Конец Квантунской армии

ДРУЗЬЯ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВНОВЬ

Все произошло неожиданно. Позвонили из Москвы, из Министерства обороны.

— В Монголию на празднование сорок третьей годовщины народной армии приглашена советская военная делегация. Вам предлагается возглавить ее. Что вы на это скажете?

Возможность снова увидеть боевых друзей несказанно обрадовала меня.

И вот я в Москве, у министра обороны. Он поручает передать от него приветствие и самые добрые пожелания монгольскому народу, руководителям партии и правительства Монгольской Народной Республики и Монгольской народно-революционной. армии. Дав необходимые официальные указания, он вдруг говорит:

— А теперь от меня личная просьба, Исса Александрович. Выберите, пожалуйста, время, посмотрите, как там поживает дерево, которое я посадил там в тысяча девятьсот шестьдесят первом году.

Вспомнилась поездка тремя годами раньше на празднование 40-й годовщины Монгольской народно-революционной армии. Делегацию возглавлял тогда Родион Яковлевич Малиновский. В Монголии его избрали почетным гражданином Улан-Батора, и в честь этого события он посадил молодое деревцо на одной из центральных улиц города.

— Пусть это дерево, — сказал он при этом, — станет гигантским деревом с мощными корнями, с роскошной кроной на могучем стволе. Пусть дерево дружбы будет высоким, не гнущимся под бурей, таким, как вечная дружба между советским и монгольским народами.

Мне также была предоставлена тогда честь посадить рядом дерево дружбы…

Быстроходный лайнер, на борту которого, кроме меня, находились член делегации генерал-полковник Потапов и переводчик капитан Занданов, доставил нас из Москвы в Иркутск. Здесь к нам присоединился еще один член делегации, командующий войсками Забайкальского военного округа генерал-полковник Д. Ф. Алексеев.

— Только в дальнем пути можно по-настоящему осознать скорости современных самолетов, — заметил генерал Потапов, спускаясь по трапу.

— И еще в сравнении с прошлым, — добавил генерал Алексеев, пожимая его руку.

— Вот-вот, — поддержал я Дмитрия Федоровича, — особенно, скажем, в сравнении со скоростями, существовавшими в конце прошлого столетия. Мы с вами добираемся до Монголии одним прыжком, без посадки. А вот когда русский царь Николай Второй пригласил Ли Хун-чжана на свою коронацию, тот выехал в Москву торжественно: с большой пышной свитой и с гробом.

— Интересно, — улыбнулся Потапов. А зачем же гроб?

— На случай смерти в долгом пути. Отчетливо представляю себе караван того времени. Впереди вышагивает верблюд, на нем покачивается монгол-проводник. За верблюдом длинной вереницей тянутся тысячи деревянных повозок— тырок, запряженных быками. В те времена оси у тырок делали деревянными и не всегда смазывали. Поэтому от них на много верст разносились страшный скрип и вой. Эти звуки помогали обитателям степи предусмотрительно держаться подальше от караванов.

Постепенно возник разговор о том, что больше всего волновало нас: о предстоящей встрече с монгольскими друзьями.

Я рассказал товарищам, что в первый раз после войны мне довелось встретиться с Юмжагийном Цеденбалом на XIX съезде КПСС. В перерыве между заседаниями мы столкнулись у входа в зал. По-братски обнялись, я был безмерно рад увидеть старого фронтового друга. Приятно было видеть, что руководитель партии и правительства МНР по-прежнему прост и скромен, как в те трудные фронтовые дни.

Потом мы встречались еще несколько раз: и на съездах КПСС и во время посещений Ю. Цеденбалом Советского Союза.

Первый, кого мы увидели, выходя из самолета в Улан-Баторе, был министр по делам народной армии, главнокомандующий генерал-полковник Ж. Лхагвасурэн. Мы заключаем друг друга в крепкие объятия. Потом здороваемся с заместителем министра генерал-лейтенантом Цогом и другими генералами и офицерами. Приятно было встретить на аэродроме советского посла в МНР Л. Н. Соловьева и работников посольства.

