Князь 2. 18+ (с иллюстрациями)

Глава 2 Кто с открытым ртом к нам придет, тот…

Солнце в этих божественных землях садилось по-идиотски. Небо из сизого превратилось в сиреневое, потом в какое-то золотое, и свет не гас, а словно таял, оседая на гигантских листьях и серебристом мху. Мы решили остаться на ночлег на той же поляне, где устроили привал. Картина была душевная: девушки достраивали свои «кровати» из листьев и папоротников, а мы с Годфриком, пыхтя, пытались соорудить подобие заслона из веток и бревен.

— Ну что, — сказал я, осматривая творение Лиры, которое напоминало скорее гнездо гигантской птицы, чем постель. — На «пять звезд» не тянет, но сойдет за уютный «лепрозорий под открытым небом».

— О, простите, Ваша Светлость, — тут же отозвалась Ирис, с невозмутимым видом поправляя свой куда более скромный лож из мха. — Мы забыли пригласить дворецкого с пуховыми перинами. Придется Вам, как простому смертному, поспать на голой земле, прижавшись к своей кошке.

— А мне нравится! — мурлыкнула Лира, с удовольствием зарываясь в свою кучу листьев. — Пахнет лесом и… свободой. И никто не отнимет мое место! — Её розовый хвост нервно дёрнулся, когда мимо, грациозно переступая, проследовала Оксана.

Тем временем Годфрик, пыхтя как паровоз, притащил очередное кривое бревно.

— Князюшка, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — А может, костёр сделать побольше? А то что-то зверушки по лесу странно уж больно активно шебаршатся…

Я ухмыльнулся.

— Боишься, Годфрик? Химер под кроватью?

— С моей-то ношей, князь, — честно признался он, с тоской глядя себе между ног, — мне и без химер любая тварь покажется опасной. Я бы и медведя теперь только из катапульты…

Ночь наступила мгновенно, словно кто-то захлопнул крышку сундука. Из сиреневых сумерек лес провалился в густую, почти осязаемую тьму. Сначала воцарилась мертвая, настороженная тишина. Потом послышался треск сучьев. Затем — тяжелое, хриплое сопение. И из чащи, одна за другой, возникли пары светящихся желтых глаз.

— Ой, господин, смотрите, к нам в гости пожаловали! — с притворным восторгом воскликнула Оксана. — И такие… мультипликационные!

Из мрака вышли твари. Помесь льва, козла и змеи — все сразу. Мускулистые тела, обнаженные клыки, а вместо хвостов — шипящие гадюки, которые так и норовили ужалить.

В следующий миг Лира была уже на ногах, ее когти блеснули в отблесках костра.

— Мурка! Фланги! Ирис, ослепляй змеиные хвосты! Годфрик, встань как стена! Артур, жги эту падаль!

Все, включая меня, на долю секунды замерли, удивленные ее внезапно командным тоном.

— Когда это ты стала главной в этом цирке? — холодно осведомилась Ирис, уже с кинжалами в руках.

Лира не отрывала взгляда от надвигающихся химер.

— Когда ты ревела в жилетку князю, а я карту местности изучала! — бросила она через плечо. — Теперь все делайте, как я сказала!

Хаос начался мгновенно. Я взмахнул рукой, пытаясь швырнуть в ближайшую тварь сгусток пламени, но из ладони вырвался настоящий огненный шторм. Он не столько поджег химеру, сколько устроил пожар в ближайших зарослях, окутав все едким дымом.

— Чёрт! — выругался я, отскакивая от жара. — Стволом я лучше управляюсь, чем рукой!

— И чья это заслуга? — фыркнула Лира.

Рядом Годфрик сражался как медведь-берсерк. Он не фехтовал — он обрушивался на тварей всей своей тушей, игнорируя укусы, которые не могли пробить его доспехи. Одна из химер вцепилась ему в ляжку.

— Да отстань ты, тварь окаянная! — рявкнул он, с размаху вмазывая ей по морде кулаком в железной перчатке. — Не до тебя сейчас!

Лира и Мурка были воплощением смертельной грации. Две тени мелькали между лапами чудовищ, и там, где они проносились, химеры с воем хромали на перерезанных сухожилиях или оставались с одним глазом. Их синхронная работа была поистине завораживающей.

Ирис действовала с леденящей душу эффективностью. Ни одного лишнего движения. Ее кинжалы находили щели в броне, вонзались в глаза, под чешую. Она бросала горсти песка и создавала ослепляющие вспышки света, дезориентируя противников, прежде чем нанести точный, смертельный удар.

Элиана поначалу металась в нерешительности, зажатая между страхом и долгом. Но когда одна из химер, прорвавшись, чуть не сбила меня с ног сбоку, что-то в ней щелкнуло.

