Глава 4

Утро субботы у меня началось с пиликнувшего телефона — Анька Шереметьева прислала какую-то ссылку. Кое-как продрав глаза, я ткнул на эту ссылку, и слегка обалдел — название статьи «Собакам — собачья смерть» жирным черным шрифтом вылезло на весь экран! Пролистнув ниже, начал читать…

Так… После небольшого вступления, как я Аньке и говорил, шло краткое упоминание про захват заложников в школе № 135 членами Рода Никпай. Дальше было интервью с Великими княжнами Марией Александровной и Варварой Александровной, которые стали объектами нападения со стороны трех членов Рода Никпай, находящихся на территории Российской Империи под прикрытием дипломатических паспортов.

Тут я мысленно поаплодировал сотрудникам Тайной канцелярии, проводившим редактуру текста статьи — для «сохранения лица» родной конторы они колдуну оперативно «выдали» афганский дипломатический паспорт «задним числом»! Я даже нисколько не удивлюсь, если сейчас в списках афганского посольства в нашем МИДе обнаружится ещё одна лишняя фамилия.

Мои сёстры в статье жертвами нисколько не выглядели — да, напали, да покорежили машины, да, нападавшие подло прикрылись парком, в котором могли находиться ни в чем не повинные подданные Империи, решившие прогуляться вечером по осенним аллеям этого самого парка. Именно по этой причине Дворцовые не ударили по нападавшим в ответ, и не дали ударить Великим княжнам, решив, что пока обстановка не прояснится, необходимо занять оборону, одновременно попытавшись вывести моих сестер подальше от парка и жилых домов за спиной. Но далеко они уйти не успели — вмешался Великий князь Алексей Александрович…

Свое интервью я без улыбки читать уже не мог — Шереметьева практически слово в слово повторяла мои вчерашние слова! Вернее, слова моего отца! И про грохот, на который я среагировал, и про эту заботу о жизнях подданных, и про то, что в первую очередь я подумал о сестрах, которых и бросился спасать. А вот про то, что я цинично сжег трупы, в статье тактично умалчивалось. Заканчивалась статья совсем уж пафосно:

Р: — Алексей Александрович, позвольте задать очень непростой вопрос. Скажите, вот сейчас, спустя какое-то время, если подобная ситуация повторится, вы поступите так же?

А.А.: — Безусловно. И даже больше скажу. Защищая своих близких, так должен поступать каждый уважающий себя мужчина! Будь он дворянином или нет. Так меня воспитывали отец и оба моих деда. А что касается этих Никпаев… Собакам — собачья смерть!

Тут уж я расхохотался, окончательно разбудив Лесю и Вику. Так меня воспитывали отец и два деда??? А ничего, что меня растил Прохор? Ладно, князь Пожарский тоже руку приложил. Но в каком месте другой дед вместе с отцом приняли участие в моем геройском воспитании? Правильно мне Император вчера сказал — это моя работа на благо Рода. Надо будет ему не забыть спасибо сказать за то, что князя Пожарского в статье оставили!

— Лешка, чего там? — сонно спросила Вика.

— Ловите. — я отправил девушкам ссылку на статью.

Читали они ее около пяти минут. Первой высказалась Вяземская:

— Пропаганда — страшная вещь! Читаешь, и прямо плакать от восторга хочется! Я, недостойная, лежу в одной постели с самым настоящим героем! — хмыкнула она. — Зная тебя, Романов, более чем уверена, что все было куда прозаичнее и страшнее — почуял, рванул, убил, сжег и спокойно пошел дальше по своим делам! А накрутили-то…

— Вика! — осуждающе протянула Леся. — Ты совсем из Лешки тут какого-то монстра лепишь!

— Романов, я права? — Вяземская пихнула меня локтем.

— Права, Викуся. — улыбался я. — Всё прошло именно по твоему алгоритму. Особенно ты угадала со «спокойно пошел дальше по своим делам».

Понятно, что тут начались привычные милые препирательства между мной и девушками, закончившиеся только за завтраком, где солировал уже присоединившийся к нам Прохор:

— А вот и наш герой, воспитанный в лучших традициях двух славных Родов, Романовых и Пожарских! Лешка, я читал и плакал! Ты когда это все сочинить успел? Или сочинили за тебя? — он подмигнул мне.

— Леся, вот видишь! — восторжествовала Вика. — Я тебе что говорила? А ты не верила!

— Мне вчера отец обозначил, что говорить надо… — не обращая внимания на довольную Вяземскую, сказал я Прохору. — Ты не обижаешься, что вместо тебя в статье другие воспитатели указаны?

— Я привыкший, Лешка! — отмахнулся он. — Мне широкая популярность ни к чему. Кому надо, за меня всё знают.

Обсуждение статьи длилось ещё какое-то время, пока все вдоволь не насмеялись.

Выйдя из столовой, я обратил внимание, что особняк напоминал потревоженный улей, все готовились к предстоящему торжеству с участием важных гостей — еще раз делалась уборка не только в доме, во дворе и перед воротами, но и, как мне доложился Трегубов, на близлежащих улицах и переулках, которые уже были взяты под охрану Дворцовой полицией. Зал на втором этаже преобразился тоже. Его, под чутким руководством и при непосредственном участии Службы протокола, условно разделили на четыре части — основная обеденная зона с поставленными буквой «П» столами, на которых наличествовали таблички с именами моих родичей и других приглашенных. Вторая зона — музыкальное оборудование с выделенным местом для танцулек, третья — стоявшие в углу квадратом несколько диванов и кресел со столиками на тот случай, если гости захотят отвлечься от шумного застолья и отдохнуть за приятной беседой. Четвёртая зона в противоположном углу, подальше от колонок, предназначалась для детей — невысокие стулья и столики с игрушками привезли с собой сотрудники Службы протокола. На мою кухню высадился целый десант кремлевских поваров, а то количество разнообразного алкоголя, которое они выгрузили из «Газели», обещало существенное пополнение коллекции оного в моем погребке, к вящей радости моего воспитателя, начальника охраны и управляющего.

Пока я вчера «прожигал жизнь» в ресторане Нарышкиных, князь Пожарский выполнил обещание и прислал человечка со своим портретом и портретом Алексии, которые и были установлены в углу гостиной на специальных деревянных подставках со встроенной подсветкой. Как нам пояснил Трегубов, специалист, присланный моим дедом, настоял именно на таком варианте, якобы князь перед ним поставил задачу представить портреты в самом выгодном свете. И это ему удалось в полной мере.

— И откуда у Сашки что взялось? — Прохор рассматривал портрет Главы Рода Пожарских. — Ведь недавно на моих глазах пацаненком бегал, штаны на лямках!..

— Михаил Николаевич получился у Сашки лучше, чем я. — высказала свое мнение Леся.

— Здесь должен был стоять и мой портрет, Лёшка! — заявила мне Вика, сделав вид, что обиделась. — Одно радует бедную девушку, — вздохнула она, — что я тоже, как бы, приняла участие в организации этой импровизированной выставки нашего Рембрандта. Надеюсь, он не забудет меня, когда станет богатым и знаменитым…

— Я более чем уверен, Вика, — хмыкнул Прохор, — что если Сашка «поймает звезду», именно ты первая и вернешь его с небес на землю.

— Я такая! — гордо вскинула подбородок она. — Побить не побью, но соответствующие выражения по поводу этого безобразия подберу не стесняясь.

— И почему я в этом нисколько не сомневаюсь? — Прохор смотрел на нас с Лесей.

Мы с ней переглянулись и согласно кивнули, а Вика, заметив всё это, вскинула подбородок ещё выше:

— Обращайтесь, мои дорогие! Вы же знаете, для вас — любой каприз!

За Лесей же я наблюдал с самого утра, не замечая за ней никаких странностей и отклонений в поведении, и даже умудрился ее посмотреть — если и были в доспехе девушки какие-то существенные изменения по сравнению со вчерашним днем, то я их не увидел. Леся опять почувствовала мое прикосновение, но реакция ее была уже не такой, как в прошлый раз — она просто подошла и спокойно поинтересовалась:

— Это опять твои фокусы, Лёшка?

— Ага. — улыбнулся я. — Скоро и сама так сможешь. И никто, кроме других колдунов, этого прикосновения твоим внутренним взглядом не заметит. — она поежилась после этих моих слов. — Не переживай, Лесенька, под началом того самого Лебедева, о котором тебя отец предупреждал, таких колдунов много служит. И ничего, живут себе спокойно, и не жалуются. — попытался я ее успокоить. — Давай-ка, как раз, отцу твоему позвоним, пригласим на беседу, о которой мы вчера разговаривали.

— Давай. — вздохнула Леся.

Мой разговор с Пафнутьевым был краток — вопросов, типа: «А зачем?», «А почему?» и «Нельзя ли все порешать по телефону?» от Виталия Борисовича ожидаемо не последовало, и к двум часам дня он обещался быть. Алексия же, стоявшая рядом и всё слышавшая, опять вздохнула:

— Одни проблемы от меня, Лешка. Раньше только отец со мной возился, а теперь еще и ты.

— Не выдумывай! — отмахнулся я и ухмыльнулся. — Жить с двумя ведьмами?.. Да любой нормальный мужик о таком только мечтать может!

— Любой нормальный мужик от нас сбежал бы давно! — заулыбалась Леся. — Я-то ещё до вчерашнего дня более или менее нормальной была, а вот Викуся свой ведьмячий характер с самого начала демонстрировала… А ты с нами всё равно продолжаешь возиться, Лешка.

