Глава 11

Полковник Пожарский пробыл у нас не долго, но «живой воды» для релакса и успокоения нервной системы испить все же успел. Когда мы с братьями остались одни, Николай заявил:

— Леха, ну ты и дал! В очередной раз! — он даже и не думал улыбаться. — Мы, значит, скучным прикрытием Гвардии занимаемся, а ты тут свою собственную войнушку устроил.

— Так получилось. — развел я руками. — Просто гулял, понимаешь, а они напали… Простите-извините, в следующий раз без вас гулять не пойду.

— Гулял он… Мы теперь с Сашкой из твоего особняка точно не съедем, так и знай! — продолжил Николай. — Не хотим пропустить все самое интересное. У тебя чуть ли не каждый день какие-нибудь приключения! С многочисленными жертвами…

— И тусовки. — хмыкнул я. — Живите, сколько хотите. Вместе всяко веселее.

Вскоре в палатку вернулся и Прохор, который хмуро оглядел меня с ног до головы и процедил:

— Герой!.. Из палатки без меня ни ногой! Даже если соберешься погулять по городку.

— Понял. — кивнул я.

— Так… — теперь Прохор смотрел на братьев. — Что касается более сообразительных молодых людей. Приказа об отмене занятий по рукопашке не поступало. Собирайтесь, пойдем ручками-ножками подрыгаем. А ты, Алексей, наказан. Палатку покидать запрещаю, будешь ждать нас здесь в тоске и одиночестве, зная, что жизнь проходит мимо.

— Будет исполнено, господин Белобородов. — вздохнул я. — Есть быть в тоске и одиночестве.

Николай с Александром посмотрели на меня с сочувствием, но от комментариев воздержались.

* * *

Весь следующий день я просидел в лагере под присмотром полковника Литвиненко, на вылеты меня не отпустил лично отец с соответствующим комментарием:

— В следующий раз будешь думать, а потом делать. Мы с Прохором уже устали тебе это повторять, пришло время пожинать плоды своего нежелания включать голову.

С Литвиненко на интересующие меня колдунские темы поговорить так и не удалось — тот был постоянно на связи с нашими группами и группами пограничников, выполнявшими, в том числе, и какие-то его поручения, а в перерывах между этими переговорами полковник работал с планшетом, делая в нем разные пометки.

Глядя на все это, я про себя радовался — как же мне повезло со службой в подразделении «Волкодав»! Схемы мне нарисуют, задачу поставят, на злодея укажут, только и знай себе, производи захват! А все эти штабные игры пусть остаются уделом старичков. Даже, вон, Прохора царственный дед своим помощником назначил, повесив на него всю организационную и бумажную работу по проверке Дворцовой полиции и силовых подразделений Тайной канцелярии, а меня просто привлек в качестве этакого эксперта по всем этим делам. И слава богу, а то я бы там быстро от всей этой организации и писанины охuел и взбунтовался! Я тут от этих отчетов по итогам операций вешаюсь, а в Москве так вообще, по этим проверкам Дворцовых и Канцелярских, так коротенько не напишешь, там подробно все придется излагать и предлагать пути устранения выявленных ошибок.

После обеда наш городок «возбудился» — изволил прибыть Его Императорское Высочество Великий князь Константин Владимирович. На торжественную встречу родича пригласили и скромного меня. Как нам с Прохором говорил ранее отец, дядька Константин должен был у него принять дела после окончания операции и «почистить» этот регион Таджикистана от криминальных связей как внутри, так и с Афганистаном. С Великим князем прибыла группа из пяти «черных» — сотрудников Тайной канцелярии, которые сразу же поступили под начало Дмитрия Олеговича Годуна. Не забыли меня пригласить и в штабную палатку, где дядьке коротенько рассказали об изменениях в оперативной обстановке за последние сутки. Как я понял, обо всем остальном он знал из докладов, которые ежедневно слали Цесаревич и полковник Пожарский Императору. Отдельно отец представил дядьке Константину полковников Литвиненко и Ермолова, которые и доложились о делах по их направлениям разведки и пограничной службы.

Про мой вчерашний «залет» никто ничего сказал, но все это вскрылось, когда нас с уже прилетевшими с очередной операции Прохора и Николая с Александром вызвали перед ужином в штабную палатку. Там уже были отец с моими дядьями, и Пожарским, и Романовым, а также Годун и Литвиненко. Великий князь Константин с улыбкой осмотрел меня с ног до головы и спросил у Цесаревича:

— Александр, а Алексей точно оставит там всех в живых? Учитывая произошедшее у «Русской избы» и вчерашнюю историю? Нервы не сдадут у племянника?

— Алексей на дело пойдет в первую очередь, как колдун. Непосредственный захват будем осуществлять мы с тобой и Александр с Николаем. — спокойно ответил отец.

— Вот про это я и говорю, Александр. Алексей, — дядька смотрел на меня, — скажи честно, скольких ты уже здесь погасил наглухо?

Я мысленно прикинул:

— Человек девять-десять.

— А скольких из них ситуация требовала уничтожить?

— Всех. — пожал плечами я. — За исключением тех пятерых, которых через несколько секунд уничтожили Николай с Александром. Этих пятерых я кончил в качестве тренировки, они все равно были не жильцы. Если ты понимаешь, о чем я, дядька…

— Я-то понимаю. — усмехнулся он. — А ты можешь нам дать гарантию того, что ты в условиях горячки боя на нервах не кончишь того, кого не надо?

— А что, я давал какие-то поводы усомниться в своей адекватности? — окрысился я. — Кроме того, из-за того, что вчера Государь не отправил меня домой, можно сделать однозначный вывод — я вам нужен. И нужен не в качестве простого боевика, а в качестве колдуна. Я прав, дядя?

— Прав. — кивнул тот и усмехнулся. — Ты у нас всегда прав.

— Вот и не делайте мне нервы, Константин Владимирович. — хмыкнул я. — Мне вчера их всю вторую половину дня делали в достаточной степени. — я мотнул головой в сторону отца.

— Хорошо, племянник. Помни только одно, мне с результатами захвата потом здесь работать, а не отдыхать. — он посмотрел на Цесаревича. — Александр, я выяснил для себя все, что хотел.

— И каковы выводы? — улыбался отец.

— Племянничек не меняется. Все такой же дерзкий и ершистый. Но, вроде, в адеквате.

— Я тебе даже больше скажу, Костя. Алексей вчера, после моих особенно жестких воспитательных мер в виде физической расправы, меня вполне успешно погасил, после чего погасил и Гришу, посмевшего встать на мою защиту. — Пожарский после этих слов Цесаревича вздохнул. — В городок нас двоих принесли в полной бессознанке. Так что, не переживай, твой племянник в хорошей форме, вполне адекватен и себе не изменяет. — отец вовсю ухмылялся.

