Капитан Ненависть

Глава 17. Мёртвым скажу сама

— Солдаты! Нет, не так! Люди! — Линда прочистила горло.

Вина бы, что ли, для храбрости. Хотя чего бояться-то?

— Скоро мы выдвинемся против безумца и тирана. Мой язык отказывается называть этакое крысье отродье королём.

Солдаты, живые и мёртвые, молча внимали генералу.

— Ваш новый король ещё не признан всей Авеей, но мы пойдём за ним хоть в демонову задницу! И дело не в золоте, которым он платит, не в мясе, которым он кормит, и не в вине, которое он наливает в наши кубки. Дело в том, что он, как и мы, человек. Настоящий человек из плоти и крови! А тот, что сидит своей жирной тушей на троне, он не человек, он слизняк. Ядовитый слизняк, который отравляет всё, до чего дотронется. Боги на нашей стороне, друзья мои! Иначе они бы не сделали уродцем того, кого нам прочат в наследники после короля! Знайте, что его жизнь поддерживается человеческими смертями, что растёт он на костях собственной родни, а король пытается лакать нашу кровь. Так не позволим ему выпить больше ни капли!

Войско разразилось неуверенными возгласами в поддержку речи.

— Нас же ведёт его высочество, принц Ринальт, который один — свет и надежда на лучшую жизнь. Тот, кто заботится о своих солдатах, будет заботлив и ко всему народу! Восславим же будущего короля!

— Восславим, — чуть более уверенно вскричало войско.

— Победим же вместе! Всё, добытое в столице, будет считаться вашей долей сверх уже уплаченного!

Возгласы прозвучали гораздо радостнее.

Генерал Ненависть подумала, что хорошо бы они, по крайней мере та часть армии, что была живой, убедила в её правоте и селян, мимо деревень которых будет двигаться войско. Тогда у принца появится поддержка народа. Но пока оставалось только довольствоваться тем, что есть.

Спустя неделю войско двинулось ко дворцу. Дважды армия принца подвергалась атакам, но отбила их. Стремительные и отрывистые нападения не имели особой цели победить вражеское войско — лишь потрепать. Генерал Ненависть осознавала, что если бы не две проповеди, устроенные при полном параде перед выходом и после первого нападения, то часть живых уже дезертировала бы. И радовалась, что у неё хватило слов убедить людей в том, что их дело правое, их миссия священна, а настоящий король — тот, кто ведёт их, а не тот, кто укрылся в замке Авейласс. Поначалу были сложности с военачальниками живых. Но после того, как генерал Хасс пригрозила перевести их в разряд мертвецов при поддержке принца-некроманта, недовольства прекратились. Линда заприметила среди лёгкой кавалерии и пехоты нескольких наёмниц и велела выделить им отдельные палатки — две на восьмерых. Больше никаких поблажек женщинам она не делала, этого было достаточно. С остальным пусть разбираются сами.

Дважды посланные врагом убийцы пытались прикончить её и принца. Оба раза убийца не был один. Сначала военачальник короля послал двоих, и Ненависть разделалась с ними по своему усмотрению. Оба потом примкнули к мёртвому войску. В другой раз напали втроём, проникли в шатёр, где Линда и Ринальт втихаря, как подростки, занимались любовью. Что ж, Линда прикрыла принца своим полуголым телом. Одного убийцу подарили Оку и Длани, второго вздёрнули напоказ перед войском, а третьего отпустили, чтобы было кому рассказать: генерал Хасс неуязвимая и беспощадная тварь.

Видимо, рассказал он хорошо, в красках, ибо покушения прекратились.

Войско продвигалось неумолимо и достаточно споро. Убитые присоединялись к нему быстрее, чем живые. Но приходилось считаться с требованием Ринальта брать пленных. Пока таковых было не слишком много, но Линда наедине с принцем уже начала возмущаться. Для чего им такая обуза?

— Ничего, это моя забота, — отвечал Ринальт. — Оставьте этот вопрос на моё усмотрение, генерал Хасс, и выполняйте вашу основную задачу.