— Мы в ответе за тех, кого приручили! — гордо расправил плечи я. — И ты нормальная.

— То, что приручил, это точно. — улыбнулась она. — А насчет того, что в ответе… Очень бы хотелось надеяться…

В свою нормальность девушка, похоже, уже не верила. Значит придется ее в этом переубеждать…

Успел я пообщаться и со своим воспитателем на интересующую меня тему Решетовой.

— Как вечер провел, Прохор? — именно с этого нейтрального вопроса я начал беседу.

— Нормально. — кивнул он. — Посидели с Екатериной в небольшом рыбном ресторанчике, пообщались, вкусно поужинали. Потом в кино на ночной сеанс сходили и по ночной Москве покатались.

— Как у вас в отношениях, есть прогресс? — я подмигнул воспитателю. — Скоро я на вашей свадьбе погуляю?

— Какая свадьба, Лешка? — отмахнулся он. — Мы с Катей встречаемся-то совсем недавно. Пока приглядываемся к друг другу, принюхиваемся… Создание семьи — это серьезное мероприятие, к которому надо подходить со всей ответственностью и без всякой спешки.

— Без спешки? — хмыкнул я. — Смотри, уведут у тебя твою Екатерину!

— Уведут, так уведут. — пожал плечами он. — Значит, не судьба. Мы себе лучше купим! — Прохор ухмыльнулся.

— Везет, тебе… — вздохнул я. — У тебя возможность выбора есть. А вот мне, похоже, жену действительно «купят», и мнения моего не спросят. Уже, вон, на Шереметьеву пальчиком указали и приказали тщательно приглядеться.

— Когда это тебе приказали, Лешка? — удивился он. — Почему я не в курсе?

— Так вчера и приказали. — этот мой вздох и опущенная голова просто обрекали Прохора на проявление сочувствия ко мне. — После извинений перед Петровыми. Вчера просто не успел тебе рассказать…

— Интересно девки пляшут… — протянул он, но своё сочувствие ко мне проявил совершенно в иной форме, нежели в той, в которой я ожидал. — А что, Лёшка? — воспитатель с улыбкой хлопнул меня по плечу. — Очень даже для тебя неплохой вариант — красивая, умная, из очень знатного Рода! А фигурка у этой Шереметьевой какая? Есть за что подержаться! Не то что у ее тощих подружек, этих Юсуповой и Долгорукой! Бери, Лешка, пока предлагают, в следующий раз могут пальчиком указать на вариант поплоше, сам рад не будешь, что от Шереметьевой отказался!

— И ты туда же? — отмахнулся я. — Как сговорились! Деда Миша тоже самое мне сказал…

— А чего ты хотел? — Прохор продолжал улыбаться. — Продолжение Рода, все дела… Государь о таких вещах в первую очередь думает, а отец твой, ко всему прочему, и про простых смертных не забывает. — он замолчал.

— Кого ты имеешь ввиду? — заинтересовался я.

— Себя и имею. — хмыкнул он. — Мне прямым текстом после твоего объявления было заявлено, что пора бы и семью завести. Пока Цесаревич мне дал время на самостоятельный поиск потенциальной невесты, а если не найду, мне так же, как и тебе, укажут пальчиком на какой-нибудь перезрелый неликвид, но с нужными способностями в стихиях. И все это, Лешка, делается во благо Рода Романовых. Так что, мы с тобой фактически в одной лодке.

— Ага, в одной лодке! — покривился я. — Тебе время дали на поиск, а мне сразу пальчиком указали!

— Ну, ты сравнил! — хохотнул он. — Где я, и где твое Императорское Высочество? Привыкай, Лешка, к своей тяжёлой ноше будущего Наследника Императорского Рода. Тем более, что тебя жениться на этой Шереметьевой пока никто заставляет. А там… Жизнь очень интересная штука, такие, порой, неожиданные повороты выкидывает, что хоть стой, хоть падай. И не вздумай в открытую воле Государя нашего сопротивляться! — это было сказано воспитателем уже очень серьезно. — Будь умнее, Лешка, дипломатичнее. А жизнь сама все как-нибудь на свои места расставит…

После обеда, ровно в два часа дня, прибыл Пафнутьев, а Алексия, под предлогом того, что к ней приехал отец, ускользнула от Вики и парикмахеров с визажистами.

— Виталий Борисович, где мы можем поговорить без лишних ушей? — поинтересовался я у него, переглянувшись с Лесей.

— Где угодно, Алексей Александрович. — Пафнутьев обозначил улыбку. — К вам в особняк сегодня ожидается визит августейшей семьи, вся аппаратура уже отключена.

— Только не поймите меня превратно, Виталий Борисович, я уже вас в баню хотел вести. — хмыкнул я.

— Вы будете смеяться, Алексей Александрович, — продолжил он, — но даже в парилке вы не застрахованы… от лишних ушей. Дворцовые мне не подчиняются, и я ничего вам гарантировать не могу. — Пафнутьев развел руками. — Но сегодня процентов девяносто девять на отсутствие прослушки я дам. Приказ всем службам поступил однозначный, и у разных там слишком ретивых энтузиастов радиодела, в случае обнаружения, слишком уж большой шанс переехать на длительное проживание в Бутырку.

— Тогда пойдемте ко мне в покои. — предложил я. — Там нас побеспокоят только в случае крайней необходимости.

— Как скажете, Алексей Александрович. — кивнул он.

После того, как мы втроем расположились у меня в гостиной, я не стал делать длинные заходы, а спросил у Пафнутьева прямо:

— Виталий Борисович, вы в курсе того, что Алексия колдунья?

Ни один мускул не дрогнул на лице сотрудника Канцелярии, а что на меня произвело еще большее впечатление, так это то, что Пафнутьев на Лесю даже не покосился, продолжая смотреть прямо мне в глаза.

— Это какая-то шутка, Алексей Александрович? — спросил, наконец, он.

— Помните ту ночь, когда мы с вами Дашковым визит вежливости наносили? — Пафнутьев кивнул. — Так вот, когда пьяная Вяземская делилась с нами подробностями беседы с моей бабушкой, она имела неосторожность заявить Лесе, что та на очереди у бабули следующая. Разволновавшаяся Леся засветилась и на эмоциях погасила Вяземскую.

— Вяземская поняла, что произошло? — подобрался Пафнутьев.

— Нет. — помотал я головой. — Слишком она была пьяна.

Виталий Борисович перевел взгляд на дочь:

— Почему мне не доложилась? — ледяным тоном, от которого девушка поежилась, спросил он.

— Испугалась, пап… — прошептала она.

— Виталий Борисович, — решил вмешаться я, — это был мой приказ, Алексия здесь совершенно ни причём.

— Кто бы сомневался. — обозначил он улыбку, переведя взгляд на меня. — Кто еще в курсе?

— Только мы трое. Больше никто. — похоже, разговор начал переходить в конструктивное русло.

И я не ошибся:

— Я так понимаю, вы мне не просто так только сейчас об этих вещах решили рассказать? — Пафнутьев смотрел на меня вопросительно.

— Вот и именно, Виталий Борисович. — кивнул я. — Дело в том, что способности Леси начали просыпаться. Я это вижу.

– Бл@дь! — Пафнутьев вскочил, растеряв всю свою невозмутимость, и начал мерить шагами мою гостиную. — Не было печали, да черти накачали!

Алексия, не отрываясь, следила за отцом глазами, а я подумал: «Не черти, а черт!»

— Слушай, Алексей, — он остановился передо мной, — может это ты Леську как-то нечаянно разбудил?

— Точно нет, Виталий Борисович. — помотал головой я. — Мне кажется, это после той ночи как раз и началось. Стресс-то у Леси тогда серьезный случился… — на ходу придумывал я.

— Может… — протянул он и посмотрел на дочь. — И так сколько лет особых проявлений не было, боженька миловал… Но когда-то это все же должно было случиться. Лесенька, не переживай, мы с Алексеем что-нибудь обязательно придумаем. — он повернулся ко мне. — Да ведь, Алексей?

— Да, Виталий Борисович. — кивнул я. — Обязательно.

— Ладно… — он, наконец, уселся в кресло. — Эмоции оставим в стороне. Теперь подробности, Алексей. — буквально потребовал он.

Понятно, что ни о каком ночном визите Ивана-Колдуна в мой особняк я никому сообщать не планировал, и это в первую очередь касалось Пафнутьева, которого я мог контролировать только через Алексию, но делать этого не собирался ни в коем случае. Мой рассказ был краток — проснувшись вчера, почуял со стороны Алексии слабенькое давление и глянул девушку, которая светилась. При ближайшем рассмотрении заметил небольшие позитивные изменения в ее доспехе, которые к вечеру продолжили по чуть-чуть, но усиливаться. Как и сегодня. Рассказал и про наш вчерашний разговор с Лесей, состоявшийся после того, как она умудрилась почуять мое к ней внимание.

Мой рассказ внимательно слушал не только Виталий Борисович, но и сама Алексия.

— Лесенька, — обратился он к дочери голосом, в котором чувствовалась теплота, — теперь, для полноты картины, поделись с нами своими ощущениями. — на что она с готовностью кивнула.

