Князь 2. 18+ (с иллюстрациями)

Глава 6 Миссия «Спасти Оксану»

Лира, мурлыкая как довольный котенок, растянулась на кровати, уткнувшись носом в подушку, которая пахла мной и ею. Ее хвост лениво подрагивал. Я натянул штаны и, крадучись, чтобы не разбудить ее, вышел в коридор, решив раздобыть у Марты чего-нибудь крепкого после такой «гимнастики».

Я еще не успел сделать и двух шагов, как дверь нашей комнаты с силой распахнулась, и на меня чуть не сбили с ног две фигуры, влетевшие внутрь. Это были Ирис и Элиана. Они застыли на пороге, застигнутые на месте преступления.

— Мы… мы просто… принесли воды! — выпалила Элиана, держа в руках абсолютно пустой кувшин.

— Проверить, всё ли в порядке, — буркнула Ирис, отводя взгляд и стараясь выглядеть невозмутимо, но по ее раскрасневшимся ушам было ясно, что им не терпелось поскорее зайти и выспросить у Лиры все до мельчайших подробностей.

Я покачал головой с улыбкой и, не мешая их «делегации», спустился вниз.

Таверна преобразилась. Если днем здесь было тихо и пустынно, то сейчас она гудела, как растревоженный улей. Воздух стал густым от запаха жареного мяса, табака, пота и разных алкогольных испарений. Звенели кружки, смешивались голоса на дюжине разных языков и наречий. Где-то дрались, где-то пели похабные песни, а в углу дварф и орк сцепились в дружеских объятьях, рыдая о какой-то общей утрате.

И тут мой взгляд зацепился за один особенно шумный угол. Толпа мужчин — людей, дварфов, пара рослых орков — столпилась вкруг, загораживая что-то от общего взгляда. Они ржали, хлопали друг друга по спинам, свистели и что-то обсуждали с восторгом.

— Вот это форма! — кричал один.

— Никогда не видел, чтобы так ловко управлялись с тремя сразу! — вторил ему другой.

— Дайте ей как следует! Она заслужила! — ревел третий.

Я приподнялся на цыпочки, пытаясь разглядеть, что вызывает такой ажиотаж. И мне на мгновение показалось, что в центре этого круга мелькнула знакомая фигура с черными волосами и хищной улыбкой, а вокруг нее извивались три… огненных кинжала? Но толпа снова сомкнулась, и разглядеть что-либо стало невозможно.

Оксаны нигде не было видно. И, глядя на этот восторженный хор, у меня возникло стойкое подозрение, что это не простое совпадение. Похоже, наша демонесса уже нашла себе способ развлечься в нашем отсутствие. И, судя по реакции публики, зрелище было что надо.

Я протиснулся к стойке, где Марта с невозмутимым видом, будто вокруг царила мертвая тишина, перетирала те же самые кружки.

— Марта, — позвал я, привлекая ее внимание. — Можно чего-нибудь крепкого и какую-нибудь закуску? Чтобы подняться обратно… для подкрепления сил.

Она кивнула и, не проронив ни слова, начала собирать на поднос кусок копченого мяса, ломоть хлеба и глиняную кружку с темной жидкостью, от которой закружилась бы голова у менее закаленного человека.

— Здесь всегда так… шумно? — перекрикивая гам, спросил я, больше из вежливости, чем из настоящего интереса.

— Каждый вечер, — ответила она своим низким, пробивающим любой шум голосом. — Одни приходят забыться, другие — найти приключения. Для кого-то это работа. Привыкай.

Я кивнул в сторону шумной толпы в углу, откуда доносились особенно восторженные крики.

— Азартные игры? Или просто драка за последнюю кружку?

Марта бросила короткий, равнодушный взгляд в ту сторону.

— Без понятия. Это твоя прилипала, демонесса та, что-то там мутит. И, судя по визгу, народ в восторге. Удивила всех, чертяка.

Мое сердце пропустило удар. Так и есть, там была Оксана. Мысль о том, что она предоставлена самой себе в толпе подвыпивших изгнанников, не сулила ничего хорошего.

— Понял, — вздохнул я. — Спасибо за выпивку. Пойду, пожалуй, посмотрю, какую именно «радость» она там всем приносит.

Я оставил поднос на стойке и направился к возбужденной толпе, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Опыт подсказывал, что Оксана, оставленная без присмотра, — это ходячая катастрофа. И, судя по нарастающему гулу, катастрофа была в самом разгаре.

