Глава 2

Великосветская молодёжь начала собираться, как и было уговорено, к шести часам вечера. Пользуясь выдавшимся случаем, я поставил Сашку Петрова рядом с собой и Андреем Долгоруким, который, войдя в моё положение, и взял на себя тяжкий труд по представлению моего друга, как выразился ранее Прохор, мажорам и мажоркам, которых я сам ещё до конца не запомнил, и, с определённого момента, начал путать, отделываясь общей фразой: «Добро пожаловать в „Русскую избу“! Чувствуйте себя как дома». Свою долю «славы» получили и остальные мои друзья — Долгорукая, Юсупова и Шереметьева, Голицыны и Шаховская с Гримальди развлекали молодёжь сразу на входе, при этом они следили за тем, чтобы мы с Андреем и Сашкой успевали освободиться. «Конвейер» двигался достаточно быстро, к половине седьмого основной поток молодых аристократов схлынул, и я смог наконец-таки немножко расслабится и прислушаться к себе — чуйка, о чём-то предупреждавшая сначала еле слышно, с каждой минутой пищала всё громче и громче, указывая на некую опасность, находившуюся где-то на улице, а не внутри ресторана.

— Андрей, Александр, я отойду на секундочку.

Сделав пару шагов в сторону окна, я нырнул в темп. Чуйка сразу же указала точное направление на источник беспокойства, и он, бл@дь, СВЕТИЛСЯ!

Твою же!.. Это Иван!

Ресторан ощутимо тряхнуло!

Глубже в темп!

Окно разлетелось тысячью осколков…

Машка же с Варькой должны сейчас подъехать!

Асфальт проминается под ногами… Машина на пути — оттолкнуть в сторону…

Ещё глубже в темп!

Это Иван за вчерашнее решил отмстить! Почему не мне, а моим сёстрам?

Встречный поток воздуха сопротивляется всё сильнее.

Ещё!

К чёрту мысли, думать буду потом! Единственный шанс — темп и физическое воздействие на проклятого колдуна!

Сознание почувствовало чужое противное прикосновение…

Глубже!

ЕЩЁ!!!

И, наконец, такая долгожданная темнота с безмыслием…

* * *

Великие княжны Мария Александровна и Варвара Александровна, как и просили их подружки, в «Русскую избу» не особо торопились.

— Опять эта проклятая Гримальди заявится! — жаловалась Варвара старшей сестре, сидящей на соседнем пассажирском сидении «Волги». — Она меня бесит! Надо будет Алексея попросить, чтоб он её больше не звал.

— Ты этого не сделаешь. — спокойно ответила Мария.

— Конечно не сделаю. — вздохнула Варвара. — Но помечтать-то я могу?

— Можешь. — кивнула старшая сестра. — Про себя.

— Тебе-то легко говорить, Машка! У тебя твой Долгорукий есть! А Петров такой милашка! А как рисует! — Варвара демонстративно закатила глаза, на что Мария только улыбнулась. — И эта проклятая Гримальди с ним к нам на бал пойдёт, а мне достанется какой-нибудь малолетка из родовитых! Ненавижу свою жизнь!

Внезапно у Великих княжон поплыло сознание, а «Волга» вильнула в сторону и во что-то врезалась.

— Колдун. — прошептала бледная Валькирия с переднего сидения обмершим девушкам, повернулась к ним всем телом, выламывая не только своё сидение «с мясом», но и, ударяя левой рукой по центральной стойке машины, и пассажирскую дверь. — Доспех! Уходим. — она схватила Марию за руку и бесцеремонно дёрнула ту в сторону тротуара. С Варварой ей помог водитель, двигавшийся очень вяло.

Сама Валькирия, как и водитель, из машины выйти не успели — на «Волгу» обрушился удар огромной силы вздыбившимся асфальтом. Окружающее сразу заволокло пылью, мелкой шрапнелью полетела во все стороны щебёнка. Мария, успевшая сунуть сестру себе за спину, выставленными руками защитилась от груды железа, в которую превратилась «Волга», и начала приходить в себя, всё глубже, на автомате, проваливаясь в бызмыслие. Анна Петровна с водителем Вадимом, со звуком рвущегося металла, кое-как вырвались из остатков машины, а Варвара сжала кулачки и встала рядом с сестрой. Тут колдун, временно ослабивший своё давление, ударил снова. Так что вторую земляную волну Великие княжны с Валькирией и водителем встретили на инстинктах. Третья волна неожиданно опала, так их и не достигнув, пропало и ощущение давления колдуна. Пыли стало ещё больше, что-либо рассмотреть не представлялось возможным, но яркая вспышка огня пробилась даже через эту завесу. Больше не раздумывая, как учили, Мария отодвинула в сторону Анну Петровну и ударила в сторону нападавших воздухом…

* * *

Владимир Иванович Михеев как раз получил сообщение, что Великие княжны прибудут через минуту, и вышел из машины, чтобы проконтролировать работу своих подчинённых. Показавшиеся из-за поворота четыре «Волги» сначала двигались штатно, но потом как будто потеряли управление и начали врезаться в друг друга и машины других аристократов, запаркованных вдоль дороги.

— Тревога! — заорал ротмистр.

Одновременно с его криком, из парка к остановившимся «Волгам» устремилась здоровенная земляная волна, которую кое-как сумели разрезать Дворцовые, выскочившие из крайних машин кортежа Великих княжон.

Продолжая орать в рацию, Михеев уже было собрался ударить водой в место предполагаемого нахождения нападавших, как его сознание поплыло. А когда он, через считанные мгновения, всё-таки пришёл в себя, то увидел, как из окна «Русской избы», в осколках стекла, вылетает Великий князь Алексей Александрович и, размазываясь от скорости, двигается в направлении парка. Ротмистр рванул на темпе за охраняемой персоной следом, заметив, как на пути Великого князя взлетает в воздух одна из машин…

* * *

Худайназар Аббаб, потомственный колдун Рода Никпай прекрасно понимал, что сегодня он умрёт. Он понял это ещё пять дней назад, когда Глава Рода отправлял его со всеми предосторожностями и обходными путями в Москву. Единственное, чего хотел Худайназар, это умереть красиво. И, казалось бы, нападение случилось, самого этого факта Роду Никпай было вполне достаточно, чтобы отомстить и Королю, и другим афганским Родам, но хотелось колдуну держать подготовленную охрану Романовых как можно дольше, показав тем самым напоследок все свои уникальные таланты. Поначалу Худайназару это с успехом удавалось — машины были остановлены и два Никпая нанесли первый удар. Потом колдун обратил своё внимание на остальную охрану, и придержал уже их, успев заметить в районе ресторана другого колдуна. К немалому удивлению Худайназара, этот колдун не пожелал вступать с ним в ментальное противостояние, а стал стремительно приближаться и теряться — его свечениеугасало. Пересилив себя, Худайназар отвлёкся на решение основной задачи и снова ударил по кортежу Романовых, а когда вновь вернулся к тому колдуну, засечь его уже не смог — свечение полностью пропало!