Рассаживаемся в машины, они плавно выезжают с территории аэропорта, а потом, набрав скорость, мчатся по широкому асфальтированному шоссе. Словно приветствуя нас, игриво скачут по белоснежной степи солнечные блики.

Внимательно всматриваюсь в знакомые очертания показавшегося впереди Улан-Батора. Город быстро приближается, приземистый, широкий, как сама степь. На окраине видны строгие линии белоснежных юрт. Они, некогда составлявшие основной жилищный фонд, теперь вытеснены сюда, и, словно национальный орнамент, обрамляют город.

На площади Сухэ-Батора колонна автомобилей свернула на юг, выехала из города, по мосту проскочила на ту сторону реки Тола-Гол. Впереди раскинулась холмистая местность. Правее дороги на одном из резко выделяющихся холмов возвышается памятник благодарности Советской Армии. Три года назад наша военная делегация возложила к памятнику венок. На опоясывавшей его алой ленте было написано: «Героическим советским воинам, отдавшим жизнь за свободу и независимость монгольского народа. От Армии и Военно-Морского Флота СССР».

Вскоре автомобили свернули с главной магистрали, и мы вдруг увидели совсем рядом стадо диких оленей. Красивые животные стояли на опушке леса и, гордо подняв головы с ветвистыми рогами, доверчиво смотрели в нашу сторону. Их величественные позы и спокойствие говорили о том, что в этих местах они хорошо знакомы с человеком, и он не делает им зла. На фоне живописной местности олени казались деталью художественного полотна, созданного великим живописцем — природой.

Залюбовавшись стройными животными, мы и не заметили, как въехали в долину между двумя высокими холмами и остановились у четырехэтажного здания загородной правительственной гостиницы.

В тот же день, 16 марта, мы побывали в усыпальнице Сухэ-Батора и X. Чойбалсана. Она расположена на Центральной площади столицы, перед Домом правительства, и внешне напоминает Мавзолей В. И. Ленина. В зале усыпальницы, сделанном, как и вся она, из красного мрамора, на высоких постаментах стоят два белоснежных гроба, украшенных национальным орнаментом.

Глядя на гроб Сухэ-Батора, я думал о том, как коварно подкралась смерть к этому великому сыну монгольского народа. Однажды, вернувшись с объезда частей гарнизона, которые были приведены в боевую готовность в связи с назревавшим контрреволюционным мятежом, Сухэ-Батор почувствовал головную боль и сильный озноб.

Утром на следующий день, несмотря на слабость, Сухэ-Батор попытался встать, но силы оставили его. Он лег в кровать и потерял сознание. 22 февраля 1923 года Сухэ-Батор скончался.

Рядом в гробу покоится друг и соратник Сухэ-Батора маршал Чойбалсан. Он тоже был большим другом Советского Союза. Мне вспомнился солдатский митинг в сентябре 1945 года, когда маршал посетил 59-ю советскую кавалерийскую дивизию в районе города Жэхэ после окончания боевых действий. Выступая тогда, он говорил, что монгольский народ ценит великую дружбу советского народа и дорожит ею, что память о советских воинах, отдавших свою жизнь за свободу и независимость Монголии, будет вечно жить в сердцах монгольского народа.

Эти слова маршала Чойбалсана с волнением вспоминались мне на следующий день, когда мы безмолвно стояли на вершине сопки перед памятником благодарности Советской Армии. Наша делегация и Главнокомандующий Монгольской Народной Армией генерал-полковник Лхагвасурэн возложили тогда венки к подножью памятника.

