Клан

Глава 11. Возвращение. Широка страна моя родная… где так вольно дышит человек.

Вести машину одному скучно. Слушать девичий галдёж на нескольких языках – голова заболит. Да и не расположен я был объясняться ни с потеряшками, ни с горемыкой, я торопился. Трасса после границы, правда не сразу, стала получше. Не столько намного лучше, сколько пошире и поновей.

Здесь волноваться по поводу превышения скорости я перестал, камеры пришлют штрафы, поверенный оплатит. Чтобы штрафов было поменьше достал из аптечки пластырь и заклеил одну букву и две цифры. У меня так любит делать сосед, полковник гаи, когда ездит на дачу.

В чём-то ему проще, если останавливают на трассе с заклеенным номером, он показывает удостоверение и едет дальше. Мне сложнее, удостоверения нет, и могут задержать на дольше, чем я выиграю от превышения. Но ночью, да ещё с дальним светом Q7 заметить, что номера заклеены можно только если остановят. А если не выпендриваться, и не лететь больше ста сорока, то вполне можно притормозить и сделать ку, стоящей на обочине машине. Ночью их редко загоняют в кусты.

В крайнем случае здесь можно рассказать душераздирающую историю о чём-нибудь, например о том, что стоял на пограничном переходе четыре часа, и теперь опаздываю куда-нибудь. В «Рюмку водки», например, шучу.

Фиону, правда, сразу после границы я вызвал, объяснил наскоро, что сказать поверенным, и сразу пригрозил, что, если будет больше трёх комплектов одежды на каждую, просто выброшу. Размеры Анэхиты Фиона знала, а для Марил заказала два таких же комплекта, как и для Пэри, всё закрыто, с шейлой только на пару размеров больше, чем себе. Орка действительно была покрупнее, а в тех балахонах, в каких ходила Пэри точность не главное, а будет широко, подгонят, взрослые девочки.

Решить вопрос с обувью в Москве вообще не проблема, это если мы там задержимся, чего я как раз и не планировал.

Фиона закончила разговор, оделась и… я извинился и отозвал её в карту, Пэри тоже нужно одеться, вдруг, когда приедем они потребуются.

Пэри тоже оделась, собиралась о чём-то рассказать, но орать, когда у тебя в руках руль, а машина идёт сто сорок – сто пятьдесят опасно для жизни, и я попросил её посидеть в карте. Потом поговорим, когда приедем.

Агат пытался смотреть в окно упираясь короткими лапками в торпеду, но темень, разрезаемая фарами, ему быстро наскучила, и он свернулся на переднем сиденье. А когда его укачало, и он заснул, я без всяких возражений с его стороны часа два рассказывал ему о глубине ума, парадоксальных решениях, и вообще о достижениях некоторых представительниц женского пола. Кольцо я повернул так, чтобы он меня не отвлекал своим мнением даже если проснётся.

Квартиру я выбрал в Весковском. Подъезд рядом с представительством Правительства Тульской области. Причина была проста как грабли, у остальных были проблемы с парковками, а у хозяина этой резидентное разрешение. Не то, чтобы меня глодала жаба заплатить, хотя и дорого, я не хотел пользоваться картами с конкретной привязкой к месту, где нахожусь. А в Москве наличными за парковку не заплатить.

В семь тридцать запарковались, как раз народ начал разъезжаться на работу, а в местные офисы ещё не приехали. В восемь подъехал хозяин. Я пока зашёл в Кофе Бин и взял пирожных на всех, пакет молотого кофе, Новый Орлеан, кажется, рассчитался с хозяином, взял ключи и… Дом, милый дом.

Войдя в квартиру, вызвал всю команду, дал разрешение Агату плевать в лоб, если не будут слушаться, остальным запретил уворачиваться и будить меня до обеда. Принял душ и лёг спать. А нет, ещё сказал, чтобы к обеду кого-нибудь послали к Караваевым или рядом, там тоже прилично готовят.

За обедом все были тихие и неуверенные, даже Агат, кажется, воспринял общее настроение и никого не подначивал.