— Шайтан! — пробормотал он и отрыл глаза, повернувшись в ту сторону, откуда должен был появиться колдун.

Мелькнуло светлое пятно, боль в груди и понимание, что за тобой пришла смерть…

* * *

Все четверо — Император, его брат с сыном и Пафнутьев — наблюдали онлайн трансляцию с места событий. Удостоверившись, что Мария с Варварой благополучно выбрались из машины и с успехом справились со второй волной земли, они все дружно выдохнули, одновременно следя за изображением с другой камеры, где Алексей в бешенном темпе двигался в сторону парка. Скорость происходящего была настолько велика, что «зрителям» и самим пришлось нырнуть в боевой транс, чтобы не упустить важных деталей.

— Пошёл, красавец… — пробормотал Император.

Приблизившись к Никпаям, Алексей сходу ударил предполагаемого колдуна в грудь, пробив её насквозь, и тут же получил от оставшихся двух Никпаев земляным кулаком. Чуть пошатнувшись, Алексей рванул к ним и двумя ударами проделал то же самое, что сделал до этого с колдуном. Остановившись на мгновение, молодой человек обвёл взглядом окружающее пространство, как будто что-то ища, замер на пару секунд, потом удовлетворённо кивнул, развёл руки в стороны и окружающее его пространство охватил огонь.

— И чего мы Корольку афганскому предъявлять будем? — бросил Владимир Николаевич.

— Черепа с костями. — криво улыбнулся Император. — И видеозапись. Там рожи этих ещё живых упырей хорошо видны.

— А вот и «дружественный» огонь, Государь. — это был Пафнутьев. На экране мониторов, вокруг Алексея, заплясали мощные воздушные смерчи, а через них пытались пробиться водяные и огненные плети. — Прекратить атаку! — заорал он куда-то в сторону от монитора. — Прекратить! Это Великий князь Алексей Александрович!

* * *

Как интересно… Какие забавные завихрения… А если я вас рукой потрогаю?..

Острая боль в пальцах рывком вернула сознание на место. Пляшущие вокруг меня воздушные смерчи пытались больно укусить, но доспех пока справлялся. Всё тело ломило и тянуло.

Где я? Последнее, что помнил, это мой бег в сторону парка.

Иван-колдун!

В груди похолодело…

Темп!

Поиск!

Расширить поиск!

От напряжения мне стало совсем плохо, но колдуна обнаружить так и не удалось. Эта хитрая тварь опять фантом вместо себя отправил? И опять надо мной смеётся? А кто тогда с воздушными смерчами забавляется?

Однако, когда я с большим трудом открыл глаза, никаких стихий рядом с собой уже не увидел, да и чуйка молчала. И это был всё-таки парк, до которого я не помню как, но добрался. Хотя, парком это теперь назвать было уже нельзя — я стоял посреди огромного выжженного пятна голой, дымящейся земли, по краям которого горели деревья.

И кто это у нас там крадётся?

— Алексей Александрович! — узнал я Михеева. — С вами всё в порядке?

— Пить хочу, Владимир Иванович. — пожал плечами я и поморщился, тело продолжало тянуть. — А что случилось-то? И где колдун?

Ответить он не успел — у меня зазвонил телефон.

— Лёшка, ты как? — это был Император.

— Живой. — ответил я.

А вот следующий вопрос деда поставил меня в тупик:

— Ты зачем Никпаев вместе с их колдуном сжёг? Канцелярия чуть-чуть этих злодеев не успела взять. Что мы теперь Королю Афганистана предъявлять будем?

Так это были Никпаи! У меня отлегло.

— Деда, я честно думал, что это Иван-колдун напал…

— Слава богу, нет. Теперь слушай меня внимательно, Алексей. — в голосе Императора отчётливо послышался металл. — Расслабляться пока рано, и сейчас ты быстро пойдёшь к Машке с Варькой, с ними сейчас общается ваш отец. Дальше вы вместе идёте к «Избе» и успокаиваете остальную молодёжь, демонстрируя, что произошедшее для Рода Романовых сущая ерунда. В общем, разряди как-нибудь обстановку. Справишься?

— Хорошо.

— Там, как мне уже успели доложить, машин куча покорёженных, пообещай, что мы Родам всё компенсируем. Всё, шагай к сёстрам, а Михеев твой за главного побудет. Канцелярия скоро подъедет. Машка с Варькой получат такие же инструкции. Удачи. — дед положил трубку.

Михеев уже активно общался одновременно по рации и телефону, успевая при этом указывать мне направление на дома. А вот и Дворцовые появились, охватывая редкой цепью выжженную проплешину и одновременно гася пламя.

* * *

— Варюша, ты как? — спросила сестру Мария, после того как Валькирии получили по рации приказ оставаться на месте.

— Нормально я. — однако, глаза бледной Варвары были на мокром месте.

— Всё уже закончилось, сестрёнка. Да ведь, Анна Петровна? — она посмотрела на Валькирию.

— Да, Машенька. — кивнула та, но оглядывать окружающее рассеянным взглядом не перестала, как и не перестала прислушиваться к своим ощущениям. — Как я поняла, ваш с Варей брат, Алексей Александрович, с нападавшими… разобрался. Именно он и применил огонь.

Вторая Валькирия находилась на другой стороне дороги, рядом с вывороченной оградой парка, и следила за ситуацией оттуда. Полукруг Дворцовых не давал пройти через оцепление столпившимся молодым аристократам, в полном составе покинувших «Избу».

— А я на него ещё и воздухом напала… — нахмурилась Мария.

— Ты всё правильно сделала. — бросила Валькирия. — Не смей себя винить. Никто от такого не застрахован. Я тоже, если ты заметила, плетью поучаствовала…

Ответить Мария не успела, у неё зазвонил телефон.

— Слушаю, пап… Нормально мы… И Варя… — она протянула трубку сестре.

— Да, папочка… Нет, ты что! Страшно не было ни капельки… Да, как на тренировках… Ты за нами приедешь?.. Это хорошо… Во всём слушаться Алексея и Машку? Буду… — Варвара протянула трубку обратно сестре.

— Да, пап… Ждём Алексея… Поняла, пап… Да, будем соответствовать и Род не подведём… А когда ты приедешь?.. Ждём. — она положила трубку и обратилась к сестре. — Варюша, сейчас подойдёт Алексей, и мы сделаем вот что…

* * *

«И почему Никпаи не подошли ближе?» — этот вопрос я задал себе, когда выбрался на дорогу и увидел сестёр. Ответ был очевиден — они просто боялись, что их раньше времени засекут Дворцовые и поднимут тревогу. А дальше, наверняка, тактика была проста и незатейлива — колдун всех давит, а эти два Никпая, под его прикрытием, сначала останавливают кортеж, а потом максимально приближаются и добивают моих сестёр. Надо будет потом у Прохора поинтересоваться тактикой их совместных операций с Ваней-колдуном. Теперь становилось понятно поведение Никпаев там, в спортзале школы, когда они с этими гранатами детей в заложники брали, — о колдунах эти твари знали не понаслышке!