Нанесли мы визит первому секретарю ЦК Монгольской народно-революционной партии, Председателю Совета Министров Монгольской Народной Республики товарищу Ю. Цеденбалу. Обычно официальные приемы проходят в рамках общепринятого дипломатического этикета. На этот раз все было иначе. Начать с того, что встретились мы шумно, радостно, с крепкими объятиями и поцелуями по праву старых фронтовых товарищей. Также душевно обнялись с товарищем Ж. Самбу — Председателем Президиума Великого Народного хурала, товарищем Маломжамцем, С. Лув-саном — первым заместителем Председателя Совета Министров и другими. Кроме нашей делегации, на встрече присутствовали Ж. Лхагвасурэн и Л. Н. Соловьев. Сразу же возникла оживленная, увлекательная беседа о давних, славных боевых делах и теперешних трудовых успехах.

В один из дней товарищ Цеденбал пригласил нас поужинать за домашним столом. Мне уже приходилось бывать в его гостеприимной семье. Три года назад я впервые узнал самого маленького ее члена. Тогда он протянул мне свою руку и сказал:

— Меня звать Зориг, а вас как?

А потом маленький Зориг сказал: «Давайте дружить». С этого началась наша дружба. Мне интересно было узнать, не забыл ли меня малыш? Каковы его успехи в учебе? В ту весну 1961 года он уже твердо усвоил основы алфавита и мог читать отдельныё слова по букварю.

Не успели мы раздеться и поздороваться с хозяином, как в передней появился мальчуган. Он безошибочно узнал меня и смело протянул ручонку:

— Здравствуйте.

В тот вечер мы сфотографировались в кругу семьи Юмжагийна Цеденбала. Мальчик сидел у меня на коленях. Он наверняка считал такую позу недостойной джигита и пошел на жертву только во имя нашей дружбы. И я высоко оценил этот его шаг.

Первый бокал товарищ Цеденбал поднял за нашу Коммунистическую партию, за великий советский ^чнарод.

Я предложил тост за вечную и нерушимую дружбу наших братских народов, которые под руководством своих партий ведут героическую борьбу за великие идеалы коммунизма.

В беседе за ужином мы узнали, что Монголию постигло стихийное бедствие — белый дзуд. Так называется суровая снежная зима, которая влечет за собой массовый падеж скота.

В январе и феврале 1964 года пошли небывалые снегопады, поднялись снежные бураны. Морозы достигли 30–40 градусов. Из-под большой толщи снега скот не мог добывать себе корм. Дело усложнялось тем, что у белого дзуда появился коварный союзник — ящур. Борьба против белого дзуда требует массовой перевозки в районы бедствия сена, концентратов, перегонки сотен тысяч голов скота в более благополучные районы страны на новые пастбища. В борьбе же против инфекционной болезни ящура необходимы как раз противоположные меры: изоляция скота, карантин, прививки.

При первых же признаках несчастья в стране создали правительственную комиссию по борьбе со стихийным бедствием. В помощь скотоводам организовали бригады добровольцев из рабочих и служащих. Они перевозили корма из фуражного фонда, выделенного государством, ремонтировали изгороди и навесы, вели поиски пропавшего скота.

Помощь животноводам оказывала вся страна.

Можно написать целую повесть о героях Сухэбаторской аймачной автоколонны, которая пробивалась через глубокие снежные заносы и морозы и сильные бураны, чтобы доставить уголь из Бурбатской шахты в Эрдэнэ-Цаган и сотни тонн сена в Дариганга-Сомон. Этот район мне хорошо знаком. Отсюда войска Конно-механизированной группы Забайкальского фронта начали наступление через пустыню Гоби. Может, поэтому героические рейсы шоферов Ишгулго, Майжигсайхана, Магсара, Жигмида, Ядама и многих других напомнили мне подвиги нашей шоферской гвардии, пробивавшейся через пустыню Гоби и горы Хингана осенью 1945 года.

И так же, как в дни войны, на помощь монгольскому народу в его борьбе со стихийным бедствием пришли друзья из Советского Союза. В конце февраля — начале марта в Монгольскую Народную. Республику были отгружены десятки тонн медикаментов для борьбы с ящуром, в самом срочном порядке были отправлены в Монголию ветеринарный и вертолетный отряды, колонны грузовых машин, значительное количество автоцистерн, автомобилей, специалисты для наладки и пуска агрегатов по производству концентрированных кормов.

