Колос (сборник стихотворений)

Плыла луна над горбами Карпат,

Светлила в Дунае воду,

Когда из могилы встал солдат,

В которой лежал три года.

Ладонью крошки земли отряхнул

С солдатских волос коротких.

И на здоровье трижды чихнул

И выбил пыль из пилотки.

В ночной тишине пропел петух.

И вздрогнул солдат и подумал вслух:

— Чего я торчал в могиле?

Живого, видно, зарыли.

Его освежил густой ветерок,

Пропахший лесом карпатским.

Солдат лостоял — и пошел на восток

Широким шагом солдатским.

Шагал солдат под небом чужим,

И наши дороги мерял,

И в то, что лежал в земле живым

И встал из могилы, —

Не верил.

Июль не жалел для земли тепла,

Намыливал воину спину.

И вот на выходе из села

Его догнала машина.

Шофер молодецки затормозил:

— Садись в кабину, служивый!

И, снова пыль заклубив, спросил:

— Ну, живы?

— Выходит, — живы.

И как-то натужно и скорбя

Прибавил солдат, словно для себя:

— Я был зарыт в сорок пятом году

На том берегу Дуная.

И встал из могилы, и вот иду,

А кто я? — и сам не знаю.

Шофер на веку повидал всего

И сжал баранку потуже:

— А ты случайно, друг, не того…

Снарядом не оконтужен?

Сказал об этом и был не рад,

Заметив, как побледнел солдат.

И жаль ему стало солдата.

И он протянул виновато:

— Хотя на войне бывало чудес:

Вставали и из могилы.

Я тоже, можно сказать, воскрес,

В бомбежку меня завалило.

А дальше молчал, качал головой,

А как на развилке встали,

Сказал на прощанье:

— Живи, раз живой,

И не входи в детали.

На западе гас веселый закат,

Когда к селу подходил солдат.

Он шел безучастный, словно немой,

К одной дорогой могиле,

Здесь в сорок четвертом году зимой

Комбата они зарыли.

И вдруг солдат по лицу рукой

Провел. И сразу весь ожил:

— Наверно, комбат по дороге другой,

Как я вот, шагает тоже?

Присел где-нибудь у дороги сбочку

В своем кительке потертом

И сыплет в трубочку табачку,

Что выдан в сорок четвертом.

Но нет, могила была цела

И содержалась в порядке.

Над ней душистая липа цвела,

Пестрели цветы в оградке.

Шагнул солдат за решетку и стал

Над вечным сном комбата.

И звал его из земли, и глотал

Скупые слезы солдата.

Нет, он не встанет — зови не зови,

Оттуда еще не вставали.

— А я-то вот встал!.. Ну, встал и живи

И не входи в детали.

В дороге солдат бородой оброс

А с виду казался старше.

В уже недалекий родной колхоз

Шагал ускоренным маршем.

А ночью лугами бежал напрямик,

Где бегал мальчишкой когда-то.

И звезды, к которым с детства привык,

Глядели с небес на солдата.

Но вот и под темными ивами пруд,

А вон и береза у дома.

И девушки песню у клуба поют,

И песня солдату знакома.

Так что ж ему стало не по себе?..

Устало побрел он к своей избе.

Узнает иль нет?..

В окошке темно,

Как в пушечном зеве дула.

Несмело солдат постучал в окно,

И чье-то пицо мелькнуло.

Как будто и мать и не мать с лица,

Но мать солдата узнала,

Метнулась к порогу, сбежала с крыльца

И сыну на грудь упала.

А воин к ее голове седой

Прижался щекой небритой,

Двадцатилетний, молодой,

Под Будапештом убитый.

И начал печальную повесть свою:

— Я, матушка, был убит в бою…

А мать улыбнулась:

— Сыночек мой,

Дитя ты мое родное!

И мертвый ты в сердце моем живой,

Пока оно бьется живое.

Пойдем, чего мы стоим на ветру.

Тебе я поужинать соберу.

Солдат и щи и кашу подмел,

И творог на что-то протертый,

Потом головой упал на стол

И сразу заснул как мертвый.

А мать, не стирая счастливых слез,

Поближе подсела к сыну.

И стала из жестких его волос

Выпрастывать крошки глины…

О, если б вы знали,

Как хочется мне,

Тоскующей матери ради,

Чтоб дети, погибшие на войне,

Домой приходили не только во сне,

Дышали не только в балладе!