Глава 3

Очередная попытка нырнуть в темп не увенчалась успехом, меня лишь ещё больше качнуло в сторону от дурноты.

— Даже не пытайся, царевич. — в голосе моего ночного визитёра, даже сквозь свист в ушах, отчётливо слышался сарказм. — Молод ты ещё и юн, чтобы со мной тягаться. Ты присаживайся, я просто поговорить пришёл.

Кое-как разместившись в кресле, я попытался сфокусировать свой взгляд на госте, но, как не пытался, его лицо разглядеть так и не смог — сознание постоянно соскальзывало на плащ и кепку, да ещё этот звук бренчания ложечки о стенки чашки с болью отдавался в голове.

— А ты неплохо устроился, скажу я тебе, царевич. — хмыкнул Иван, а в том, что это он, моим затуманенным мозгам понять сообразительности хватило. — Я слежу за твоей стремительной карьерой. С детства. Когда дружка своего, Прошку Белобородова, в Смоленске нашёл. Люблю, знаешь ли, в курсе дел моих близких быть. А уж когда выяснилось, что Прошка каким-то неведомым образом в Роду Пожарских оказался, являясь на тот момент уже дворянином… Да ещё и строл из себя скромного ветерана-воспитателя при малолетнем князе Пожарском… А ещё в гости к внезапно поскромневшему Прошке периодически наведывается не абы кто, а Сашка Романов, цельный Наследник Престола Российской Империи! Кстати, другой мой дружок и боевой товарищ… — Иван хмыкнул. — Тут уж сложить два и два мне не составило большого труда. Вот и отслеживал я твоё взросление, царевич. Да ещё и у батьки твоего родного одни царевны родились. — звук поставленной на блюдечко чашки опять с болью отозвался в голове. — Но все свои таланты ты начал демонстрировать только в Москве. Сначала этих, прости господи, идиотов в банке взял, к Орлову через это в спецуру попал, к вящей радости папаши, потом дурачки Гагарины об тебя зубки обломали… Ты и мне чуть всю малину в этой «Плакучей иве» не испортил. Честно скажу, царевич, — Иван хохотнул, — ты меня тогда здорово напугал, когда засветился и ощупывать начал. Я же подумал, что это Лебедев, тварина, по мою душу явился. Ну, и психанул чутка… А то, что этот старикан со своими недоучками сделать может, ты вчера наблюдал. Наблюдал же?

— Да… — губы еле шевелились.

— Ты только не думай, царевич, что я этого круга боюсь. Так, опасаюсь. Михалыч-то тебя в ученики звал?

— Да…

— Соглашайся. — хмыкнул Иван. — Базовые знания старик даст. Да и с практикой, я слышал, у тебя всё в порядке. В полиции уже слухи вовсю ходят про некого Злобыря из Тайной канцелярии, который помогает им преступный элемент тепленькими брать. Тобой, кстати, этот самый преступный элемент и пугать уже начали… — он хохотнул. — Молодец, по моим стопам даже не идёшь, а уверенно шагаешь! Получится из тебя человек, царевич, я даже в этом не сомневаюсь. Если шею себе раньше времени где-нибудь не свернёшь. Вот скажи мне, зачем ты сегодня этих бедняг афганских таким изуверским способом кончил? Кровища хлещет, внутренности вываливаются, кости торчат… Не эстетично же!

— Я думал… это… ты… Там… колдун… был… — прошептал я.

— Польщён, царевич! — опять Иван не стал скрывать сарказма. — Но, с другой стороны, получается, что эдак ты со мной поступить хотел? Кровища, внутренности и кости? — наигранно удивился он, а я кивнул. — Что я тебе такого сделал-то? Тут явно без тлетворного влияния на тебя моих дружков не обошлось. Наговорили, поди, всякого, а я мухи в жизни не обидел! Ладно, царевич, все мы не без недостатков — ну, хотел убить, и что? Дело-то, в конце концов, житейское… Ты мне другое скажи, вы чего с Государыней не поделили? А то я слышал, тебе аж визит вежливости Дашковым пришлось наносить…

Я молчал.

— Ладно, ладно, я не настаиваю! Все эти условности мне прекрасно известны. Скажу тебе даже больше, царевич. Я тобой восхищаюсь! Ты мне своим примером подал прекрасную идею. Я уверен, ты её оценишь по достоинству. Смотри, у тебя есть Прохор с его Решетовой, — начал он медленно перечислять, — есть друг, Петров который, есть полюбовница Виктория Вяземская, есть дед, глубоко мной уважаемый князь Михаил Николаевич Пожарский…

Было ещё совсем непонятно, что колдун имеет ввиду, но сомнений в том, что это будет не очень хорошо для моих близких, не было никаких.

— Сука! — дёрнулся я, и вывалился из кресла — в голове как граната разорвалась.

Сколько я провалялся в беспамятстве, не знаю, но очухался от льющейся на лицо воды.

— Что ж ты из кресла-то выпадываешь, царевич? Как птенец из гнезда? — голос колдуна слышался сквозь усилившийся свист в ушах. — Аккуратней надо быть. Ты пока полежи, а я, с твоего молчаливого согласия, продолжу. Так вот, мне стало скучно в последнее время, а тут ты, молодой да ранний. И решил я развлечься, а то кровь в жилах начала густеть. Драйва, понимаешь, не хватает, а все эти игры в догонялки с коллегами моими бывшими уже давно приелись и мне, и им. Залогом того, что ты будешь меня развлекать, станут названные мной твои близкие люди. Сам понимаешь, достать их для меня не составит никакого труда. — он хмыкнул. — И никакая охрана твоих близких не убережет. Сообщишь о моём визите Романовым, мой дружок Прохор лишится своей очень симпатичной молодой пассии. И, поверь мне, я доведу до его сведенья, кто явился тому причиной. Ты меня услышал, царевич? Дёрни там головой или рукой…

Я в отчаянье, мучимый бессильной злобой, мотнул головой.

— Отлично. А теперь слушай меня внимательно, царевич. Первым твоим заданием будет Алексия. Не знаю, что тебе там наговорили, но она моя родная дочь. И я никогда не терял её из вида. Учти, в детстве я поставил ей ментальный блок, чтобы она не повторила судьбу… мою судьбу в этой еб@ной Тайной канцелярии. Сейчас я этот блок у неё сниму, и ты о ней начнёшь заботится со всем пылом нерастраченной молодости. Смотри, царевич, — в голосе Ивана послышалась угроза, — она к Лебедеву в эту еб@ную «Тайгу» попасть не должна. Витальке Пафнутьеву в этом вопросе можешь доверять полностью, он в курсе способностей приёмной дочки. Клещ её как родную любит и до сих пор молчит. Ладно, царевич, рад был с тобой повидаться. Скоро увидимся. Спокойной ночи!

Взрыв в голове, и снова темнота…

* * *

Как я вернулся обратно в спальню, не помнил, но проснулся в своей кровати с гудящей головой. Судя по тому, что девушки спокойно сопели рядом, для них ночной визит Ивана остался незамеченным, как и для всех остальных — тревогу в особняке так никто и не поднял.

Темп… Поиск… Который тут же указал на безопасное слабое свечение рядом — чуйка молчала. Это могла быть только Леся. Расширить поиск… Всё чисто…

Вынырнув из темпа, я начал вспоминать ночной разговор, вернее, монолог Колдуна. Несмотря на моё не самое лучшее состояние во время прослушивания этого монолога, я отчётливо помнил каждое слово, произнесённое Иваном. Всё, как тогда, у «Плакучей ивы». Какой-то гипноз, или ещё какая ерунда? Ладно, когда я эту тварь поймаю, я у него получу все ответы на интересующие меня вопросы! А сейчас надо решать текущие проблемы.