Ничего нового я для себя не услышал. Единственное, за что я переживал, это за то, что Леся начнет описывать свои ощущения от вчерашней ночи и невольно натолкнет Пафнутьева на подозрения об истинной причине, разбудившей в девушке дремавшие способности. Но, слава богу, ничего такого она не сказала.

Когда Алексия закончила, Виталий Борисович задумался. Мы с девушкой молчали тоже. Я вообще в этой ситуации не собирался проявлять какую-либо инициативу — Пафнутьев опытнейший сотрудник Тайной канцелярии, умудрявшийся столько лет скрывать от своего ведомства способности приемной дочери, и не мне его учить, как дела делать.

Наконец, Виталий Борисович выдохнул, поднял на меня глаза и спросил:

— Алексей, ты сможешь снова сделать Лесю… обычной?

— Боюсь, что нет. — я развел руками. — Могу только наоборот… И то, не сильно в этом уверен. Сами понимаете, особая специфика.

— Вы сейчас вообще про что? — срывающимся голосом спросила Леся, сидевшая совсем уж с несчастным видом. — Какая специфика? Почему наоборот? Лешка, ты что, можешь мне как-то помочь, или я не так вас двоих поняла? Я хочу обратно стать нормальной!

За меня ответил ее отец:

— Лесенька, успокойся! Это были просто мысли вслух. Просто Алексей лучше меня разбирается в данной проблематике, вот я и уточнял у него разные варианты, которые мы обязаны рассмотреть. Сама понимаешь, у Лебедева я проконсультироваться не могу… Вообще ни у кого не могу…

— Поняла, пап… — Леся чуть не плакала. — Мне хоть из дома-то позволено будет выходить? А как теперь с гастролями быть? И с карьерой? — она закрыла лицо руками и всхлипнула.

Пафнутьев ничего ей не ответил, а в ожидании уставился на меня глазами, в которых без труда читалась надежда. Я же кивнул ему, пересел к Лесе поближе и приобнял ее.

— Лесенька, все будет хорошо, вот увидишь! — начал я ее успокаивать. — А сейчас нам с Виталием Борисовичем надо переговорить с глазу на глаз. Побудь, пожалуйста, пока в спальне.

— Нет! — дернулась она. — Говорите при мне! Меня это все в первую очередь касается!

Я посмотрел на Пафнутьева, который кивнул, давая понять, что не против присутствия дочери.

— Хорошо, Леся, оставайся. — я погладил девушку по голове. — Времени у нас не так много, так что сиди тихо и просто слушай. Вопросы нам потом будешь задавать. Договорились?

— Да.

— Вот и славно. — я снова отсел, чтобы Леся отнеслась к услышанному более серьезно. — Виталий Борисович, давайте я опишу вам ситуацию, как я ее вижу, а вы посоветуете, как нам дальше с этим жить? Вы не возражаете?

— Не возражаю и очень внимательно слушаю. — кивнул он.

— В первую очередь, хочу отметить, что ничего страшного не случилось, Лесенька, и ты вполне себе нормальная. — с улыбкой начал я. — Кроме того, уверен, что твои просыпающиеся способности на твоем душевном здоровье никак не скажутся, а, даже наоборот, откроют для тебя новую реальность и добавят жизни новый вкус. — я не боялся переборщить с пафосом, тем более что это была чистая правда. — Да ведь, Виталий Борисович?

— Да, Алексей. — кивнул он и посмотрел на дочь. — Лесенька, я на службе уже давно общаюсь с колдунами. Уверяю тебя, если не брать в расчет их уникальные способности, это вполне себе нормальные люди, в обычной жизни ничем таким от других людей не отличающиеся. Так что ты у меня просто уникальная, вот и все. — он обозначил улыбку.

Алексия же на эти слова Пафнутьева прореагировала тем, что убрала руки от лица, но глаз так и не подняла. А я продолжил:

— Единственное, Леся, за что я действительно переживаю, как, впрочем, и твой отец, так это за то, чтобы ты не попала к Лебедеву. Остальное на самом деле полная ерунда! — махнул рукой я. — Теперь перейдем непосредственно к твоим новым способностям. Я не могу точно сказать, как и сколько по времени они будут развиваться, Леся. И что ты при этом будешь чувствовать. Мне тоже не у кого проконсультироваться, не вызвав при этом вполне обоснованных подозрений. Но, как я отмечал ранее, процесс этот хоть и идет медленно, но он все же идет. Думаю, какое-то время у нас с тобой на приспособиться есть. Даже учитывая твой плотный гастрольный график. И еще, Леся… Сама понимаешь, постоянно находиться рядом с тобой и отслеживать все изменения я возможности не имею. Значит, тебе придется какое-то время быть очень аккуратной, не волноваться, не переживать по пустякам и, кроме концертов, постараться поменьше бывать на людях. Пока могу дать только такие рекомендации. — я перевел взгляд с девушки на её отца.

Пафнутьев мне с благодарностью кивнул и, обратившись к дочери, продолжил мою мысль:

— Леся, Алексей прав. Если хорошенько подумать, ничего страшного не случилось — кроме нас троих о твоих просыпающихся способностях никто не знает, странности в твоем поведении окружающие спишут на очередной закидон тонкой душевной организации творческой натуры. А если ты, доченька, как-то нечаянно проявишь эти свои способности, люди, скорее всего, ничего не поймут, ведь у подавляющего большинства из них опыта общения с колдунами просто-напросто нет. — он с довольным видом откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, демонстрируя уверенность, а Леся, как будто, немного расслабилась. — Дальше, — продолжил Пафнутьев, — тебе действительно надо максимально ограничить общение. Даже с членами своей труппы. Всегда можешь сослаться на общее недомогание и усталость от напряженных гастролей. С начальником твоей охраны я переговорю, сославшись на те же обстоятельства, он проследит. — Леся кивнула. — Следующее. Используй самолет, выделенный тебе Алексеем, по полной программе, и постоянно возвращайся в Москву, здесь мы тебя с Великим князем прикроем на все сто процентов. — девушка опять кивнула. — Мы с Алексеем будем постоянно на телефоне, если что — звони в любое время дня и ночи. А так нам с ним хватит обычного сообщения, что с тобой все в порядке. И ни с кем, Лесенька, даже с самыми близкими, не вздумай ничем из этого всего делиться. Ты меня хорошо поняла?

— Поняла, пап. — заверила она.

А Виталий Борисович продолжил:

— Про уникальные возможности колдунов тебе лучше расскажет Алексей. Но не сейчас. Сама понимаешь, времени сегодня в обрез. — Леся согласно кивнула. — А теперь, когда мы это все обсудили, предлагаю всем выдохнуть и расслабиться. — он обозначил улыбку. — Ничего страшного не случилось, и, надеюсь, не случится. Жизнь продолжается! — он с теплотой посмотрел на дочь. — А у кого-то она еще и новыми ощущениями и красками играть начала…

— Это точно! — заулыбалась Леся. — Одни только ощущения от Лешкиных прикосновений чего только стоят!

— Вот видишь, — улыбка Пафнутьева стала чуть шире, — а я вот подобных радостей лишен, доченька. Ладно, иди уже, готовься к новоселью, а мы с Алексеем тут еще пару технических моментов обсудим.

— Хорошо, пап.

Алексия встала, и вышла из гостиной.

С минуту мы с Пафнутьевым молчали, пока он не сказал:

— Вообще-то, колдунов-женщин называют ведьмами. Не знаю, почему так. Могу лишь предположить, основываясь на неподтвержденных слухах как в самой Канцелярии, так и в Роду Романовых, что когда колдуньи входят в полную силу, они становятся именно ведьмами… — он смотрел на меня серьезно. — В самом плохом смысле этого слова. Судя по всему, начинаются проблемы с психикой. Но это, повторюсь, только слухи.

Я от этих его слов напрягся и спросил:

— Виталий Борисович, а Леськина мама тоже была… ведьмой?

— Нет, Алексей, она была не очень обычной женщиной, но ведьмой точно не была. И вообще, ведьмы очень редки, несмотря на все эти сказки для детишек. Я имею ввиду настоящих ведьм. А все эти бабки и знахарки со старцами и знахарями… — он покривился, — Так, ерунда… Пыль под ногами настоящей ведьмы! И все у нас на контроле. Как и их родственники. Кстати, — Пафнутьев опять обозначил свою фирменную улыбку, — у твоего Прохора богатый опыт общения с колдуньей. Они даже пожениться хотели… — Виталий Борисович внезапно замолчал, а через пару секунд продолжил. — Погибла она на той войне, не успела в полную силу войти… А эта его Решетова очень на нее похожа. Вот у твоего воспитателя крыша чуть и едет от Екатерины. — он вздохнул, улыбка пропала с его лица. — К чему я это тебе говорю, Алексей… А к тому, что надо будет за Прохором понаблюдать, он может обратить внимание на странности в поведении Алексии и сделать соответствующие выводы. Тем более… — он осекся, но тут же продолжил. — Приглядишь за ним? — я кивнул. — Все, тогда на связи. Новостями будем обмениваться по мере их поступления. А я пойду, проведаю старого друга, долго нам тут с тобой сидеть тоже ни к чему, могут возникнуть ненужные вопросы…

Когда Виталий Борисович вышел из гостиной, я задумался: как же мы с ним технично обошли тему биологического отца Алексии! «Влететь» на этом я не боялся — о том, что настоящим отцом девушки является Иван-Колдун, догадаться было совсем несложно и без его ко мне «визита». Пугало другое — слова Пафнутьева о том, что Леся может превратиться в ведьму! Но, с другой стороны, Иван-Колдун явно дочери желает только добра, и, следовательно, снимая с девушки установленный им же блок, не боится подобных последствий. Может он знает что-то, что не знает Пафнутьев? Скорее всего…

* * *

— Маша, ты подумала насчет нашего вчерашнего разговора? — Император пристально смотрел на жену.