Не сказал бы, что Прохор выглядел удивленным, а вот Николай с Александром — да. Один только полковник Литвиненко чуть улыбался и даже умудрился мне незаметно подмигнуть.

— Понятно… Я же говорю, племянник не меняется. Ладно, Саша, давай к делу приступать.

— Как скажешь, Костя.

Из рассказа отца выходило, что целью такой важной и секретной операции является захват верхушки Рода Никпаев, а именно Главы и Наследника. Помимо важных сведений, содержащихся в их головах, существовали еще и носители информации — телефоны, ноутбуки, планшеты и флешки, которые Никпаи носили с собой и могли уничтожить в случае крайней необходимости. Отцом отдельно было отмечено, что помимо онлайн-банкинга, на мобильных устройствах Никпаев содержалась информация о финансовой составляющей их бизнеса не только внутри Афганистана, но и за его пределами, в том числе и на территории Российской Империи. Именно за эту информацию переживал дядька Константин, когда рассуждал о сроках своего здесь нахождения. Кроме того, отец отметил, что информация, касающаяся дел внутри Афганистана, тоже не менее ценная и может быть использована нами для дестабилизации ситуации в королевстве, а еще может быть передана Королю за какие-либо его услуги. Из дальнейшего доклада отца выходило, что за деньгами и информацией Никпаев охотятся и афганские Рода, возглавляемые Королем. Сейчас же они все, по большей части, выжидают и готовятся нанести уже свой удар с целью получения всего вышеперечисленного.

Тут отец включил проектор и лазерной указкой стал нам показывать текущее месторасположение всех вышеперечисленных сторон «конфликта», в том числе и наших пограничников, отряды которых, оказывается, зашли достаточно глубоко на территорию Афганистана и пока фактически сдерживали порывы остальных афганских Родов от прямого нападения на Никпаев. Указал отец и на предполагаемое местонахождение верхушки этого Рода, отметив, что информация постоянно уточняется.

— Пятьдесят километров туда, пятьдесят сюда… Не важно, все равно найдем. Главное, чтобы афганцы их не успели найти первыми. Король может и наплевать на договоренности с Императором, уж слишком лакомый кусок представляют эти счета и сопутствующая информация, скопившаяся у Никпаев за долгие десятилетия их плодотворной деятельности на поприще наркоторговли. Теперь конкретно по персоналиям.

Теперь пошли фотографии членов Рода Никпай с соответствующими комментариями о степени важности. Особое внимание было уделено Главе Рода Никпай и его сыновьям.

— А теперь перейдем к участвующим лицам уже с нашей стороны. На захват идут четверо Романовых — Константин, Александр, Николай и я. Алексей участвует в качестве колдуна и гасит Никпаев при захвате, Николай Николаевич его страхует. Прохор Петрович командует Канцелярскими, которые идут за нами второй волной и подбирают за нами. Основная наша задача — чисто взять Главу Рода Никпай и его Наследника вместе с приближенными, не повредив при этом их гаджеты. Кляпы своим противникам сможете вставить? — отец смотрел на Николая с Александром. — Мало ли, капсулы с ядом, все такое…

— Да. — не очень уверенно кивнули те.

— Прохор Петрович, удели этому вопросу особое внимание. — отец смотрел на моего воспитателя. — И мешки на бошки научи их натягивать, в жизни всяко пригодиться.

— Сделаю. — и не подумал улыбаться Прохор.

— Теперь по кандидатуре командира операции. — продолжил отец. — Учитывая, что работать придется с колес и в постоянно меняющейся трудной боевой обстановке, да еще и с непременным условием гарантированного захвата противника, предлагаю доверить командование Алексею, как самому приспособленному из нас на работу именно в подобных условиях, и уже доказавшему это в прошлых боестолкновениях. Господа, прошу высказываться. Дмитрий Олегович, вам слово.

— Поддерживаю, Александр Николаевич. По крайней мере, те две операции с нужной спецификой, которыми командовал Алексей Николаевич, завершились успешно. — кивнул Годун.

— Николай Николаевич?

— Согласен с вами, Александр Николаевич, и с Дмитрием Олеговичем тоже. От себя хочу заметить, что мы с Алексеем Александровичем действительно лучше ориентируемся в боевой обстановке именно подобных операций и не подведем.

— Прохор Петрович?

— Я уверен, что Алексей справится.

— Константин Владимирович?

— Тоже соглашусь. Поздравляю, Алексей, это большая честь. — улыбался дядька.

— Спасибо. — кивнул я. — Постараюсь оправдать оказанное высокое доверие.

Мнением Николая с Александром поинтересоваться никто так и не подумал, но выбор моей кандидатуры заставил братьев заметно раздуться от гордости.

— Так, теперь что касается действий нашего уважаемого Григория Михайловича. — продолжил отец. — В то время, как мы будем брать верхушку Рода Никпаев, на полковника Пожарского ляжет задача поддержать пограничников и обезопасить, на всякий случай, уже нашу с вами операцию от разных провокаций со стороны афганских Родов. Подробности сегодня после ужина в Офицерском собрании. Вопросы, предложения? — отец встал.

Таковых не последовало, и мы были благополучно отпущены Цесаревичем по своим делам. А в нашей палатке, как я предполагал, братья начали меня наперебой поздравлять с «оказанным высоким доверием»:

— Леха, ты красавчик! В семнадцать лет генералами будешь командовать!

— Какими еще генералами? — не понял я.

— Да хоть вот этим. — Александр указал на улыбающегося Прохора. — В Канцелярии званий нет, но по занимаемому положению и кругу решаемых задач наш Прохор вполне тянет на генерала. И это я еще не говорю про обоих дядек. Твой отец на генерал-полковника вполне тянет, да и дядька Константин тоже, особенно если учесть, что он тут порядок останется наводить с соответствующими широкими полномочиями.

А я решил не упускать возможность «поглумиться» над воспитателем:

— Ваше высокопревосходительство, как вы себя чувствуете, зная, что вами будет командовать семнадцатилетний пацан, только числящийся курсантом?

— Упор лежа принять! — продолжая улыбаться, рявкнул Прохор и, дождавшись, когда мы исполним команду, добавил. — Мое высокопревосходительство чувствует себя крайне отвратительно, но ради успеха дела перетерпит. Раз, два, три… Пятьдесят. Можете встать. А теперь, господа настоящие курсанты, ждите меня здесь. Надо мне хозяйство Дмитрия Олеговича навестить, кляпами, мешками и наручниками обзавестись, как и парой его подчиненных в качестве наглядных пособий. Вернусь, и пойдем нужные навыки нарабатывать, время до ужина еще есть.