Девушки решили вопрос с одеждой, надеюсь курьер приезжал не сюда, впрочем, это не важно, задерживаться я не собирался. Нужно было двигаться дальше.

Для некоторой финансовой независимости от людей, которые могут проследить данные электронных платежей, требовалась наличность. Именно эту проблему после обеда пришлось порешать. Но сам процесс не очень интересен, кто сталкивался с бизнесом в России, ИП и другими вещами и сам догадается. Да и не нужно мне было много денег, в Гостиный двор я девиц не поведу, а еда, вот отъедем от Москвы километров на сто, и стоимость продуктов упадёт. Так что на неделю пары сотен тысяч, больше без заказа в Сбербанке получить не удалось, хватит. А через неделю посмотрим.

Заодно, раз уж сел «поработать», прочитал и почту Игры. Ничего особо интересного, кроме одного странного письма не было.

Лао Ху предлагал дружить домами, ну, они, китайцы, вообще готовы задружить любого до смерти. Немного недёшево обходится дружба с ними, и выгоды, то есть радости не приносит, а так, почему нет, я согласился.

Куэсу и Кицунэ намекали, что удивительно порознь, что «непонимание» затянулось и стоит попытаться начать заново. Я тоже согласился, пусть начинают. И тоже каждой отдельно.

Какие-то невнятные намёки на странно изменившиеся отношения между игроками пытался описать Два Меча. Но он и в прямом разговоре не всегда мог довести сложную мысль до собеседника, а в письме, да ещё и иносказаниями, я запутался в третьем абзаце о чём ему и написал. Мол сочувствую, он прямо снял с языка то, что я ему хотел писать, но это требует подробного и длительного обсуждения и желательно по частям.

Всякий бред зачем-то прислал Алекзандер. Что теперь, в новых условиях он докажет, что лучший в локации, а ещё что-то про Дейнерис, что теперь он её точно отобьет. Я даже спросил Фиону, не хочет ли она к Алекзандеру. Нет всё остальное потом, или можно оставить при себе, нужен ответ конкретно про Алекзандера.

Фиона осторожно сказала, что не хочет, она хотела дополнительно что-то пояснить, но я отказался, ответ есть, а обоснование не важно.

Алекзандеру я написал просто, пожелал удачи, попутного ветра, и побольше воды под килем. С таким самомнением семь футов мне показалось мало.

На всякий случай просмотрел даже спам. Но рекламные компании пока были в зачаточном состоянии, и понять, чего хотят организаторы было невозможно.

Одно, только одно интересное письмо. Алекс написал очень конкретно и прямо, он помнит мой вопрос, у него есть что сказать, но поговорить он хочет лично. Готов встретиться там, где я скажу, хоть в охотничьей локации.

Я написал ему сразу и вопрос был только один, где он сейчас, имеется ввиду на Земле и в России.

Минут через пять он ответил, что база теперь рядом с Москвой. И на это я предложил встретиться вечером, где-нибудь в центре. Пусть подъезжает, если сможет к семи вечера, куда-нибудь на Пушкинскую. Он попросил к восьми, ну к восьми, так к восьми.

Я немного отвык от московского движения, и на всякий случай спланировал поездку заранее. Но нам повезло, и искать парковку на бульварах или Петровке не пришлось, бывает и такое.

Хотел посадить девушек прямо за столик, но из них по-русски говорила только одна и, хотя она теперь уже без запинки могла объяснить, чем колбаса отличается от буженины, что это такое всё равно понимала не до конца. Надеяться же, что фарси и англичанка по-английски смогут заказать нормальную еду в «Рюмке водки» тоже не приходилось, там в меню фотографий нет. Поэтому вся троится осталась в машине, а Агата я убрал совсем.

Алекса я немного поводил письмами, и сам походил за ним, чтобы убедиться, что он никого с собой не привёл. Портить ужин разборками не хотелось. Именно поэтому я лично утверждал внешний вид каждой девицы. Здесь им не Англия, в приличное место идём.

В ресторане всё было как обычно, места нашлись, а что бы им не найтись, если я заранее заказал. Еда была привычная, почти родная, включая солянку. И наливки, мне там очень нравятся некоторые.