Советские люди, прибывшие на помощь братскому народу, трудились самоотверженно, героически, не щадя сил и здоровья. Семь суток пробивалась автоколонна, возглавляемая П. М. Спицыным и секретарем ЦК ревсомола Монголии Пурэвжавом, по бездорожью, через высокие хребты Завхана и Гобийского Алтая, засыпанные метровым снегом. Преодолевая великие трудности, машины доставили продукты, зерно, товары широкого потребления. И вновь само собой возникло сравнение с событиями тех дней, когда мы с товарищем Цеденбалом готовили и вели наши дивизии против общего врага…

Вечером 17 марта наша военная делегация направилась на торжественное собрание в Дом народной армии.

В зале знакомые лица боевых товарищей — Нянтайсурэна, Доржа, Одсурэна, Цэдэндаши, Цедендамба и многих-многих других. Юмжагийн Цеденбал был в форме генерал-лейтенанта. Торжественное собрание открыл генерал-полковник Ж. Лхагвасурэн речью, посвященной славной годовщине. Звучит государственный гимн Монгольской Народной Республики. После этого Лхагвасурэн любезно предоставил мне слово.

Великая честь передать братский боевой привет от советского народа и его Вооруженных Сил! Я говорил, что советские люди хорошо знают славный боевой путь Монгольской народно-революционной армии и высоко ценят ее заслуги в защите завоеваний своего Отечества. Говорил о тех временах, когда сибирские партизанские отряды Кравченко и Щетинкина впервые установили связь с вооруженными силами монгольского народа и как с тех пор росла и крепла наша дружба. Она не раз подвергалась в боях проверке на прочность. Боевые испытания показали, что в этом братстве все звенья нерушимы.

В заключение прочитал приветствие министра обороны СССР и передал в дар от Вооруженных Сил СССР скульптуру «Воин-освободитель».

После торжественной части мне было приятно встретиться и сфотографироваться со своими боевыми друзьями. По-разному сложился их жизненный путь после войны.

Заместитель начальника политического управления МНА генерал-майор Равдан занимал пост начальника политуправления, а затем перешел на дипломатическую работу. Был послом в КНДР и Чехословакии, руководил отделом Министерства иностранных дел, а теперь является председателем «Общества труда и обороны». Начальник отдела пропаганды политуправления Монгольской армии полковник Л. Тойв давно стал дипломатом, а в последнее время, после окончания высшей дипломатической школы в Москве, возглавлял монгольское представительство при ООН в Нью-Йорке. Снял полковничью форму и товарищ Цедендамба. После войны он окончил Высшую партийную школу и является заместителем председателя сельхоз-объединения.

Мне было приятно узнать, что все командиры дивизий нашли удачное применение своим силам на фронте мирного труда. Уйдя в запас, товарищ Цэдэндаши руководил автобазой, а сейчас он председатель сельхозобъединения. Полковник Дорж после войны учился у нас в Академии имени М. В. Фрунзе, а затем возглавил отдел боевой подготовки Генштаба МНА. Теперь и он тоже руководит сельхоз-объединением.

В Доме офицеров произошла встреча и с товарищем Одсурэном. Он руководит участком строительно-коммунального отдела Улан-Баторской железной дороги. Одсурэн рассказал, что Нянтайсурэн командует сейчас одной из строительных частей. Есть среди моих друзей и пенсионеры. Это генерал-майор Доржипалам и Зайсанов. Но они по-прежнему бодры — есть еще порох в пороховницах!

Подошли ко мне и Герои Монгольской Народной Республики, бывшие солдаты Данзанванчиг и Дампил. Их трудно было узнать. Передо мной стояли хорошо подготовленные офицеры, люди, идущие по нелегкому, но благородному пути. Данзанванчиг заведовал библиотекой в Доме офицеров, Дампил — капитан медицинской службы. Не сразу нашел он свое призвание. Одно время учился в СССР в зенитном училище, но затем окончил медицинский факультет и теперь работает врачом в военном госпитале.