И снова нырок в темп, головную боль побоку… Аккуратно настроиться на Лесю…

Слабое свечение, которое я видел, исходило не от самого доспеха девушки, а от его внутренней решетки. Что имел ввиду Колдун, когда говорил о снятии поставленного им блока у Леси, я так и не понял, но решётка была явно далека от правильной геометрической формы, в моём понимании, конечно же. Что должно произойти с доспехом девушки, и должно ли произойти вообще, я не знал, а поэтому решил не вмешиваться и посмотреть Лесю в течении какого-то времени. Будут это часы, дни, недели — не знал тоже. И это незнание, касающееся моего близкого человека, бесило, бл@дь, больше всего!

Вынырнув из темпа, удобней устроился на кровати, постарался успокоиться и подумать об отвлечённых вещах, но мысли каждый раз возвращались к клятому Ивану. Как эта сука сумела обойти Дворцовых? А учитывая тот простой факт, что количество моей охраны в последние дни только возросло, колдуна это обстоятельство просто-напросто не остановило! Значит мне тогда отец с Прохором и Виталием Борисовичем правду про Ивана говорили, что он именно проникновения на охраняемые объекты особо тренировал, да и с Прохором они на китайской территории во время войны этим успешно занимались. Мне, конечно, до такого уровня владения менталистикой как до Китая… на корячках. Но какая же он всё-таки сука!

А если Леська с Викой почувствовали его визит? Ведь на меня-то он давил совсем не слабо! И что я им скажу? Лесенька, твой папаша заходил, велел кланяться? А ты, Викуся, не переживай, он сначала Катьку Решетову обещался кончить, а потом всеми остальными заняться?.. Твою же мать!.. Везде засада!

А если посмотреть на ситуацию с другой стороны? Колдун явно не заинтересован в огласке своего визита, и, соответственно, если он так хорош, у моих домочадцев не должно возникнуть даже тени подозрений на этот счёт. Ладно, поглядим-посмотрим на их реакцию, если что — направлю Дворцовых к Решетовой, потом сразу расскажу о визите Ивана своему воспитателю, а затем поставлю в известность отца и царственного деда.

Перебрав все варианты, я немного успокоился и попытался задремать.

Леська с Викой проснулись по будильнику, вместе с ними открыл глаза и я, измученный за последний час всей этой неопределённостью.

— Романов, ты чего всю ночь ворочался и, как будто, поднимался? — поинтересовалась Вика, поправляя растрепавшиеся волосы. — Не надо по этим троим убиваться, они знали на кого покушались.

— Лёшка, забудь! — Леся тёрла глаза. — Вика права, ты всё правильно сделал.

Я облегчённо выдохнул — судя по всему, Иван справился со своей задачей на высочайшем уровне. Однако, Вика восприняла мой выдох по-другому:

— Лёшенька, не переживай. — она «подползла» ко мне и обняла. — Главное, не зацикливайся на этой ерунде. Если хочешь, я со штатным психологом подразделения поговорю, он прямо сюда приедет.

Так, Алексей, вот сейчас ты вступаешь на тонкий лёд — всё будет трактоваться не в твою пользу. Спал плохо, вертелся и вставал ночью — что-то не то, и за мной необходимо присматривать…

— Викуся, да это всё от переутомления просто… — улыбнулся я. — Вчера кучу нервов сжёг, перед Малым Светом несгибаемого Романова играя, вот и спал плохо… — она смотрела на меня подозрительно. — Ладно, пару раз эту ситуацию в голове перед сном проиграл.

— Чего её проигрывать? — пожала плечами она. — Схема давно отработана — сделал, как учили, добился результата, вернулся на место дислокации. Там отчёт написал, если надо — разобрал на общем собрании, и задвинул ситуацию в мозгах подальше. Будешь в ней копаться, ничего хорошего не выйдет. Я, Романов, тебя нормальным хочу видеть, а не в апатии и с кучей вновь приобретённых комплексов. Понял меня?

— Понял. — с готовностью кивнул я.

— Всё, мы в душ, а ты тут не раскисай. — Вика слезла с кровати, и они с Леськой отправились в ванную комнату.

Никаких таких странностей за Алексией я не заметил…

Завтрак прошёл без происшествий — Прохор с Владимиром Ивановичем были спокойны и ни о каких ночных происшествиях не упомянули. За них это сделал я:

— Владимир Иванович, вчерашний вечер показал, что ваша охрана… не всесильна, и она дала маху, подпустив Никпаев на дистанцию пусть неуверенного, но поражения. — ротмистр напрягся. — Я понимаю, что вчера были… некие нюансы, что, опять же, не умаляет вашей вины.

— Да, Алексей Александрович. — кивнул он.

— На прошлой неделе вы говорили, — продолжил я, — что вашим сотрудникам требуется некая разрядка от рутины службы. — Михеев опять кивнул. — Она будет у вас. Владимир Иванович, вы со своей командой поступаете в распоряжение господина Белобородова, который и проверит готовность вашего подразделения к этим самым нюансам, и подскажет «узкие» места, о которых вы ещё не знали. Приказ понятен?

Михеев переглянулся с Белобородовым и опять кивнул, но при этом уточнил:

— А будет ли возможность привлечь… одного из нюансов для большей натуралистичности и… натренированности, если можно так выразиться, Алексей Александрович?

Я посмотрел на Прохора, который мне подмигнул.

— Господин Белобородов всё решит. — заявил я. — Очень бы не хотелось повторения вчерашних событий. Иначе, зачем мне нужны Дворцовые? Владимир Иванович, мы друг друга поняли?

Он встал из-за стола и вытянулся.

— Да, Ваше Императорское Высочество.

Вика с Лесей смотрели на это всё с круглыми глазами.

— Вот и славно. — улыбнулся я. — Господин Белобородов, надеюсь на вас и уповаю.

— Будет исполнено, Ваше Императорское Высочество. — ответил Прохор ехидно и демонстративно потёр руки. — А то я тут заскучал под арестом-то…

* * *

— И что ты опять хотела, Ведьма? — Прохор опять провожал Вику до машины.

— Прохор, Лёшка за вчерашнее очень переживает. Сегодня всю ночь ворочался и вставал.

— Да? — удивился воспитатель Великого князя. — А мне он вчера вечером показался очень спокойным в отношении произошедшего. Не было никаких истерик, криков, сожалений и прочей ерунды. Даже выпить ему не хотелось.

— Но спал-то он плохо! — возразила Вяземская. — Ты бы последил за Лёшкой… Хуже-то не будет. И Михееву вашему прикажи, пусть его сотрудники за Лёшкой приглядят, мало ли что…

— Понял, Ведьма. — кивнул Белобородов. — Команду дам. Только вот сильно я сомневаюсь, что Лёшка по этим трём убиенным убивается, прости за тавтологию. Не так воспитан. За это я отвечаю. Да и не похоже это на него. Может вы вчера с Леськой чего сказанули, не подумав?

— Не было такого. — заверила Вяземская. — Мы вообще тему вчерашнего происшествия не поднимали. Всё же понимаем… А этот приказ Лёшкин? О тренировках Дворцовых? Вроде бы логично после вчерашнего, но…

— Согласен. — кивнул Прохор. — Думаешь, не только на воду дует?

— Ничего я не думаю! — раздраженно кинула Вяземская. — Думать — это ваша забота! Я тебе факты изложила, ситуацию описала, дальше сам соображай! — она села в машину. — До вечера!