— НЕ ТРОНЬ ЕГО! — ее крик прозвучал дико и яростно. Она ринулась вперед и с разворота всадила свой меч по самую рукоять в бок твари, прикрывая мою спину.

А Оксана… Оксана играла. Она с театральными взвизгами уворачивалась от атак, дразнила химер, заманивая их за собой, а в последний момент исчезала в тени, и те врезались в деревья. Иногда она посылала в их сторону томный взгляд, и твари на секунду замирали в глупом оцепенении, чего было достаточно, чтобы Лира, Мурка или Ирис их прикончили.

— Ну что, кисоньки, — сладко пропела она, перепрыгивая через львиную лапу, — поиграем в салочки?

И тут из клубов дыма на меня вывалилась громадина. Настоящий монстр, вдвое больше остальных, с тремя парами светящихся глаз и пастью, из которой капала ядовитая слюна. Альфа-химера. Лира и Элиана были связаны боем с другими тварями, Годфрик отчаянно отбивался от двух поменьше.

— Артур, слева! — резко крикнула Ирис.

Я рванулся в сторону, но монстр был слишком быстр. Его лапа с когтями, словно кинжалы, уже заносилась для удара. Я понимал, что не успеваю.

И в этот момент между мной и тварью ввинтилась алая молния. Это была Оксана. Но теперь на ее лице не было и тени игры — только оскал и дикая ярость. Она с рыком вскочила на морду химеры, вцепилась в нее когтями и впилась клыками в основание шеи.

— Жги же, господин! — просипела она, повиснув на ревущем чудовище.

Этой секунды мне хватило. Я вкопался взглядом в разинутую пасть, чувствуя, как плазме Драконьей Крови некуда деваться. Сгусток, маленький и раскаленный докрасна, рванулся с моей ладони и влетел прямо в глотку твари.

Наступила тишина. Химера замерла. Потом из ее пасти, ушей и глаз брызнули лучи ослепительного света. И она просто разорвалась изнутри, разбрызгивая во все стороны клочья плоти и липкую фиолетовую кровь.

Бой стих так же внезапно, как и начался. Последняя химера свалилась замертво, и на поляне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и треском догорающих деревьев. Вся поляна была залита липкой, дурно пахнущей фиолетовой кровью, которая отдавала то ли серой, то ли прокисшим медом.

Годфрик, прислонившись к дереву, дышал как загнанная лошадь. Лира быстро проверяла, цела ли Мурка, водя ладонями по ее спине. Элиана с глухим стуком воткнула меч в землю и облегченно выдохнула, дрожащими руками убирая со лба волосы. Ирис, бледная, но с тонкой улыбкой удовлетворения на губах, вытирала о траву окровавленные клинки.

И тут мое внимание привлекла Оксана. Она стояла посреди этого месива, с отвращением разглядывая себя. Ее некогда шикарное платье теперь представляло собой лоскутья, а кожа с головы до ног была покрыта густой, слизистой фиолетовой массой. Она попыталась стряхнуть ее с пальцев, но кровь тянулась мерзкими липкими нитями.

— Фу-у-у! Господин, Вы только посмотрите! — заныла она капризным, дрожащим голосом. — Я вся липкая! Это же ужас! Это противно! От этой дряни даже моя магия не может очиститься быстро! Я вся в этой… в этой слизи!

Я окинул взглядом поле боя, своих уставших, но живых спутников, и не смог сдержать саркастической ухмылки. Вид оскорбленной до глубины души демонессы был чертовски забавен.

— Тебе не привыкать, — пожал я плечами.

Лира, проверяющая уши Мурки, фыркнула и демонстративно отвернулась, но я видел, как ее плечи слегка вздрагивают от сдерживаемого смеха.

Ирис, убирая последний кинжал в ножны, издала короткий, снобистский звук:

— Хмф. По крайней мере, теперь ты пахнешь не хуже, чем выглядишь.

— А что, князь, — наивно уточнил Годфрик, с трудом распрямляясь, — она часто в такой… слизи бывает?

Этого было достаточно. Оксана, доведенная до точки кипения нашей реакцией, всплеснула липкими руками.

— АААА! Вы все неблагодарные! — взревела она, и в ее глазах загорелись самые что ни на есть настоящие адские огни. — Я вас сейчас сама перемажу!

В святилище, где воздух дрожал от нерастраченной мощи, царил хаос. Осколки хрустальных сфер валялись на мраморном полу, а древние фрески на стенах почернели от вспышек ярости их хозяйки. Роксана металась по залу, её прекрасное лицо искажалось гримасой бессильной злобы.