А как Никпаи собирались отходить? Твою же!.. Одни вопросы и никаких ответов! И вообще, предстоящий разговор с Лебедевым обещал быть крайне занимательным — Прохор никогда не упоминал о таких состояниях в боевом трансе, когда ты не помнишь сам себя. А ведь я, несмотря на это состояние, всё же выполнил поставленную перед собой задачу — уничтожил не только колдуна, но и остальных двух, да ещё и сжёг их для гарантии! Или не для гарантии? И контроль всё же я потерял, дав вырваться наружу излишней жестокости? А если это произойдёт ещё раз, как было с гневом?

И вот тут мне и стало очень страшно…

Так, Алексей, соберись! Ты же знаешь, что тебя сейчас захлёстывают эмоции. Подыши, подумай о чём-нибудь другом, через пару минут сознание адаптируется к новой информации, и ты снова сможешь соображать нормально. Дыши, попытайся сосредоточится на чём-нибудь другом, отпусти поганые мысли. Короче, делай всё так, как учил воспитатель!

К сёстрам я подошёл уже в нормальном состоянии и даже успел оценить масштабы разрушений. Были они не так и велики, по сравнению с теми, которые после себя оставили те два воеводы, присланные Гагариными — дома были целыми, судя по всему, Дворцовые приняли на себя основную силу ударов, дорогу надо было опять ремонтировать, а парк восстанавливать. Машины пострадали серьёзно — четыре «Волги» моих сестёр точно не подлежали восстановлению, ещё три машины тоже, в том числе и та, которую я «толкнул», а вот ещё с десяток, стоявших ближе ко входу в «Избу», требовали серьёзного кузовного ремонта.

— Алексей, у тебя рукав оторвался. — улыбнулась Мария, когда я к ним приблизился, и указала на правую сторону моего пиджака. — Как ты сейчас перед Светом в таком виде покажешься? — Варя хихикнула, а Валькирия, стоявшая рядом с сёстрами, посмотрела на них укоризненно.

И правда, шов разошёлся. Пиджак можно было смело выбрасывать. Жаль, я успел к нему привыкнуть…

— Вы как? — я натянул на лицо улыбку.

— В порядке. — кивнула Мария и приобняла Варвару. — Отец звонил, предупредил, что тебе поручено тут всё улаживать. А нам с Варькой поручено изо всех сил тебе в этом помогать. Отец обещался скоро быть. И, Лёшка, спасибо! — она глазами показала в сторону парка. — Пойдём? — она повернулась в сторону оцепления из Дворцовых, за которым толпилась родовитая молодёжь.

При нашем приближении разговоры, перешептывания и общение по телефону прекратились, и установилась тишина.

— Уважаемые друзья! — начал я. — Род Романовых приносит свои искренние извинения за ваш испорченный отдых. Инцидент… удалось локализовать, никакой опасности больше нет. Мы возместим все ваши потери. — я рукой указал на побитые и покорёженные машины. — И ещё раз, прошу принять извинения.

Молодые люди заулыбались, закивали и немного расслабились, а я посмотрел на сестёр, показал им глазами на ресторан и прямо через толпу направился ко входу в «Русскую избу».

Понятно, что всех интересовало, что же вообще случилось — не каждый день на улицах Москвы чуть ли не боевые действия ведутся, а тут всё произошло ещё и на их глазах. Но спрашивать никто ничего не будет, не такое воспитание в Родах — если будет надо, информацию до твоего сведенья доведут. Что же касается того, что я сознательно не стал никого приглашать обратно в ресторан, то такое приглашение с моей стороны выглядело бы глупо и показушно — мол всё ерунда, пойдёмте пить и веселиться дальше. А вот когда хозяин мероприятия заявляет, что никакой опасности больше нет, и спокойно возвращается к столу, он таким образом перекладывает ответственность за принятие дальнейших решений на гостей — хочешь, уезжай, но о тебе точно подумают не очень хорошо, или вернись вслед за хозяином, прояви к нему уважение и докажи свою смелость. И это всё на фоне двух «пострадавших» девчонок — Марии и Варвары, которые и не подумали никуда уезжать, а спокойно зашли за мной в «Избу».

— Выше нос! — сказал я столпившемуся в дверях персоналу ресторана. — Всё нормально, соответствующая компенсация за беспокойство последует! Вечер продолжается!

Мы с сёстрами прошли через весь зал и уселись за наш стол. Как я и предполагал, Свет заявился вслед за нами, делая вид, что ничего, собственно, и не произошло. Но наша собравшаяся компания друзей своих чувств скрывать не собиралась — грустный Андрей Долгорукий уселся рядом с Марией, взял её за руку и принялся тяжело вздыхать, Сашка Петров, подталкиваемый Кристиной Гримальди, устроился рядом с Варварой и тоже многозначительно молчал, Голицыны с Шаховской что-то тихонько обсуждали с нарочито весёлыми лицами, одни только Юсупова, Долгорукая и Шереметьева без дела сидеть не стали и занялись мной:

— Лёшка, снимай пиджак. — потребовала Анна. — У тебя рукав оторвался.

— Знаю, Анечка. — улыбнулся я. — Ничего страшного.

— Как это ничего страшного? — возмутилась она. — Сейчас найдём нитки с иголкой, и хоть рукав так болтаться не будет. Наташка, маякни официанту, пусть нитки синие или голубые тащит вместе с иголкой. Инга, видишь наш Алексей сопротивляется, давай ему поможем пиджак снять.

Пиджак я всё же снял самостоятельно. И тут оказалось, что и рубашку я порвал тоже, причём, у неё оторвались оба рукава. Не знаю почему, но нашу компанию это всё развеселило настолько, что отнести это можно было только на пережитое нервное напряжение.

— Рубашку не сниму! — тоже хохотал я. — На стриптиз можете даже не рассчитывать!

Видя, что за нашим столом все веселятся, молодёжь тоже немного расслабилась и заулыбалась, а появление Цесаревича встретила уже не так насторожено. Понятно, что все, кто сидел, повскакивали со своих мест, поклонились и получили его ответные кивки.

— Хоть из дома вас не выпускай! — вместо приветствия заворчал отец, добравшись до наших двух столов. — Обязательно во что-нибудь, да вляпаетесь! Всем доброго вечера! — он за руку поздоровался с молодыми людьми. — Алексей, а почему такой неряшливый внешний вид?

— Дверь с окном перепутал. — хмыкнул я, а наша компания еле сдержала смешки.

— Бывает… — кивнул он. — Надо, сынок, быть внимательнее. Как вообще атмосфера? — отец покрутил пальцем. — А то на улице сущее безобразие творится…

— Нормально всё с атмосферой. — пожал плечами я. — Публичные извинения за испорченный вечер и поломанное имущество от лица Рода я принёс. Обещал всё компенсировать.

— Это справедливо… — протянул отец, наблюдая, как официант принёс заштопанный на скорую руку пиджак, починку которого мы всё-таки решили доверить персоналу ресторана. — Нальёте? — он дождался, пока я налью ему коньяка. — Алексей, Мария, Варвара, надо бы по залу пройти, со Светом пообщаться. Молодые люди, вы не против, если я у вас своих детей украду?