— До вечера. — пробормотал Прохор вслед удаляющейся «Гранте» Вяземской. — И вот так всегда, наговорят, наговорят, а тебе загребать… Но Михеевским орлам инструкции выдать всё же стоит… Да и самому надо проследить… Ведьма просто так наговаривать не будет, да и с Леськой надо на эту тему пообщаться… И Николаичу доложить…

* * *

Уже когда я уезжал, Леся пошла меня провожать.

— Ты немного бледная, или мне кажется? — спросил я её.

Девушка действительно выглядела несколько болезненно.

— Голова разболелась. — пожаловалась она. — Эта смена часовых поясов меня доконает!

— Ты полежи, отдохни. — обнял я её. — Можешь поспать. Договорились?

— Хорошо. — кивнула она. — Езжай уже, Лёшка, опоздаешь ведь… — Леся поцеловала меня и подтолкнула в сторону машины.

И опять гонка без соблюдения ПДД, перекрытие дороги, высыпание Дворцовых по периметру университетской стоянки, и моё ожидание друзей сразу за забором Университета — их машин на стоянке пока не наблюдалось. Зато наблюдались необычно низко кланяющиеся студенты, проходящие мимо меня, привычно устроившегося рядом с аллеей, ведущей от стоянки до здания Университета.

Так, вот Шереметьева подъехала, за ней Юсупова, а вот и Долгорукие.

— Ты, Алексей, главное не расстраивайся. — заявил мне сходу Андрей, протягивая руку. — Студенты как могли, так и решили выразить свои чувства.

Девушки же загадочно улыбались.

— Ты о чём? — не понял я.

— Пошли. — мы двинулись по алее. — Вчера вечером целых три группы создали в мессенджере, которые потом объединили в одну. — хмыкнул он. — Студенты решили тебя поприветствовать, только и всего. — Андрей указал в сторону здания Университета, около входа в который толпились люди. — Так что улыбайся и готовься их благодарить.

Инга с Натальей, усмехаясь, кивнули, присоединяясь к словам Андрея, а Анна добавила:

— И вообще, Алексей, я рассчитываю на твоё эксклюзивное интервью. Машка с Варькой своё предварительное согласие вчера уже дали. Если откажешься, твоё Императорское Высочество, — она хмыкнула, — статья всё равно выйдет, но в ней ты таким героем расписан будешь, во век не отмоешься!

— Ань, ты серьёзно? — вздохнул я.

— Более чем. — кивнула Шереметьева. — Я такой шанс не упущу. И если не хочешь, чтоб статья получилась однобокой, только про пиу-пиу и бах-бах, а Великий князь Алексей Александрович Романов предстанет человеком, а не роботом, ты сам со мной всеми чувствами и эмоциями поделишься, которые там испытал. Это сделает статью более жизненной, правдивой, да и имиджу Рода Романовых пойдёт только на пользу. — она хитро улыбнулась.

— И твоему имиджу, Анька, тоже. — хмыкнула Инга. — Нас-то в своей статье упомянешь?

— Не планировала. — отмахнулась Анна от подружки, продолжая смотреть только на меня. — Алексей, соглашайся, тебе нечего опасаться. Всё равно этот материал пойдёт в печать только после согласования с Императорской канцелярией…

— Хорошо, Аня. — кивнул я. — Мне этот вопрос надо с отцом обсудить. Думаю, до конца занятий я дам тебе ответ.

— Буду ждать. — Шереметьева с трудом скрывала свою радость.

Тут мы как раз подошли к огромной толпе студентов, столпившихся около крыльца. Они мне дружно поклонились и, распрямившись, захлопали. Натянув на лицо самую широкую улыбку, я кивнул:

— Спасибо огромное, друзья! Спасибо! Право, не стоило! Спасибо! Спасибо огромное!

После чего, сквозь толпу, добрался до крыльца, поднялся по ступенькам и зашёл в холл учебного корпуса.

— Можете выдохнуть, подруженьки! — услышал я сзади голос Шереметьевой. — А то от спеси своей сейчас лопнете!

Обернувшись, увидел то, что и предполагал — Андрей и Анна с улыбками смотрели на Ингу с Натальей, и не думавших выходить из режима «королев».

— Отстань, Шереметьева! — огрызнулась Юсупова. — Лучше статьёй своей займись, а то по срокам можешь не успеть.

Дальнейшую перепалку не слушал — ничего нового там быть уже не могло, а занялся на ходу написанием сообщения Маше, интересуясь их с Варей настроением. Чуть ли не сразу получил ответ: «Мы с Варькой в Лицее теперь звёзды!!! Купаемся в лучах славы и признания!) Но ты в Лицее звезда ярче нас!!! Одноклассники требуют твоего визита!!! Особенно девочки!))) Завтра этот вопрос обязательно обсудим, братик!) От Варьки и моих одноклассниц привет!»

Ну, хоть у сестёр всё хорошо, что не может не радовать!

На занятиях я всё время чувствовал спиной взгляды, направленные в мою сторону. Были и те студенты, которые не пытались скрыть свой интерес. Особенно это касалось девушек, смотревших на меня с детским восторгом и обожанием в глазах. Во время обеда, в столовой, чуть опять не повторилась история с общим поклоном, но очень вовремя вмешался Долгорукий — его активная жестикуляция несколько охладила верноподданнический порыв студентов. Однако, без очереди нашу компанию к раздаче всё же пройти заставили.

— Ничего Анька не понимает! — Юсупова с гордым видом ковырялась вилкой в салате. — Нельзя людям давать расслабляться. На голову тебе залезут, и ножки свесят. Вот сколько мы с вами времени в этой очереди бы потеряли? А сейчас спокойно сидим и наслаждаемся заслуженным отдыхом.

— Инга, так это, оказывается, тебя без очереди пропустили? — усмехнулся Андрей. — А мне показалось, что все на Алексея при этом смотрели…

— Ты, Долгорукий, лучше молчи! — отмахнулась она. — Всем известно, что ты эти «барские замашки» тоже не жалуешь. Вам с Алексеем только волю дай, так вы сам всю эту толпу вперёд себя пропустите, лишь бы вам никто не кланялся. — хмыкнула Инга. — Да ведь, Алексей?

— Да ведь, Инга. — улыбнулся я. — Ты права, не люблю я эти все… условности.

— А ты, Лёшка, людей не лишай возможности выражать свои чувства. — продолжила Инга. — Они же от души это всё делают. Ничего, — она чуть наклонилась и добавила заговорщицким тоном, — мы с Наташкой за вас с Долгоруким постараемся, от нас не убудет.

Тут Юсупова была абсолютно права — я же не заставляю никого кланяться, тем более на территории Университета с его крайне демократичными нравами. Студенты сами так хотят и получают от этого удовольствие. Сразу вспомнился бедняга Лебедев, который мне позавчера примерно тоже самое насчет Прохора говорил, мол, я его лишаю права выбора из-за своего эгоизма. Да… Видимо, не до конца я ещё к реалиям столичной жизни привык, да и к своему новому статусу, похоже, тоже…

— И вообще, Алексей, — Инга выпрямилась, — мой дед просил меня напомнить тебе о приглашении на ужин.

— Помню. — вздохнул я. — Но сейчас совсем никак… Передай, пожалуйста, князю, что про ужин я не забыл, и обязательно как-нибудь приеду.

— Передам. — удовлетворённо кивнула Юсупова.

