Кира. Пешка или королева

Глава 25. 18+

Такеши Гото (Вт, вечер-ночь)

Последним рабочим делом на сегодняшний вечер была встреча с Широ.

В назначенное время Рубио проводил моего побратима-подчиненного ко мне в кабинет.

Я поручил Широ важное дело, касающееся секретных связей третьего принца с враждебным нам Дарванским Королевством. Лестер уже давно стал костью в горле, и информация о его темных делишках, которые он проворачивает в тайне от своего отца, будет отличным рычагом давления в случае чего.

Я примерно понимал, к чему стремится младший принц. Нелегко смириться с тем, что на императорский трон сядет в свое время твой старший брат, особенно, когда ты во всем лучше него: и умнее, и хитрее, и искуснее, и в разы амбициознее. А этого у Лестора было не отнять, и все вело к тому, что лет через 10–15, когда настанет пора Императора передать бразды правления наследнику, между королевскими отпрысками может случиться открытое противостояние.

Второй принц Кастор конечно же поддержит старшего Александра, а Лестер тем временем добивается поддержки Хаора.

За последние три года будучи Имперским наместником в наших областях принц Лестер и Супрем Ворт прекрасно спелись. Конечно, Лестер преподносит этот факт Императору, как способ подобраться ко мне поближе, начав с менее влиятельного, но более сговорчивого Супрема, и, возможно, оно частично и так, но также Лестера очень интересуют связи Супрема Касима с Дарванским Королевством, ведь его Школа Хаора расположена совсем недалеко от границы, и Хаор Касима всегда поддерживал тесные отношения с дарванской элитой даже в годы открытого военного конфликта между Империей и Королевством.

Наверняка, Лестер предложит Дарванскому королю неслабые выгоды, а может, и спорные территории из-за которых мы не можем достичь окончательного перемирия вот уже сто лет, в обмен на всестороннюю поддержку в борьбе Лестера за престол.

Супремы, естественно, не сидят в сторонке, и каждый выгадывает, кого ему поддержать в вероятном противостоянии императорских отпрысков.

В этом вопросе мы с Халлом придерживаемся общих взглядов: наследный принц Александр, обладающий посредственным умом, но безупречной репутацией для нас отличный вариант, в то время, как остальные Супремы готовы поддержать Лестера в той или иной степени в надежде, что изворотливый Лестер, имея в руках императорские полномочия, ослабит наши с Халлом позиции, позволив немного подняться другим Супремам.

Однако, только Супрем Хасима, Артур Ворт, публично выражает столь явную симпатию Лестеру, прикрываясь тем фактом, что Лестер наместник Императора в той области, где расположена его школа, а с правителем территории принято «дружить».

— Привет, садись, — обратился я к Широ, который вошел в кабинет.

— Привет, — коротко ответил он. Побратимам я давно дал разрешение обращаться ко мне на «ты», все-таки мы теперь «семья».

— Что узнал? — перешел я сразу к делу. Сейчас, когда крот не найден, приходилось получать всю ценную информацию при личной встрече.

— Как мы и предполагали, он ведет дела с Королевством, в частности с герцогом Тасса. Есть основания предполагать вовлеченность принца Лестера в незаконный оборот оружия и торговлю наркотической пылью.

— Доказательства есть?

— Пока только косвенные, но уже сейчас можно связать одного из помощников принца со сбытом наркоты в Империи.

— Ясно. Продолжай работу, мне нужен компромат на принца, а не на его помощника.

Широ кивнул.

— Могу идти? — спросил он.

— Нет, еще один вопрос. Я знаю, и ты знаешь, что Зейн не мог не найти того, кто покушался на Киру. До сих пор мое внимание отнимали более важные вещи, но имидж нужно поддерживать, и общественность ждет, что я заступлюсь за честь жены. Поэтому я спрошу тебя еще один раз. Кто это сделал? И прежде, чем ты ответишь, что не знаешь, спешу напомнить тебе, что сегодня я снова провожу ночь с нашей чудесной женой. Сэкономь нам всем время и нервы и скажи, кто заказчик.

— Эмма ир-Париз-ир-Колт, бывшая девушка Зейна, и ее старший муж Ник.

— И почему он их выгораживает, неужели так жаль девицу?

— Не ее. Отец девушки и второй муж связаны с делом косвенно, но они не знали, в чем помогают Эмме и Нику, — разъяснил их с Зейном мотивы Широ.

— А, так вы играете в благородство. Это дело неблагодарное, поверь опыту твоего наставника.

Широ лишь молча слушал с привычным нечитаемым выражением лица, хорошо я его обучил.

— Можешь идти, у меня все.

— Пока, — ответил малец и закрыл за собой дверь.

Широ благоразумно даже не пытался просить меня пощадить невиновных, прекрасно зная мою жизненную философию. Любой, кто пусть и невольно нанес вред мне или тому, что мне принадлежит понесет соответствующее наказание, а в случае покушения на жизнь моей жены, плата за содеянное может быть только одна.