Естественно, никто против не был, и мы вчетвером отправились по ресторану. Вот тут я и обалдел! Отец знал всех отпрысков знатных Родов чуть ли не поимённо! Да ещё и имена их родичей, здоровьем которых он невзначай интересовался, что очень льстило молодым аристократам! А эти завуалированные извинения за покорёженные автомобили, герба на которых я даже не удосужился рассмотреть! К моему немалому удивлению, от всяких там компенсаций молодые люди начали дружно отказываться, заявляя, что они всё понимают и этот вопрос уже согласован с их родичами. Отец вежливо благодарил. Мои сёстры были тоже на высоте — расточали улыбки, смеялись в нужных местах, в нужных местах отходили за мою спину! А уж когда они, с подачи отца, начали рассказывать про планируемый в начале декабря бал в Кремле и всех приглашать, вокруг них собрался буквально весь Свет, а Долгорукая, Юсупова и Шереметьева выглядели раздосадованными — похоже, они об этом бале сами только узнали. К девяти вечера «Русская изба» напоминала обычную пати Малого Света — молодые люди спокойно общались, садились, вставали и перемещались по ресторану. Отец уселся за наш столик и начал подтрунивать над подружками Марии:

— Уж рукав-то могли и сами пришить, красавицы! Лёшке было бы приятно.

— Нам не дали, дядя Саша! — вяло отбрехивалась Юсупова. — А ещё тут кое-кто говорил, что мы пальцы себе исколем с непривычки!

— Кто вам такое посмел сказать, Инга? — картинно нахмурился отец. — Я вызову его на дуэль!

— Это он, дядя Саша! — Юсупова без промедления указала на Андрея Долгорукого. — Андрей давно нас с Наташкой и Анькой изводит своими придирками!

— Э-э-э… — потерялась Наталья Долгорукая.

— Вызов принимаю! — Андрей с серьёзным видом поднялся со стула. — Молю лишь об одном! Последнее свидание с дамой сердца! — он с улыбкой смотрел на Марию.

— Да ну вас, молодёжь! — отмахнулся отец. — Повод пустячный, а пафоса на десятерых.

Тут все начали прислушиваться к разговору на повышенных тонах Кристины Гримальди по телефону. Причём, разговор проходил по-французски:

— Да, деда… Нет, деда… Я не знаю, почему тебе охрана так докложила… Нет, ничего страшного не случилось… Да, я тебя уверяю…

— Кристина, это Принц? — совершенно беспардонно влез в разговор отец, причём, на французском.

— Да. — на автомате кивнула она.

— Дай мне трубочку. — в голосе отца прорезался металл. Гримальди безропотно протянула телефон. — Приветствую, Ваше Величество! — он явно польстил Князю Монако. — Это Великий принц Александр Николаевич Романов вас беспокоит… — отец направился в сторону выхода, не желая, чтобы содержание беседы стало известно кому-то либо ещё.

Кристина беспомощно уставилась на меня, на что я успокаивающе кивнул. А Юсупова, Долгорукая и Шереметьева не стали терять времени даром и учинили Марии с Варварой самый настоящий допрос по поводу предстоящего бала и стали набиваться в организаторы, чему, по моим ощущениям, сёстры были только рады. Вскоре вернулся и отец и отдал ей телефон:

— Всё улажено, Кристина. Не переживай. — заверил он принцессу Монако. — Твой дед обещал нам нанести неофициальный визит, заодно и внучку проведать. Но поставил условие — сначала обещанный тобой визит Великого князя Алексея Александровича к нему, а уж потом и он сподобится.

— Сподобится? — не поняла Кристина.

— Обещает быть. — пояснил отец. — Идиома.

— Ясно. — заулыбалась она. — Спасибо, Александр Николаевич!

— Обращайтесь, принцесса. — кивнул он.

А вот вскоре в ресторане началось уж совсем что-то непонятное — молодые люди массово уставились в телефоны.

— Глянь, Алексей. — протянул мне отец свой телефон.

Видео называлось просто и незатейливо «Великий князь Алексей Александрович против Рода Нипаев».

Так… Ролик начинался с теряющих управление и бьющихся «Волг» с гербами Романовых, вот идёт первая земляная волна в машины кортежа, сосредоточенное лицо Марии и общий план улицы с Дворцовыми. Дальше кадр сменяется на двери «Русской избы» с красивым, замедленным при монтаже, моим «вылетом» из окна в сверкающих от света фонарей осколках стекла. Вот я ускоряюсь, походя «отбрасываю» в сторону мешающий автомобиль, отчего тот просто взлетает в воздух, размазываюсь от скорости, пересекаю дорогу и, проламывая ограду, исчезаю в парке. Дальше я себя смотреть буквально заставлял, ведь незнание — лучшая защита…

Надо было отдать должное спецам Канцелярии, а то, что это были они, я даже не сомневался, но вот это «замазывание» квадратиками последствий моего буйства производило гораздо более жуткое впечатление, чем видео без «замазывания». По крайней мере, моя фантазия дорисовывала совсем уж жуткие последствия. Да и это оглядывание по сторонам с довольной ухмылкой и кивком выставляло меня не в лучшем свете! А огонь? С последующим глупым прикосновение к одному из воздушных смерчей?

Свои чувства от просмотренного ролика я мысленно выразил одной фразой: «Твою же бога душу мать!!!» А потом мне захотелось воспользоваться ещё чем-нибудь из богатого культурного наследия Прохора!

— Лихо! — довольно заметил отец. — В лучших традициях Рода Романовых. Но вот с этим торжественным сожжением ты переборщил, сынок. Нам бы их свеженькие трупы очень пригодились. Теперь по костям придётся опознавать, если они остались, и Афганистану предъявлять.

За нашими столами установилась тишина, все замерли, а отец аккуратно пихнул меня под столом ногой.

— Каюсь, переборщил… — как можно равнодушнее ответил я. — Сестёр защищал, ни о чём другом больше не думал. А так, собакам — собачья смерть.

Тишина стала звенящей…

— Так-то оно так, но в следующий раз думай, Алексей. — проворчал Цесаревич. — Эмоции тоже иногда полезно отключать.

— Постараюсь, пап… — вздохнул я, чувствуя спиной взгляды остального Малого Света.

Отец пробыл с нами ещё примерно полчаса, пока не засобирался вместе с Машей и Варей домой в Кремль. Разговор у нас за столом всё это время не ладился — все находились под впечатлением от видеозаписи и наших с Цесаревичем последующих к ней «жутких» комментариев. Уже на улице, когда я пошёл провожать своих родичей, Маша с Варей меня по очереди обняли, поцеловали, ещё раз поблагодарили «за спасение» и сели в машину, а отец отвёл меня в сторонку:

— Лёшка, во-первых, ты молодец! — хлопнул он меня по плечу. — Во-вторых, спасибо за Машку с Варькой. Они хоть и могут за себя постоять, но, сам понимаешь, всякое могло случиться, а ты вмешался очень вовремя. В-третьих, мне Государь сказал, что ты афганского колдуна за Ивана принял. Этим твоя излишняя жестокость была вызвана?