В конце обеда от отца пришёл ответ на сообщение, которое я послал ему утром, сразу же после просьбы об интервью от Анны: «С Шереметьевой можешь пообщаться, но без лишних подробностей. Придерживайся следующих рекомендаций: почуял нападавших, рванул к ним, стихии применять побоялся — в парке могли быть посторонние, поэтому и убил их голыми руками. О чём думал? О том, чтобы сестёр защитить и мирных жителей, которые в это время находились в домах прямо напротив нападавших. Машка с Варькой проинструктированы тоже, лишнего Шереметьевой не сболтнут. От них тебе привет. Жду в Жуковке».

Понятно, разрешение на интервью дано, у Анны в любом случае потом весь текст до буковки проверят, можно ей теперь и сообщить радостную новость. Реакция Шереметьевой на моё сообщение была мгновенной: «Спасибки, Лёшка! После занятий встречаемся в кафе. Займу не больше десяти минут твоего драгоценного времени». От кучи смайликов, среди которых преобладали сердечки и поцелуйчики, рябило в глазах.

«Как мало человеку надо для счастья!» — подумал я и показал сообщение Андрею.

— Я бы тоже на ее месте сейчас из штанов выпрыгивал. — ухмыльнулся Долгорукий. — За такой материал любой нормальный журналюга левую руку отдал бы, а правой уже вовсю статейку кропал.

— Ни сколько в этом не сомневаюсь. — кивнул я. — Порадуем Анну, но конечности ей оставим на месте. Пусть и дальше нас радует своим прекрасно сложенным телом.

Дальше сообщение было показано Инге и Наташе.

— Лёшка, мы с Наташкой просто обязаны присутствовать. — в ультимативной форме заявила Юсупова.

— Андрея с собой возьмём? — кинул я.

— Куда мы без него… — «разрешила» Инга.

До начала следующей пары успел позвонить Лесе, которая успокоила меня тем, что успела немного поспать и сейчас чувствует себя лучше. Пообещал ей набрать после занятий. Судя по голосу, с которым девушка начала меня уверять, что этот звонок будет лишним и беспокоиться не стоит, такая забота с моей стороны ей очень нравилась.

Закончив с учёбой, мы с Долгорукими и Юсуповой спустились в кафе, где нас ждала Аня.

— Анечка, не больше десяти минут. — предупредил я девушку. — У меня дел полно, которые до Малого Света сделать надо. Если не успеем, можем вечером договорить.

— Хорошо. — кивнула она. — Тогда просто расскажи мне своими словами о том, что произошло. Если у меня возникнут уточняющие вопросы, я их тебе задам. Договорились?

— Договорились. — и приступил к рассказу.

Для начала просто сухо описал ситуацию без своих эмоций и упоминаний про колдуна, полностью придерживаясь отцовской инструкции — сразу же после сообщения Дворцовых о том, что сёстры вот-вот должны подъехать (это я добавил от себя, никто мне ничего на самом деле не докладывал), и почуял угрозу.

— Андрей, помнишь я ещё в сторону от вас с Сашкой Петровым отошёл? — обратился я к Долгорукому.

— Да-да, помню. — подтвердил он.

— Тут грохот… Ну, я и рванул в сторону нападавших… Стихии было применять нельзя, сами понимаете, в парке могли быть посторонние люди, мамашки с колясками или с маленькими детьми… — мои друзья согласно закивали. — Выход у меня оставался только один, тот, который вы на той записи видели… А потом, когда удостоверился, что в округе никого нет, на адреналине и сжёг этих тварей… — я показательно тяжело вздохнул и опустил голову.

А когда поднял, обратил внимание, что у девушек глаза на мокром месте, а Андрей сидел нахмурившись. Понятно, воспитание в Главных Родах даёт о себе знать — раскисать никто пока не собирался. И, самое главное, жалеть меня, «бедного и несчастного», тоже.

— Лёш… — продолжила Анна. — А что ты чувствовал?

— Сначала за сестёр испугался, а потом настроил себя на работу, как на тренировках… Когда всё закончилось и адреналин схлынул, сразу же побежал к Машке с Варькой… Убедившись, что с ними все в порядке, окончательно успокоился.

— А ваш разговор с дядей Сашей в «Избе»?.. Ну, про то, что собакам — собачья смерь… — она замялась. — Лёш, я могу так статью назвать?

— Как? — не сразу понял я.

— «Собакам — собачья смерть». — на полном серьёзе ответила Анна.

— Можешь и так назвать. — пожал плечами я. — Это название полностью отражает суть произошедшего. И не забудь в своей статье упомянуть, что именно члены Рода Никпаев тогда детей в заложники взяли.

— Сделаю — кивнула она уже с задумчивым видом, явно мысленно накидывая план статьи у себя в голове.

В десять обещанных минут мы конечно же не уложились, зато Шереметьева получила от меня всю интересующую её информацию, и был шанс на то, что если она меня и побеспокоит по этому поводу, то только для того, чтобы уточнить какие-то мелочи.

— Анечка, — обратился я к ней, — мне и правда надо ехать. Уже опаздываю. Если возникнут какие-то вопросы, ты звони, не стесняйся. Если не буду отвечать, то обязательно перезвоню.

— Хорошо, Лёша… — кивнула она.

Я встал из-за стола и сказал на прощание:

— До вечера! И помним, друзья, что мы сегодня представляем Свету молодого дворянина Александра Петрова.

— Мы помним. — заверили они меня.

* * *

В Жуковку я добрался в пятом часу вечера. Мой дед, князь Пожарский, отец и оба Петровы уже были на месте. Как я понял, свои извинения Государь планировал принести в том же зале, где проходил Совет Рода, а пока мы ожидали туда вызова, расположившись в одной из многочисленных гостиных дворца Романовых. К моему приезду отец успел познакомиться с Петровыми, и они с Владимиром Александровичем и Михаилом Николаевичем беседовали на какие-то там свои темы. Я же занялся Сашкой.

— Волнуешься? — спросил я его.

— Волнуюсь. — улыбнулся он. — Как волновался бы любой на моём месте. Но стараюсь отвлечься. — Сашка указал мне на картины, развешанные по стенам гостиной. Понятно, кто про что, а художник про живопись. — Кстати, есть неплохие работы.

— Ты потише говори, дружище. — хмыкнул я. — А то, с такими-то речами, извинений вашему Роду точно не дождаться.

— Не подумал, Лёшка… — напрягся он. — Ты же меня не выдашь?

— Не выдам. — кивнул я. — И когда портрет Государя писать будешь, чего-нибудь подобного не ляпни. И это касается не только картин.

— Лёшка, обещаю! Подобного больше не повторится… — громко зашептал Петров. — И вообще, с чего ты взял, что Государь всё-таки решит портрет у меня заказать?

— После того, как он увидит портрет князя Пожарского, никаких сомнений у него точно не останется. — улыбался я. — Можешь поверить моему тонкому художественному вкусу.

Сашка тяжело вздохнул и сказал:

— Я уже сам не знаю, плохо это или хорошо… А еще же Свет сегодня… Ты-то сам как после вчерашнего?

— Нормально. Спал как убитый… — продолжал я улыбаться.

Наконец, нам сообщили, что Его Императорское Величество освободился и готов нас принять.

Сама процедура извинений была точно такой же, как и в моём случае с Куракиными и Юсуповыми — стандартные формулировки и вручение папок. Особенность была только одна — когда извинялся Род Романовых, свидетелем выступал Глава Рода Пожарских, и наоборот, извинения Рода Пожарских засвидетельствовал Император. Для полноты картины не хватало только моего дядьки Георгия Михайловича, Наследника Рода Пожарских, но, учитывая все особенности сегодняшнего мероприятия, его присутствие было бы точно лишним.