— Ничтожный червь! — её крик заставлял содрогаться самые основания её владений. — Жалкий, вонючий смертный! Как он посмел уцелеть⁈ Как он посмел уничтожить моих химер⁈

Она взмахнула рукой, и очередная колонна, украшенная драгоценными камнями, обратилась в пыль. Её гнев был всесокрушающим ураганом, но даже он не мог скрыть звенящую, ледяную ярость в её сердце. Этот Артур, этот жалкий князёк с его бандой шлюх и увальней, снова посмел посмеяться над ней.

И тут воздух в самом центре зала сгустился и потемнел. Тени, казалось, стекались со всех уголков, образуя клубящуюся, бесформенную массу, которая поглощала даже отблески её гнева. Из этой тьмы прозвучал голос. Он был низким, безжизненным, словно скрип древних камней, и в нём не было ни капли эмоций.

— Для чего ты разбудила меня, Роксана?

Богиня резко обернулась, её гнев мгновенно сменился настороженным вниманием. Но уже через мгновение на её губах расцвела медленная, коварная улыбка. Она подошла к сгустку тьмы, её движения вновь обрели змеиную грацию.

— Старый друг, — её голос зазвучал сладко и ядовито, словно испорченный мёд. — Я безумно рада твоему возвращению. Я скучала по нашим… беседам.

Тьма колыхнулась, не выражая ни радости, ни удивления.

— Ты лжёшь. Ты никогда ни по кому не скучаешь. Ты меня пробудила, потому что у тебя есть дело. Говори.

Роксана замерла перед ним, сложив руки на груди. В её глазах плясали огоньки предвкушения.

— Умён, как всегда, — прошипела она. — И да, для тебя у меня есть одно дельце. Небольшое… устранение одной назойливой помехи. Один смертный, который почему-то оказался крепким орешком. Мне нужен кто-то… более изощрённый, чем простые чудовища. Мне нужен твой уникальный талант.

После всей этой кровавой бани первым делом мы нашли лесной ручей. Вода в нем текла странная, искрящаяся, но чистая. И вот я, князь Драконхейма, обладатель Драконьей Крови и победитель химер, стоял по колено в ледяной воде и счищал с Оксаны липкую фиолетовую дрянь.

Возник резонный вопрос: а почему, собственно, этим занимаюсь я, а не мои девушки? Лира бы точно отказалась, Ирис сочла бы ниже своего достоинства, Элиана смутилась бы, а Мурка… Мурка бы помогла, но Оксана почему-то уперлась и требовала именно меня.

Она стояла голенькая, и ее тело, несмотря на покрывающую его слизь, было идеальным — каждый изгиб, каждая линия словно высечена из самого соблазна. Вода стекала по ее коже, смешиваясь с фиолетовой массой, и она наслаждалась процессом, прикрыв глаза и издавая довольные тихие звуки.

— Да, отдерите ее, господин, — восторженно вздохнула она, когда я с силой провел по ее бедру пучком мха, сдирая засохшую кровь. — Счистите всю эту гадость с Вашей собственности.

— Я тебя сейчас отодру, если не замолчишь, — проворчал я, пытаясь сосредоточиться на задаче, а не на том, как ее тело сверкает под струйками воды.

— Было бы славно, — загадочно улыбнулась она, глядя на меня сквозь полуприкрытые ресницы.

Я не сдержался и звонко шлепнул ее по мокрой упругой попке. По коже тут же проступила алая полоска.

— Ай! — вскрикнула она, но больше от неожиданности, чем от боли. В ее глазах вспыхнул озорной огонек.

— И не двигаться, — приказал я строго. — Особенно так.

Она обиженно фыркнула, но замерла. Потом, видя, как я с трудом счищаю слизь с ее длинных, испорченных кровью волос, она без лишних слов опустилась передо мной на колени в воду, подставив мне голову. Это был странный, почти покорный жест.

— Только не дергай, — пробормотала она, уже без прежнего кокетства. — Они и так после этого бардака… все в комьях.

Я вздохнул и принялся за работу, распутывая пряди и смывая с них липкую гадость, в то время как она сидела смирно, и лишь легкая дрожь пробегала по ее плечам от прикосновения холодной воды. Мысль о том, что я мою демонессу в божественной реке после боя с химерами, казалась настолько абсурдной, что даже не удивляла.

Я сосредоточенно промывал её волосы, пытаясь распутать прядь, особенно сильно склеенную засохшей слизью. Вода стекала по моим рукам, а она сидела на коленях, почти не двигаясь. Почти.

Внезапно я почувствовал, как её лицо уткнулось мне в пах. Сначала просто легкое прикосновение мокрой щекой через мокрую же ткань моих штанов. Потом её пальцы, проворные и настойчивые, нашли пряжку.