— Да. Я как колдуна почувствовал, подумал, что это точно Иван. Ну, и нырнул в темп очень глубоко, настроив себя на применение только грубой физической силы. Сам понимаешь, мне в ментализме с Иваном не тягаться, а огонь я освоил пока недостаточно, боялся мимо дать… Отец, я же ничего не помню! Вообще ничего! Очухался уже посреди пепелища, когда Машка воздухом ударила… Это вообще нормально? — я смотрел на него с надеждой.

— Не знаю. — медленно сказал он. — По крайней мере, мне так глубоко в темп никогда заныривать не удавалось. Ты скорость свою на записи оценил?

— Нет. — помотал я головой.

— Ты же там чуть ли не размазался по экрану. Это явно быстрее, чем могу даже я. — он усмехнулся. — Как ты умудрился только пиджак с рубашкой порвать, а не мышцы с сухожилиями? И ещё, Лёшка, к твоему сведенью. Там канцелярские с Лебедевым на подходе были, совсем немного не успели. Так вот, ты, когда с Никпаями разобрался, видимо нашего Лебедева почуял. — я напрягся. — Ну, и погасил его по полной программе, еле откачали старика.

— И что с Владиславом Михайловичем?

— В Кремлёвскую больницу на скорой увезли, вроде отошел. Не переживай, с ним всё будет в порядке. — успокоил меня отец. — Давай поступим так. Ты спокойно здесь свою повинность в качестве хозяина отбываешь, а потом едешь домой. А я Машку с Варькой до Кремля доброшу, там с ними немного побуду, прослежу, чтобы они окончательно в себя пришли, и приеду к тебе в особняк. Там всё спокойно и обсудим. Договорились?

— Договорились.

Ну, хоть отцу всё рассказал, сразу полегчало.

Буквально сразу же после моего возвращения в ресторан засобирался и Свет, даже и не думавший покидать «Избу» раньше следующего Императора. Прощались со мной молодые люди и девушки не так, чтобы со страхом, но опасение явно присутствовало. Смешанное с плохо скрываемым восхищением. Особенно заметно это читалось на лицах девушек. Последними ресторан покидала наша компания, эмоции которой не сильно отличались от эмоций остального Света. Естественно, я был удостоен долгих «дружеских» поцелуев в щёку со стороны девушек, а Андрей Долгорукий с Виктором Голицыным подошли последними.

— Лёха, — потряс мне руку Андрей, — спасибо, что Машку защитил… И Варьку.

— Не хотел бы я оказаться там на твоём месте. — пожал руку Виктор. — Но поступил бы так же! Увидимся.

Когда мы с Сашкой Петровым вышли из ресторана, я оглядел улицу. Места повреждения на дороге были уже перекрыты бетонными блоками с красными предупреждающими фонарями, разбитые машины убраны, а мои Дворцовые выставлены в цепь.

— Владимир Иванович, к чему всё это? — устало спросил я у начальника охраны, стоящего у ведущей «Волги».

Напряжение последних часов всё-таки сказывалось, да и тело продолжало тянуть.

— Приказ Александра Николаевича. — улыбнулся ротмистр. — Сказано охранять вас от ещё каких-нибудь великих подвигов.

— Ясно. — махнул я рукой. — До Пожарских подбросите?

— Присаживайтесь, Алексей Александрович. Александр Владимирович. — он кивнул Петрову. — Не извольте беспокоиться. Вмиг домчим.

Уже в машине спросил друга:

— Ты как?

— Лёшка, ты, конечно, сегодня дал! — однако, никакого восторга в голосе Петрова я не услышал. — Это вот так всё обыденно происходит? — он смотрел на меня.

— Саша, сформулируй, пожалуйста, свой вопрос более понятно. — попросил я.

— Ты не задумываясь убил троих человек, а потом их сжег… Понятно, что самооборона, но что ты чувствуешь сейчас?

— Усталость, Саша, просто усталость. Я пока до этих троих добрался, кучу нервов потратил. — он продолжал смотреть на меня, не удовлетворившись ответом. — Хорошо, Саша, я ничего не чувствую. Ни раскаянья, не жалости, ни сожаления. Они враги, Саша. И если не я их, то они меня. Всё просто, так меня Прохор учил, и теперь я в этом с ним полностью согласен. Не я первый начал, если тебе так угодно. И только давай не будем тут на ровном месте глубокие философские мысли разводить, типа, тварь я дрожащая, или право имею. Схожу в церковь, свечки поставлю самые дорогие за упокой души рабов божьих Никпаев. А все эти рассуждения оставь псевдоинтеллектуалам и салонным бездельникам из Света.

— Лёшка, когда ты успел так измениться? — он смотрел на меня осуждающе.

— Было время. — усмехнулся я. — Слушай, а с теми двумя Валькириями хочешь поквитаться? Могу устроить.

Петров прерывисто задышал и сжал кулаки.

— Что и требовалось доказать. — улыбался я. — Ты же сам меня как-то просил показать такую жизнь. Сегодня ты её увидел. Понравилось?

— Нет. — буркнул он. — Но ты-то когда успел к такой жизни привыкнуть?

— После того, Сашка, как несколько раз чуть не сдох от этой самой жизни. Я, кстати, и сегодня готовился умереть, но не сложилось.

Петров смотрел на меня круглыми глазами:

— Ты же шутишь, Лёшка!

— Конечно шучу. — кивнул я.

— Да ну тебя! — помотал он головой. — Наговорил тут мне! И напугал. Ты же меня пугал, да?

— Точно.

— Больше так не делай, Лёшка! Подожди, отец звонит. Да… Скоро будем… С Лёшкой всё в порядке… Хорошо, я его попрошу, и он зайдёт… — он положил трубку и посмотрел на меня. — Родители за тебя беспокоятся, просят зайти.

— Зайду. — меня прямо умилила эта трогательная забота Петровых, шедшая из детства.

Теперь телефон звонил уже у меня:

— Лёха! — это был Николай Романов. — Ты как?

— Нормально. — этот вопрос меня уже начал бесить.

— Как ты эпично этих Никпаев кончил! — Николай не скрывал своего восторга. — А у нас в училище чуть ли не бунт курсанты подняли! Собирались афганское посольство идти громить! Дежурные офицеры кое-как толпу остановили. Зачинщиков на губу сунули, с ними начальник училища завтра будет разбираться.

— Вы тоже на губе? — хмыкнул я.

— Не-е… — протянул Николай грустно. — Нам родичи ещё до появления в паутине записи позвонили и приказали затихариться и не во что не вмешиваться. Пообещали, что если мы с Сашкой хоть в чём-нибудь поучаствуем или что-нибудь устроим, наказание будем отбывать не на родной и такой уютной губе, а в Бутырке и в браслетах… Вот мы и наблюдали за этим праздником жизни со стороны… Нам даже некоторые курсанты начали претензии аккуратно высказывать, мол, чего сидите, вы должны в первых рядах за забор рваться. Пришлось про Бутырку им рассказать. Желающих давать советы больше не нашлось…

— Жалко вас. — усмехнулся я. — Бедные мои братики!