Петровы окончательно расслабились только тогда, когда мы все выпили «мировую». После этого Император сделал знак официанту наполнить рюмки снова, и произнёс речь, в которой поблагодарил Род Петровых за участие в моём воспитании.

— Род Романовых вам благодарен, Владимир Александрович, и никогда этого не забудет. — закончил он.

— Род Пожарских тоже. — присоединился другой мой дед.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, Михаил Николаевич! — с чувством собственного достоинства кивнул Петров-старший. — Мы просто поступали так, как на нашем месте поступил бы любой дворянский Род.

Ещё через пять минут обмена взаимными любезностями в дверях зала появилась пара Дворцовых. Петровы намёк поняли и стали прощаться. А когда Император попросил нас с другим моим дедом остаться, я отвел Сашку в сторонку:

— На вечеринку Света поедем вместе, я за тобой заеду. Жди звонка.

— Хорошо. — кивнул он.

— И сейчас ещё попробую договориться о вашей экскурсии по Кремлю. Вчера, сам понимаешь, не до этого было.

— Спасибо, Лёшка. — поблагодарил он меня.

Когда Петровы, сопровождаемые Дворцовыми, ушли, Император указал нам на стулья:

— Присаживайтесь. — дождавшись, когда мы усядемся, он продолжил. — Алексей, как себя после вчерашнего чувствуешь?

— Нормально. — кивнул я.

— А почему ты тогда своим Дворцовым тренироваться с колдунами приказал?

Я поёжился под взглядом деда и ответил первое, что пришло в голову:

— Так-то они вчера себя не очень показали… С колдуном-то…

— На воду дуешь? — хмыкнул он, продолжая сверлить меня взглядом. — Это правильно, Алексей. О вопросах личной безопасности надо заботиться в первую очередь, а уж потом всем остальным спокойно заниматься. А почему ты сам с ними поработать не хочешь?

— Я?..

Казалось бы, простой вопрос, а ставит меня в тупик…

— Ну… — замялся я. — Мне казалось, что мы как бы пока не рекламируем мои способности…

Император опять хмыкнул и посмотрел на князя Пожарского:

— Миша, расскажи внуку о вчерашнем звонке.

— Мне вчера князь Воронцов ближе к ночи позвонил, — начал Глава Рода Пожарских, — намеками дал понять, что они с сыном проанализировали видеоролик, который сейчас свободно гуляет по паутине. Вывод нашего Военного министра прост — ты легко противостоял афганскому колдуну. В том, что это был колдун, Воронцовы даже не сомневаются. А Воронцов-младший в связи с этим очень хочет тебя к себе в разведку. Помнишь, он тогда тебя в Бутырке к себе сватал?

— Помню. — кивнул я.

Князь дальше ничего говорить не стал, а перевел взгляд на Императора, который и продолжил:

— А эту запись, Алексей, видели все. И не только в Империи. — он сделал многозначительную паузу. — И выводы сделают тоже все. Понятно, что в большинстве своем эти выводы будут далеки от истины, но они будут. В следующий раз, Алексей, когда подобным образом решишь развлечься, не забывай про камеры видеонаблюдения. Мы не всегда сможем тебя прикрыть. Договорились?

— Да.

— Теперь по афишированию твоих способностей. Слухи о тебе среди Дворцовых и Валькирий уже ходили, особенно после моего двойного правила. А уж после вчерашнего, — дед ухмыльнулся, — твой авторитет взлетел просто до небес. Ты действительно сделал за Дворцовых и Валькирий их работу. Рано или поздно, они всё равно узнают о твоих способностях, так что смело можешь на них тренироваться, они все с понятием, только спасибо тебе скажут. И без перегибов, Алексей! — добавил он строго. — Всё под присмотром Белобородова, а потом и Лебедев присоединится, когда до конца очухается. И вообще, Алексей, теперь ты убедился в необходимости правки Дворцовых и Валькирий, в том числе и для защиты младшего поколения Романовых?

— Да… — пришлось согласиться мне.

— Рад, что к тебе, наконец пришло понимание. Как в Университете дела?

— Нормально. — я несколько опешил от такой резкой смены темы.

— Тебя, говорят, сегодня там торжественно встречали? — оба деда и отец улыбались.

— Было дело. — кивнул я.

— Привыкай. — хмыкнул он. — Это тоже часть твоей работы на благо Рода. Да и Род Пожарских в накладе не остался. — Император хохотнул. — Теперь поговаривают, что Михаил Николаевич жестковато тебя воспитывал. Ничем другим они увиденное на записи объяснить не могут. Надеюсь, Алексей, ты не будешь развенчивать этот миф?

— Не буду. — вздохнул я.

— Вот и молодец! — Император откинулся на спинку стула. — И в продолжение этой темы. Ты Шереметьевой интервью дал?

— Да. Всё по инструкции, которую прислал отец.

— Хорошо. Шереметьева сейчас в Кремле, с Машкой Варькой общается под присмотром Государыни. Очень вовремя эта твоя Анна с нужной инициативой выступила, очень вовремя… — задумчиво протянул дед. — Уж в её-то сторону точно не полетят обвинения в ангажированности. Она, можно сказать, там сама присутствовала. Как тебе, кстати, эта Анна? — прищурился он.

— В каком смысле? — напрягся я.

— Не делай вид, что не понял, о чем я, Алексей! — в голосе Императора лязгнул металл.

— Красивая девушка, хороший друг. Умная. — я как можно равнодушнее пожал плечами. — Не более того.

— Присмотрись к ней получше, Алексей. — эти слова звучали как приказ. — Пока только присмотрись. Ты меня услышал?

— Да. — я решил «не лезть в бутылку», но звоночек в голове уже прозвенел.

— Теперь по твоему завтрашнему новоселью. — опять резкая смена темы, да и тон деда стал «мягким». — Не переживай, моя служба протокола обо всем позаботится, вернее, уже позаботилась. И вообще, воспринимай этот вечер как обычную встречу родичей, чем она, по сути, и будет являться. Начало же на пять назначено?

— Да.

— Гостей вместе с отцом будешь встречать. Для солидности. Не возражаешь? — я согласно кивнул. — Вопросы?

— Три вопроса, деда. Первый касается Петровых. Они Кремль хотели посмотреть.

Император посмотрел на Цесаревича, который мне сказал:

— Решим. Прохор будет в курсе.

— Второй вопрос. Николай с Александром Романовы просили за них словечко замолвить. Очень они на границу с Афганистаном хоть на денёк съездить хотят.

Дед переглянулся с отцом.

— Вот ведь два неугомонных курсанта! — хмыкнул Император. — Они уже своих родителей достали этим Афганистаном, как те мне рассказывали! Теперь вот через тебя решили действовать! Саша, что скажешь?

— Я-то не против их на пару дней с собой взять. — улыбнулся отец. — Но в воспитательных целях этот вопрос должны всё равно решать Александровичи.

— Согласен. — кивнул дед. — С Александром и Петром я переговорю, дальше пусть сами думают, как им с внуками поступать. Так братьям своим и передай, Алексей, что без согласия родителей они всё равно никуда не поедут. Какой третий вопрос у тебя был?

— Наказание Пафнутьева и Белобородова, деда. Может уже простишь их?

— Ладно. — махнул рукой он и обратился к сыну. — Саша, передай Виталию и Прохору, что за них очень уж сильно Алексей Александрович хлопотал. Пусть ему спасибо говорят. — отец кивнул. — У тебя всё, Алексей?

— Теперь всё.