День трезвости был сегодня у Фионы, она единственная водила машину, кроме меня. Маршрут предполагался несложный, по прямой, так что справится.

У Алекса был уже четырнадцатый уровень, что было ожидаемо, в последний раз, когда я его видел, у него был тринадцатый, но у них ещё были штурмы, и я предполагал, что он подрастёт.

Разговор с Алексом получился. Точнее он меня устроил. Разговаривали мы по-русски, так что нас кроме Марил за столом никто не понимал. Агат- то был в карте.

Наверное, разговор можно было вести и на общем, в определённом смысле Пэри и Дейнерис он затрагивал. Но я ещё не отошёл до конца. Да и девушки были немного пришибленными и случившимся и тем, что я явно не оценил, и тем, что мы явно бежали, а почему и куда их никто в известность не ставил.

Сыграло, видимо, роль и появление Марил. Одно дело шутить, может даже немного планировать на будущее. И совсем другое, когда твои шутки – вот они сидят рядом и молчат.

Марил теперь всё больше молчала, а когда собиралась что-то сказать, смотрела на меня, но поскольку я явно не приглашал поучаствовать в разговоре, то она лишь слушала. И с девушками ей было теперь непонятно как себя вести. Одно дело хозяйка района в городе мёртвых, а совсем другое свежеиспечённая орка, да ещё с таким контрактом. Внезапное изменение видимого положения учениц ей тоже до конца никто не объяснял.

В общем, до разговора, где всё хоть как-то объяснится вся женская компания сторонилась друг друга. Причём и Фиона с Пэри стали обмениваться мнениями совсем не так оживлённо, как раньше. А может просто не были уверены, что Алекс их не поймёт.

Алекс же с некоторым удивлением поначалу бросал взгляды на Дейнерис и орку. Думаю, что Дейнерис он видел раньше. Он присутствовал поначалу на высоких межфракционных совещаниях. И её появление, так же, как и отсутствие Куэсу ставило его в тупик.

А уж орка тридцать пятого уровня и не игрок – это было совсем непонятно.

Но мне не очень хотелось давать пояснения, пока я только предполагал, зачем он хотел встретиться. Поэтому я сказал, что сразу после разговора уеду, и уеду далеко. Так что если он хочет, то пусть говорит сейчас. А нет, встретимся в другой раз.

Алекс был бойцом. В хорошем смысле бойцом. Даже в такой ситуации он собрался и довольно чётко изложил то, что хотел.

Он начал с того, что понял мой позицию и не готов её осуждать. Хотя это вопрос философский, я и сам не понимаю своей «позиции». Так плыву немного наискосок, и не так, чтобы по течению, но всё-таки вынужденно.

Дальше он сказал, что в целом не готов меня осуждать как раньше. И сразу пояснил, что при последней встрече ему казалось, что он если и не разделяет до конца позицию руководства фракции, то хотя бы понимает своё место в общей картине. Или в общем строю, как он выразился. Всё-таки военная косточка.

Но сейчас, когда начали ставить задачи и планировать новые миссии, он вдруг понял, что стал лишним. Нет, ему прямо никто ничего не сказал. Но он и сам способен сделать выводы. И с учётом того, что раньше, совсем недавно, он был необходим, и с ним вынуждены были делиться информацией, он участвовал в планировании, и был знаком с аналитиками, то выводы он смог сделать чуть раньше других.

Им, сильнейшим во фракции, готовится смена. Причём и в руководстве, к которому его, например, теперь совсем не допускают. И в плане развития. От них требуют составить планы развития новичков и доведения их до своего уровня. При этом на вопрос, когда им расти самим, руководители отвечают уклончиво.

А один из знакомых аналитиков посоветовал о собственном развитии забыть.

Я излагаю схематично, Алекс был гораздо более красочен, он приводил примеры, даже называл какие-то имена.

И тут меня аккуратно взяла за руку орка. Она крутила на пальце одно из своих колец. Я подумал и немного повернул своё.