— Да, Коля. — ответила Императрица, занятая выбором украшений, в которых ей предстояло явиться на новоселье к внуку. — Учитывая то, что Алексей защитил Машку с Варькой от этих трех выродков, среди которых был колдун, который мог натворить бог знает что, да еще и наказал их самым… показательным образом… — Мария Федоровна с довольной улыбкой повернулась к мужу. — Я решила простить внуку часть его прегрешений и закопать на время топор войны. Да и Машка отдельно попросила меня отнестись к брату более благосклонно. Хотя бы сегодня. А уж когда я прочитала эту статью Аньки Шереметьевой… — Императрица закатила глаза. — Веришь, Коля, даже слезу пустила… Внук-то у нас с тобой оказывается герой! А я, дура старая, этого до сих пор не замечала! — она тяжко вздохнула. — Так что не переживай, дорогой, на новоселье Алексея я буду вести себя, как и подобает любящей бабушке. Ты доволен, твоё Величество?

— Любящая бабушка, говоришь?.. — Император с подозрением разглядывал жену. — Ты опять какую-нибудь пакость задумала, Маша?

— Коля, тебя не поймешь! — фыркнула Императрица. — Какая пакость? Определись уже со своими желаниями! То тебе образцовую жену и бабушку подавай, то тебе уже и это не нравится.

— Ну, Маша, смотри… — протянул Император, не желая вступать в бессмысленную полемику с женой. — Я буду за тобой приглядывать.

— Ой, напугал! — опять фыркнула она. — Одним соглядатаем больше, одним меньше… Всё, дорогой мой, не мешай. Я перед любимым внуком и его бабами должна предстать во всём своем блеске и великолепии!

Император мысленно плюнул и вышел из огромной Кремлёвской гардеробной жены.


— Ну что, вы подумали насчет Кольки и Сашки? — Николай смотрел на двоюродных братьев.

Старшее поколение Рода Романовых, вернее, его мужская половина, расположились в рабочем кабинете Императора.

— Бог с ними! — махнул рукой Александр. — Пусть едут внуки. Может после этой поездки поймут, что учиться лучше надо.

— Ты себя-то вспомни в эти годы, Шурка! — ухмыльнулся родной брат Императора, Великий князь Владимир Николаевич. — Много ты о учебе думал, когда в женский корпус по ночам на свиданки бегал и с губы не вылезал?

— Хм… — Александр сделал вид, что откашлялся. — И мне потом, так же как и внукам, родители вместе с начальником училища мозг выносили! Как и вам всем, впрочем! Традиция, понимаешь… Да и репутацию Романовых надо в Обществе поддерживать. — он подмигнул Владимиру. — Но новое поколение нас переплюнуло! По поводу их поведения уже и Советы Рода собираются. — Александр с ухмылкой смотрел на Николая.

— Ладно, ладно! — заулыбался тот. — Переплюнули! Скажешь тоже, Саша! Так, — посерьезнел Николай, — а теперь перейдем к частностям. Меня тут князь Воронцов по просьбе своего старшего сына одолевает после просмотра той видеозаписи, где Алексей с этими Никпаями лютует. Так вот, что я вам имею предложить. Раз хочет наш Военный министр повышения боеготовности вверенных ему отдельных подразделений разведки, мы не будем ему препятствовать в этом благородном начинании. Заодно и Алексей с братьями разомнутся и проведут боевое сглаживание перед поездкой на границу. Это мне, кстати, сын предложил. — Николай хмыкнул. — Хочет под это дело устроить инспекцию хозяйства младшего Воронцова.

— Дмитрий что, провинился где-то? — заинтересовался Владимир.

— Да нет, все как раз наоборот. — пожал плечами Николай. — Чистая профилактика. Есть ощущение, что Воронцов-младший после удачных акций по Никпаям слишком сильно поверил в свои силы и силы своих головорезов. Надо бы слегка приглушить атакующий порыв молодого генерала, как бы дров не наломал. Ну что, — он посмотрел на Александровичей, — по существу возражения будут?

Александр с Павлом переглянулись и последний ответил:

— Коля, уж если Сашка внуков пока берет под свое крыло, так пусть и использует их по полной программе. Без всяких там скидок на родство и возраст. Им это только на пользу пойдет, быстрее повзрослеют. Вон, как Алексей. — Павел хохотнул. — Главное, чтобы нам потом на Совете Рода уже поведение внезапно повзрослевших Николая и Александра разбирать не пришлось…

* * *

Как и было договорено, отец приехал к четырем часам. Никаких «торжественных выступлений» со стороны Дворцовых не последовало — как мне потом объяснил Михеев, по этому поводу Цесаревич озвучил отдельные инструкции.

Быстро пробежавшись по особняку, отец высказал свое мнение:

— Вроде, все нормально. Трегубов со Службой протокола поработали хорошо. Как тебе статья Шереметьевой, кстати? — улыбался он.

— А вы с пафосом не переборщили? — хмыкнул я.

— Не переборщили. — продолжил он улыбаться. — Пафоса, Алексей, в этой статье в самый раз. И это только начало, поверь мне. Пора тебе становиться публичной фигурой.

— Уж куда публичнее? — насторожился я. — И так моя физия, сжигающая троих недавно убиенных, по всей паутине который день мелькает.

— Ну, Алексей… — протянул отец. — Так-то, да… Я и не спорю. Видишь ли, на этой записи ты предстаешь перед обывателями и Светом хоть и очень благородно, но несколько однобоко… Особенно на фоне выяснения отношений с Родом Юсуповых…

— Это как? — спросил я, хоть и догадывался, что сейчас услышу.

— Алексей, Свет, в большей степени, должен тебя не бояться, а уважать. А сейчас все, кроме молодежи, тебя… скажем так, больше опасаются, чем уважают. — он вздохнул. — Можешь у Пафнутьева мнением старшего поколения Главных Родов поинтересоваться, да и не только Главных. Виталий Борисович тебе очень интересную картину нарисует. — отец улыбнулся. — Бильярдный турнир, конечно, дело хорошее, но тебе необходимо больше в Свете бывать, на приемах разных, других подобных мероприятиях. Вот, к примеру, тебя князь Юсупов на ужин звал. Ты к нему съездил?

— Нет. — помотал я головой.

— А ты обещал ему, сынок. — отец укоризненно смотрел на меня. — А с Глебом Голицыным ты почему дома у себя турнирную встречу играл, а не в клуб к Долгоруким поехал?

— Ну… так удобнее… — если с претензиями по поводу Юсупова я еще мог согласиться, то вот с Голицыным — нет. — Тут-то что не так?

— Что не так? Да все не так, Алексей! — опять вздохнул отец. — Долгорукие этот турнир придумали, взяли на себя обязательства по его организации, предоставили свой клуб в пользование игрокам. Понятно, что в правилах нигде не написано, что ты обязан играть на их территории, но это предполагалось, сынок! Чтобы представители разных Родов собирались для игры на бильярде и общения именно в клубе у Долгоруких, а не у себя по особнякам именьям. А Долгоруким за это уважение и дополнительные бонусы в виде очков статуса в Обществе. Даже я к ним в «Метрополию» приезжаю играть. А вот Великий князь Алексей Александрович последнее время Долгорукими брезгует. Именно так все это выглядит со стороны, несмотря на твою дружбу с Андреем и Натальей Долгорукими.

— А раньше все это вы мне не могли сказать? — расстроился я. — Да и Голицын мне ни о чем таком даже не намекнул. Даже Андрей Долгорукий молчал!

— Важно, Алексей, не кто тебе что сказал, а что подумал. — улыбнулся отец. — Да и не скажут они тебе ничего из-за твоей фамилии… А уж после последней видеозаписи даже намекнуть побоятся. — усмехнулся он. — Ладно, сынок, я пока, слава богу, еще могу тебе и намекать, и прямо говорить, поэтому слушай внимательно и запоминай. На следующей неделе найди время и обязательно нанеси визит князю Юсупову. Он у нас любитель прихвастнуть, и о вашем ужине уже на следующий день будет знать весь Свет. Даже не сомневаюсь, что после этого тебе поступят предложения от других Родов. И ты эти предложения с готовностью примешь. — отец уже не улыбался, а на мою попытку возразить поднял руку. — Дослушай до конца, Алексей. Я не говорю о том, что ты вечерами только должен по особнякам наших аристократов разъезжать, но время для этого ты должен выделить. Тебя Голицыны к себе сколько раз звали? — прищурился он.

— Много. — признался я.

— К князю Юсупову наш Алексей сходил, которому он не так давно руки-ноги переломал, а к Голицыным, которые этот конфликт помогали улаживать, так и не соизволил. И как это будет выглядеть, сынок? А я тебе озвучу однозначное мнение Света и самих Голицыных — Юсуповых мы любим, а Голицыных нет!

Действительно, после этих слов отца я посмотрел на всю эту ситуацию с другой стороны и расстроился еще больше — работы для меня, как для Романова, становилось все больше и больше, а профита все меньше… Зато рос профит у Рода Романовых.