Когда у тебя столько влиятельных недоброжелателей, как у меня, великодушие — непозволительная роскошь. Ведь пешку для своих темных дел найти не проблема, если у тебя есть ресурсы. Единственное, что останавливает моих врагов — это знание, что малейшая связь с исполнителем, даже тонкая, даже с неоспоримыми доказательствами невиновности — и я вызову их на поединок чести, исход которого очевиден. Это не кровожадность, как многие думают, а жизненная необходимость, чтобы не ходить по минному полю ежедневно.

Что ж, завтрашние дела я подвинуть уже не смогу, а послезавтра придется прокатиться в столицу и навестить амбициозную, но глупую девицу и ее пособников. Приказать моим людям доставить виновных сюда, к сожалению, не получится, так как ликвидация представителей дворянства требует соблюдения определенного этикета — даже от Супрема, даже в случае доказанного покушения на его жену.

В девять вечера, как обычно, Кира пришла ко мне в спальню. Моя энергия внутри почти трепетала от предвкушения близости с родственным источником.

— Как ты сегодня? — спросил, желая увериться, что могу дать волю своей страсти.

— Все хорошо, — робко ответила она.

— Прекрасно, — прошептал ей в губы, накрывая их своими.

Крепко прижал к себе свое наваждение и мой язык вторгся в ее рот, острая потребность прямо сейчас оказаться в ней хотя бы так победила вежливость, и сегодня я решился обойтись без предложений о душе. Уверен, она его и так приняла в своих апартаментах.

Руки блуждали по женскому телу, забравшись под майку, скользя по нежной коже. Кира слегка подрагивала, и это заводило еще больше. До искр.

— Да, мой одуванчик, сегодня ты будешь дрожать от удовольствия и кричать до сорванного голоса.

— Такеши.., — пыталась она что-то возразить, на мгновение прервав наш поцелуй.

— Тш-ш, сладкая, я буду нежным, обещаю, но не проси меня остановиться сегодня, не после вынужденного перерыва в прошлый раз, — сказал ей, снова завладевая ее губами в страстном поцелуе и быстро избавляя ее и себя от одежды.

Жена покорилась, видя мое состояние. — Умница, умеет считывать сигналы. Ведь я был уже на грани сумасшествия. Подхватил обнаженную жену и отнес на постель, она стыдливо пыталась прикрыть свою грудь руками. — Не сегодня, детка, хочу тебя всю.

— Не закрывайся от меня, хочу тебя видеть, — прошептал ей, глядя в глаза и мягко отводя ее руки в стороны.

Легко поцеловал мягкие губы и языком провел дорожку от ее подбородка к одной из грудей, втянул горошину соска в рот, отчего Кира коротко ахнула. Мои руки блуждали по ее телу, ласкали грудь и бедра, пальцы дразнили чувствительное местечко между ног. Кира вся трепетала подо мной, а по связи я улавливал ее нарастающее возбуждение. Ее руки в моих волосах ощущились до безумия правильно, а вкус ее кожи на языке просто сносил крышу. Пальцы уже легко входили во влажное, горячее лоно, а член болел от желания скорее оказаться внутри. Провел головкой по ее влажным складочкам — от остроты ощущений чуть не кончил в это самое мгновение. Первый долгожданный толчок внутрь, я замер, — бездна, как хорошо. Кирины ногти впились в мои плечи.

— Да малыш, можно царапаться, — хрипло прошептал ей на ухо, начиная двигаться размеренно и глубоко.

— Ах, — вырвался женский стон, после особенно глубокого точка.

— Больно? — останавливаюсь и всматриваюсь в большие карие глаза. Она молчит и лишь мотает головой, по связи улавливаю сильную эмоцию, не могу понять… нежность? Грусть? В груди аж защемило, но мое возбуждение все перекрывает.

Целую полураскрытые губы и двигаюсь остороженее, полностью погружаясь в это чувственное наслаждение. Я никуда не спешу, и впереди у нас долгая ночь.

Компенсируя вынужденное воздержание, на которое пришлось пойти в нашу последнюю встречу, я не давал Кире заснуть почти до рассвета, раунд за раундом овладевая ею.

Я был нежен, как ей нравилось, но просьбам об отдыхе, которые звучали все настойчивее после нашего третьего раза, я решительно отказывал, уговаривая ее продолжать, умело распаляя ее желание вновь и вновь.

Когда в очередной раз я оказался в ней и услышал вскрик боли, понял, что перестарался.

— Прости. — Тут же вышел из нее, опустился ниже и невесомо поцеловал ее лобок. Моя энергия наполняла ее до краев, и тут же залечить ее внутренние ссадины не составило труда.

Мои руки оглаживали ее бедра, поцеловал ее животик и стал подниматься поцелуями выше.

— Такеши, может все? — пропищала она повыше моей головы, вцепившись в мои плечи. А я целовал ее шею и до зубовного скрежета не хотел останавливаться.

Мои руки снова нежно сжали ее груди, затем плавно спустились на бедра и сжали их уже сильнее, я прекратил ласкать ее шею и словил ее вгляд.

— Последний раз, обещаю. Скажи «да», — смотрю на нее выжидательно.

Тихое «да», и тут же увлекаю ее в долгий поцелуй.

Я в последний раз за ночь неторопливо наслаждался близостью со своей женой. Моя тяга к ней приобретала форму сущего сумасшествия. Но что есть — то есть. Я принял это.