Колос (сборник стихотворений)

От того, что ветра завыли

И дождю предстояло лить,

У Антона раны заныли

И всю ночь будут ныть и ныть.

Ладно, друг, запасайся грелкой,

Раны ноют, а ты не ной!

Ты теперь не только больной,

Но и лекарь, но и сиделка,

И стряпуха: печешь блины —

Восемь дней дома нет жены.

Укатила взглянуть на внуков,

Наставлять на ум дочерей.

Ты один теперь сбывай скуку,

Без нее свои раны грей.

Их четыре, лихой квартет.

Как привяжутся — спасу нет!

Только две заросли,

Как третью

В партизанском схватил бою.

Ты считал тогда верной смертью

Эту третью рану свою.

А от раны своей четвертой

Девять дней валялся, как мертвый.

И врачи решили в душе,

Что Антон не жилец уже.

Но в могиле гнить не согласный,

Ты в отряд вернулся живой.

И не в шапке с полоской красной,

А с замотанной головой.

Из бинтов, из продольной щели

Лишь два глаза твои глядели…

Тишина становится тише,

Словно знает, что ты больной.

Придержи дыхание:

Слышишь,

И сосед не спит за стеной.

Чертыхаясь, скачет на клюшках

В тесноте ночной, в маяте.

Разве тут улежишь в подушках,

Коль прострел начался в культе.

Болью в боль тычет, как иглой,

И не хочешь, а будешь злой.

И Антон усмехнулся горько,

Старой буркой до глаз прикрыт.

И подумал опять:

«А сколько

Нас таких горемык не спит,

И не жалуется на раны,

На работу вставая рано»…

За окошком не то луна,

Не то лампа ночная светит.

И качает деревья ветер

В освещенном куске окна.

Ходят ветки рябин безмолвно:

Вверх и вниз,

Вверх и вниз, как волны.

И откуда здесь эти ветки?

Чей костер чадит в стороне?

Что за карта в твоей планшетке?..

Ты же, друг, опять на войне,

В партизанской ползешь разведке,

Мир приснился тебе во сне.

Вновь пылают боеприпасы,

В реки грохаются мосты.

Гитлер срочно строчит приказы,

Чтоб тебя схватили,

А ты…

Где ты?

Звезды в окно мерцают,

А на улице полицаи.

В пистолете один патрон,

Кто-то выдал тебя, Антон.

Вот ты схзачен. Проводом скручен.

Вот тебя вниз столкнули с кручи.

Сердце криком кричит налету.

Ты проснулся. Ты весь в поту.

Да, война тебя не забывает,

Что ты сделаешь ей, войне?

До сих пор еще убивает,

Душит, режет, казнит во сне.

Зажимая зубами стон,

Встал Антон, свет зажег Антон.

И приемник включил. И сразу

Зацепил холуйскую фразу:

Кто-то старый, видать, и злой

Восхвалял военные базы

И Камбодже грозил войной.

И подумал Антон о Вьетнаме,

И увидел, как пятый флот

Вдоль его берегов плывет

С приготовленными стволами.

И хотелось от гнева, горечи

Закричать через океан:

Неужели вам мало, сволочи,

Наших старых и свежих ран?

Иль хотите весь шар земной

Сделать раной

Рваной, сквозной?

И Антон, не вставая с кресла,

Вырвал вилку. И все исчезло:

Свет погас, прекратился гул…

Только ветер сильнее дул.

Дул и дул, надувал дожди,

В ураганный переходя.

Как от боли, крыша стонала,

Вновь Антон влез под одеяло.

— Эх, сюда бы с голландской печью!

А что грелка? Толку не жди.

Но смолкает рана в предплечье,

И не колет рана в груди.

И в руке боль не слышит он.

Дело явно пошло на сон,

И под дождь, перешедший в ливень,

На рассвете заснул Антон.