* * *

После ужина весь личный состав собрался в Офицерском собрании, и Полковник Пожарский сразу же начал нас знакомить с планом предстоящей большой операцией, назначенной на завтрашний день. Суть этой операции заключалась в том, чтобы одним ударом покончить с основными силами Рода Никпай, зажатыми со всех сторон, и отрезать верхушку этого Рода от других афганских Родов во избежание захвата. Как показал на карте дядька, весь наш личный состав делился на три части и, при поддержке бойцов-пограничников, одновременно наносил удары по афганцам в центре и по флангам. Старшими в группах были назначены подполковник Мехренцев из Измайловцев, подполковник Пожарский из Преображенцев и полковник Игнатьев из Семеновцев. Командовал всей операцией лично полковник Пожарский. В конце дядька добавил, что после завершения операции всему личному составу предстоит скрытый марш-бросок вглубь Афганистана для прикрытия совместной операции Тайной канцелярии и Военной разведки.

— Вертушками будем пользоваться только в крайнем случае, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Возвращаться… по ситуации. — закончил доклад дядька. — Спальные мешки не забудьте, господа. На камнях спать — мало удовольствия…

* * *

Полковник Пожарский для своего наблюдательного пункта выбрал очередную гору, и теперь, пользуясь биноклем, следил за происходящим на плато боем.

Если честно, то я так и не понял, зачем меня вообще взяли с собой на эту операцию — если братьев отправили с группами другого моего дядьки, Константина, и полковника Игнатьева, а Прохор прикрывал группу подполковника Мехренцева, то мы с Литвиненко постоянно находились с полковником Пожарским, приказавшим не отходить от него ни на шаг. Подозревал я, что взяли меня только для того, чтобы еще чего-нибудь в городке со мной не приключилось, а дядьке с Литвиненко отец приказал держать меня при себе. Вот и приходилось нам с Лешим следовать примеру дядьки Григория и пялиться на происходящее внизу через бинокли.

А там происходило то, к чему я здесь уже порядком привык — буйство стихий, уничтожающее все на своем пути. У афганцев не было никаких шансов, несмотря на все их попытки сопротивления, а уж про контратаки я вообще молчал.

— Дядька, как-то это не спортивно. — не выдержал я. — Обычная тотальная зачистка территории, никакого творчества. Могли бы и покуражиться напоследок…

Литвиненко усмехнулся, а дядька, продолжая следить за «боем», зажал микрофон гарнитуры рукой и поморщился:

— Покуражиться, говоришь?.. Ты, Лешка, не сравнивай жопу с пальцем. Там, внизу, обычные абреки, хоть и привыкшие по горам лазить, завалы из камней делать, да маковые поля от набегов соседних Родов охранять. А у меня, на секундочку, в подчинении профессиональные военные, задача которых максимально эффективно выполнить приказ и вернуться домой живыми. Вот дома они и покуражатся со своими женами. А моя обязанность сделать так, чтоб у моих бойцов такая возможность была. У тебя, Лешка, прости за резкость, детство в жопе до сих пор играет. Покуражиться ему захотелось…

— Что есть, то есть. Отрицать не буду. — кивнул я. — А как же творческий подход, отработка новейших приемов в тактике и стратегии? Или таковых нет? — и решил «добить» его. — Наконец, тренировка методов полевого допроса в боевых условиях на доступном человеческом материале? Я бы, например, с удовольствием кого-нибудь экстренно допросил… в лучших традициях Тайной канцелярии.

Улыбка Литвиненко становилась все шире и шире, он даже бросил следить за ходом боя и сосредоточил все свое внимание на нашей беседе.

— Лешка, ты начинаешь меня пугать и настораживать. — вздохнул дядька. — Прекращай подобные разговоры в моем присутствии, маньяк малолетний. Потрошения ему захотелось… В бумагах я этого нигде отражать не буду, но отцу твоему на тебя пожалуюсь. Как и твоему деду Михаилу. Все, не мешай, я на службе. И следи за происходящим внизу, тебе еще отчет писать.

— Скучный ты, дядька… — только и оставалось вздохнуть мне.

Дядька же, не обратив внимания на мои последние слова, продолжил следить за ходом боя, а мы с Литвиненко уселись рядом, прямо на камни, и тоже продолжили наблюдать за боем — отчеты, бл@дь, еще никто не отменял.

Минут через двадцать гвардейцами были подавлены последние очаги сопротивления, проведен контроль, и группы начали стягиваться в условленное место.

— Вертушку я вам вызвал. — сказал нам дядька, когда мы тоже начали спускаться с горы. — Николаич, я Александру Николаевичу коротенько доложился о выполнении поставленной задачи, но ты по прилету продублируй, будь другом. Мы сейчас начнем движение по заранее разработанному плану, а вам удачи в охоте на Никпаев.

— Тебе тоже, Михалыч.

* * *

По прилету в городок, после обеда, Прохор нам приказал ложиться спать — операция планировалась ближе к вечеру. Вот этот приказ воспитателя мы выполнили с огромным удовольствием и с готовностью улеглись в койки.

Подъем, как всегда, был неожиданным…

Перед вылетом Цесаревич устроил краткий инструктаж:

— По информации Пограничной службы, верхушка Никпаев сейчас находится в одном их своих загородных домов. Общая их численность составляет порядка тридцати человек. Более точных данных добыть не удалось, у пограничников приказ не приближаться к дому ближе, чем на три километра — есть серьезные основания считать, что среди Никпаев может быть колдун. Вот примерный план дома и остальных построек, за точность не ручаюсь. Десять минут на изучение.

Так… Вытянутое одноэтажное строение с кучей комнат… Гараж и хозяйственные постройки…

— А это что за ангар? — поинтересовался Прохор.

— Маленький заводик по производству наркоты и склад готовой продукции. — пояснил Цесаревич. — Нам все это надо будет потом сжечь, вместе с другими постройками. Ознакомились? Теперь к деталям. Все помнят, что Никпаев надо брать только живыми и все их гаджеты нужны в исправном состоянии?

— Да.

— Следующее. После высадки старшим нашей группы назначается Прохор Петрович Белобородов, когда начнем работать, старший Алексей. Приборы ночного виденья все взяли? Вопросы? Предложения? По коням!

В вертолете Прохор посадил нас с полковником Литвиненко рядом с собой:

— Леший, исходя из того, первого нашего приключения на горе, чувствительностью ты не обделен?

— Есть такое дело. — кивнул тот.

— Тогда мы не будем напрягать Камня, а всю дорогу до дома Никпаев ситуацию будешь контролировать ты.

— Без вопросов, дело-то привычное. — с готовностью кивнул Литвиненко.

На месте высадки нас ждали два пограничника из той группы, которая наблюдала за домом Никпаев. Они же и выступили проводниками.

До места добирались на темпе. Волей-неволей, я расслабился и на автомате присоединился к Лешему, тоже сканируя местность в эдаком пассивном режиме, работая только на прием. И эта расслабленность, в конце концов, дала свои результаты — пискнувшая чуйка зафиксировала на границе восприятия едва светящегося колдуна, как раз в той стороне, где и находился дом Никпаев.