— Молчишь? — продолжил отец. — Вот и я про это. Запомни, Алексей, ты не сам по себе, а, в первую очередь, представляешь Род Романовых. И все твои действия Обществом будут рассматриваться прежде всего именно через эту призму. Все твое поведение, твои слова, жесты, интонации проанализируют и сделают соответствующие выводы. — он хмыкнул. — Попробуй только больше внимания уделить одним, а от других отдалиться, сразу же на ровном месте возникнут теории заговора, мол, этот Род в фаворе у Романовых, а этот — наоборот. И понеслась! — отец махнул рукой. — А деду твоему потом это все приходиться разгребать, да и я, как Цесаревич, в стороне точно не остаюсь. Понял, о чем толкую, Лешка?

— Понял. — кивнул я. — Всем улыбаться, никому не отказывать, со всеми дружить и ни с кем не конфликтовать. С кем можно и нужно конфликтовать, вы мне с дедом укажите отдельно.

— Вот что за характер у тебя, Лешка? — вздохнул он. — Упертый, как твой дед! Даже хуже!.. Но общее направление мысли ты уловил верно. Ладно, скоро Машка с Варькой подъедут, помогут нам гостей встречать. Ты Николая с Александром предупредил, что они тоже участвуют?

— Предупредил. В 4-50 должны спуститься. Наряжаются твои плямяши.

— Хорошо. А где эти оба-двое обретаются, Белобородов с Пафнутьевым которые?

— У Прохора должны быть. — пожал плечами я. — Пойдем, провожу…

* * *

Род Романовых начал собираться в шестом часу вечера. На улице и во дворе особняка образовалась самая настоящая пробка из «Волг» и «Чаек», в которых пожаловали Романовы. А ведь были еще машины сопровождения, которые тоже надо было куда-то девать. Ладно, думаю многоопытные Дворцовые под командованием моего Михеева разберутся, не первый раз замужем.

Вот, наконец, мне и довелось познакомиться со всеми своими остальными родичами из Романовых, за исключением совсем уж дальних…

Первыми дружно прибыли Александровичи. Если их старшее поколение, Александр и Павел, оставили своих жён соответственно во Владивостоке и Киеве, то вот мои троюродные дядья явились семьями — Александр Александрович с супругой Екатериной Васильевной, сыном Владимиром лет пятнадцати и дочерью Натальей тринадцати лет. Как я понял, в этой ветви Романовых была традиция называть старших сыновей Александрами — третий, самый младший из Сан Санычей, поселившийся недавно у меня в особняке, сейчас вместе со мной встречал гостей. Младший сын деда Александра, Владимир, приехал в сопровождении жены Виктории Дмитриевны, сына Николая лет 14–15 и дочерей-погодок Марии и Евгении, которые были чуть помладше старшего брата.

Сыновья деда Павла, Виктор и Дмитрий, от родичей не отставали — Наталья Николаевна, жена Виктора Павловича, держала за руки сына Павла и дочь Ирину, которым было максимум лет девять, — дети сразу же попытались подбежать к своему старшему брату, Николаю, тоже проживающему у меня. Дмитрий Александрович приехал с женой Златой Евгеньевной, сыновьями Петром и Александром пятнадцати и четырнадцати лет соответственно, и дочерью Татьяной лет двенадцати.

После представления мне незнакомых родичей, отец, на правах неформального распорядителя, поручил Александровичей заботам Николая с Александром, которые и повели их внутрь особняка, прямо в зал на втором этаже. А я себе мысленно поставил крестик: надо будет потом выяснить, из каких Родов происходят жены моих дядьев, может в жизни пригодиться.

Следующими прибыли Владимировичи.

Первой, кого мне представили, была жена деда Владимира, Валентина Анатольевна. Надо было отдать должное моей двоюродной бабушке, на свои года она точно не выглядела.

А дальше уже пошли семьи моих двоюродных дядьев, Николая, Александра и Константина. В один прекрасный момент я просто перестал запоминать младших родичей, пообещав себе в скором времени обязательно всех выучить, тем более что плотное общение с троюродными братьями и сестрами мне в ближайшем будущем не грозило — были все они меня младше минимум на пару лет и больше. Владимировичами, после знака отца, занялись Мария с Варварой.

Дядька Николай с семьей в очереди из Романовых шел предпоследним. Тут уж я заставил себя поднапрячься (дядька все-таки родной!) и освободил у себя в памяти соответствующее место. Оксана Валерьевна, моя тетка, красивая, улыбчивая миниатюрная брюнетка за тридцать, производила впечатление очень спокойной и уравновешенной женщины. В этот образ укладывался и ее голос — приятный и негромкий. А вот мои двоюродные братья и сестры впечатление производили несколько иное — улыбчивость они явно унаследовали от матери, а вот общей живостью характера точно пошли в отца. Старшему, Александру, было шестнадцать лет, Владимиру — пятнадцать, Марине — четырнадцать, а самой младшей, Клавдии, двенадцать. Их в дом повёл мой отец. Вернулся он быстро, как раз к тому моменту, когда во двор заехала «Чайка» Императора Российской Империи.

Дед с бабкой, как оказалось, прихватили с собой мою младшую сестру Елизавету, которая сразу поломала весь официоз и торжественность момента — она ловко вывернула свою руку из руки бабки и бросилась ко мне.

— Братик, ты почему меня не навещаешь? — повисла девочка у меня на шее, совершенно забыв при этом, что может помять свое светлое платьишко, видневшееся из-под пальто.

— А я тебя, Лизонька, у себя в гостях постоянно жду, а ты все не едешь. — я погладил сестренку по светлым волосам.

— Да?.. — удивилась она и нахмурилась. — А почему мне об этом никто ничего не говорил? Я знаю, что Машка с Варькой к тебе постоянно ездят, но сколько я не просила, они меня с собой брать отказываются!

— А ты одна ко мне приезжай, Лизонька, без сестер. Пусть они тебе потом завидуют. Договорились?

— Папа с бабушкой не отпустят! — громко «пожаловалась» мне сестренка на старших родственников. — Они строгие. — и стала ждать реакции на свой «демарш» со стороны вышеупомянутых душителей детских свобод.

И эта реакция ожидаемо воспоследовала со стороны Императрицы:

— Я думаю, мы сможем иногда отпускать Елизавету к Алексею. — бабка смотрела на мужа. — Но при условии ее примерного поведения.

Что это? Намек на примирение? Вернее, объявление вооруженного нейтралитета? На примирение с бабкой я точно не рассчитывал, уж слишком много меж нами случилось, чтобы это забыть вот так сразу. Не забуду ни я, ни она…

А Лиза вывернулась теперь уже из моих объятий, соскочила на землю, подбежала к Императрице и преданно уставилась той в глаза:

— Бабушка, я буду себя хорошо вести! Не буду шалить и уберу за собой все игрушки! Обещаю, бабуля!

— Я очень надеюсь на это, Елизавета Александровна. — с легкой улыбкой ответила Мария Федоровна.

— Лиза, — строго начал дед, — твой брат гостей встречает! А ты тут, под шумок, решила свои дела поделать, хитрюга маленькая, и совсем забыла про этикет! Тебе не стыдно перед братом?

Девочка покорно взяла Императрицу за руку и повернулась ко мне с серьезным лицом:

— Алексей, я не специально.

— Знаю, Лизонька. — улыбнулся я. — Добро пожаловать на праздник!

Отец сделал знак Михееву, указывая на появившиеся в воротах «Чайку» и две «Волги» с гербами Пожарских, и мы с ним повели Императорскую чету и Елизавету в дом. Думаю, деда Миша на нас с отцом не обидится за ожидание — выезд из ворот «Чайка» другого моего деда он должен был видеть.

Так и оказалось. Проводив Императорскую чету с внучкой на второй этаж, мы с отцом вернулись на крыльцо. Знакомиться с Пожарскими мне, понятно, было не нужно, вернее, это их, кроме дядьев, дед Миша представил мне в моем новом статусе. К своему большому удовольствию, поклоны, вежливые «Ваше Императорское Высочество» и поздравления с новосельем от противных теток я получил! Мелочно? Быть может. Но еще большее удовольствие мне доставил взгляд деда, которым он следил за невестками. Явно старик заранее провел с ними разъяснительную беседу по поводу того поведения, которое он от них ждет. Дав себе пару секунд на насладиться, я с довольной улыбкой и в прекрасном настроении проводил Пожарских в дом, проследил, чтобы у них приняли верхнюю одежду, поднялся на второй этаж и вернулся на крыльцо.

Последними на «Волге» без гербов прибыла семья Пафнутьева. Их мы встречали вчетвером — к нам с отцом присоединились вызванные Михеевым Алексия и Виталий Борисович. Алексия накинула на плечи пальто, из-под которого виднелось платье молочного цвета, прическа и макияж тоже были на уровне. Я улыбнулся девушке, мимикой показав, что оценил ее лук, и получил удовлетворенную улыбку в ответ. А глава семьи Пафнутьевых начал представлять мне свою жену и родных детей.

Елизавета Прокопьевна, жена Виталия Борисовича, больше всего мне напоминала тех простых и милых женщин, которые водятся только за пределами столицы, на которых я насмотрелся на Смоленщине и не встречал в Москве — простое русское лицо с открытой улыбкой, ясными глазами, которые доверчиво смотрят на этот мир и не ждут от него ничего плохого. Глядя на эту женщину, хотелось радоваться жизни вместе с ней, забыв про все свои проблемы и невзгоды.