Было немного неудобно разговаривать с Алексом и прислушиваться к голосу орки в голове. Но она была достаточно конкретной. Улрич был мастером такой интриги, как придержать сильнейших, как создать преференции для слабых, а потом воспользоваться их благодарностью. А ещё она советовала прислушаться к чувствам Алекса.

Про чувства я знал и без неё. Алекс был искренен и злился. Причём злился на всё и всех. На тех, кто не даёт заниматься ему тем, что он хочет делать, и что у него получается. На тех, кто, выживая его из фракции толкает ко мне.

На меня, хотя я меньшее зло, хоть и всё равно зло. Беспринципный наёмник, собирающий под свою руку изгоев, не принятых своими, даже преступников, но хотя бы не сторонник остальных фракций.

На игроков других фракций. Ему, как и всем казалось, что там, где нас нет лучше. Лучше устроено, лучше организовано. Больше верят в идею.

Я вспомнил как появилась Куэсу с костяным мечом в животе, которой помогала «уйти из фракции» собственная сестра. Назвать офицера разведки преступником? Да нет, это Пэри, сине-чёрная от побоев, со сломанными рёбрами и ливером вместо органов внутри, нечистая женщина.

Я чуть не улыбнулся, идейность папы Дейнерис, Джорджа, того Дмитрия Сергеевича из российской фракции. Мне, в принципе было что сказать, только трибуна была у других, ну и время уже ушло.

Впрочем, побуждения Дейнерис, пожалуй, могут отчасти и подтверждать его мнение. Интересно, как объясняют её появление в группе? За что, по мнению тех, кто может объяснить всё, я её пригрел?

Впрочем, до определённой степени все мы рабы стереотипов. И он, и я не исключение.

Я подумал о Марил, в нарисованной Алексом картинке, ей было самое место.

А вообще, я уже начинал скучать. Мне довелось раньше участвовать в разных проектах, как бизнес, так и государственных, и ничего нового Алекс не сказал. Есть период решения проблем и становления, а есть период «нормального» функционирования, и люди в разное время нужны разные. И снижение рисков, пусть и кажущееся привлекает определённый сорт людей. Нормально. Бывает. Именно поэтому позиция консультанта привлекает меня больше. Не нужно обольщаться, видя себя получающим пряники, и огорчаться, когда их раздают другим. Зато можно заранее включить в счёт компенсацию.

Но и толкать я его не хотел, я ждал, чтобы шаг сделал он. Логичный такой, маленький шажок в мою сторону. И моя команда усилится.

Я хотел мужика в команду? Хотел. Вот он сидит. Только просить его нельзя, пусть он примет решение сам, и хоть немного, но будет обязан.

И вот Алекс решился. Раз он не нужен во фракции, то он готов стать наёмником. Он помнит, как я его звал. И сейчас он видит, что у меня не хватает людей. Алекс даже сделал ударение на этом слове. А орка, по моим ощущениям чуть не прыснула, но сдержалась усилием воли, только подавилась наливкой.

Я похлопал её по спине и сказал, что наливку сразу всю не пьют, это не водка, её можно и нужно потихоньку. Алекс вежливо посмеялся. А заодно светски поинтересовался как орке наша, русская кухня.

Ну, учитывая сколько она вообще ничего не ела, и как мечтала о хоть какой-нибудь еде, я за неё ответил, что ей явно нравится. Вон как трескает. Скоро станет толстой и красивой.

Орка хотела обидеться, но Алекс ей объяснил, что это из книги и посоветовал почитать, чтобы лучше понимать наши реалии.

А я сказал, что не стоит, а стоит начать с конька горбунка, тот легче в восприятии, потоньше, и некоторым на всю жизнь хватает его, ну может волка и семерых козлят ещё, а забивать маленькую светловолосую головку толстыми книгами не стоит, там и так с местом не густо.

Видимо Марил, пока я спал, немного почитала словарь идиом, потому что опять собралась обидеться, но потом передумала.

Мы с Алексом вернулись к разговору, и тот ещё раз повторил, что раз всё так сложилось, то он готов войти в группу, но у него есть условия.