Пробраться к эпицентру веселья оказалось задачей непростой. Толпа была плотной, как стена, и каждый ее участник яростно не желал уступать свое место, загораживая обзор.

— Эй, осторожнее, юнец! — рявкнул кто-то.

— Место занято! Иди своей дорогой! — прозвучал другой возмущенный голос.

Мне пришлось поработать локтями, извиниться пару раз и, в конце концов, использовать свою княжескую харизму, сурово бросив: «Княжеские дела!», чтобы втиснуться на передовые позиции.

И я оказался прав. В центре небольшого свободного пространства, за столиком, уставленным кружками, сидела Оксана. Она откинулась на спинку стула, держа в руке кубок, и с хихиканьем рассказывала какую-то историю, судя по обрывкам, крайне неприличного содержания. Полсотни мужских глаз, от людей до орков, с голодным блеском были прикованы к ней. Они смеялись над ее шутками, поддакивали, и было видно, что она виртуозно играет на их самых низменных инстинктах.

Собрав волю в кулак, я резко шагнул вперед, прошел сквозь последний живой заслон и опустился на свободный стул напротив нее за столиком. Возмущенный ропот прошел по толпе.

— Эй, ты кто такой? — просипел человек с шрамом через глаз.

— Место не твое, наглец! — поддержал его сосед.

Оксана увидела меня, и на ее губах расплылась игривая, довольная улыбка.

— Ой, а вот и мой хозяин подошел! — звонко объявила она на всю таверну, разводя руками. — Да-да, сброд, простите, уважаемая публика, это мой господин. А я — его верная, покорная рабыня.

Все взгляды, еще секунду назад полные похоти и веселья, мгновенно перевелись на меня. И выражение в них сменилось на откровенно враждебное. Воздух накалился. Огромный орк, сидевший рядом, с грохотом положил свою волосатую лапу на стол, заставляя кружки подпрыгнуть. Он пристально, исподлобья посмотрел на меня.

— Ты, — его голос был похож на перекатывание булыжников. — Ты из этой милой, веселой красотки… сделал рабыню?

Я почувствовал, как ситуация стремительно катится под откос. Вздохнув, я взял ближайшую кружку, явно купленную для Оксаны одним из ее поклонников, и сделал большой глоток крепкого эля.

— Ага, — спокойно ответил я, ставя кружку на стол. — Моя рабыня. И я с ней делаю все, что захочу. — Я посмотрел прямо на Оксану, вкладывая в голос власть. — Ведь так, моя прелесть?

Я видел, как в ее глазах вспыхнул озорной огонек. Она обожала такие ситуации. Оксана сделала преувеличенно несчастное лицо, опустила взгляд и прошептала так, чтобы слышали все вокруг:

— Да, мой господин… Ты приказываешь мне делать… всякое. И я должна слушаться. Главное, чтобы ты был доволен мной… Иначе… иначе ты меня накажешь.

Ее голос дрожал от притворного страха, но в уголках губ играла предательская улыбка. Этого было достаточно. Ропот толпы перерос в угрожающий гул. Орк медленно поднялся во весь свой гигантский рост, загораживая свет.

— Мы не потерпим, чтобы с такими девушками так обращались, — прорычал он, и вокруг десяток мужчин поддержали его дружным ворчанием.

Я вздохнул, понимая, что мирно выпить сегодня не получится. Оксана, довольная, как слон, смотрела на меня, явно наслаждаясь разворачивающимся хаосом. Похоже, придется доказывать свои права на собственность старым добрым способом.

— Мне плевать, что вы там думаете, — я холодно окинул взглядом разъяренную толпу. — Эта сучка — моя собственность. И я буду трахать ее и делать с ней все, что мне захочется. Когда захочу и как захочу.

Я встал, подошел к Оксане и протянул ей указательный палец правой руки, глядя ей прямо в глаза.

— Соси.

На ее лице расцвела восторженная, порочная улыбка. Она подмигнула мне, но голос ее стал жалобным и дрожащим:

— Да, мой господин… как прикажете…

Она закрыла глаза, притворно смахнув несуществующую слезу, и покорно потянулась губами к моему пальцу. Но прежде чем она успела до него дотронуться, орк грубо отдернул меня за плечо. Его лицо, покрытое шрамами, исказилось от ярости.