Старший сын Пафнутьева, Борис, был точной копией отца — помимо внешнего сходства, молодой человек, которому явно было двадцать с чем-то лет, отличался внешней невозмутимостью, скупостью движений и колючими глазами. И опять это «фирменное» обозначение вежливой улыбки, которая исчезла через несколько секунд после того, как на его место встали сестры. Чтобы уж совсем не теряться на фоне отца, Борис надел костюм не черного, а светло-серого цвета.

Жгучие брюнетки Наталья и Ангелина, по возрасту были чуть старше меня и явно больше пошли в мать, переняв кое-что и от отца — черты их лица были настолько необычны в этом смешении строгости и открытости, что я невольно залюбовался сестрами. Хищная красота — вот было самое точное определение их нестандартной внешности, да и взгляды сестер совсем не отличались христианским смирением и наивностью, но подкупали своей открытостью и тем, что называется обаянием. Я даже обернулся и посмотрел на Алексию — вот у нее была классическая женская красота, да и моторика совершенно отличалась от моторики сестер в сторону большей женственности. А ведь воспитывались они все вместе, и вилку с ложкой их учили в руках держать одни и те же папа с мамой. Да… Лишний раз убеждаюсь, что воспитание только слегка сглаживает заложенное Природой. Или Господом, если кому будет так угодно… И вообще, я буду не я, если детишки нашего Виталия Борисовича не пошли по стопам грозного папаши, а вот насчет Ларисы Прокопьевны я даже нисколько не сомневался — с этой бездной обаяния и кажущейся простотой ей точно была самая дорога в Тайную канцелярию.

Именно с Пафнутьевыми, ближе к шести вечера, мы и поднялись в зал на второй этаж. Увиденное мне очень напомнило приемы в особняке Пожарских — степенно прохаживающиеся и беседующие меж собой мужчины, разбившиеся на компании по возрасту и интересам, женщины, разглядывающие и обсуждающие наряды и украшения друг друга, молодежь, не скрывающая эмоций от встречи, и дети, в силу своей непосредственности бегающие по залу, и совершенно при этом не обращающие внимания на каких-то там скучных и вечно занятых взрослых. Но этот прием все же отличался от того, что я видел раньше, как по количеству гостей, так и по разнообразию женских туалетов — если мужчины были одеты более или менее одинаково в строгие деловые костюмы в одной темной цветовой гамме, то вот женщины использовали разные цвета, от спокойных до очень ярких, разный покрой, а от сверкающих начищенных драгоценностей у меня рябило в глазах! Не отставали от мам и бабушек и девочки-подростки, явившиеся ко мне в разных красивых платьях, только вот драгоценностей на них было по минимуму, но всякие там сережки, цепочки, колечки и браслетики сверкали не менее ярко.

Как меня заранее предупредил отец, а еще раньше говорил Прохор, Пафнутьевы были вхожи к Романовым, и представлять их присутствующим нужды не было. Семья Виталия Борисовича просто поклонилась при в ходе в зал, и на этом все требования этикета были ими соблюдены. Вику с Прохором я заметил не сразу, они скромно стояли с бокалами шампанского в самом дальнем углу зала, буквально спрятавшись за одной из музыкальных колонок. К ним-то я направился, оставив Алексию со своими родичами, — отец уже извинился и пошел к Императорской чете.

На Вике было роскошное зеленое платье и такого же цвета туфли на шпильках, да и затейливая прическа дополняла образ. Прохор щеголял в бежевом костюме.

— Отмучился, Лешка? — именно такими словами встретил меня он. Я кивнул и выдохнул. — Ничего, сейчас общее руководство праздником перешло в опытные руки Государя, а он умеет такими мероприятиями рулить, поверь мне. Так что расслабься и получай удовольствие! И не забывай подглядывать и подслушивать за дедом, в светской жизни пригодится, Лешка. Да и в компании друзей тоже.

— Слушай Прохора, Лешка, — с важным видом добавила Вика, — Государь действительно с подобными мероприятиями управляется на раз. Есть, чему поучиться.

— Викуся, выглядишь просто потрясающе! — заулыбался я.

Разговоры разговорами, а комплимент девушке сделать было надо: во-первых, было за что, а во-вторых, не скажи я подобного, и все… Развод и девичья фамилия…

— Для тебя старалась, Романов. — Вика сделала вид, что смущена. — А теперь иди к своим родичам. Сам пригласил, сам и развлекай! А с нами ещё успеешь наговориться.

— Не теряйтесь. — кивнул я.

Только успел сделать несколько шагов, как ко мне подскочил один из прикомандированных Службой протокола на время праздника официантов:

— Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество! — чуть поклонился он. — Вас просит подойти Его Императорское Величество.

— Спасибо. — поблагодарил я.

Найдя глазами царственного деда, направился к нему.

— Ну что, Алексей, пора начинать? — Император щелкнул пальцами, и один из официантов подошел к нам с подносом, на котором лежал столовый нож. — Бери, Алексей, стучи, и приглашай всех к столу. Бокал только не разбей от избытка чувств… — хмыкнул он.

После моего приглашения гости спокойно заняли свои места за столом согласно расставленным табличкам, единственная задержка случилась с маленькими детьми, которые игнорировали все попытки усадить их на стулья. Но, в конце концов, после шипения мамаш присмирели и они. Я оказался между дедом и отцом. Последний и взял слово для поздравлений.

Чего только в своих поздравительных речах мне не наговорили родичи! И здоровья желали, и успехов в учебе и на службе, даже жену хорошую вызвались помочь найти! А я все это время, по совету Прохора и Вики, наблюдал за дедом, который одним только взглядом «дирижировал» происходящим за столом: тосты не затягивались, и у них была строгая очередность — чем дальше от нас, тем позднее и короче. От лица Пожарских меня поздравил дед Миша, Прохор — за себя и за Вику, за Пафнутьевых — Виталий Борисович. Были и обязательные паузы на выпить и закусить. Официоз закончился поздравлением от Императорской четы. Дед с бабкой встали, за ними встал и я.

— Алексей, — начал Император, — очень символично то, что новоселье ты отмечаешь в этом доме, который тобою был фактически добыт в бою. — дед сделал паузу и обвел глазами присутствующих, дабы они прониклись сказанным. — Это очень много значит не только для Родов Романовых и Пожарских, — он посмотрел на другого моего деда, который согласно покивал, — но и для всех остальных Родов Российской Империи, да и не только Российских. — Император опять сделал небольшую паузу и продолжил. — И ты, к нашему большому удовлетворению, продолжаешь демонстрировать приверженность славным традициям Романовых и Пожарских. А недавнее происшествие, запись которого попала в паутину, тому самое яркое подтверждение. За традиции! — дед поднял повыше бокал с коньяком.

Все встали и выпили, после чего сели обратно, Император с Императрицей остались стоять. Как и я.

— Теперь перейдем к подарку на новоселье. — улыбнулся мне дед. — Алексей, сестрам потом спасибо скажешь. — он мотнул головой в сторону Марии и Варвары. — Именно они подсказали нам, что тебе подарить. Для тех, кто не в курсе, — дед посмотрел в конец стола, где сидели Пафнутьевы, — Малый Свет буквально настоял на проведении нашим Алексеем Александровичем отдельных вечеринок под его патронажем и патронажем Рода Романовых. Мы все, — он жестом руки указал мне на улыбающихся родичей, в том числе и Пожарских, — решили не оставаться в стороне, зная, что ты ищешь достойное помещение для этих вечеринок, и дарим тебе ресторан «Царская охота»! А Род Пожарских взял на себя обязательство сделать в этом ресторане легкий косметический ремонт. С новосельем, внук!

И опять все встали и выпили. Теперь настала очередь моего ответного слова, о подарке думать буду потом.

— Спасибо, Государь! — начал я. — Спасибо родичи за такой отличный подарок! Спасибо сестренки! — улыбнулся я им. — А вообще, самый лучший для меня подарок это то, что все вы откликнулись на мое приглашение и пришли в мой дом, двери которого для вас всегда открыты! Спасибо за ваши теплые слова и пожелания!

Все! Гости отсалютовали мне бокалами и рюмками, и окончательно расслабились — обязательная часть программы была выполнена. А я с облегчением сел и подумал о подарке. Слова «императорский» и «царский», а также производные от них, в официальных названиях чего-либо имели право использовать только Романовы, которые за этим строго следили. Но уж если такие слова появлялись, обозначали они товары, работы или услуги высочайшего качества. Вот и про этот ресторан, который был расположен недалеко от Кремля, я от кого-то слышал, что кормят там отменно, блюда подают чуть ли не на золотой посуде и золотыми же столовыми приборами, обслуживающий персонал и повара проходили обучение в Кремле, а цены были такими запредельными, что в дворянской среде этот ресторан называли просто и незатейливо — «Капкан». Но они все равно туда шли, а потом в какой-нибудь беседе кидали: «Был тут недавно в „Капкане“»… И это значило, что с финансами у тебя все в порядке.

Думаю, что дед не зря мне подарил этот ресторан, — судя по репутации заведения, родовитая молодежь точно должна впечатляться. Особенно после «Русской избы»… Да и места там должно быть достаточно, чтобы разместился весь Свет. И с обслуживание я в грязь лицом вряд ли упаду. Короче, отличный подарок! А Машка с Варькой какие хитрюги! Им из Кремля вообще пешком ходить можно. Заодно, я уверен, именно они и будут там хозяйничать.

