Как родные

Спектакль

А когда машина останавливалась у дома Олеси, проживающей с Ларисой, начиналась не очередная сценка, а целый спектакль. Разыгрывали его через раз, и повторялся только костяк сюжета: Леся озвучивала просьбу, Вася поднимался с ними в квартиру, проводил там от 30 секунд – до 20 минут и возвращался к жене. Не то чтобы Даше было нельзя идти со всеми, но оставаясь в машине, она давала сигнал, что Вася поднимается не на длительные посиделки, а на несколько мгновений. К сожалению, этот сигнал иногда давал сбой, дважды ей пришлось пересаживаться на водительское место и, не имея прав, переставлять машину подальше от подъезда, чтобы освободить место законным жильцам-автовладельцам.

Если Наталья Васильевна Ламанова всучивала пакет с чем-то тяжёлым вроде банок с консервацией или бутылок с домашним компотом, то нужно было помочь его донести, подняв на третий этаж пятиэтажки без лифта, а в других случаях нужна была сугубо мужская помощь по хозяйству.

Даша не высказывала ничего против этой помощи, после первой же неудачной попытки. То есть сама попытка была успешной, она придумала какую-то ерунду, из-за которой ей срочно нужно домой, и, высадив девушек у подъезда, они сразу уехали. Но через два дня Вася вечером мимоходом проронил, что задержался на час не из-за работы, а потому что ездил к сестре и Лесе по просьбе последней, чтобы помочь с перестановкой. После чего его заставили выпить кофе и перекусить, чтобы «восстановить силы».

И Даша даже мысленно не могла воскликнуть: «Ну что за бредятина?!», ведь перестановка действительно имеет место быть.

Тяга к этому действу была знакома всем Ламановым. Мать семейства каждые полгода передвигала мелкую технику, меняя местами чайник, микроволновку и тостер, обеденный стол раз в год передвигался на полметра к окну и обратно, а мягкое кресло и этажерка с цветами курсировали из одного угла комнаты в другой в зависимости от её настроения. А Вася каждые несколько недель двигал диван на злосчастных 15 сантиметров туда - обратно в поисках идеального расположения для просмотра плазмы.

Перестановки случались раз в три месяца, после этого Васю сердечно благодарили, предлагали угощение, а может, ещё и разминали натруженные мышцы, чуть ли не силой стягивая с него футболку, чтобы облапить своими «дружескими/почти сестринскими» руками тело чужого мужа. Сама Дарья этого не видела, и сомнительно, что Вася бы это позволил, но от некоторых «подруг» и не такое ожидать можно.

«Так ходи вместе с ним!» - могли бы дать ей логичный и самый очевидный совет, если бы она вдруг поделилась с кем-то проблемой. Но, во-первых, девушка предпочитала не распространяться о своих печатях, переживая и справляясь со всем самостоятельно, а во-вторых, если бы и нашлись непрошенные советчики, прознавшие о её обстоятельствах, то они были бы высокомерно проигнорированы.

Вариант совместного посещение двух подруг Дашей был отклонён через полтора месяца таких визитов, так как после Васиной помощи их в обязательном порядке вынуждали пить кофе, обосновать отказ было затруднительно, ведь в машине их никто не ждал, и спешить было как бы некуда. Кофе Олеся готовила по всем правилам: варила в турке и подавала в маленьких чашечках из сервиза, после чего вкус и запах этого отвратительно горького и обжигающе крепкого напитка оставался с Дарьей до утра следующего дня, сколько бы она не чистила зубы.

«Психологический барьер, - поставила сама себе диагноз Даша, не являющаяся кофейной душой, но и не испытывающая отвращение к бодрящему напитку, приготовленному кем-либо кроме подруги детства Ламановых. - Лучше одной сидеть в машине, чем портить себе настроение наверху!» - приняла она однажды решение и один-два раза в месяц ждала мужа в машине.

Если представить, что мы мало того что не одни в этой вселенной, а ещё и самые примитивные её представители, которые являются чем-то вроде муравьиной фермы или героями развлекательной передачи по примеру научно-популярных программ о дикой природе, где скрытыми камерами снимается жизнь животных в естественной среде обитания, а в нашем случае высшим разумам показывают хитросплетения короткой жизни представителей рода человеческого, то поведение персонажа Дарьи могло бы вызвать у стороннего наблюдателя недоумение.

Приходить на обед к той, кто тебе совсем не рада?

Пассивно наблюдать за тем, как «подруга детства» обхаживает мужа?

Сносить всё это молча и не высказывать претензий мужу?

Она строит из себя жертву! - провозгласит высший разум и этим докажет, что не настолько уж он и умён. То есть может и разумен, но не отличается сообразительностью в сфере чувств и эмоций.

Дарья Александровна второй год как Ламанова не страдала от ежедневных нападок, не находилась под постоянным гнётом со стороны тех, кто должен её любить и поддерживать, не была бесправной приживалой в чудом доме, от безвыходности вынужденной терпеть скотское отношение.