— Тогда до завтра. — Император встал, за ним встали и все остальные.

Уже на крыльце дома отец выдал мне последние инструкции:

— Я понимаю, что у тебя сейчас напряженный график, Алексей, но своих Дворцовых тебе действительно лучше потренировать самому, тут Государь абсолютно прав. Заодно и сам потренируешься. Договорились?

— Договорились.

— И делай это только под надзором Прохора, а я тебе потом Лебедева пришлю. И еще, Алексей, отец не стал поднимать эту тему, но он к тебе на новоселье приедет вместе с твоей бабушкой. Мы можем надеяться на твое разумное поведение?

— Можете. — вздохнул я. — Бабушкам мы завсегда рады…

— Очень на это надеюсь. — хмыкнул он. — Все, езжай, тебя Михаил Николаевич уже заждался.

Домой я ехал с дедом, князем Пожарским, в его «Чайке».

— Деда, чего Государь ко мне с Анькой Шереметьевой пристал? — решил «пожаловаться» я.

— Так невесту тебе Николай присматривает. — усмехнулся он.

— Это то я как раз понял. А не рановато ли?

— А чего рановато? — дед улыбался. — Женилка у тебя выросла, вон, с двумя барышнями регулярно сожительствуешь, присягу ты принял, орденок имеешь, теперь и женить тебя пора.

— Ты серьёзно, деда? — «возмутился» я.

— Вполне. — кивнул он, стёр улыбку с лица и вздохнул. — Я тебе уже не раз говорил, что Николай, в первую очередь, руководствуется интересами Рода, а уже потом всем остальным. Вот и делай выводы, Лешка. И не вздумай взбрыкнуть, Николай все равно не отстанет, тем более что тебе просто сказали к этой Шереметьевой приглядеться, а не под венец ее завтра тащить. И вообще, Алексей, цени, что таким образом Николай твоим мнением интересуется, а не перед фактом ставит. Понял меня?

— Понял. — буркнул я. — Или мне лучше вытянуться и рявкнуть: «Будет исполнено, ваше высокоблагородие!»?

— Прекращай юродствовать, Алексей. — спокойно ответил он. — Я-то тут точно ни при чем.

— Прости, деда. Сам понимаешь, слишком много за последнее время чего случилось. А тут ещё и такие намеки толстые родичи делают, вот нервы и не выдерживают. — повинился я.

— Молод ты ещё на нервы жаловаться. — заворчал он. — А к Шереметьевой всё же приглядись, девка, вроде, неплохая. Да и сам Род Шереметьевых богат, силен и уважаем в Обществе. С этим предварительным выбором Николая я полностью согласен.

Мне же оставалось только простонать:

— И ты, Брут…

— Нашелся тут мне, Гай Юлий Цезарь. — усмехнулся дед. — Ладно, закрыли тему. Теперь по твоим Петровым. Я аккуратно, как меня и просил Прохор, переговорил с Владимиром Александровичем. Он оказался мужчиной понятливым, а уж когда я ему обрисовал возможные творческие и финансовые перспективы его сына, Владимир Николаевич сдался окончательно и решил, что под твоим крылом, вернее, под крылом Рода Романовых, Александр добьётся большего, чем без него. И на эту тему он с тобой и Прохором хотел пообщаться отдельно.

— Деда, огромное тебе спасибо! — поблагодарил я. — Слушай, а что вы с Государем в качестве виры Петровым отдали?

— Насколько я знаю, Род Романовых отдал большую квартиру в центре Москвы, а Род Пожарских банковский чек на сто пятьдесят тысяч рублей.

— Деда, давай я тебе эти деньги отдам? Из-за меня же это все произошло…

— А это были не мои деньги, Лешка. — усмехнулся он. — Мне Николай эти деньги дал именно на выплату виры Петровым. Как бы тоже извинился за действия тех двух Валькирий. Так что ты мне ничего не должен.

— Ну, ладно тогда. — успокоился я. — Как считаешь, Петровы будут довольны такими извинениями?

— Уверен. — кивнул дед. — Для статуса их Рода это более чем хорошо. А учитывая обещанные Александру перспективы, так вообще отлично.

— Слава богу! — выдохнул я. — Хоть этот вопрос закрыли.

И добавил про себя: «Осталось только до Афганистана с этими двумя Валькириями побеседовать»…

* * *

— Премного благодарен, твоё Императорское Высочество, что словечко за меня перед большими людьми замолвил! — именно такими «речами» меня встретил улыбающийся Прохор. Отец ему, видимо, уже позвонил. — Вызволил из узилища на свет божий! К жизни вернул! По гроб теперь обязан за заботу твою, твоё Императорское Высочество!

— Цени! — надменно заявил я, решив ему подыграть. — А теперь слушай приказ, жертва самодержавия. Быстро звони своей Екатерине, и чтоб я тебя до завтра не видел!

— Уже, Лёшка. — хмыкнул он. — В смысле, позвонил. К девяти за ней поеду. Как с Петровыми прошло? — отчитался. — Николаич мне всё так кратко и описал. — дальше я рассказал про разговор князя Пожарского с Петровым-старшим. — Вообще замечательно! — прокомментировал Прохор. — Против воли отца наш Рембрандт Смоленский точно не пойдёт, а уж мне Владимир Александрович присмотр за сыном доверит. Так, Лешка, что там с этими тренировками с Дворцовыми? Мне твой отец сказал, что ты самостоятельно этим вопросом займешься.

— Да, я их буду тренировать. Ты мне тактику подскажешь, чтобы велосипед заново не изобретать?

— Подскажу, расскажу, где надо поправлю. — кивнул воспитатель. — Соответствующий специфический опыт имеется. Когда планируешь начать?

— В понедельник, сразу же после занятий в Университете.

— Добро. Так и порешаем. Кстати, Петровы завтра идут на экскурсию по Кремлю, их я уже предупредил.

— Спасибо, Прохор!

— Отца благодари, он команду дал. Ты сейчас к себе? — воспитатель улыбался.

— Да. А что? — я заподозрил какой-то подвох.

— Ты в покои нашей Ведьмы загляни. — ухмыльнулся он. — Не пожалеешь!

И я действительно не пожалел — аккуратно отворив дверь, увидел, что вся гостиная Викиных покоев была завалена коробками из-под обуви, какими-то пакетами, туфлями, сумками и сумочками. А посреди всех этих модных аксессуаров на диване сидели две моих красавицы и примеряли туфли, одновременно успевая подбирать сумочки к туфлям в тон. Мое появление, понятно, осталось незамеченным.

— Не помешаю? — громко поинтересовался я.

— Заходи, Романов. — Вика даже не посмотрела в мою сторону, продолжая разглядывать у себя на ногах туфли ярко красного цвета. — Как тебе? — она встала и повернулась вокруг своей оси.

— Тебе очень идут. — я нисколько и не врал.

— А мои? — это была уже Леся, тоже вставшая и продемонстрировавшая туфли цвета беж на длиннющей шпильке.

— Великолепно! Как ты на них вообще стоишь?

— Я на них не только стоять могу, но ещё и ходить. — улыбнулась она. — Годы тренировок, Лёшка.

— Как себя чувствуешь?

— К вечеру легче стало. Пройдёт! — махнула рукой она.

«Как бы хуже не стало…» — подумал я, но улыбаться не перестал.

— Так, Романов, — заявила Вика, — посмотрел и хватит, бутик закрыт на технический перерыв на неопределённое время. Нечего подглядывать! А то завтра все наши наряды с Леськой для тебя сюрпризом не будут. А перестанем тебя удивлять, ты нас быстро разлюбишь!