А гости, тем временем, вовсю выходили из-за стола. Музыка заиграла громче, кто-то потянулся на танцпол, а ко мне приближалась смешанная делегация из молодежи Романовых и Пожарских, в которой не было только моих самых маленьких родичей. Делегацию возглавляли Николай и Александр.

— Алексей, все хотят увидеть твоего «Георгия». — развел руками Коля. — И рассказать, как ты с этими Никпаями бился.

Я в некотором недоумении обернулся к стоящим неподалеку деду и отцу, которые наблюдали за происходящим со стороны. Император усмехнулся:

— Надо поддерживать традиции, Алексей. Но постарайся обойтись без… лишних подробностей, иначе дети сегодня не заснут.

Я кивнул, вздохнул и сказал, обращаясь к «делегации»:

— Пойдемте, все покажу и расскажу…

Уже в своих покоях достал из гардероба китель с «Георгием», вернулся в переполненную гостиную и отдал китель детям «на растерзание». Мои братья и сестры со стороны Пожарских сразу же стали интересоваться, за что именно меня наградили орденом, на что братья и сестры со стороны Романовых заметно напряглись. Отделался общими фразами, «забыв» упомянуть про школьный спортзал, — если будет надо, деда Миша с ними этой информацией поделится, и плавно перешел к событиям этого четверга. Упор сделал на защиту родичей, особенно на защиту прекрасной их половины, чем вызвал советующую реакцию у мальчиков, которые выпрямили спины, выпятили грудь вперед и сжали кулаки, и у девочек — они кулачки сжали тоже, но интуитивно начали прижиматься к братьям, как бы ища у них защиты.

— Лешка, — Лиза не выдержала, подбежала ко мне и обняла, уткнувшись лицом в грудь, — ты у меня такой смелый! Но Машка с Варькой тоже не испугались! — она мельком глянула на улыбающихся сестер. — А меня ты будешь защищать?

— Обязательно, Лизонька! — погладил я ее по голове.

— А комнату в доме дашь?

— Лизка! — протянула Маша. — У тебя и так по всей Москве этих комнат! И не только в Москве!

— Хочу у братика! — топнула ножкой Лиза. — Мне бабушка к Лешке ездить разрешила! Без вас с Варькой! Братик будет только мой!

— Лиза!.. Прекрати сейчас же! Веди себя прилично!

Ничего лучше, чем эти препирательства между Машей и Лизой, в этой ситуации случиться не могло — все сразу же забыли про вопросы ко мне, и с интересом стали наблюдать, чем же закончится противостояние между сестрами.

— Лиза, — решил наконец вмешаться я, — твоя старшая сестра права, вопрос с твоей комнатой можно решить чуть позже. А сейчас нам всем надо вернуться к гостям. Пойдем, Лизонька.

— Хорошо, Алексей. — она схватила меня за руку. — А когда ты мне комнату покажешь?

— В конце вечера. Обещаю.

— Договорились. — важно кивнула Лиза, и показала Маше язык.

Та только вздохнула и махнула рукой.

В зале веселье продолжалось — кто танцевал, кто просто общался. Скучающих лиц я не заметил. Да и вообще, у меня сложилось впечатление, что наше возвращение старшее поколение Романовых и Пожарских не особо обрадовало. Особенно это было заметно по мамам, к которым сразу побежали дети, которые явно сейчас будут делиться с ними подробностями моего рассказа. Не укрылось от меня и поведение отца и дядьки Николая, которые собрали вокруг себя компанию из Григория и Константина Пожарских, Прохора с Викой и Пафнутьевых в полном составе. Судя по улыбкам и оживленному общению, за своих близких я мог не переживать, чужими они себя на этом празднике жизни не чувствуют точно.

Императорская чета собрала вокруг себя братьев и князя Пожарского. Именно он, заметив, что я смотрю в их сторону, жестом показал мне подойти.

— Алексей, — сходу начал дед Михаил, — помнишь наш разговор по поводу моего портрета? — я кивнул. — Покажешь нам?

— С удовольствием. — обрадовался я. — Прошу!

Мы вышли из зала и спустились в гостиную на первом этаже. Там я ничего говорить не стал, а просто молча указал на портреты деда Михаила и Алексии.

Пару минут стояла тишина, пока Сан Саныч, к манере разговора которого я уже начал привыкать, не выдал:

— Миша, ты мне адресок этого художника подскажи, будь другом. А я уж его к себе во Владик отвезу и на цепь к мольберту прикую… Пока он меня с супругой так же авантажно не намалюет.

— Экий ты сатрап, Саша. — усмехнулся князь Пожарский. — Совсем ты там у себя во Владике озверел с этими китайцами! Коля у нас первый в очереди на авантажность.

— Да, Саша. — подтвердил Император. — У Лешки спроси, он подтвердит.

— И вот так всегда! — делано возмутился Сан Саныч. — Сидят Николаевичи у себя в столице и все сливки собирают! А Пожарские им в этом помогают! Где тут очередь на творчество занимают?

— После меня будешь, Саша. — неожиданно заявила Императрица, которая не отрывалась разглядывала портрет Алексии.

— Без вопросов, Машенька. — кивнул он. — И почему мне кажется, что очередь передо мной будет только расти?

Наконец, Император отвлекся от портрета князя Пожарского и повернулся ко мне:

— Да, вы с Мишей были правы, твой друг настоящий талант. Поступим следующим образом. Моя канцелярия с ним свяжется и договорится о встрече. По деньгам Александра я не обижу, не переживай. А уж дальше… — он обернулся к жене и братьям, — посмотрим.

— Деда, спасибо тебе огромное! — поблагодарил я его. — Но очень прошу, не забывай, что Александр еще и учится.

— Разберемся. — кивнул он, опять посмотрел на портрет князя Пожарского и задумчиво спросил, ни к кому конкретно не обращаясь. — Как думаете, мне себя для вечности в цивильном запечатлеть, или в кителе и при всех наградах?

— Если для вечности, — усмехнулась Императрица, — то обязательно в кителе. Сам же нам сегодня про традиции за столом подробно вещал. Вот сам их и соблюдай. И вообще, в форме ты мне всегда больше нравился.

Как мне было относиться к заявлению бабки, что она следующая в очереди на портрет, я не понимал, и поэтому решил на эту тему переговорить с отцом отдельно, но вот подстраховать Петрова с помощью сестер уже сейчас было вполне реально. Этим я и занялся, когда вернулся в зал.

— Красавицы, Сашка Петров дописал наконец-таки портрет князя Пожарского. — я отвел сестер подальше от колонок. — Этот портрет, вместе с портретом Алексии, сейчас стоит в углу гостиной на первом этаже. Дед Николай очень впечатлился, как и бабушка Мария. Так что Сашка теперь будет писать и их портреты.

Маша с Варей переглянулись, и, ничего мне не сказав, быстрым шагом направились на выход из зала, а я мысленно улыбнулся — вот теперь точно бабка моему другу ничего не сделает, пока он портреты ее внучек не напишет! Иначе они в Кремле такое устроят!..

А ко мне подошли возбужденные Николай с Александром:

— Леха, мы едем на границу вместе с тобой! — братья просто сияли. — Спасибо, что с дедом Колей переговорил!

— Не за что! — махнул рукой я. — Вместе будет только веселее.

— Леха, это еще не все! — заговорщицким тоном продолжил Александр. — Родители нам намекнули, что у нас с тобой перед поездкой планируются совместные учения. И с не уже надоевшими Дворцовыми… — он сделал паузу. — А с реальными бойцами из военной разведки!

— А чем тебя Дворцовые-то не устраивают? — не понял я. — Он ж все профессионалы! Других там просто не держат.

— Так скучно с ними, с этими профессионалами. — поморщился Александр, а Николай кивнул. — А с разведкой и поиграться можно. — довольно протянул он.

Значит родичи решили нас перед границей чуть натаскать? Замечательно! И тут я вспомнил свои тренировки с «волкодавами», и понял, что имели ввиду братья, — все одно и то же, все те же, и практически ничего не меняется от тренировки к тренировке… Может Николая с Александром к тренировкам в Ясенево привлечь? Подобного опыта у подразделения «Волкодав» точно не было, тем более что братья со всеми сотрудниками знакомы. Надо подумать, посоветоваться с Прохором, отцом и обязательно с генералом Орловым. Мало ли какие могут быть подводные камни у этой затеи… А учения с военной разведкой могут действительно обернутся для меня очень интересным опытом, вот и пригодятся мне навыки, заложенные Прохором в Смоленских лесах.

— Ладно, братовья, как говорится, будем посмотреть на эту военную разведку. — кивнул я. — В любом случае хуже нам от этого не станет.

— Вот и мы так думаем. — заявил Николай. — А то Дворцовые уже реально надоели. Они ж, Лешка, прежде всего на защиту заточены, а в нападении не шибко сильны. Вот и получается, что это мы с Сашкой их больше тренируем, а не они нас.

— Надо будет и мне Дворцовых потренировать… — хмыкнул я. — Думаю, они будут в восторге.

— Это ты свои колдунские штучки собираешься применять? — быстро сообразил Николай. — я кивнул. — Леха, мы должны при этом присутствовать! — оглядевшись по сторонам, громко зашептал он. — Может и у нас когда-нибудь получится?