— Лёшка! Переговори с отцом и дедом! — заканючил Николай. — Возьмите нас с Сашкой на границу хоть на денёк! Хоть на пол денька! Мы на что угодно согласные!

— Хорошо, переговорю. — вздохнул я. — Вы хоть Марии-то с Варварой позвонили, узнали, как они там?

— Прямо перед тобой пообщались. Нормально всё с ними, уже дома. Я так понял, они от этой видяшки обалдели больше, чем от самого нападения. Но ты, конечно, дал, братец!

Не успел я убрать трубку, как пришло сообщение от генерала Орлова: «Курсант, итоги операции оцениваю как неудовлетворительные. Основная причина — большое количество трупов. С и П с моим мнением полностью согласны. А если серьёзно, уверен, что ты действовал по обстановке. Ждём в Я на тренировки». Улыбнулся — Иван Васильевич выбрал весьма оригинальный способ напомнить о себе. А почему мне Вяземская, интересно, не звонит? Хотя, к первому, к кому она побежит, это к Прохору. А он-то точно в курсе всего происходящего…

* * *

— Вы хорошо всё рассмотрели? — князь Дашков потряс планшетом чуть ли не перед носом у жены и Наследника. — Вижу, что хорошо. Но каков родственничек! Голыми руками! Без применения стихий! А потом просто сжёг тела этих дурных Никпаев! Нашли, идиоты, на кого покушаться… — князь сел обратно в кресло. — Слушайте меня внимательно, дорогие мои и любимые. Великий князь Алексей Александрович к нам с вами тогда просто заглянул в гости, по-родственному. И вообще, этот во всех отношениях милейший юноша когда-нибудь станет Императором. Дай бог здоровья всем членам Рода Романовых и ему в особенности! И чтобы в этом доме разговоры на эту тему проходили именно в этом русле, и никак иначе. Вы меня поняли? — княгиня с Наследником кивнули. — И у себя в салоне за этим проследи. — князь смотрел на жену. — И не вздумай влезть в интриги, связанные с браком Великого князя. Иначе я тебя сам… без этого… — он снова потряс планшетом.

* * *

Внимательно выслушав рассказ внуков, князь Голицын отпустил их готовиться ко сну и остался у себя в кабинете наедине с Наследником.

— Что думаешь, Глеб?

— Парнишка не в отца пошёл, а в деда-Императора. У такого точно не забалуешь. Сашка помягче и подипломатичнее будет. А на психа Алексей точно не тянет, я к нему всё это время приглядывался. Может его Михаил Николаевич слишком жёстко воспитывал и тренировал? Вон он что с этими Никпаями сделал. А потом спокойно вернулся в ресторан, перед всеми извинился и продолжил нормально общаться. Нервы у парнишки, как стальные канаты — троих человек положил голыми руками, и хоть бы хны!

— Ну, по слухам, они у него не первые… — усмехнулся князь.

— Похоже, отец, это совсем не слухи. А ты заметил, в каком свете Витька с Ксюшкой нам все эти события расписывали?

— Заметил. — кивнул князь. — Он для них теперь самый настоящий герой. И сестёр защитил, и обидчиков тут же на месте, по справедливости, покарал. А ты ждал другой реакции, Глеб?

— Не ждал. — вздохнул Наследник. — Сами же так воспитывались, и сами так воспитываем. Ксюшка ещё больше теперь в Романова влюбится, а для Витьки он теперь непререкаемый авторитет и пример для подражания. Я тебе даже больше скажу, отец, — твоими внуками всё не ограничится. Алексей после последних событий вообще для всей дворянской молодёжи Империи станет непререкаемым авторитетом и примером для подражания. И это в какие-то семнадцать годков! И, заметь, не благодаря своей фамилии, а, скорее, вопреки. Такой талант попадать в различные неприятности, а потом с блеском из них выходить, да ещё и с выгодой для себя, ещё поискать надо.

— Это да… — хмыкнул князь. — Авторитета сейчас в среде дворянской молодёжи у Великого князя будет предостаточно и без фамилии, тут ты совершенно прав. Ты мне вот что скажи, Глеб. Если нам всё-таки удастся «пробить» кандидатуру Ксюшки ему в невесты, не страшно тебе жить-то будет с таким вот резким зятьком? — Глава Рода Голицыных вовсю ухмылялся.

— Ради Рода я готов рискнуть. — улыбнулся Наследник.

* * *

— Да… Великий князь Алексей Александрович себе не изменяет. — усмехнулся князь Долгорукий, глядя на Наследника и его жену. — Как начал калечить у нас в клубе измаловцев, так и продолжает… совершенствовать своё мастерство. И эти туда же! — он мотнул головой в сторону двери, которую пару минут назад закрыли за собой Андрей с Натальей, и начал их передразнивать. — Сестёр защитил! Никпаев покарал! Пиджак с рубашкой в бою порвал! Вёл себя достойно! — князь плюнул. — И не понимают ещё, глупые, хоть и говорено было не раз, что вести себя с этим Алексеем надо крайне корректно. И даже восторгаться им надо очень осторожно. Не дай бог что, и… повтор видеозаписи!

— Не любишь ты, отец, Великого князя. — хмыкнул Наследник.

— Он не баба, чтоб его любить! — рявкнул князь. — Но Наташку постараюсь за него выдать! А Машку за Андрюшку! Вот и переживаю, как бы внуки мне всю задумку не обговняли своими восторгами!

* * *

— Красавец твой Романов, Инга! — князь Юсупов дослушал рассказ внучки. — Я бы так же на его месте с этими тварями поступил. Достойный растёт молодой человек и будущий Император, достойный. — Ты сама там как, не испугалась?

— Если только чуть-чуть, деда. — заскромничала Инга. — Сначала грохот этот был, земля затряслась, а Лёшка как рванул через окно… Мы все и испугаться-то не успели. И на улицу высыпали, а там уже Дворцовые всё перекрывают. Быстро всё закончилось.

— Понятно. А потом Алексей вернулся?

— Да, вместе с Машкой и Варькой. Мы, понятно, ничего спрашивать не стали, да и выглядел он вполне обычно, только пиджак был порван… И Машка с Варькой делали вид, что ничего страшного не случилось. А видеозапись эта только потом появилась, вот мы все и обалдели…

— Не боишься теперь Алексея? — хмыкнул князь. — После такой-то записи?

— А чего мне его бояться, деда? — пожала плечами Инга. — Он поступил как настоящий мужчина и дворянин — сестёр спас и обидчиков наказал. За таким, как за каменной стеной.

— За таким да… — покивал князь. — Ты вот что сделай, внучка. При удобном случае напомни-ка Алексею о моём приглашении на ужин. А то Великий князь поди запамятовал о приглашении… Хорошо?

— Напомню, деда. — кивнула Инга.