Находясь в Монгольской Народной Республике, мы воочию убедились в размахе социалистического строительства.

Через всю страну с севера на юг, совсем недалеко от Дархана, пролегла сегодня трансмонгольская железнодорожная магистраль. Ее путь проложен там не случайно. Не так давно в междуречье Хара-Гола Шараин-Гола с помощью советских геологов были разведаны значительные запасы каменного угля, железной руды, сырья для строительной индустрии и другие полезные ископаемые. Это определило судьбу Дархана.

Мне довелось еще в тридцатых годах неоднократно ездить на автотранспорте по дороге Кяхта — Улан-Батор. Помнится, весной 1936 года, когда я впервые ехал в Монгольскую Народную Республику, поезд довез меня до конечной станции Верхнеудинск, затем на автомашине доехали до Кяхты. Здесь была сформирована небольшая автоколонна, и мы пересекли границу у монгольского пограничного городка Алтан-Булак, расположенного буквально в полукилометре от Кяхты. Отсюда дорога идет на юг до Улан-Батора. Я лишь смутно припоминаю небольшую дорожную станцию за перевалом Манухату-даба.

Мне показалось глубоко символичным, что именно здесь, на просторах древней Селенгийской степи, собрал свои боевые отряды под знамя революции легендарный Сухэ-Батор; что Дархан в переводе означает «кузнец»; что первая группа советских специалистов заложила первый фундамент Дарханстроя именно 17 октября 1961 года — в день, когда в Москве открылся XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. А сейчас в этом районе вступили в строй завод железобетонных изделий, кислородный завод, авторемонтная мастерская, которую вернее было бы назвать также заводом, и другие предприятия. Готовится к пуску несколько предприятий строительных материалов. И никто уже не называет Дархан станцией, Монгольские воины-строители возвели здесь три благоустроенных поселка городского типа, в контурах которых просматриваются будущие крупные промышленные города.

Можно бы многое рассказать о советских специалистах Якове Калитенко, Георгии Дерябине, Алексее Брикуне, об их монгольских друзьях — вулканизаторе Жанчиве, электрослесаре Бямба, шофере депутате Великого Народного хурала Готове и многих других. В дни пребывания в Монголии с нами находился журналист полковник Яков Ершов. Он побывал в Дархане и, вероятно, еще расскажет о людях этой стройки социализма.

Символом вечной и нерушимой дружбы с нашей страной монгольский народ считает также шахту «Налайха-капитальная» мощностью до 800 тысяч тонн угля в год. Улан-Баторскую ТЭЦ, Дзунбаинские нефтяные промыслы, а также одно из крупнейших предприятий страны — промышленный комбинат в Улан-Баторе. В состав его входят обувная, шорная, валяльно-войлочная, камвольная фабрики; суконный, хромовый, овчинный и кожевенный заводы и другие производства. На этих предприятиях очень высока культура труда. Хром, шевро и другие виды кожевенной продукции отличного качества находят сбыт во многих странах мира.

Большое впечатление произвел на нас мукомольный комбинат высотой с 25-этажное здание. Это мощное промышленное предприятие, весь производственный процесс на котором механизирован и автоматизирован.

В один из дней мы побывали в музыкальном училище Улан-Батора. Высокого уровня достигло здесь исполнительное мастерство учащихся. В этом мы убедились, прослушав интересный и разнообразный концерт, организованный для делегации.

С сожалением покидали мы новых друзей. Но после этой встречи, где бы мы ни находились, все напоминало нам о них — будущих строителях социалистической Монголии.

Громадное впечатление произвело на нас государственное книгохранилище — сокровищница национальной науки, искусства и литературы. Оказывается, еще в XV веке в Монголии изучали не только философию, мистико-магические учения, но и медицину, астрономию, астрологию! Показали нам и свод буддийских знаний. Он представляет собой два многотомных сочинения: «Ганжур», состоящий из 108 томов, и «Данжур»— из 225 томов.

