Измена. Я с тобой развожусь!

Глава 5

— Это правда? — Мама смотрит на меня, а не на Тимура.

Почему на меня? Пусть ему задает вопросы!

Почему все вопросы всегда ко мне!

Над нами нависает такая тишина, что я слышу, как в другом конце дома работает стиральная машинка.

Откашливаюсь и медленно встаю из-за стола.

— Мне нужно проветриться.

— Проветриться? — Мама приподнимает тонкую бровь, — мы должны поговорить.

— Разговаривайте, а я тут никому и ничего не должна.

Я медленно иду к двери. Каждый шаг дается с трудом. Мои ноги будто онемели. Я чувствую, что все присутствующие смотрят сейчас на меня.

Не знаю, что сказать. Возможно, я должна сейчас оправдываться или наоборот накричать и сказать, вот, посмотри, мама, как он со мной поступил. Посмотри!

Но я же знаю, что это не поможет. Я знаю, что она будет винить меня. Я знаю, что она мне скажет.

— А я тебе говорила. Нужно быть хорошей женой. Нужно быть лучше. Нужно быть сильнее.

Она будет винить меня. Она всегда винит меня. Ничего не изменится. Никто меня никогда не поддержит.

Да кто меня может поддержать, если родная мать так относится? А моя дочка? Как она додумалась такое сказать? Она же знает, во что это выльется.

И Тимур. Скорее всего, он, как всегда, промолчит.

Я выхожу на террасу, обхватываю себя за плечи. Солнце уже катится к закату, поэтому на улице стало довольно прохладно.

Я смотрю на кручу сожженных простыней и на догорающий мангал. Как же мне хочется сейчас собрать все вещи из дома Тимура и точно так же сжечь, уничтожить, будто это как-то поможет стереть все наши прошедшие годы из памяти.

— Что это за выходки?

Я оборачиваюсь и вижу, как мама медленно выходит на террасу. Для своих лет она довольно активна. Но сейчас двигается медленно.

Неужели она тоже удивлена, ошарашена происходящим?

— Быстро в дом и нужно поговорить.

— Мне не о чем говорить. — Я отворачиваюсь.

— Что значит у него любовница беременна?

— Мам, а в этом может быть какой-то другой смысл? По-моему, только один. Да, у него есть любовница, и она беременна. И сегодня я их застала в своем доме.

— Ты с ума сошла? Как ты могла это допустить?

— Допустить? Вот именно поэтому я не хочу разговаривать. Ты будешь винить во всем меня.

— Буду! Я с твоим отцом 40 лет прожила душа в душу. И никогда подобного бы не напустила. Потому что к мужчине нужно относиться иначе. А ты его ни во что не ставишь.

— Мам, я ни во что не ставлю? Да я жизнь на эту семью положила. Я делала все, что он говорит. Все, что он хочет. Никогда с ним не спорила. Всегда во всем потакала.

— Значит, недостаточно. Быстро в дом, и мы сейчас все обсудим и решим, как поступить. Какой срок у нее?

— Я не знаю, мне наплевать.

— Что значит наплевать? Это нужно было узнать в первую очередь. Нужно как-то решить эту проблему.

— Решить проблему?

— Да, дать ей денег. Или что она там хочет?

— Мам, что ты такое говоришь? Почему я должна давать деньги какой-то девке? Зачем?

— Чтобы сохранить семью.

— А нужно ли ее сохранять?

— Конечно, нужно. Какие глупости ты сейчас несешь? Совсем с ума сошла. Так, дочка, взяла себя в руки, собралась. Это твой муж, твоя семья. Ты что думаешь, в своем возрасте ты еще кому-то будешь нужна? А жить без мужчины очень сложно. Я сама без него живу. Ты уже знаешь, сколько лет.

— Мам, это ты сейчас говоришь глупости. Я не буду договариваться с какой-то девкой, чтобы сохранить то чего нет.

— Нет, я говорю не глупости. Мы должны с этим разобраться.

— Я не собираюсь с ничем разбираться. Оставь меня в покое, пожалуйста. Прекрати хотя бы раз в жизни. Прекрати издеваться надо мной. Прекрати мне все это говорить. Ты хотя бы иногда могла меня поддержать, быть на моей стороне?

— Я всегда на твоей стороне. И все, что я делаю, это делаю для тебя. Давай, сопли вытерла и обратно в дом.

Вытри сопли! Несколько часов назад я узнала об измене, а от меня все требуют чтобы я мгновенно взяла себя в руки. Я что робот?

Нет, я обычный человек, которому разбили сердце и разрушили жизнь.

Я имею полное право как минимум на одиночество, и чтобы меня никто не трогал. Я не хотела выгонять своих детей. Мы слишком редко видимся, тем более с Вероникой.

Но теперь, когда ужин закончен, я очень хочу, чтобы они просто все убрались и оставили меня в покое.

На самом деле мне нужно подумать и решить. Решить, что делать дальше. Но точно не таким способом, о котором говорит моя мама.

Я продолжаю стоять на террасе, но тут дверь снова открывается.

— Ты идешь или нет, Катерина?

Когда она произносит это имя, я вздрагиваю.

Ненавижу, когда она меня так называет. Медленно подхожу к двери, открываю ее и говорю.

— Я думаю, ужин закончен, мы все это прекрасно понимаем, и…

— Я собиралась у вас остаться, — говорит Вероника. — Или ты меня еще и выгонять теперь будешь?

— Я никого не выгоняю. Посуду уберу позже. — Иду к лестнице и слышу голос матери.

— Вот поэтому он и изменяет, даже убрать не можешь после ужина. Какая из тебя хозяйка?

Я оборачиваюсь и только сейчас понимаю, что Тимура на кухне нет.

— Я хорошая хозяйка, мам, и хорошая жена, но это никто не ценит.

— Еще скажи что ты мать хорошая, — фыркает дочь. — Все хорошие матери выгоняют своих дочерей из дома при малейшем проступке. Они же так делают?

Вероника берет пустые тарелки со стола и относит из в раковину.

Я знаю, что это показательное выступление для моей матери. Раньше Вероника никогда бы не притронулась к посуде, даже когда она была младше.

С очень большим трудом мне удавалось уговорить ее хотя бы помыть посуду, хотя бы свою тарелку. А сейчас она делает вид вроде хозяюшка.

Убрала тарелки, взяла тряпочку и протирает начисто стол.

— Бабушка, а поставить чайник? Я видела у мамы десерт в холодильнике.

— Да, внученька, буду с удовольствием. — Улыбается моя мать Веронике, а затем смотрит на меня. — Я тоже была против того, чтобы ты ее отсылала из страны.

— Мама, она грабила магазины. Ей могли дать настоящий срок.

— Вы сделали все, что могли, чтобы избавиться от меня! — Фыркает Вероника.