— Всем стоять. — спокойно сказал я в гарнитуру.

Группа покорно остановилась и замерла, а я прямо почувствовал и без того растущее напряжение наших бойцов.

— Кеша, — обратился я к старшему из пограничников, — сколько до цели? Я имею ввиду дом.

— Чуть больше трех километров.

— Леший, чуешь колдуна? — спросил я у полковника.

— Нет.

— А он есть. — хмыкнул я.

— Он тебя почуял?

— Не думаю. И ты… расслабься, Леший, не выдавай нас раньше времени.

— Уже, Камень.

— Камень, это Тихий. Принимай командование.

— Принял, Тихий. Группа, слушать меня внимательно. — начал инструктировать я. — Ситуация осложняется наличием у противника колдуна, которого из этого места погасить не представляется возможным. Предлагаю поступить следующим образом. Продолжаем движение, я контролирую колдуна и гашу его при первой же возможности. Но… как уж там повернется, его могут охранять и поднимут тревогу. Короче, действуем по обстановке. Леший, Зверь, Тихий, ваше мнение?

— Камень, это Леший. С планом согласен, все равно других вариантов нет.

— Зверь, Тихий?

— Принято.

— Принято.

— Вперед! Кеша, вы с напарником первые, мы за вами.

С каждой сотней метров я чуял колдуна все отчётливее, но решил, для гарантии, дождаться его реакции на мое появление — для атаки было еще слишком далеко.

Мир же все больше сужался до облика колдуна, на которого я старался не смотреть.

Еще сотня метров…

И еще…

А вот и остальные абреки стали вырисовываться…

Отбросить тех, кто далеко от облика колдуна, сосредоточиться на тех четверых, кто с ним рядом…

Еще сотня метров…

И еще…

Пискнула чуйка, зафиксировав внимание со стороны колдуна.

Расслабленность в сторону, глубже в темп!

Рисковать не стал и потянулся только к колдуну.

Быстрая настройка и сознание колдуна гаснет. Слабоват оказался афганский колдун…

Теперь на очереди те четверо, которые находились территориально рядом с колдуном…

Сделано!

Быстро обратить внимание на остальных Никпаев… Вроде, сработал чисто, а некий нервняк абреков можно списать на их и так незавидное общее положение.

— Группа! Внимание! Колдун погашен. С ним еще четверо. Ускоряемся!

Через пару минут мы вышли на ту точку, которую нам заранее приглядели пограничники. Рассматривать в ПНВ местные красоты я не стал, но обратил внимание на то, что дом Никпаев был расположен на очередном плато, практически в его середине, а мы находились на небольшом возвышении со скалой, которая, как я понимаю, была призвана скрывать наше появление. Расстояние до целей было не больше километра.

— Группа, все готовы? Могу работать? — поинтересовался я.

— Обожди, Камень. — это был Прохор. — А никого не смущает такое неудачное расположение дома с точки зрения обороны?

— Это Леший. Меня смущает.

— Это Кеша. И меня.

— Это Тихий. Зверь, твои соображения?

— Камень, это Зверь. Сколько сможешь контролировать противника?

— Смогу, Зверь.

— Понял, Камень. Тихий, надо бы огнем и землей всю эту поляну прощупать до самого дома. Справишься?

— Справлюсь. Думаешь, заминировано, Зверь?

— Уверен, Тихий. По моей команде Камень гасит злодеев, Леший его страхует, а Тихий щупает поляну. После фейерверка Камень, по отмашке Тихого, опять принимает командование. Группа, открываем пасти во избежание контузии! Всем приготовиться! Камень, Леший, Тихий, понеслась!

Темп!

Потянувшись к целям, я не забыл открыть рот. Решил, для гарантии, гасить не всех разом. Первые десять — сделано, еще восемь…

Оставшихся афганцев гасил уже под близкие разрывы, от грохота которых не спасал даже шлем… Продолжая контролировать цели, я скинул ПНВ и принялся наблюдать за тем, что творилось перед домом Никпаев.

Вот это мастерство демонстрировал папаша, продолжая аккуратно утюжить поляну землей и огнем! Не знаю, что там заложили Никпаи, но взрывалось оно знатно! Отец же, красавец, создал еще некий кокон из воздуха, не позволявший разлетаться осколкам мин, в том числе и в сторону дома, и гасил совсем уж громкие разрывы! Если пятеро участвовавших в операции Романовых точно бы выжили на этом минном поле, да еще Прохор, пожалуй, то вот все остальные были под серьезным вопросом!

— Фугасы, твари, заложили! — услышал я чей-то комментарий в наушнике. — С диким запасом! Ур-р-рою тварей!

— Разговорчики в эфире! — рявкнул Прохор. — Камень, работа сделана?

— Сделана, Зверь. Ситуацию контролирую.

— Ждем Тихого! Группа, боевая готовность. Леший, от Камня ни ногой!

— Принял, Зверь.

Ладно, надо будет потом у папаши пару уроков взять, а сейчас продолжим контроль, тем более что взрывы раздаются уже не так часто…

— Группа, это Тихий. Поле расчищено. Камень, командуй.

— Пошли! — скомандовал я, вскакивая вслед за всеми остальными. — В главном доме порядка пятнадцати злодеев, в подсобных помещениях еще с десяток. Все в ауте.

— Принято.

— Принято.

— Принято.

— Принято.

Мы с Лешим до главного дома добежали последними, никуда не торопясь и продолжая отслеживать ситуацию. Судя по впечатлениям, все прошло штатно, за исключением отчетливого зубовного скрежета в динамиках шлема. Это, по ходу, опять Николай перенервничал, хотя, было из-за чего — отец нас психологически нехило накачал перед всем этим действом.

Никпаев обоих полов, в наручниках, с кляпами и с мешками на головах, начали уже вытаскивать на площадку перед крыльцом, нас же с Лешим заинтересовал древний старик с белой бородой в чалме и традиционной накидке и без мешка на голове, находящийся до сих пор без сознания.

— Камень, это колдун. — посерьезнел полковник. — Сам понимаешь, он нам в лагере нахер не сдался. Слишком опасен.

— Понимаю. — кивнул я. — Сейчас, Леший, решим. Пригляди за ним, если что — гаси наглухо.

— Принял.

Отыскав отца с Прохором, обозначил им возникшую проблему. Отец долго не думал:

— Зверь, возьми не самого важного Никпая и хорошенько его допроси насчет этого колдуна. Нам этот геморрой действительно не нужен. Если что, колдуна в расход. Занимайся, время есть, пока Годуновские орлы тут все вверх дном переворачивают, а я пока с Гришкой Пожарским пообщаюсь и вертушки вызову.

— Сделаю, Тихий. Камень, пошли, с твоим гневом сделаем все оперативней. И не забывай мониторить обстановку, а то еще какие гости нагрянут…

— Мониторю, не переживай. Пока все тихо. Зверь, а чего вы экстренное потрошение Никпаям не устроили?