— Полностью поддерживаю, Вика! — Леся кивнула.

— Вот что к чему? — деланно удивился я. — Это и есть загадочная женская логика, красавицы?

— Именно она. — Вика указала мне на дверь. — Просим!

— Ужин со своим шмотом не пропустите, красавицы! — не удержался я, и закрыл дверь «с другой стороны».

Спустя несколько мгновений в дверь с глухим стуком что-то прилетело…

Оказавшись в своих покоях, уселся в кресло, нырнул в темп и настроился на Лесю. Доспех девушки никак не изменился, а вот внутренняя решётка стала светится чуть ярче, да и её структура, по моим ощущениям, совсем немного уплотнилась, явно стремясь к правильной геометрической форме.

Вернувшись в свое обычное состояние, я задумался. Это что у нас получается? Судя по всему, Иван все же может каким-то образом править колдунов. Или это касается только близких родственников, то бишь, Алексии? Что он имел ввиду, говоря о неком блоке? И что дальше будет с Леськой? Как ей в таком состоянии продолжать гастроли? Сука! Одни вопросы, и никаких ответов!

Дверь в мои покои открылась, на пороге стояла Алексия.

— Леш, мне показалось, что ты меня звал. — на лице девушки читалась озабоченность.

«Твою же бога душу мать! Она что, меня почуяла?» — промелькнуло в голове.

— Тебе показалось, Лесенька. — как можно спокойнее ответил я.

— Странно. — нахмурилась она. — Вика тоже говорит, что ничего не слышала, а у меня было полное впечатление, будто ты меня зовёшь и… одновременно по голове гладишь. Неужели опять?.. — теперь в глазах девушки отчётливо читался страх. — Лёша, может с папой на эту тему поговорить?

Я не сразу сообразил, какого именно отца она имела ввиду, и поэтому ответил после небольшой паузы:

— Да, Леся, я действительно тебя звал. Только не голосом. Присядь. — я указал ей на кресло, стоящее напротив.

И внутренне собрался — другого выхода, как просто сказать часть правды, я просто не видел… Иначе очень близкий мне человек может просто сойти с ума.

— Леся, расслабься. — я смотрел на напряженную девушку. — Сейчас ты меня должна почувствовать.

Темп, настройка, и посыл с эмоциями нежности и восхищения…

— Ой! — вскрикнула она и заулыбалась. — Лешка, так ты колдун?

— Как и ты, Лесенька. — кивнул я, сохраняя серьезное выражение лица.

— Ты же так шутишь, да? — я отрицательно помотал головой. — Как и я? — глаза девушки стали круглыми. — Так значит папа тогда говорил правду?

— Да, Лесенька, видимо папа говорил тебе правду. — опять кивнул я. — И это совсем не шутка. Просто твои способности стали просыпаться. Будь, пожалуйста, первое время очень аккуратной. — и добавил в голос строгости. — Сейчас мы с тобой этот вопрос обсуждать не будем, завтра я приглашу пораньше Виталия Борисовича, и мы вместе с ним поговорим на эту тему. Ты меня услышала, Алексия?

— Да, Лёша. — она совсем растерялась. — И… что мне сейчас делать?

— Заниматься подготовкой к завтрашнему празднику. — я улыбнулся. — И ничего не говорить Вике. Не надо пугать нашу с тобой боевую подругу. Хорошо?

— Хорошо. — очень неуверенно протянула девушка. — Леша, а я смогу… как ты… делать? Ну… колдовать?..

— Алексия! — строго сказал я.

— Все, молчу. — девушка встала с кресла и направилась в сторону двери. — Но завтра вы мне с отцом всё расскажите!

— Можешь не сомневаться. — заверил я её.

* * *

Перед самым ужином приехали мои братья. В очередной раз выдав им лайт-версию вчерашнего и выслушав их очередные восторги с очередными же «жалобами» на то, что «жизнь проходит мимо», передал сегодняшний разговор с дедом и отцом.

— Леха, спасибо огромное! — хлопнул меня по плечу Александр. — Во век не забудем! Может и поедем с тобой на границу, тем более что мы с Колькой в последнее время особо-то и не косячили…

— У нас с тобой и прежних косяков навалом… — хмыкнул не так оптимистично настроенный Николай. — Родичи завсегда могут заявить, мол не едете по совокупности прегрешений… — он вздохнул. — Но будем всё же надеяться… Ладно, братики, как я понял, основная наша задача на сегодняшний вечер — это представление Свету молодого дворянина Александра Петрова?

— Да. — подтвердил я. — Поможете?

— А теперь тебе, Лёха, вообще никакая помощь не нужна. — ухмыльнулся Николай. — После вчерашнего тебе все в рот заглядывать будут. Знаешь, какая самая популярная просьба к нам с Сашкой от курсантов за последние сутки? — я отрицательно помотал головой. — Представить их Великому князю Алексею Александровичу! А самый популярный вопрос? Почему Великий князь Алексей Александрович, продемонстрировавший такую великолепную боевую подготовку, не учится в нашем Училище? Ведь его традиционно заканчивали все Романовы по мужской линии.

— И как вы выкручивались? — улыбался я.

— Как выкручивались? — братья переглянулись. — Очень просто. Надували щёки и делали таинственный вид. Срабатывает, Лёшка, в ста процентах случаев! Кто бы ещё дополнительных разъяснений от Романовых посмел потребовать. — они засмеялись. — А насчёт представить их тебе, пришлось пообещать. При удобном случае… Кстати, Леха, есть у нас в Училище одна компания из родовитых курсантов, ну, которые еще с Лицея дружат. Надо будет тебя с ними познакомить.

— А чего они на вечеринки Света не ходят? — удивился я.

— Ходят, но редко. — хмыкнул Николай. — Они несколько по-другому увольнительные проводят. Это нам с тобой посещение этих вечеринок чуть ли не в обязаловку вменено… — он тяжело вздохнул, а Александр покивал головой.

— А мне казалось, что вас, братики, все устраивает?.. — усмехнулся я.

— Устраивает… Но иногда хочется новых впечатлений… — Николай опять вздохнул и махнул рукой. — Так что ты насчет Петрова не переживай, на него тоже частичка твоей славы распространится — как же, лучший друг Великого князя Алексея Александровича!

— Будем надеяться. — теперь уже вздыхал я.

За ужином все мое внимание было сосредоточено на Лесе. Понятно, что я это пытался скрыть, но, как мне показалось, она это чувствовала и вела себя подчеркнуто естественно — наравне с Викой подшучивала над Николаем и Александром, адекватно реагировала на их ответные шутки, делилась своими впечатлениями от гастролей и задавала Великим князьям вопросы, касающиеся последних новостей светской жизни столицы. Со стороны Вики, Прохора и Владимира Ивановича косых взглядов в сторону девушки я не заметил, зато моё молчание не осталось незамеченным:

— А что это у нас Алексей Александрович всё молчит и вилкой в тарелке еле ковыряется? — спросила неугомонная Вяземская.

— Наболтался я уже сегодня, Викуся. И болтать мне еще предстоит — сегодня же мы Сашку Петрова в Свете представляем. — Николай с Александром подтверждающе кивнули. — Вот силы и экономлю.

— Понятно. — протянула она, шмыгнула носом и сделала вид, что вытирает слёзы. — Всё! Потерян теперь для меня художник! Не видать мне портрета! Весь талант нашего Александра, без остатка, достанется этим светским фифочкам!

На эту «провокацию» не повелись даже Великие князья, а Прохор, с ухмылкой, заметил:

— А ничего, Викуся, что ты фактически сама и кинула Петрова в цепкие лапы этих великосветских фифочек?