Высокого развития достигло еще в древности народное творчество Монголии. Яркими образцами его являются ойратская «Джангариада и Халха»— былины о героях батырах Хугшин Лу Мэргэн хане, Эрийн сайн Эринцин Мэр-гэне и других. Но наиболее распространенным видом монгольского фольклора являются улигеры-сказки.

Наиболее широко в книгохранилище представлена современная литература МНР, развивающаяся под влиянием русской классической и советской литературы. На монгольский язык переведены почти все наиболее видные произведения наших писателей.

Мы двигались от стеллажа к стеллажу, и перед нами, словно в кадрах хроникального фильма, проходила история развития монгольской литературы, начиная с древнейших времен.

Особенно порадовали советскую делегацию успехи армии МНР. Благодаря повседневной заботе партии и правительства вооруженные силы страны оснащены современным оружием и боевой техникой и являются надежным защитником революционных завоеваний монгольского народа.

В казарме 1-й роты нам показали идеально заправленную кровать. На ней никто не спит — это кровать Героя Монгольской Народной Республики Аюуша. Молодые солдаты роты хорошо знают о его подвигах. Славная жизнь и героическая смерть отважного воина является для них примером беззаветного служения делу социализма.

В полку немало отличников боевой и политической подготовки. Было приятно вручить им памятные значки «Отличник Советской Армии».

Несколько лет спустя мне довелось вновь побывать в Монгольской Народной Республике. На этот раз мне было поручено возглавить советскую военную делегацию, чтобы принять участие во всенародных торжествах, которыми монгольский народ готовился отметить 50-летие Советских. Вооруженных Сил.

Когда самолет поднялся в воздух и взял курс на восток, я раскрыл «Красную звезду» и прочел об отъезде советских военных делегаций в социалистические страны. Мне подумалось: трудящиеся всех стран считают этот юбилей Советской Армии своим народным праздником.

Советская военная делегация везла с собой альбомы фотографий, отображающих братскую дружбу советской и монгольской армий, их славный боевой путь, а также боевые знамена частей и соединений, олицетворяющие боевую дружбу и славу наших народов. Это почетное Революционное Красное Знамя ВЦИК, которое было вручено 5-й армии за активное участие в разгроме белогвардейских банд барона Унгерна на полях Монголии в 1921–1922 годах. Другое Почетное Революционное Красное Знамя ВЦИК принадлежало 243-му стрелковому полку 27-й Омской стрелковой дивизии, входившей в состав 5-й армии Восточного фронта. На плечи этого полка и легла основная тяжесть борьбы против белогвардейских банд Унгерна. Именно на базе этого полка была сформирована в августе 1941 года 112-я танковая бригада. За боевые успехи в битве на Курской дуге в 1943 году бригада была переименована в 44-ю гвардейскую танковую бригаду, о которой говорилось в начале книги. Копия гвардейского Красного Знамени этой бригады также находилась в числе реликвий, которые мы должны были вручить нашим боевым друзьям. С января 1943 года Монгольская Народная Республика шефствовала над этой прославленной бригадой. И с той тяжкой грозовой поры она именовалась «Революционная Монголия». На ее знамени, словно вехи боевой славы, горели многие ордена нашей героической Родины и ордена Красного Знамени МНР и Сухэ-Батора. Позже бригада была переформирована в танковый полк и вместо наименования «Революционная Монголия» ему было присвоено имя Сухэ-Батора.

Наш самолет уже подходил к Иркутску, когда стюардесса подала мне телеграмму, принятую с борта встречного лайнера. Это министр по делам народных войск МНР генерал-полковник Жамьягийн Лхагвасурэн сообщал, что направляется в Москву на празднование 50-летия Советских Вооруженных Сил и пожелал нам доброго пути.