— Смысла нет. Вот доберемся до лагеря, там вдумчиво и поспрошаем…

К нам с Прохором как-то незаметно присоединились Николай с Александром и дядька Константин. Воспитатель же, не обращая внимания на охрану из Канцелярских, начал по очереди стаскивать с Никпаев мешки, надетые на головы.

— Этот пойдет. — наконец, удовлетворенно протянул он, выдернул одного из пленников, и перешел на английский. — Сейчас ты нам все расскажешь. И то, что знаешь, и что не знаешь! На, тварь! — это было сказано на русском, но, думаю, до Никпая смысл этого удара в район печени был донесен.

Устроились мы метрах в ста от основной группы пленников.

— Пока меня интересует колдун. Он при основных делах? — продолжил Прохор по-английски и вытащил кляп у задыхающейся жертвы.

— Нет, нет… — захрипел тот. — Он так, в качестве защиты!

— Камень! — скомандовал Прохор.

— Хватит! Хватит! — я снизил гнев. — Он только защита, к основному бизнесу колдун отношения не имел, ему и так с покойным сыном хорошо жилось! — верещал этот Никпай.

— Понятно. — участливо протянул Прохор. — Сын, тварь, в Москве сгинул, а этот старик до конца верность Роду сохранил.

— Все так и есть! — хрипел тот. — Можешь убить, другого не услышишь!

— Камень, колдуна в расход. — скомандовал воспитатель. — Нам он точно не нужен.

— Сделаю. — кивнул я.

— А я тут пока про другое поспрошаю… — Прохор достал нож. — Раз уж клиент для душевной беседы созрел…

К моему удивлению, с моим воспитателем никто не остался, Николай с Александром и дядька Константин пошли за мной.

— Леший, поступил приказ колдуна кончить. — сообщил я Литвиненко.

— Это самый правильный выход. — кивнул он. — Выполнять?

— Я сам.

И потянулся к колдуну, погасив его сознание навсегда.

Легкое движение рукой, огненная плеть, и голова старика отделяется от тела и откатывается в сторону…

— Прими, Господи, раба божьего… — демонстративно перекрестился Леший.

Если дядька Константин при этом при всем даже не шелохнулся, то вот Николая с Александром явно мутило — я чувствовал, как они напрягись, а их кадык дергался. Слава богу, страшного не произошло, и братья с честью выдержали очередной экзамен «войнушки».

Годуновские орлы, во главе с ним самим, обыск в доме и хозяйственных постройках закончили только через час. Мы же с Лешим за это время успели сходить на экскурсию на заводик Никпаев по производству наркоты. Сама лаборатория нас не особо впечатлила, а вот слад готовой продукции внушал — большая часть здоровенного ангара была до верха забита коробками с расфасованным в большие брикеты героином. Причем, коробки отличались друг от друга, в том числе и клеймами.

— Пользовались, суки, выгодным географическим расположением своих земель. — начал пояснять мне Литвиненко. — Брали на реализацию героин и у других афганских Родов.

— Ясно. — кивнул я. — Сколько ж они зарабатывали на этом на всем?

— Дохрена, Камень. Просто дохрена. — хмыкнул Леший. — А представляешь, сколько местный Король имеет, если он в долях от каждого Рода?

— Да уж… Может Королька… того… устроить несчастный случай?

— Чтоб тут полный беспредел начался? — усмехнулся Леший. — Тогда через нашу границу все кому не лень полезут, пограничники точно не справятся. И будут на территории Таджикистана использовать в качестве валюты не рубль, а героин, как уже делают в его отдельных глухих районах. Машина — килограмм хмурого, дом — десять. Тебе это надо?

— Нет.

— Вот и Государю нашему это не надо. А Королек местный хоть какие-то минимальные приличия старается соблюдать, чтоб уж совсем конченным упырем на международной арене не выглядеть. А после всего того, что мы тут с Никпаями устроили, он Рода свои на время утихомирит и наведет некое подобие порядка. О, а вот и вертушки прибыли…

Первым делом, понятно, мы разместили в вертушках всех Никпаев, присмотр за которыми взяли на себя Годун с его людьми и пограничники, меня с братьями отец попросил пока обождать в сторонке, а сам с Прохором, полковником Литвиненко и дядькой Константином устроил какое-то совещание. Совещание это длилось не долго.

— Так, орлы… — подозвал нас к себе отец. — Мы тут посовещались и решили. Николай, Александр, вы себя в очередной раз проявили только с лучшей стороны, и по совокупности всех ваших боевых заслуг, оба достойны получить личные позывные. — братья замерли. — Итак, Николай, за то, что ты скрипишь зубами нам всем в динамики, быть тебе Молчуном. Александр, за твою глазастость, которую не раз отмечал в своих отчетах Белобородов, будешь Зорким. Поздравляю, племянники!

Через маски нельзя было рассмотреть лица Николая с Александром, но вот жесты и порывистые движения выдавали их сильное волнение.

После того, как братьев поздравили и обняли все остальные, в том числе и я, отец им указал на постройки Никпаев:

— Молчун, Зоркий, развлекайтесь! Только минное поле на той стороне усадьбы не трогайте, пусть сюрприз для новых владельцев останется. — он усмехнулся. — И облако этой дури в другую сторону гоните, иначе мы до базы с вами не скоро доберемся…

Николай с Александром с готовностью начали выполнять поручение. На этот раз никаких перегибов с силой не было, как в том памятном ущелье, все прошло буднично и аккуратно — стихии работали слаженно, снося и перемешивая постройки Никпаев в одну большую кучу. Облако от сжигаемого порошка действительно поднялось, и братья погнали его воздухом в другую сторону. Минут через пять об усадьбе Никпаев напоминали лишь обугленные куски стен, смешанные с землей, да торчащие кое-где погнутые винтом фермы ангара.

— По машинам! — скомандовал отец.

* * *

В лагерь добрались без происшествий уже в пятом часу утра. Вертушки дозаправились и снова улетели в ночь, взяв на борт съестных припасов и воды. Как я понял, полковник Пожарский планировал использовать эти вертушки для диверсий — планомерного уничтожения всех тех полей для выращивания мака, до которых у него получится дотянуться.

— Молчун, Зоркий, спать. — скомандовал с улыбкой Прохор, специально назвав братьев по позывным. — Камень, скидывай все лишнее и приходи в палатку Годуна, ты нам там еще понадобишься. И маску не снимай, так абрекам гораздо страшнее будет…

Когда я пришел в палатку Годуна, там уже находились все заинтересованные лица — сам Дмитрий Олегович, Прохор, Николай Николаевич и отец с дядькой Константином, все в масках, а в центре палатки, притороченный к стулу, сидел голый старик-Никпай с мешком на голове. Торчащая из-под мешка седая борода добавляла картине сюрреализма. Судя по всему, это был Глава Рода Никпаев, Халик.