— Договаривайтесь с родителями. — пожал плечами я. — У меня никаких возражений нет.

Николай с Александром кивнули и пошли в сторону родителей «ковать железо, пока оно горячо». А я начал следить глазами за Машей с Варей, которые с недовольным видом появились в дверях зала, и сразу же направились к Императорской чете.

— Братик, ты мне комнату обещал!

Я и не заметил, как к ко мне подошла младшая сестра в сопровождении нашего отца.

— Лизонька, сейчас пойдем. Дай мне пять минут. — пообещал я.

— Да, Лизонька, — усмехнулся отец, — братик твой интригами очень занят.

— Итригами? — не поняла девочка.

Впрочем, я для вида хотел спросить у него то же самое.

— Интригами, Лизонька. — поправил ее отец. — Это когда хитрят и самую малость лукавят. Ты тоже это иногда делаешь, доча, когда надоевшим куклам головы с руками и ногами отрываешь, чтобы мы тебе новые подарили.

Сестренка не смутилась ни на секунду, а просто спросила:

— Леша тоже куклам головы отрывает?

— Нет, Лизонька, твой братик поступает еще хитрее. Он делает так, чтобы куклам головы за него отрывали другие, а братика при этом за испорченные куклы не ругали, и новые куклы все равно дарили только ему.

— Здорово! — засияла сестренка. — Надо будет попробовать… — она задумалась. — И ругать не будут…

— И не стыдно тебе, папа, дочку плохому учить? — улыбался я.

Очень уж забавной и непосредственной была Лиза.

— Пусть с детства соображать учится. — отмахнулся он. — Бабушка ее и не такому научит. А ты молодец, здорово с сестрами придумал. Растешь над собой. Только готовься теперь друга своего от наших женщин защищать. Порвут они твоего Петрова в ожидании портрета. И тебя заодно. Не Государыне же им претензии предъявлять? — отец ухмыльнулся. — А теперь бери сестру и иди выбирать ребенку обещанные покои. Потом вернешься и потанцуешь с нашими дамами. Ты хозяин праздника, или где?

— Будет исполнено, Ваше Императорское Высочество. — кивнул я. — Скоро буду.

* * *

Гости разъехались к двенадцати часам ночи, сразу же после роскошного салюта, устроенного Дворцовыми.

Как мне показалось, все остались праздником довольны: после девяти вечера родичи начали организованно разбредаться по дому — кто пошел играть на бильярде, кто просто искал место, в котором музыка будет играть не так громко, мамы искали своих детей, затеявших большой компанией игру в прятки. Я же заставил себя и, после недолгого поиска покоев для Лизы, вернулся в зал и начал на правах хозяина перемещаться от одной компании к другой. Несколько раз потанцевал, в том числе и с сестрами Пафнутьевыми.

Маша с Варей, как я рассчитывал, вымотали бабке все нервы и теперь дулись на нее, а она их в ответ демонстративно не замечала. По намекам деда Николая становилось понятно, что он мою «итригу» просек на раз, но ничего против нее не имеет. Бабуля же, таким образом, была «обложена» со всех сторон — Маша с Варей, супруг и на совсем уж крайний случай Дашковы.

Пообщался и с Пожарскими, опять наслаждаясь крайне корректным поведением тетушек. Был подчеркнуто корректен в ответ. Кроме того, наполучал приглашений в гости от всех подряд, одни только Маша с Варей напрашивались в начале следующей недели в гости уже ко мне, и требовали во время своего визита обязательного присутствия Петрова. Прав был отец, обиду сестры пересилили и решили перейти к уговорам. Отделался от них заверением, что Сашка обязательно будет, а мой дом — их дом, и они могут появляться здесь в любое удобное для них время, чем поднял девушкам настроение и «вдохнул» в них «надежду» — пусть перегорят, перестанут себя накручивать, а там, смотришь, и не приедут с требованием к Сашке бросать все и срочно заниматься только их портретами.

Проводив гостей, Прохор, Алексия, Виктория, замученный Владимир Иванович и я устроились в гостиной, Николай с Александром, игравшие роль благовоспитанных детей и братьев, поехали провожать родных до дома, пообещав нам вернуться позже.

— Володя, расслабься! — хлопнул по плечу ротмистра мой воспитатель. — Твои нормально отработали, претензий быть не должно.

— Думаешь? — нахмурился Михеев. — Мои по мелочам много, где накосячили. Завтра, сразу же после благодарностей, устрою им разнос.

— Да ты суров, как я погляжу! — усмехнулся Прохор. — Все правильно, бойцы должны быть постоянно в тонусе. Вон, как наш Великий князь. — он мотнул головой в мою сторону. — Не лучше тебя выглядит после всех этих светских разговоров. Алексей, все прошло нормально, всем понравилось. Вот увидишь, после сегодняшнего твоего гостеприимства родичи сюда точно с визитами зачастят.

— Боже упаси! — перекрестился я, а все присутствующие засмеялись.

Наконец, свое веское слово решила вставить многоопытная Вяземская:

— Романов, это был один из самых спокойных вечеров с подобным составом, на которых я бывала. А я, поверь мне, насмотрелась на всякое! — усмехнулась она. — Ты у нас и детям внимание уделил, и молодежи, и про старших родичей не забыл. Так и должен себя вести настоящий хозяин. Если ты думаешь, что Романовы с Пожарскими этого не заметили и не оценили, то позволь тебя в этом разубедить. — она опять усмехнулась. — У высшей аристократии и глаза на затылке запасные есть, и обоняние очень развито, а уж как они всякие сквозняки с тишайшими дуновениями ветра чуют… Ну, ты понял меня.

— Все ты наговариваешь на моих родичей, Вика! — отмахнулся я. — Они такие же люди, как и все остальные.

— Не забывай, Романов, — улыбалась она, — я сама из высшей аристократии, и знаю, о чем говорю.

— Лешка, Ведьма дело говорит. — влез Прохор. — Без глаз на затылке и чуйки трудно тебе придется. Слава богу, они у тебя есть! А так, да, с ролью хозяина ты справился хорошо. За Государем подсматривал? — Михеев после этих слов моего воспитателя заметно напрягся, а Прохор хмыкнул. — Расслабься, служивый, речь идет о том, как Государь наш, да продлит Господь его лета, праздником рулил.

— В следующий раз поточнее выражайся, Прохор. — заворчал ротмистр и откинулся на спинку дивана. — Во избежание, так сказать…

— Не учи отца… — заворчал воспитатель в ответ.

— Ладно вам! — вздохнул я. — Вы еще поругайтесь. А за дедом я весь вечер подсматривал. И знаете, на что главное я обратил внимание? На то, что у деда это все так хорошо получается с помощью его огромного авторитета. Казалось бы, все просто, но попробуй такой авторитет заработай… У меня точно не получится.

— Получится, даже не сомневайся, Лешка! — сказала улыбающаяся Леся. — Все данные у тебя для этого есть. И не забывай, Государю тоже для набора подобного авторитета потребовалось время, и совсем немалое. Так что у тебя все впереди!

— Вот тут ты, подруга, в самую точку сказала! — поддержала Лесю Вика.

— Завидую я тебе, Лешка… — это был уже Прохор. — Какие девки рядом с тобой… — он картинно закатил глаза. — И утешат, и поддержат, и спать уложат…

— Какие мы тебе девки, Прохор? — возмутилась Вяземская.

— Ну… Я же любя… — заулыбался он.

— Тогда, ладно. — успокоилась Вика.

* * *

— Маша, ты обратила внимание, как Алексей относится к сестрам? — Император смотрел на супругу, сидящую рядом.

Роскошный салон «Чайки» позволял даже Николаю, с его немаленькими габаритами, комфортно развалиться на заднем пассажирском кресле.

— К этим паршивкам? — пробурчала Мария Федоровна. — Все я заметила, Коля. А чего ты от него хотел-то, от сироты казанской? Всё, как психологи и отмечали: молодой человек в сестрах подсознательно видит подобие полноценной семьи, которой он был лишен все это время, вот и тянется к ним. А они к нему, потому что всегда хотели братика, будущего Императора Российской Империи. А тут еще эти афганцы, будь они неладны! — Мария Федоровна прищурила глаза и уставилась на мужа. — Коля, что ты опять от меня хочешь? Я и так уже несколько раз через себя переступила!

— Не заводись, Маша! — нахмурился Николай. — Почему ты всегда и во всем ищешь подвох и скрытый смысл? Я просто так спросил насчет внучек, хотел убедиться, что наши с тобой мнения совпадают. А ты знаешь, как я ценю твое мнение, Маша!

— Ценит он! — усмехнулась Императрица. — С каких это пор, Коленька? Ладно хоть сегодня с этими паршивками малолетними на мою сторону встал… А я уж думала, и тут меня на задний план задвинут…

— Машенька, — Император положил свою ладонь на руку жены, — как ты только подумать такое могла? Чтобы я, да не поддержал горячо любимую супругу?

— Ой, змей! — она не сильно-то и резко вырвала свою руку. — Ой, змей ты, Коленька! Ладно, мы оба хороши и друг друга стоим. И знаешь что, дорогой мой и любимый… Я свой портрет, когда он будет готов, Алексею подарю. — усмехнулась она. — Пусть внучок бабушкой на досуге любуется…

— Ну, мать, ты и ведьма!.. — Император не сумел скрыть своего восхищения женой.

Загрузка...