Она выполняла. Пленных после этого не становилось больше, хотя в последней стычке их было взято около сотни. И в следующие дни они с принцем больше ни разу не оставались наедине. Линда признавалась себе, что скучает.

— Генерал Хасс, — однажды прозвучало в сумерках в пустом шатре.

Линда вздрогнула.

Шипящий голос отвлёк её от размышлений.

— Вы заняты?

Она нахмурилась и отложила лист бумаги, который рассматривала. На нём военачальник Картас вчера набросал схему обновлённых противником укреплений. Им предстояло завтра пробиваться через первую преграду на пути к Авейлассу. Око отвлёк Линду, но она не стала злиться.

— Есть новости?

— Всё по-прежнему, — сказал вампир и сел на тюк с одеялами, служивший сиденьем, когда походная постель была не нужна. — Принцесса в монастыре Четырёх Богинь жизни. С нею обходятся, словно с цветком в оранжерее… Сказать по правде, странный ребёнок. В три года, и такие недетские глаза…

— С такой семейкой у неё других быть не может, — проворчала Линда.

Она сочувствовала ей, этой маленькой незнакомой девочке. Столько вытерпеть. Потеря матери, равнодушие отца, увлечённого только собой и маленьким больным наследником, война. Старший брат здоров и в своём уме, но зато полностью захвачен идеями переворота и захвата страны, а потому очень редко вспоминает о малышке. Не говоря уж о том, чтобы её навестить, обнять, утешить. А ведь Линда знала, что такое быть брошенной всеми! Конечно, маленькой принцессе не так одиноко и страшно, и уж во всяком случае не голодно и не холодно, но всё-таки её было жаль. Да и отец желает найти девочку не затем, чтобы вернуть в семью, а чтобы сделать из её костей ещё часть колыбельки для растущего сына…

— Король тоже её ищет, — словно подглядев мысли Линды, сказал Око. — Неспящие охраняют покои принцессы…

— Там что, всё время темно? — спросила Ненависть.

— Днём там монахини, — коротко ответил Око, — и к ним просто так лучше не соваться. Настоящие упырихи, разве что только дневного света не боятся.

Он вдруг вздохнул. Словно монахини-упырихи чем-то тронули его сердце, не иначе. Но Линда не стала разбираться с этим. Она спросила об ином:

— А другая моя просьба?

— Длань дошёл до предгорий Тельби, и нигде ни следа тех людей. Нашли дом, где когда-то жил один из них… так что теперь мы знаем его запах. Длань даже принёс его вещь, чтобы другие Неспящие могли…

— Он там лет пять не был, кой демон вообще там мог остаться запах?

— Для нас достаточно и этого, — успокоил её Око. — Генералу Хасс угодно узнать имя?

Она помолчала, отвернувшись к стене шатра. Небелёное полотно слегка колыхалось на ветру и казалось, что за ним кто-то стоит и подслушивает. Линда, однако, не чуяла ничего живого за этой тонкой стеной из ткани. Пришлось вопросительно посмотреть на вампира — но и он лишь качнул головой. Ветер!

— Фадмонд, — сказал Око, понизив голос.

И Линда заметила, как внимательно он за нею следил.

— Дек Фадмонд, — добавил вампир. — Прозвище — Колдун, хотя и не замечен за колдовством.

Это точно. На самом деле Колдун никогда магией не баловался. Просто взгляд у него был такой. Чересчур проницательный, пристальный, тёмный, будто смотрит и насквозь видит. До самого донышка тебя оглядывает… и себе подчиняет. Если б не старина Астр — быть бы Колдуну капитаном вместо Линды! Его бы и без слов слушались.

Она бы сама за ним пошла. Позвал бы… и пошла. Хоть в воду, хоть в огонь… а хоть в постель. Не позвал. Растоптал ногами, порезвился за компанию с остальными. Снова вспомнилась ночь, непогода, когда сидели допоздна, скорчившись в три погибели у костра. Над головами — один на двоих плащ. Случайно или нарочно оказалась она рядом с Колдуном и плечи их соприкоснулись?

Если б он тогда позвал, она бы пошла, не задумываясь о том, что завтра в бой. Но не позвал. Потому что плохая это примета: любиться накануне перед боем. Все знают.