— На предмет ядов проверили? — деловито поинтересовался Прохор у Дмитрия Олеговича.

— Обижаешь… — протянул тот.

— Остальные как?

— С ними уже начали работать.

— Хорошо. — кивнул Прохор. — Начнем и мы… — он подошел к афганцу, сдернул с того мешок, вытащил кляп и продолжил на английском. — Привет, Халик! Как дела? Даю минуту на проморгаться и продышаться.

Минуты Никпаю оказалось много, он просто несколько раз моргнул и кашлянул, после чего заявил на том же самом английском, глядя в нашу сторону:

— Принц Александр Романов, снимай маску. Давай поговорим, как мужчина с мужчиной. Это сэкономит нам массу времени.

— Сдохнуть торопишься, Халик? — отец снял маску и встал напротив Никпая, а Прохор плавно переместился афганцу за спину.

— Я свое пожил, Александр. — усмехнулся тот. — И умереть не боюсь. Просто хочу достойно уйти, вместе с сыновьями, а не быть удавленным по-тихому где-нибудь в уголке, да еще и не очень благородными руками.

— И это ты говоришь после того, что твой Род натворил на территории нашей Империи? — усмехнулся в ответ Цесаревич. — Ты надо мной издеваешься, Халик?

— Александр, мы могли достойно умереть и после того, как твой Род нам объявил войну. Это да, была бы достойная смерть! Но нас сдал собственный Король. И другие Рода, даже родственные, начали нас выдавливать с нашей же земли, шакалье проклятое. — он посерьезнел. — За покушение на твоих дочерей прими мои самые искреннее извинения, Александр. Да и покушением-то это было не назвать… Самая натуральная провокация. Вы же с Императором это сразу же поняли?

— Короче, Халик. — поморщился отец. — Я понял, что ты с сыновьями хочешь умереть достойно. Что взамен?

— Пароль от моего ноутбука. Вернее, от архива, где собрана информация буквально на всех. И на Короля с нашими Родами, и на твоих подданных, с которыми мы вели дела. Да много на кого еще. Сам же знаешь, в бизнесе никогда не знаешь, на кого понадобиться компромат. Копий архива, кстати, больше не существует, все потерли.

Я обратил внимание, как дернулся после этих слов дядька Константин.

— А счета, Халик? — спросил отец.

— Там уже ничего нет. — хмыкнул Никпай. — Я должен был обеспечить будущее внуков, которых, надеюсь, вы никогда не найдете. Можете пытать нас, никто о них ничего не знает, а занимался всем мой доверенный человек, которого я потом лично убил.

— Не переживай, Халик, — осклабился отец, — мы тебя обязательно будем пытать, как и твоих сыновей. Сам понимаешь, информацию надо проверить. Могу тебе пообещать только одно — если все подтвердиться, я вас всех лично сожгу. Слово даю. Такая смерть будет в твоем понимании достойной?

— Более чем. — кивнул Глава Рода Никпай. — Несите ноутбук, доступ к архиву я открою. И к банкингу тоже.

— Погоди, старик, не спеши. — отец нагнулся к Никпаю. — У меня к тебе будет еще один вопрос. Пару дней назад на наш лагерь напала группа из семи человек. В группе было пятеро земляных, один стрелок экстра-класса, а возглавлял группу колдун. С ними был вертолет, который нападавшие, говорившие на английском с непонятными акцентами, наняли в Кабуле для каких-то там своих туристических целей. Это ты, Халик, наемников подрядил для нападения на нас?

— Никого я не нанимал, принц. — вполне натурально удивился тот. — Зачем мне это? Я время до последнего тянул, бойцов своих маленькими группами специально раскидал, давая возможность моим внукам хорошенько спрятаться.

— Другие твои родичи могли эту группу нанять?

— Точно нет. — помотал головой Никпай. — А вот Королек с другими нашими Родами вполне могли вас таким образом спровоцировать на более активные действия. Тем более, такая группа, да еще и с колдуном, очень и очень дорого стоит. Ну, ты это и без меня знаешь.

— Знаю, Халик, знаю… — кивнул отец. — Будем считать, что информация по этой группе тоже входит в нашу с тобой сделку.

— Договорились. — пожал морщинистыми плечами Никпай.

Дальше происходящее напоминало уже не допрос, а деловую беседу, за одним только исключением — одевать Никпая так никто и не собирался, да и от стула отвязывать тоже, а в ноутбуке афганца копался специально приглашенный для этого подчиненный Годуна, по навыкам которого сразу становилась понятной его специализация.

— Крепкий старик, надо отдать ему должное. — негромко сказал мне полковник Литвиненко.

Мы с ним как-то резко остались не у дел, остальные уже начали смотреть сделанные копии архива.

— Философски к смерти отнесся… — продолжил полковник. — И врагам за наш счет решил отомстить. Ну, да ладно. Надеюсь, информация из архива Никпаев все компенсирует.

— Леший, а ты чего с остальными архив не смотришь? — поинтересовался я.

— Каждый сверчок знай свой шесток. — ухмыльнулся он. — Военной разведке остается только ждать милостей от Тайной канцелярии и надеяться, что нам перепадет хоть часть информации из архива. Я, понятно, буду настаивать, даже с Воронцовым свяжусь, если с меня в ближайшее время очередную подписочку не возьмут… Хотя… я с генералом свяжусь в любом случае, подписка меня не остановит — я сам на службе. А вот если мне прикажет твой отец, тогда да… Межведомственный расклад понятен, Камень?

— Не совсем. — признался я. — Но, надеюсь, скоро пойму.

— Да я и сам, сколько лет уже на службе, а всего до конца так и не понял. — отмахнулся Литвиненко.

Минут через пятнадцать к нам подошел довольный Цесаревич:

— Не зря мы этого пердуна старого так аккуратно взяли. — негромко сказал он нам. — Архив Халик собрал достойный. Благодарю за службу, бойцы! Награды и прочие блага воспоследуют. А теперь, марш отдыхать, а у нас тут работы еще непочатый край.

— Александр Николаевич, а мне доступ к архиву дать… — протянул Литвиненко. — Одним глазком только на инфу взглянуть, да флешку в разъем на минутку сунуть…

— Вот Годун разберется с архивом, остальных Никпаев хорошенько допросит, и дам я вам доступ, Николай Николаевич, не переживайте. — заверил его отец. — Не ко всему, конечно, а к тому, что будет интересно вашему ведомству.

— Спасибо, Александр Николаевич. — кивнул Литвиненко. — Могу я эти ваши слова передать генералу Воронцову?

— Безусловно, Николай Николаевич. А теперь отдыхайте. И не забывайте про мою просьбу, касающуюся вот этого молодого человека. — отец указал на меня. — А то Белобородов будет очень занят в ближайшие сутки.