Она не выбрала для себя осознано роль жертвы и не имела мазохистских наклонностей, но всё же в некотором роде она была чудачкой. Ведь находясь ещё в достаточно молодом возрасте, умела владеть собой и идти на компромиссы.

Даша раз в неделю вместе с мужем ездила к его родителям, делила с ними пусть и ужасно жирный, но вкусный обед, слушала и поддакивала в нужный момент, когда ей что-то говорили, поддерживала приятельские отношения с Ларисой и была вежлива с Олесей.

«Владимирович и Ларчик меня приняли – уже хорошо, ведь нет закона, по которому семья мужа должна обожать невестку, - спустя полгода попыток заслужить расположение свекрови приняла как данность Даша. - Пару часов в неделю проявить уважение и терпение – не большая плата за Васино спокойствие. Обязанность жены – заботиться о муже, я свой долг выполняю, а набиваться в лучшие подружки к его матери необязательно».

И с этой истиной она достаточно легко научилась жить.

Но вот с данностью в лице Олеси, которая по собственным заверениям относиться к Васе как к любимому младшему братишке, смириться было тяжелее. И даже придуманное для собственного успокоения оправдание:

«Для неё Васька навсегда остался пухлощёким малышом, бегающим за ней и Ларчиком любопытным хвостиком, вот она и тискает его по старой памяти», - срабатывало через раз, и всё чаще Дарье приходилось успокаивать себя по другому:

«Хорош накручиваться! - говорила она себе. - С твоей наследственностью ревность и собственнические замашки противопоказаны!»

Не то чтобы девушка презирала эти чувства, считая их низменными и недостойными, скорее опасалась, с детства видя дурной пример. Родители вырастили её и выучили, давали всё, что нужно, чтобы она не чувствовала себя обделённой, но на первом месте у них были их чувства к друг другу, а не забота о единственной дочери. Точнее, их взаимный вулкан страстей, с эмоциональными ссорами по поводу беспричинной ревности, проверок пришедших на телефон смс, чаще всего оказывающихся рекламными рассылками, и настолько страстными примирениями, что в первом классе маленькая Даша стала обладательницей плеера и больших наушников, которыми спасалась от звуков «родительской любви». И приводила гостей девочка только в периоды затишья, случавшегося после ссор с обвинениями в нелюбви и угрозами развода. Повзрослев, девушка поняла, что для отца это всё было потаканием жене, что-то вроде профилактики от скуки, а вот для мамы всё было серьёзно и по-настоящему, поэтому она опасалась, что и в ней может проснуться патологическая ревнивица.

Вот такая осторожная и способная идти на компромиссы наша Даша. И как можно не радоваться такой невестке?

Этот раз был не исключением, Васю пригласили в квартиру, и пофыркать и мысленно позлословить об этом с чистой совестью Дарья не могла, ведь предлог был вполне достойным. К тому же с просьбой солировала не Олеся, как бывало обычно, а обе девушки заговорили о сразу трёх почти одновременно перегоревших лампочках, встроенных в натяжной потолок, который они сами боятся трогать.

Вернулся муж быстро, не прошло и десяти минут.

- Спас от темноты? - для порядка спросила Даша.

- Они лампочки ни те купили, теперь часть горит жёлтым, а часть белым.

- Едем за другими? - сморщила нос она.

- Когда сами купят – заеду и заменю, - ответил Вася, порадовав жену.

В итоге домой Даша вернулась довольной и не стала прогонять мужа, когда спустя полчаса её отмокания в горячей воде он появился в ванной, чтобы спросить что-то малозначительное, а на самом деле просто поглазеть на жену в пене. А ещё она не стала отталкивать его загребущие руки, когда тот вызвался потереть ей спинку с продолжением.

Следующие шесть дней прошли спокойно, а потом снова наступила суббота с семейным обедом в укороченном составе, ведь Лариса и Олеся его пропустили по причине свадьбы их общей знакомой.

Сидя за столом и размешивая в тарелке со свекольником ложку сметаны, Даша думала о том, как удивительно спокойно свекровь переносит отсутствие дочери.

«Когда Вася из-за приёма у зубного прийти не мог, обед на воскресение перенесли, - припомнила она. - А когда я грипповала, мать уговаривала его прийти одного, а лучше на время болезни переехать к ним, пока я не перестану быть заразной. Или не умру… Ладно, допустим, смерти мне не желали, - признала она, что возможно утрирует. - Меня не жалко, я переживу, но вот Ларчик в детстве чувствовала, что мама любит брата больше?»

Конечно, спрашивать о таком Дарья ни у кого не собиралась и считала, что это в принципе не её дело. С одной стороны, так оно и было, а с другой – узнай она подробности, это бы многое объяснило в поведении свекрови.

Всё началось двадцать семь лет назад, когда Наталья Васильевна узнала, что муж, уехав с партнёром в командировку, ей изменил.