Вот это мне понравилось меньше, гораздо меньше, и я сразу поскучнел. У меня и так сидело рядом три условия. Хорошо хоть рядом, а не вместе на шее, и ещё одно в карте. И ещё одно условие вполне могло стать той самой соломинкой.

Заметив мою реакцию, Алекс заговорил быстрее. Он помнит наш разговор, и помнит, как я говорил, что не готов идти во фракцию, но если бы пошёл, то только в одну, российскую. И его условие не будет таким уж неприемлемым для меня. Речь идёт вообще, даже возможно, не о группе, а только о нём. Он лично не будет участвовать в возможных конфликтах между Российской фракцией и моей группой. Просто не сможет. Там друзья, знакомые.

Тут он немного смешался, я его понял, дело не в друзьях, он не просто хочет оставить себе возможность манёвра если что-то пойдёт против его убеждений.

И здесь всё было в чём-то сложно, а в чём-то просто. Сейчас нет смысла это обсуждать, он только заведёт себя и соскочит. Идейные различия, политика – это всё дым и шелуха.

И он что, не понимает, что как только станет известно, что он со мной, он станет таким же «изгоем» в глазах других? Хотя, кому-то нужна принципиальность на продажу, для того чтобы её демонстрировать и получать дивиденды, а у кого-то просто есть принципы.

– Алекс, просто скажи мне одно, только сразу, первое, что придёт в голову, вот мы, – я обвёл рукой стол, – «группа, мы вместе и на нас напали, ты что будешь делать? Выяснять кто? Или драться?»

Алекс опустил глаза. А потом поднял.

– Ты шутишь, этого не может быть. Ведь все должны быть вместе, и были во время квалификации.

– Да нет, Алекс, нет, и не было никакого вместе, было по дороге. Ты сам решай, а я уверен, что до конца недели нам объявят войну. А тогда будет не до условий, дерись или умри.

Я взял рюмку наливки и поболтал.

– А если я прав, то я не могу принимать никаких условий, ты решай и пиши, а мы поедем потихоньку. Обсудить мы всё обсудили, а решение за тобой.

Рассчитались, погрузились в машину и потихоньку поехали. Я наврал, с бульваров пришлось повернуть на Петровку, там пересечь Садовое кольцо. Потом по Палихе выехать на Новослободскую и вот только там началась прямая, ну, такая российская вполне прямая, но поворотов с улицы на улицу больше не было. Угол с Коровинским шоссе я не беру. Мы-то ехали по Дмитровскому, значит по «прямой».

До Дмитрова там камера на камере, так что Дейнерис вполне управится по знакам. Ехала она не очень уверенно, может не привыкла к правостороннему движению. А когда готовилась обогнать какую-нибудь машину, страшно меня раздражала именно тем, что готовилась. Трёхлитровый турбодизель Q7 позволял не слишком напрягаться, но Фиона пару раз скакнув на дороге, теперь боялась резко нажимать на газ.

В Дмитрове заехали в Дмитровский, там продукты круглосуточно, и немного закупились. Я не был в доме уже несколько месяцев, а значит даже то, что оставалось в холодильнике, когда я уезжал, проще выбросить, чем пытаться разобраться, стоит ли это есть.

А дальше, дальше начинались леса, поля и реки нашей великой страны. Уже после Дмитрова камер единицы, и те реагируют исключительно на превышение скорости. Не будем превышать, не будет и фотографий. А направлений дальше достаточно, чтобы искать нас довольно долго. Хотя нам долго не нужно, уже через неделю чисто физическое воздействие здесь на Земле будет существенно менее эффективным. Впрочем, через неделю, скорее всего, большинству будет не до нас. А нет, так спрячемся ещё глубже.

До Нового села было ещё часа полтора. Практически все завороженно смотрели в окна машины. Согласен, туман ночью на полях для той же Пэри – это чудо, англичанка не могла понять, как можно столько ехать и не видеть домов, людей, просто ехать. Про Марил вообще говорить нечего, после города мёртвых любая жизнь – чудо.

Только Агат, которого опять укачало, тихо посапывал между сидящими на заднем сиденье Пэри и Фионой.