— Все помню и бдю.

— Алексей, намек понял?

— Понял, папа. — вздохнул я. — Хлопот не доставлю. Если что, зовите, буду у себя в палатке.

— Всенепременно, сынок…

* * *

Поднялся я около полудня, обратив внимание на то, что Прохор еще даже не приходил — его кровать была не тронута. Братьев, кстати, не было тоже. Сходив в душ, прямо в полотенце устроился за столом с чашкой кофе и позволил себе расслабиться — напрягаться и торопиться было уже ни к чему. Как я понимал сложившуюся обстановку, нам осталось только пройтись по маковым полям, чтоб остальным Родам Афганистана было, чем заняться следующей весной, да устроить обещанное торжественное сожжение Никпаев. Какие тут у нас еще могут быть дела? Дела тут будут у дядьки Константина, Годуна с его подчиненными, да у Пограничников. Может еще кого-нибудь из Отдельного корпуса жандармов в помощь пришлют…

Что же касается этих наемников во главе с колдуном. На этот счет я старался не думать, разберутся без меня — вон как царственный дед орал на отца и дядьку! А то, что я услышал сегодня утром про найм вертолета и акцент? Значит, шуршат уже те, кому положено, выполняют высочайшее повеление. А я все, что знал и чуял, доложил. В одном полковник Литвиненко был прав — подманили меня эти господа, как дурачка последнего подманили. Но ничего, соответствующие выводы сделаны, постараюсь больше так легко не попадаться и лишний раз не геройствовать. Плюсом произошедшего, конечно же, была очередная экстремальная ситуация, которая позволила освободить мой огонь. Вот огнем необходимо было заниматься отдельно, полностью познавать, овладевать и доводить до уровня уверенного боевого применения. Но уже сейчас была стойкая уверенность, что мой огонь способен на очень и очень многое.

Что еще полезного случилось за это время? Насмотрелся на работу гвардейцев. Не впечатлился, но надо им отдать должное — на своем доступном уровне эту работу они выполняют достойно. Кроме того, я познакомился с ними со всеми, а они видели уже работу в моем исполнении. Так что можно смело надеяться, что в гвардейских полках меня в дальнейшем будут воспринимать за своего, а не за какую-то там гражданскую штафирку, посещающего насквозь гражданский ВУЗ. Даже не сомневаюсь, что те же самые гвардейские офицеры обмолвятся о моей персоне и в Свете, что тоже, к великой радости папаши, благоприятным образом скажется на моем имидже. По крайней мере, я надеюсь, что деду Михаилу будет приятно услышать касающиеся моей персоны слухи.

Что еще? Николай с Александром. Теперь нас объединяет не только родство, соседство, общая компания и совместное веселое времяпрепровождение, но и участие в военном конфликте. Стали ли мне ближе братья? Безусловно. Стал ли я относиться к ним по-другому? Да, теперь отношения с Николаем и Александром можно назвать настоящей дружбой. Стали ли они относиться ко мне по-другому? Надеюсь, все вышеперечисленное относится и к их отношению ко мне. Правильно Инга Юсупова отметила, Николай с Александром здорово повзрослели за эту неделю и теперь на жизнь смотреть будут иначе. А как конкретно они теперь будут смотреть на эту самую жизнь? Поглядим-посмотрим…

Что еще? Леший, он же полковник Литвиненко… Очень интересный господинчик, которого я до конца так и не понял, но фальши в нем не чувствовал. Надо будет обязательно продолжить с ним общение. Да и потренироваться с ним как-нибудь не будет лишним…

Цесаревич… Отец… Чем больше я его узнавал, тем больше понимал, что очень на него похож. Особенно мышлением. Как тогда отметил царственный дед, похож именно здоровым цинизмом. А может это меня так Прохор воспитал? Недаром, они с отцом столько лет дружат и понимают друг друга с полуслова… А в остальном, Цесаревич вполне нормальный мужик, с пивом потянет. И вообще, с отцом, которого у меня до последнего не было, могло так и не повезти…

— Леха, ты встал? — в палатку зашли Николай с Александром. — Доброе утро!

— Приветствую вас, о грозный Молчун! — с улыбкой встал я и сложил руки на груди лодочкой. — И вас, о не менее грозный Зоркий! Трепещите вороги, светлые витязи из Рода Романовых идут! — я поклонился.

— Да, мы именно такие! — братики горделиво выпятили грудь. — Но тебе нас нечего опасаться, о великий Камень! Мы добрых колдунов не трогаем!

Отсмеявшись, Николай с Александром налили себе чаю, сели за стол и начали отчитываться за события прошедшего утра.

Допросы Никпаев не прекращались, подчиненные Годуна бегали из одной палатки в другую, как ошпаренные. Гвардейцы, возглавляемые полковником Пожарским, успешно отступали в нашу сторону, уничтожая доступные маковые поля. В этом им активно помогали вертушки, которые периодически возвращались на базу за дозаправкой и провизией для офицеров.

— Прохора видели. Сказал, что завтра и мы полетим на маковые поля. — сообщил Александр. — Вот где мы, Леха, оторвемся по полной! Но мы с Колькой не гордые, можем тебе все отдать. Там, на горе, говорят, ты знатно огнем все пропалил, даже скалы оплыли. Да еще и вертушку сбил на очень приличном расстоянии. Ты о своих желаниях говори, не стесняйся, братан, мы завсегда тебя поддержим

— Посмотрим. — отмахнулся я. — Там видно будет.

После обеда к нам несколько раз заглядывал полковник Литвиненко, проверяя, не шалит ли молодежь, а Прохор заявился в палатку только к пяти часам вечера, бледный и с красными глазами, аккурат после того, как мы с Николаем и Александром успели пообщаться с друзьями и родственниками.

— Как там? — спросил я его.

— Нормуль. — обозначил он улыбку. — Устал, как собака. Я в душ и спать. До завтра меня не кантовать.

— Поняли. — кивнул я и повернулся к братьям. — Пойдемте в Офицерское собрание, не будем Прохора беспокоить.

В Офицерском собрании было пусто. Налив себе по бокалу коньяка, мы направились к бильярдному столу и стали играть в «колбасу», убивая таким образом время до ужина.

* * *

На следующее утро Прохор поднял нас ни свет ни заря и устроил за территорией базы очередные занятия по физической подготовке.

— Чтоб не расслаблялись. — прокомментировал он нам это все с глумливой улыбочкой. — Я вас научу, подростки, родину любить и краюху откусывать с правильного края!

На завтрак воспитатель опоздал и уже в конце, допивая свой кофе, с довольным видом сообщил:

— Сейчас собираемся и летим развлекаться на маковые поля, как вчера и обещал. Все согласовано с полковником Пожарским и отмечено на карте. Лешего берем с собой, приказ Цесаревича.