— Ты труп, чертов рабовладелец! — проревел он, и его дыхание пахло дешевым элем и ненавистью.

— Не надо, друзья, прошу вас! — взмолилась Оксана, сложив руки как для молитвы. Ее голос дрожал с таким мастерством, что ему позавидовала бы любая актриса. — Я… я была создана для этого! Я рождена шлюхой и вещью для моего господина! Это моя священная обязанность — служить ему! Не вмешивайтесь!

Этот спектакль добил толпу. Люди, орки и дварфы зарычали в унисон. В их глазах читалась готовность разорвать меня на части прямо здесь, на липком от пролитого эля полу.

Я же, сохраняя ледяное спокойствие, уставился на Оксану.

— И все? Твое послушание должно быть абсолютным! А не таким… показным! Ты должна быть более покорной, а не крутиться тут, выставляя себя на показ каждому встречному мужику! — мой голос гремел, заглушая шум толпы. — Видимо, сегодня в наказание ты будешь спать без одежды у моих ног. На голом полу. Поняла?

Оксана при этих словах вздрогнула всем телом. По ее лицу пробежала судорога такого сильного, почти экстатического возбуждения, что она чуть не сквиртанула прямо на стул. Ее пальцы судорожно вцепились в край стола.

А вот ее «фанаты» явно не оценили моих педагогических методов. Орк выхватил из-за пояса тяжелый топор. Человек с шрамом обнажил короткий меч. Дварф с рыжей бородой сжал в кулаке боевой молот. Воздух зазвенел от ненависти и звона стали. Казалось, секунда — и от меня останется мокрое место.

Но я лишь усмехнулся, глядя в полные восторженного ужаса глаза Оксаны. Она обожала такие сцены. А я… я начинал получать от этого удовольствие.

Оксана, все еще с дрожащим подбородком и притворными слезами на глазах, подошла к орку и положила свою маленькую ладонь на его оружие.

— Прошу тебя, добрый человек… орк… — всхлипнула она. — Отпусти его. Он… он мой господин. Я не хочу, чтобы из-за меня пролилась кровь.

Затем она резко развернулась и прижалась ко мне всей грудью, обвив мою шею руками. По толпе прошел единый, оглушительный вздох — «Ах!». Она заплакала, уткнувшись лицом мне в грудь, но я отлично чувствовал, как ее плечи подрагивают от сдерживаемого смеха.

— Ой, господин, — всхлипывала она, и ее голос прерывался от накатывающего хохота, который она выдавливала из себя, как слезы. — Я была такой плохой, непослушной девочкой… Прошу… накажи меня как угодно, только не… не в попку сегодня… Я еще не готова!

Это стало последней каплей. Орк, не в силах больше видеть такие страдания, решил действовать. Он грубо протянул руку, чтобы отодрать Оксану от меня, но едва его пальцы коснулись ее плеча, как его снова тряхнуло разрядом. Он с ругательством отшатнулся, дергаясь, и его взгляд, полный ярости, уставился на меня.

— Ты, чертов маг! Колдуешь, чтобы удержать рабыню! — проревел он, и это прозвучало как сигнал к атаке.

Кто-то из толпы рванулся ко мне с кулаком. Я отскочил, и удар пришелся по лицу человека с шрамом, стоявшего рядом. Тот, не разобравшись, ответил тому, кто его ударил. Орк, все еще дергающийся от тока, с размаху зарядил своим топорищем в сторону дварфа, который случайно оказался у него на пути. Дварф, не долго думая, запустил своим молотом в орка.

Началась самая настоящая, идиотская и хаотичная потасовка. Никто уже не помнил, с чего все началось. Все хотели избить меня, но в пылу драки лупили друг друга. Крики «Держи его!» смешались с воплями «Ааа, мой нос!» и «Это не я, это он!».

Я же, уворачиваясь от летящих кулаков, опрокинутых столов и кружек, просто вышел из эпицентра бури. Толпа была слишком занята выяснением отношений между собой.

А Оксана, тем временем, хихикая и блестя от восторга, на коленках, как настоящая змея, проворно поползла между ног дерущихся и выбралась на свободу. Я последовал за ней.

Мы добрались до стойки, где Марта, как ни в чем не бывало, продолжала мыть кружки. Оксана вскарабкалась на высокий стул, облокотилась на стойку и… не выдержала. Она прыснула со смеху, затем залилась громким, счастливым хохотом, сгибаясь пополам и хлопая ладонью по деревянной столешнице.