«Меня-то всё равно ведь убили! — застонала Линда про себя. — И его я тоже всё равно убью! Найти бы только. Найти!»

— Где он? — внезапно осипшим голосом спросила она.

— Ищем, — ответил Око так равнодушно, что впору было заподозрить подлеца… вот только в чём?

— Возьмёте одного из пленных, — сказала Линда. — Одного на двоих.

— Мы там заприметили одну женщину…

— Нет! Возьмёте мужика поплоше, и будет с вас, — рявкнула она. — Выполнять.

— Генерал Хасс, нам иногда…

— В другой раз, — уже спокойнее сказала Линда. — Это всё. Хотя стой.

Она глубоко вдохнула, с сожалением не ощущая ничего. Как хорошо было раньше дышать и понимать, что дышишь!

— Две вещи. Во-первых, Астр и Колдун непременно нужны мне живыми и невредимыми. Вот хоть зубом их тронь — убью. И своим подружкам передай то же самое, если будут их искать.

Око усмехнулся, но напрасно.

— Прикажу связать и оставлю на солнцепёке, — рыкнула Линда.

С бледного даже в тёплом свете лампы лица тут же сошла усмешка.

— Второе. Скажи мне, что ты знаешь о договоре принца с Вилмир.

— Про это не знаю ничего, — сказал Око. — А вот про договор короля Твёрдой Спины с Мортиниром…

— Там была какая-то вещь, — будто бы вспомнила Линда.

На самом деле эта «вещь» не давала ей покоя всё последнее время. И смерть узников в темнице, и пленные, и горящая алым светом капля на обугленном ногте…

— Была, — как-то подозрительно легко согласился Око. — Вы не думаете, генерал, спросить об этом у самого принца?

— Ты ведь тоже очевидец, — сказала Хасс, — к тому ж знаешь? С разных позиций можно разное увидать. Вот к примеру, сюда погляди, — она кивнула на схему, — видишь, я подходила к укреплениям с отсюда, а Картас — вот с отсюда. И…

Она подхватила угольный карандаш и поставила на схеме две точки.

— Он увидел пушки, а я нет.

— А я смотрел сверху, — палец с заострённым белым ногтем указал на вал, за которым стояла цепочка из маленьких кругов. — Здесь два ряда стрелков, а вот здесь — боеприпас и всего один ряд.

— Хм, — Линда сделала пару пометок на схеме. — Умница, моя девочка.

Око недовольно зарычал, как обиженная дворняга. Ненависть дёрнула углами рта. Нравилось ей вызывать в вампире чувства — любые, пусть даже самые гнусные. Так он казался ей более живым.

— Так вот, я хочу увидеть другую сторону событий в этом ихнем дворце. Что получил король от Мортинира? Склянку?

— Склянку, — нехотя ответил Око. — Во временное пользование. Без этой склянки колыбель бесполезна. Только вот Гергольд Твёрдая Спина про то не знает, не видит связи между собой, сыном и этой вещицей. Жалкий фанатик!

— Ну так у него, значит, эту склянку укрысили, так, да?

— Я этого не говорил…

— Зато я говорю. И с какого момента вампиры служат принцу?

— С того дня, как он покинул двор, — сказал Око и пошёл к выходу.

— Приказа отступать не было, рядовой Лупоглазик, — ласково сказала Линда.

Око лишь пожал плечами. Но всё же остановился.

— Хорошо. Я отвечу, — проговорил он, — но нам нужна пленница. Там были женщины. Я видел. И это не то, что ты думаешь.

— Гм. А что я думаю? — спросила Линда.

— Ты запуталась в своих обидах и в своей боли, — ответил Око. — И думаешь, мы станем издеваться над жертвой. Может быть, полагаешь, что мы будем её насиловать и истязать. Но это не так. Мы не обижаем своих женщин.

— Вы сожрать её хотите. И ещё кое-что, раз вам мужик не подходит.

— Как угодно, так и думай, генерал Хасс, — произнёс вампир и сделал вид, что уходит. — Но секреты принца тебе не по зубам, а нам известны ответы.