— Да, сама! — улыбалась она. — Но все равно обидно!

* * *

На Тверскую, в ресторан «Три пескаря», мы добирались аж на шести «Волгах» с гербами Романовых на дверях — в одной я с Сашкой Петровым, во второй Николай с Александром, в остальных четырёх — моя охрана, возглавляемая ротмистром Михеевым. Перед выездом Владимир Иванович сообщил мне, что «Три пескаря» по приказу моего отца и с разрешения Нарышкиных уже оцепляется Дворцовыми. Делалось это для того, чтобы молодые аристократы чувствовали себя спокойно после вчерашних событий. Немного подумав, я мысленно согласился с правильностью подобных мер.

По дороге наслушался благодарностей от друга — и за извинения, и за огромные деньжищи от Пожарских, и за квартиру от Императора, которую Петровы планируют осмотреть в ближайшие дни, и за завтрашнюю экскурсию по Кремлю, которую им организовал Прохор. Рассказал мне Сашка и про настроения в Суриковке, студенты которой не остались равнодушными к видео с моим участием и начали не только рисовать самые настоящие комиксы на эту тему, но и выкладывать их в паутину. Понятно, что я там представал в образе этакого былинного богатыря, а три афганца, как и положено, изображались страшными, подлыми и злыми. Сашка даже продемонстрировал мне несколько неплохих работ на своём телефоне. Смеялись мы с ним долго…

К «Трём пескарям» добрались в десятом часу вечера. Поздоровавшись с Евгением и Инной Нарышкиными, мы зашли внутрь ресторана, где нас уже дожидались Долгорукие, Голицыны и Юсупова с Гримальди.

— А где наша акула пера? — после взаимных приветствий поинтересовался я у Инги и мысленно добавил: «К которой я всё равно не буду присматриваться назло отцу и деду!»

— Обещалась быть позже. — хмыкнула та. — Дописывает статью под присмотром отца и деда. Сам понимаешь, ошибиться Шереметьевым в этом вопросе никак нельзя…

— Это точно. — кивнул я с важным видом и окинул взглядом остальных. — Ну что, друзья, ждем Нарышкиных и представляем Александра Свету?

Одобрительный гул обозначил их полное согласие с моим планом.

Евгений с Инной подошли минут через десять, и вся наша большая компания двинулась на «проходку» по ресторану. Фактически, с большей частью Малого Света мы познакомили Петрова ещё вчера, так что сегодняшнее его «представление» молодым аристократам было лишь формальностью. Что характерно, несмотря на вежливые кивки и положенные по этикету приветствия, Александр никого особо не интересовал, чему мой друг, прекрасно это уловивший, был только рад. А вот мне свой интерес Свет демонстрировал всеми доступными способами — и более «твердыми» рукопожатиями, и большим количеством «нейтральных» вопросов на отвлеченные темы с явным умыслом на более длительное общение именно с этой группой аристо, и то внимание, с которым они слушали мои такие же «нейтральные» ответы… А влажные взгляды девушек?.. Приходилось терпеть и улыбаться… Улыбаться и терпеть…

Когда же «проходка» закончилась, и мы устроились только своей компанией, «потеряв» по дороге Нарышкиных, общее мнение выразила Инга Юсупова:

— Алексей, я начинаю тебя ревновать не только к девушкам, но и к молодым людям!

— В кои-то веки я согласна с Юсуповой! — добавила Ксения Голицына.

— Да, братик… — протянул Николай. — Похоже, это надолго…

— Так заслуженно же! — влез Виктор Голицын. — Наверняка и мы со стороны в общении с Алексеем так же восторженно сейчас выглядим. И я не вижу в этом ничего зазорного!

— Друзья, спасибо, конечно, за ваши добрые слова в мой адрес, но давайте, все-таки, выпьем за нового члена Малого Света Александра Петрова! — я решил прекратить все эти разговоры.

Наша компания намек поняла, за Александра все выпили, и мы вернулись к нашему обычному трепу.

Аня Шереметьева так в ресторане и не появилась.

Учитывая моё очередное новоселье, домой мы с братьями и Сашкой Петровым собрались в первом часу ночи.

— Надо завтра перед родичами предстать бодрыми и трезвыми. — прокомментировал мне Николай их с братом решение ехать вместе со мной. — Сам понимаешь, на кону поездка на границу.

— Похвально. — улыбнулся я. — Даже не сомневаюсь, что Дворцовые доложат о вашем приличном поведении, а родичи его по достоинству оценят.

— На это и расчет, Леха! — подмигнул мне Николай. — Мы с Сашкой этим финтом крайне редко пользуемся, и он нас еще ни разу не подводил.

— Надо взять на заметку. — кивнул я. — Ну, до завтра! А я Петрова еще к Пожарским заброшу.

Уже в машине Сашка громко выдохнул:

— Слушай, Алексей, это что же получается с этими великосветскими тусовками? Четыре часа, а то и больше, тратятся на пустые разговоры?

— А как же Кристина, с которой вы так мило проболтали больше двух часов, не замечая никого вокруг? — парировал я.

— Я-то да. — кивнул он. — Но я тебя имел ввиду. Я же тебя с детства знаю, и вижу, что особого интереса у тебя к этим тусовкам нет от слова совсем!

— Это моя работа, дружище. — усмехнулся я. — Вот и привыкаю потихоньку. И тебе тоже придётся привыкнуть. И постарайся, Сашка, внимание уделять не только Кристине, но и участвовать в общих разговорах. Одним словом, ты должен вращаться…

— Да понял я уже… — погрустнел он. — Кристина мне это же сегодня сказала, только другими словами. — он встрепенулся. — Лёшка, слушай, пока не забыл! Отец мой хотел с тобой и Прохором встретиться до отъезда. Просил назначить ему аудиенцию, твоё Императорское Высочество.

— Аудиенцию, говоришь?.. — с гордым видом выпрямился я, насколько позволяло сидение. — Хорошо, Александр Владимирович. Завтра точно никак, да и у вас в Кремле экскурсия, а вот в воскресенье мы с тобой созвонимся, и я официально приглашу твоих родителей и брата в гости. Такой вариант тебя устроит?

— Более чем. — кивнул Сашка.

* * *

— Саша, как сын?

— Нормально, как ты и говорил. — Цесаревич откинул голову с прижатым новым телефоном на подушку рабочего кресла. — Поведение вполне адекватное. Только вот Прохор тревогу поднял…

— Не может такого быть. — в голосе Колдуна не было ни капли сомнений. — Я уверен, что пришёл и ушёл чисто.

— Не совсем, Ваня, не совсем… Девушки сквозь сон слышали, как Алексей вставал, а потом ворочался. Грешат на то, что сын тяжело переживает тройное убийство этих Никпаев. И доложили об этом Прохору. Ты что, не мог девушек сильнее погасить? Или дочку пожалел? — в голосе Цесаревича прорезался металл.

— Да… Накладка на ровном месте получилась… — протянул Колдун. — Нельзя мне было Леську сильнее гасить, сам понимаешь, а эта Валькирия бывшая не так проста оказалась… Я ж последнее время с обычным человеческим материалом дела имею, со спецурой не связываюсь, вот чутка навыки и подрастерял, Саша.

— Ты, Ваня, активней в форму приходи. — металл из голоса Цесаревича никуда не делся. — А то отец недоволен твоей… накладкой. Что у нас по следующему мероприятию?

— В процессе. К возвращению Алексея с границы будет всё готово.

Загрузка...