* * *

— Не нравится мне всё это… — князь Шереметьев смотрел на Наследника. — И я не имею ввиду восторги Аньки по поводу Алексея, с этим-то как раз всё понятно.

— Я понял, что ты имеешь ввиду, пап. — кивнул тот. — Думаешь, Романовы способны были подставить Марию с Варварой под этих Никпаев? А Алексей, получается, заранее знал о нападении и красиво выступил на камеры?

— А почему ты думаешь, что Алексей знал? — хмыкнул князь. — Его тоже могли под этих Никпаев подставить, заранее рассчитав его реакцию и потенциал. Да и приказать семнадцатилетнему пацану хладнокровно убить троих человек голыми руками? Если он не конченный отморозок? А он не конченный отморозок, судя по рассказам Аньки. А я внучке верю, что характерно, она уже сейчас в людях неплохо разбирается. — князь вздохнул. — Всё одно к одному — сначала появляется Канцелярия уже с практически готовыми текстами статей и новостей, непонятно откуда всплывают соответствующие статьи на других новостных каналах, заливается в паутину этот прекрасно смонтированный ролик, который делали явно не в дикой спешке, эти волнения у Афганского посольства… И заешь что самое хреновое, сынок? То, что там, в этой «Русской избе», могла пострадать твоя дочка и моя внучка. И ещё кто-нибудь. Что ещё больше возмутило бы подданных Российской Империи. — князь опять вздохнул и замолчал.

Долго молчал и Наследник.

— Отец, может ты как-нибудь намекнёшь Государю о своих догадках? Чтобы нам Аньку за Алексея гарантированно выдать…

— Тебе жить надоело? — усмехнулся князь. — За всем случившимся я чую цепкую руку Николая. Он внучек своих подставить не пожалел ради каких-то своих далеко идущих планов, а тут я такой красивый нарисуюсь со своими намёками. Будь уверен, несчастный случай нам с тобой гарантирован, или, что хуже, Бутырка, с последующим приёмом в ней для остальных Родов. Пойми, сынок, я с тобой всё это обсуждаю только для того, чтобы ты потом не делал вот таких вот ошибок и не принимал скоропалительных решений. — улыбался князь. — Понял меня?

— Понял.

— И давай забудем, о чём мы с тобой только что говорили, здоровее будем.

— Уже забыл, отец.

* * *

— Смотри, отец, — Дмитрий Владимирович Воронцов вышагивал по кабинету Военного министра Российской Империи, — Никпаи напали втроём, а вот здесь, — генерал подошёл к отцовскому столу и на его компьютере нашёл нужный момент на записи, — Алексей Александрович гасит первого, который и не думает применять стихию, хотя на приближение Великого князя реагирует заблаговременно и поворачивается в его сторону.

— И что, Дима? — ничего не понимал князь.

— А то, что обычную дурилку картонную Никпаи с собой для массовки на такое ответственное дело брать бы не стали.

— Э-э-э, Дима! — строго посмотрел на сына Военный министр. — Ты за языком-то следи! Нашел, тоже мне, ответственное дело! Это покушение на Романовых, на секундочку! Совсем ты в этой своей разведке профессионально деформировался!

— Брось, отец! — поморщился генерал. — Морали своим лизоблюдам в лампасах читать будешь. Ты понял, о чём я говорил?

— О дурилке картонной. — кивнул министр. — У меня к вечеру совсем голова перестаёт соображать. Можешь проще объяснить?

— Это однозначно колдун, отец! И Алексей Александрович его не случайно первым загасил. И, как ты понимаешь, Никпаи и решились-то на эту акцию только при поддержке колдуна.

— Ну-ка, ну-ка… — князь потянулся за очками. — Включи запись с самого начала… Точно! Это был колдун, Димка. Ты обратил внимание, какие Дворцовые в самом начале вялые были, хоть их и показали мельком?

— А я тебе про что говорю? — генерал был доволен.

— И Алексей Александрович был нацелен именно на него… — протянул князь. — И колдун не смог его остановить и даже замедлить… Ладно, принял информацию к сведенью. У тебя всё, Дима, или ты ещё от меня что-то хотел? Дел просто много…

— Я хочу к себе Алексея Александровича. — ответил генерал.

Князь аж крякнул от неожиданности.

— А рожа у тебя не треснет, сынок, такое просить?

— Он же у Орлова служит, пусть Государь его к нам переведёт. Ты, отец, переговори аккуратно с Его Величеством, от тебя не убудет. Можешь и через дружка своего, князя Пожарского, удочку закинуть…

— А ты не думал, что Цесаревич его для своей Тайной канцелярии готовит? — хмыкнул князь. — С такими-то задатками Алексею Александровичу там самое место. Так что, и не мечтай, Димка, о Великом князе.

— Переговоришь или нет?

— Вот ведь прицепился… — вздохнул князь, прекрасно зная настырный характер сына. — Переговорю. Сначала с Мишкой Пожарским, потом с Государём. Ты доволен?

— Более чем. — кивнул тот. — Спасибо, папа…

* * *

Понятно, что первым на крыльце особняка Пожарских осмотрели и ощупали Сашку. Потом очередь дошла и до меня.

— Пиджак порвал! — всплеснула руками Ангелина Ивановна и начала бесцеремонно вертеть мою тушку. — Сам вроде цел. — резюмировала, наконец, она. — Но какой ужас тут у вас в Москве творится! Средь бела дня безобразия нарушают! Лёшенька, ты не ушибся? А с Великими княжнами всё хорошо?

— Да нормально всё со мной, тётя Геля. — отмахнулся я. — И с сёстрами всё в порядке.

— Геля, не лезь. — строго сказал Владимир Александрович. — Не нашего с тобой ума дело. Лёшка, не обращай внимания на тётю Гелю. Главное, что всё обошлось.

— Лёха, круто ты их! — влез Димка. — Научишь меня также драться?

— Не доглядел… — развёл руками Владимир Александрович, глядя на меня виновато. — Ролик по паутине везде гуляет.

Тут вмешался мой дед:

— Дима, вот немного подрастёшь, и Алексей тебя обязательно всему научит. А сейчас Алексею надо ехать домой и отдыхать.

Петровы намёк поняли, попрощались со мной и зашли в дом, а дед сказал:

— Мне твой отец звонил, просил к тебе зайти. Всё настолько серьёзно?

— Да, деда. — кивнул я. — Сам твоего совета хотел просить. Может до меня прогуляемся, я по дороге и расскажу.

— Жди. Надо Петровых предупредить.

Но рассказать не получилось, дед сразу заявил, что лучше это сделать в присутствии Прохора, чтоб два раза не повторяться. Так что мы просто прогулялись до моего особняка, обсуждая реакцию Малого Света на все эти события.

— Смотри, Алексей, — улыбался дед, — как бы тебе тут под ворота не начали письма любовные от тайных поклонниц просовывать. Романтический герой из тебя получился хоть куда, специально такое не придумаешь.

— Деда, какие письма под ворота? — усмехнулся я. — Сейчас модно электронные письма слать и сообщения. Да и вообще, как бы дело сразу до фотографий интимного свойства не дошло. Мне уже чем-то подобным сегодня грозились.