— Я должна знать, зачем вам баба, ежели по твоим словам, вы её не станете использовать как бабу, — сказала вслед Оку Линда.

— У нас редко бывают дети. Это великая победа над смертью: зачать дитя. Но иногда они рождаются. Такие дети считаются высшими, избранными, именно такой ребёнок может стать Головой или Крылом. И растить их лучше живым женщинам. Нам нужны няньки для молодняка, — ответил Око так, что непонятно было, врёт или нет.

Но почему-то генерал Хасс решила поверить.

— Говори, — велела она. — Я разрешу тебе взять любую из пленниц.

Око развернулся к ней и ухмыльнулся, показав клыки. Сразу захотелось дать ему в рыло — чтоб не скалился. И Линда сама удивилась этому желанию. Оно словно её насквозь пробрало!

— Склянка, — напомнила она, видя, что вампир медлит с ответом.

— Склянка, — сказал Око, — мы её и охраняем. Принц забрал её днём, и чтобы не допустить это, погибли два Уха и один Горло.

Прозвища Неспящих вызвали у Линды нервный смешок.

— Сгорели в лучах солнца, — добавил Око. — Но, если б не помощь Вилмир, Ринальт всё равно бы не ушёл из покоев короля живым… и не унёс бы флакон.

— Что там?

— Жизни. Чужие жизни, — сказал вампир. — Не спрашивай, как они туда попадают. Мортинир хранил склянку по эту сторону жизни, в склепе, и Гергольд сам ходил туда и договаривался с нами. По сей день Голова не выпил его кровь, отданную в обещание хранить договор. Только договор уже не имеет силы. Ведь мы заключили новый, с Ринальтом.

— Почему не отобрали склянку обратно и не притащили королю?

Око заметно скис.

— Так решил Голова.

— Вот оно что, — сказала Линда. — Ну, вижу, у вас Яйца Головой не управляют, да и Глотка тоже.

Ей вдруг показалась, что она всё сильнее вязнет в чём-то грязном. В чём-то похуже, чем жирный глинозём её могилы. В чём-то, что засасывает быстрее, чем болотная трясина. И вдобавок смердит пострашнее, чем содержимое выгребной ямы.

— То есть про договор принца и Вилмир ты не знаешь, — сказала Ненависть.

— Я и про договор с Мортиниром… не очень, — признался Око. — Прощенья прошу, генерал Хасс.

— И почему Голова перешёл к принцу вместе со склянкой, тоже не знаешь, да?

— Ну почему… это-то как раз известно. Его высочество хоть и неохотно, но делится. А у его величества… у него каждая жизнь в дело шла.

Линда сделала охотничью стойку — почище собаки какой. Ей показалось, она уже догадалась, ну или вот-вот догадается.

Но тут снаружи послышались голоса, и Око, зашипев сквозь зубы, пропал. Только что стоял рядом почти человек — высокий, гибкий, бледный, по-змейски скользкий! А вот раз, и нет почти человека, только хвост темноты втягивается под полог, уходя в ночь.

— Генерал, — позвали с той стороны.

— Входи, кто там, — лениво процедила Линда.

Капитан разведчиков Ларсен и с ним пара перемазанных травой и землёй солдат вошли без особых раскланиваний да расшаркиваний. Живые, они не трепетали перед неживой. Линде по душе был капитан Ларсен, который держался с нею на равных. А недавно даже закатил строгий выговор парням, обсуждавших её «пониже спины», причём не знал, что генерал Хасс всё слышит.

Служба такая нынче была у генерала — всё слышать.

— Первый ряд укреплений обманный, — доложили разведчики, — из-за него нападут на рассвете.

— Вот как? — ухмыльнулась Линда. — А тогда зачем нам ждать рассвета?

— Но лошади…

— А зачем нам сейчас лошади? — спросила она. — Ты вот что, капитан Ларсен. Трубить не надо, а просто доложи всем военачальникам, что выходим до рассвета.

— Но мёртвые…

— Мёртвым, так и быть, скажу сама, — смилостивилась Линда.