— Спасибо, Прохор. — засияли Николай с Александром. — Вот увидишь, афганцы еще не скоро смогут там хоть что-нибудь выращивать.

— Это-то да… — посерьезнел воспитатель. — Помните, что я вам говорил про необходимо и достаточно?

— Да.

— Вот и не забывайте слова старшего товарища, неглупого и чуткого.

И действительно, этот наш вылет носил чисто развлекательный характер. Сколько раз мы садились, я сбился со счета, а вертушки не глушили двигатель. Причастились все, в том числе класс показал и Прохор.

— Зверь, так ты абсолют? — уважительно поцокал языком Литвиненко. — И не слабенький, как я погляжу, шторм впечатляет… Петрович, а давай дружить?

— Давай, Николаич. — хмыкнул воспитатель.

— А ты меня что, бумажку такую, под прозаическим названием «Соглашение о сотрудничестве с Тайной канцелярией», не заставишь перед началом нашей нежной дружбы подписывать? — вовсю ухмылялся Литвиненко.

— А ты подпишешь, Николаич? — лыбился Прохор.

— Нет, конечно.

— Это печально, но не страшно. — вздохнул воспитатель. — Без бумажки будем дружить. Хотя… с бумажкой оно как-то надежнее. Повезло тебе, Николаич, Алексей Александрович к тебе благорасположен. Как и я, впрочем… Цени.

— Ценю. — совершенно серьезно сказал Литвиненко.

Причастился с огнем и я.

— Вот это моща, Леха! — с плохо скрываемым восторгом подвел итог увиденному Александр. — Огненный шторм очень впечатляет. Дед, конечно, может лучше, но отец точно такую мощу не выдаст! Да и по общему времени очень достойно!

А мне же сравнивать было не с чем — братья, подчиняясь приказу воспитателя, работали дозировано, комбинируя стихии.

— Николаич, обожди нас в вертушке, будь другом. — кинул Прохор полковнику и повернулся ко мне. — Согласен с Александром, огненный шторм впечатляет, да и плеть ты, Лешка, по слухам, неплохо чувствуешь. — он улыбался. — Будем тренироваться. Еще так сможешь на следующей остановке?

— Смогу. — кивнул я.

— Вот и славно. Тебе сейчас просто надо к огню привыкнуть, прочувствовать его. А всякие там прикладные приемы с опытом придут.

На следующей остановке я «повторил упражнение». Ничего нового, правда, не почувствовал, просто выпустил огонь на волю и пожелал, чтоб он сжег то, что я обозначил. Пожелание было с готовностью выполнено.

А вот после этого второго раза я действительно устал, но усталость отличалась от той, которая у меня была после колдунства — сейчас она была в первую очередь физической, а уж потом ментальной.

«Ладно, сейчас времени в этом разбираться нет, все потом. — подумал я и усмехнулся. — Это ж сколько у меня всего, с чем в конце концов разбираться придется?»

* * *

Последние гвардейские офицеры вернулись после своих заданий только к ужину. Именно в столовой полковник Пожарский сделал объявление о том, что нам всем приказано собраться на общее построение на берегу реки в девять часов вечера.

Когда мы туда пришли чуть раньше назначенного срока, то несколько охренели! И не мы одни…

Сам берег освещался кострами, а у самой воды стояли столбы, похоже бетонные, на которых по двое висели прикованные цепями все захваченные нами Никпаи! Голые! И мужчины, и женщины! Только Глава Рода висел в центре на столбе один, а огонь от костров причудливо играл в его седой бороде. Антураж импровизированной камеры пыток дополняли редкие дерганья, стоны и всхлипы висящих…

— Твою же мать! — не сдержался Николай. — Вот тебе, бл@дь, и построение!

— Спокойно, господа курсанты. — хмыкнул Прохор. — Все в рамках достигнутых договоренностей между Цесаревичем и Главой Рода Никпай. Можете у Алексея спросить, старик сам хотел такой достойной смерти.

Я кивнул.

— Все равно… — буркнул Александр. — Можно же было по-тихому удавить, а не устраивать спектакль…

— Тихо! — шикнул на него воспитатель. — Не позорьте мою седую голову! И иди уже к остальным, у меня свои дела…

Приглядевшись, я заметил несколько камер, видимо призванных снимать аутодафе с разных ракурсов, а вот и раскрытый ноутбук на столике, рядом с которым замер Годун и пара его подчиненных. Не удивлюсь, если за трансляцией в прямом эфире сейчас наблюдал мой царственный дед.

Это было первое построение здесь, на границе с Афганистаном, и мы с братьями просто не знали, куда нам вставать. Направились, было, в конец строя, но нас остановил подошедший дядька Константин:

— Встанете рядом с командованием. У вас все же здесь был особый статус, племянники. И выше нос! — он улыбнулся.

В результате, мы опять оказались рядом с Прохором, аккурат напротив Главы Рода Никпай…

— Равняйсь! Смирно! — рявкнул полковник Пожарский.

После чего он произнес краткую благодарственную речугу, адресованную не только всем военным подразделениям, но и Пограничным частям Отдельного корпуса жандармов, Тайной канцелярии и неким отдельным курсантам, за которыми, вне всякого сомнения, стояло будущее нашей Родины. Не забыл полковник нас поздравить и с успешным окончанием операции, где все вышеперечисленные проявили себя самими настоящими героями.

А костры горели, Никпаи дергались и стонали…

После дядька передал слово Его Императорскому Высочеству Александру Николаевичу.

Отец не стал оригинальничать, всех поблагодарил и отметил высокий уровень профессиональной выучки. Отдельно он заметил, что по итогам завершившейся операции все достойные получат соответствующие награды, представления уже пишутся. А уж когда отец сообщил, что Его Императорское Величество сейчас в прямом эфире наблюдает за происходящим, то строй, по команде полковника Пожарского, разразился троекратным «Ура!». Но «шоу», понятно, на этом и не думало останавливаться — отец сообщил строю, кто именно так живописно висит на столбах, отдельно обратил внимание на Главу Рода Никпай и строевым шагом приблизился к ноутбуку:

— Ваше Императорское Величество, разрешите приступить к казни членов Рода Никпай?

Что там сказал Император я так и не услышал. Хотя, что он там мог сказать такого важного?

— Будет исполнено, Ваше Императорское Высочество!

Отец повернулся к реке, и Никпаев скрыл ревущий поток огня…

Никаких криков за этим ревом слышно не было, а учитывая, что Никпаи все были в делориевых наручниках, умерли они очень быстро. Тут я был отцу очень благодарен — он не только сдержал слово, данное старику-афганцу, но и не стал мучить его родичей, обеспечив быструю смерть.

— Господа, — повернулся отец к строю на фоне догорающих трупов, — вольно! Предлагаю отметить завершение операции в Собрании. — ровным голосом предложил он. — А завтра будем собираться домой…

Загрузка...