— Вот-вот! — захохотал он. — Тут-то тебе Леська с Викой холодными ножницами тёмной ноченькой обрезание и сделают! Ты телефон-то без присмотра лучше не оставляй, внучок, я правнуков ещё понянчить планирую!

Вышеупомянутые Алексия с Викторией, как оказалось, ожидали моего появления в гостиной особняка в компании моего воспитателя.

— Красавицы, добрый вечер! — кивнул им дед. — Прохор, пойдём, дадим молодым людям минутку на пообщаться.

Дождавшись, когда дед с воспитателем выйдут из гостиной, я сказал девушкам:

— Заявляю сразу, со мной всё в порядке, травмы, в том числе и душевные, отсутствуют, пиджак просто разошёлся по шву.

Если «военнослужащая Ведьма» на мой спич прореагировала довольно-таки спокойно, то вот у «человека творческой профессии» Алексии на глаза навернулись слёзы, она буквально бросилась мне на шею и разрыдалась.

— Лесенька, успокойся. — забормотал я ей на ухо, обнимая. — Ничего страшного же не случилось. Или ты так меня рада видеть?

— Ра-да ви-деть. — всхлипнула она. — Сейчас всё прой-дёт…

Через минуту Леся действительно успокоилась, и мы втроём уселись на диван.

— Ты новости видел, Романов? — спросила Вика.

— Некогда было. — помотал я головой.

— Афганское посольство чуть ли не штурмом опять брали. В гвардейских полках волнения, слава богу, что основной личный состав уже по домам успел разъехался… Погромы по всей Империи выходцам из Афганистана устроили. Машка-то с Варькой как? А то от Романовых пока никакого официального заявления не было…

— Нормально всё с ними, Вика. Наверное, только поначалу испугались… Но потом, когда всё закончилось, перед Светом вели себя очень достойно. Да ещё и отец в «Избу» приезжал, нас поддержал и сестёр домой отвёз. Скоро должен сюда приехать.

— Ладно… — кивнула она. — Если захочешь, подробностями самого… происшествия с нами позже поделишься. Я так понимаю, Михаил Николаевич не просто так зашёл?

— Да.

— Мы тебя наверху будем ждать. — это была уже Леся.

Девушки встали.

— Постараюсь не задерживаться. — пообещал я.

* * *

— И что наш… эксперт на это всё тебе сказал? — поинтересовался Император, выслушав рассказ сына.

Цесаревич отчётливо хмыкнул в трубку на «эксперта».

— Сказал, что с молодым человеком всё в порядке, просто психика таким образом на перегрузки реагирует. С его слов… эксперта то бишь, у него тоже так пару раз было в самом начале боевых действий, но потом больше не повторялось, говорит, привык. Объясняет это крайней степенью концентрации на решении поставленной задачи, и отмечает, что это, в большей степени, хорошо, чем плохо. Добавил ещё, что ему льстит такое серьёзное отношение Алексея к его скромной персоне, и предлагает и дальше придерживаться выработанного плана.

— Сегодня? — в голосе Императора отчётливо слышалось сомнение.

— Да, отец. — подтвердил Цесаревич.

— А не передавим?

— Я задал этот же вопрос. Эксперт заверил меня, что Алексея он вчера посмотрел, и отвечает за последствия. А постоянная стрессовая ситуация только пойдёт на пользу процессу обучения.

— Хорошо, Саша, пусть начинает сегодня. И напомни ещё раз нашему эксперту про ответственность вместе со взятыми на себя обязательствами.

— Уже, отец.

— И когда с Алексеем будешь разговаривать, скажи ему, что у меня подобное пару раз было по молодости. Ну… когда я ничего не помнил. Потом, типа, прошло. Если что, я подтвержу. Договорились?

— Да.

— И пусть эксперт наш сегодня, после оговорённого визита, тебе сразу же отчитается. И запись пусть ведёт!

— Сделает, отец.

— Всё, жду звонка. — Император положил трубку.

* * *

Подробный рассказ деду и Прохору о событиях сегодняшнего вечера не занял много времени, там и рассказывать-то было… Грохот, чуйка, Иван-колдун, темп, темп, темп… Первым высказался воспитатель:

— И не сказать, что это было потерей контроля… Скорее, даже наоборот… Я, по крайней мере, так не умею в темп глубоко нырять, и очень, Лёшка, испугался за тебя, когда эту запись увидел. Думал, всё… У тебя крыша поехала…

— И у меня были схожие ощущения. — добавил дед. — И я тоже никогда до беспамятства в темп не проваливался, хотя, находясь в нём, в боевых условиях чего только не творил… Но потом, к сожалению, всё отчётливо помнил. — он поморщился. — А раньше с тобой ничего подобного не случалось?

— У того спортзала. — немного подумав, ответил я. — Но там всех держать надо было до упора, а потом темнота накрыла…

— Ты в этой темноте там со стихиями начал забавляться. — заметно расслабился Прохор. — У отца и Михалыча можешь поинтересоваться. Слава богу, в этот раз ты в кому от перенапряжения не впал.

Дед, услышав эти пояснения от моего воспитателя, тоже выдохнул с облегчением. Тут дверь кабинета открылась, и зашёл отец.

— Рассказал? — спросил он меня после того, как поздоровался с дедом и Прохором.

— Да. — и передал содержание беседы.

— Понятно. — кивнул он. — Ты тогда, у спортзала, действительно успел нас со своим воспитателем и Лебедевым напугать. Ладно, слушайте, чего я тут ещё узнал от Государя, с которым успел за это время пообщаться. Он говорит, что у него по молодости такое пару раз тоже бывало, но потом он памяти на глубоком темпе уже не терял. — после этих слов отца меня отпустило окончательно. — Ничего, Лёшка, всё приходит с опытом, — он улыбался, — а учитывая юный возраст и то, что твой организм растёт и развивается, у тебя ещё всё впереди. А теперь, — он посерьёзнел, — бери ручку и бумагу, будем отчёт писать по сегодняшнему происшествию. Подробный. Со всеми чувствами, ощущениями и эмоциями. И схему нарисуем.

«Твою же!..» — мысленно чертыхнулся я…

— И пока не забыл. — продолжил отец. — Михаил Николаевич, Алексей, — он глянул на деда, а потом на меня, — Государь завтра ждёт вас и Петровых в Жуковке к половине пятого для извинений…

* * *

Чуйка не просто орала, она верещала! А вот темп ускользал от меня снова и снова… Сознание плыло, голова кружилась, сосредоточиться на чём-то надолго было совершенно невозможно… Кое-как нащупав ногой пол, я с огромным трудом слез с кровати, утвердился на ногах, и, шатаясь, двинулся в сторону источника опасности. Дверь в гостиную открылась только с третьей попытки.

— Доброй ночи, царевич! — услышал я.

Повернувшись на голос, увидел в своей гостиной мужика в плаще и кепке, занятого приготовлением кофе.

— Присаживайся, царевич, в ногах правды нет. Впрочем, как и в другом месте тоже…

Загрузка...