— Эй, что ты… — начал я, но было уже поздно.

Она ловко расстегнула всё, что нужно, и в один момент мои штаны вместе с трусами оказались спущены до колен, обнажая всё, что ниже пояса. Холодный воздух и вода бодряще подействовали на меня, и мой член, и без того возбуждённый всей этой ситуацией с голой демонессой, резко распрямился, ударив её по мокрому носику.

Оксана откинула голову и хихикнула, её глаза сияли озорством.

— Ой, у кого-то уже стоит. И как же активно заявляет о себе.

Я посмотрел на неё сверху вниз, стараясь сохранить строгое выражение лица, хотя ситуация была чертовски сюрреалистичной.

— Либо болтай, либо отрабатывай. Выбирай.

— Отрабатываю, отрабатываю, господин, — прощебетала она, и её пальцы обхватили основание моего члена.

Одна её рука принялась нежно ласкать яйца, а другая уверенно водила вверх-вниз по стволу. Её прикосновения были мастерскими — то нежными, то чуть более грубоватыми, заставляя кровь пульсировать с новой силой. Я, стараясь не обращать внимания на нарастающее удовольствие, продолжил смывать с её волос остатки слизи, разминая пальцами кожу на её голове.

Потом она наклонилась, и её губы, мягкие и прохладные, обхватили головку. Она сделала несколько длинных, медленных движений, поглощая его почти целиком, а затем принялась работать языком, кончик которого выписывал немыслимые виражи прямо под крайней плотью.

Время от времени, когда мне удавалось отмыть особенно сложный комок в её волосах, я нежно, но властно притягивал её голову ближе к себе, заставляя её глубже принять его. Она лишь издавала одобрительный, слегка приглушенный стон, и её глотка сжималась вокруг меня, когда головка упиралась в самое горло. Я смотрел, как её скулы напрягаются, а по её подбородку стекают капли воды, смешанные с её слюной.

Это была странная, извращенная идиллия: я стоял в ледяной воде, счищая с демонессы кровь химер, пока она, стоя на коленях, с явным наслаждением отсасывала мне, и оба мы были довольны этим нелепым, но чертовски возбуждающим разделением труда.

Наконец-то я смыл с ее волос последние следы мерзкой слизи. Пряди, хоть и мокрые, снова стали шелковистыми. Теперь я мог полностью сосредоточиться на том, что творилось ниже пояса. Я откинул голову назад, глядя на странное сиреневое небо, и позволил волнам удовольствия накрыть себя с головой. Мысли текли лениво: да, пейзажи тут, черт возьми, сюрреалистичные, но в своем роде… красивые.

Именно в этот момент я заметил движение на другом берегу ручья. Среди гигантских папоротников стояла фигура. Человеческая, но с кожей… зеленоватого оттенка. Я присмотрелся. Это была нимфа. Совершенно обнаженная, с телом, словно выточенным из живого изумруда, с длинными волосами цвета молодой листвы. Она стояла, не скрываясь, и с самым живым любопытством наблюдала за тем, как Оксана, не отрываясь, работает ртом у моего члена. На ее лице было написано чистое, незамутненное исследовательский интерес.

Наши взгляды встретились. Нимфа широко раскрыла глаза, словно дикая лань, застигнутая врасплох. Затем, без единого звука, она просто растворилась в воздухе, будто ее и не было.

— Ууу, на меня смофи, — недовольно промычала Оксана, ненадолго оторвавшись, ее губы блестели. — Бесплатный спектакль устроили…

Я опустил глаза на нее и на время позабыл о зеленой зрительнице. Оксана с новым рвением вернулась к своему занятию. Ее голова ритмично двигалась, ее рука ласкала мое основание, а другой она нежно перебирала мои яйца. Я чувствовал, как напряжение нарастает где-то в глубине живота, становясь все горячее и нестерпимее.

— Да вот же… готова принять… все, господин… — прошептала она, чувствуя мою близость.

Я не стал сдерживаться. С низким стоном я кончил, мощными толчками заполняя ее рот. Она с жадностью глотала, не проронив ни капли, ее горло сжималось вокруг меня, выжимая последние капли.

И тут же, едва спазмы прекратились, за моей спиной раздалось яростное шипение, от которого кровь стынет в жилах.

— Я так и знала, что тебя на минуту нельзя оставить! — прошипела Лира.

Я медленно повернул голову. На берегу, с ног до головы облепленная засохшей фиолетовой кровью, с горящими яростью зелеными глазами и хвостом, который хлестал по воздуху, как бич, стояла моя жена. Вид у нее был такой, словно она сама только что порвала десяток химер голыми руками. И, судя по всему, она была готова порвать кого-то еще.