— О-хо-хо! Видел их рожи⁈ — выдохнула она, вытирая слезы веселья. — «Не в попку!» — а они сразу… АААА! — она снова закатилась в смешке.

Марта перевела свой каменный взгляд с Оксаны на меня, затем снова на Оксану и медленно, с глубоким, многострадальным вздохом, покачала головой. Ее выражение ясно говорило: «Вот так они каждый раз. И зачем я только их пускаю в свое заведение?»

Я взял со стойки свой поднос с едой и выпивкой, так и оставшийся нетронутым.

— Ну что, моя «несчастная» рабыня, — сказал я, глядя на хохотающую Оксану. — Наигралась? Теперь пойдешь спать. Без одежды. Как и было обещано.

Она лишь подмигнула мне, все еще давясь от смеха, и с удовольствием отхлебнула из чьей-то оставленной кружки. Похоже, для нее это был идеальный вечер.

Я махнул головой в сторону лестницы, и Оксана, все еще хихикая, поплелась за мной. Ее глаза сияли от возбуждения.

— Вы были так грубы со мной, — протянула она, догоняя меня на ступеньках. — Неужели Вы и правда собираетесь меня наказать? По-настоящему?

— Думаю, у тебя будут конкурентки, — усмехнулся я, поднимаясь выше. — Так что постарайся.

Оксана игриво отпрыгнула на пару ступенек вперед, развернулась ко мне и на секунду приподняла свой лиф, демонстрируя упругую грудь, чтобы тут же с притворной стыдливостью прикрыть ее.

— Ох, господин, — залилась она смехом, — но я была рождена Вашей шлюхой! Я не могу иначе!

Она продолжала хихикать весь путь до комнаты, периодически вспоминая отдельные моменты.

— А тот орк… когда его током дернуло! А его лицо! — она снова зашлась в смехе. — И я сказала «только не в попку»! Они все поверили!

Наконец мы подошли к нашей комнате. Я открыл дверь, и мы зашли внутрь. Лира, Ирис и Элиана сидели там, явно поджидая нас. Оксана, не теряя ни секунды, гордо вышагнула вперед, положила ладонь на грудь и с пафосом объявила:

— Девушки! Знайте! Я — шлюха и вещь, господина! И я этим горжусь!

Три пары глаз уставились на нее, затем перевелись на меня с немым вопросом.

— Не спрашивайте, — просто сказал я, заходя в комнату и ставя поднос с едой и выпивкой на тумбочку.

Я обратил внимание, что Ирис и Элиана были в легких, почти прозрачных ночных сорочках, сквозь которые угадывались все прелести. Лира же и вовсе лежала под одеялом голенькая, лишь на мгновение приоткрыв его, чтобы посмотреть, что происходит.

Оксана, увлеченная своей ролью, сначала не заметила этого, но потом ее взгляд скользнул по полупрозрачным тканям и остановился на явно обнаженной Лире под одеялом. Она ахнула, и ее глаза загорелись новым, хищным огоньком.

— Господин! — воскликнула она с преувеличенным восторгом. — Вы позвали меня на оргию! Я так и знала! Это мой шанс!

Ирис моментально скрестила руки на груди, прикрывая просвечивающие сквозь тонкую ткань соски, и бросила на меня убийственный взгляд.

— Я предупреждаю, с ней вместе сосать что-либо я не стану, — заявила она ледяным тоном. — Это противоречит всем санитарным нормам и моему личному кодексу чести.

Я глотнул из кружки крепкого эля и подумал: «Мда. Было бы забавно, если бы те мужики из таверны узнали, какой у меня на самом деле „гарем“ и какие тут разыгрываются сцены. Я бы точно живым оттуда не выбрался».

В этот момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась взъерошенная мордочка Мурки.

— Годфрик спит, — прошептала она. — Чего вы тут так шумите? — Ее взгляд скользнул по полупрозрачным сорочкам, голой Лире под одеялом и возбужденной Оксане. Ее глаза округлились. — Ой… вы тут все… трахаетесь?

Комната повисла в паузе, наполненной смехом Оксаны, возмущенным фырканьем Ирис, смущенным румянцем Элианы и довольным мурлыканьем Лиры. Похоже, ночь только начиналась.