Было уже около полудня 21 февраля, когда наш самолет приземлился в аэропорту Красного богатыря — Улан-Батора. Нас встретили руководящие работники Центрального Комитета партии во главе со вторым секретарем ЦК т. Моломжамцем и руководящие работники монгольской армии во главе с первым заместителем министра по делам народных войск начальником главного штаба генерал-лейтенантом Б. Цогом.

Мое внимание в аэропорту невольно привлекло большое количество современных пассажирских самолетов, в основном советских марок: «ИЛ-14», «АН-24» и других.

— Как быстро и бурно развивается у вас гражданский воздушный флот, — заметил я, едва мы успели поздороваться.

Генерал Цог понимающе улыбнулся:

— А вы знаете, на внутренних воздушных линиях наша авиация перевозит почти четверть всех пассажиров страны.

— А не поколеблен ли в связи с этим у монголов авторитет коня?

— Что вы! — горячо возразил мне генерал. — Конь для арата, что крылья для птицы. Кстати, именно арат Наван из Сайхан-Сомона, Богдоханского (ныне Бунганского) аймака, явился инициатором сбора средств для создания у нас гражданской авиации. В сентябре 1924 года он подарил государству 500 лошадей и сказал: «Купите на них самолеты». И мы купили их в Советском Союзе.

В первый день пребывания в Улан-Баторе, на приеме у командования Монгольской народно-революционной армии мы тепло беседовали с генералом Б. Цогом, начальником Политического управления МНРА генерал-майором Ж. Ценд-Аюшем и другими руководящими работниками вооруженных сил МНР. На следующий день нанесли визит Первому Секретарю ЦК МНРП, Председателю Совета Министров МНР товарищу Юмжагийну Цеденбалу — моему старому фронтовому другу.

Из дома правительства наша делегация направилась на выставку «Советская Армия — надежный оплот мира и безопасности народов».

Прекрасно выполненные фотографии раскрывали перед посетителями весь боевой путь Советской Армии — от первого выстрела «Авроры» до последнего времени. Даже на нас, людей, хорошо знающих состояние наших Вооруженных Сил, фотовыставка произвела глубокое впечатление.

Как бы продолжением встречи с историей Советской Армии, точнее, естественным завершением этой встречи, было возложение венков к памятнику советским воинам.

Торжественное собрание, посвященное пятидесятилетию Советской Армии и Военно-Морского Флота началось рано, в 16 часов. Театр оперы и балета, в помещении которого оно проходило, находится на центральной площади слева от Дома правительства. Колонный вход, вестибюль и зал празднично украшены. Отовсюду слышатся приветственное «Санбайну-у!» и более дружеское «Хурай!».

В содержательном докладе генерал-лейтенант Цог от имени всего монгольского народа и воинов монгольской армии выразил глубокую благодарность нашей великой социалистической Родине «за неоценимую помощь в оснащении армии и в подготовке национальных высококвалифицированных военных кадров».

Предоставили возможность выступить с ответным словом и мне. На этом торжественном собрании приятно было вручить представителям Монгольской народно-революционной армии бюст В. И. Ленина и знамена прославленных частей Советской Армии, которые в разное время стремя к стремени вместе с частями МНА ходили в бой против врагов советского и монгольского народов.

Как и в первую послевоенную поездку, неизгладимое впечатление оставило пребывание у гостеприимных друзей. Радостно было отметить, что за эти годы Монголия сделала новый большой шаг вперед в своем хозяйственном и культурном развитии. Вот, например, авторемонтный завод в Улан-Баторе. Это одно из новых предприятий республики, отвечающее самым современным требованиям техники. Подавляющее большинство рабочих — это молодежь… Рядом с ними работают советские специалисты.

— Вот здесь производится металлизация деталей, — объясняет главный инженер товарищ Чойжилсурэн, — а вон гам — электроимпульсная наплавка, затем хромирование. Мы применяем самую современную технологию ремонта.

— Вы совершенно свободно говорите по-русски, — замечает кто-то из наших товарищей.

Главный инженер улыбается:

— Я закончил Московский автодорожный институт.

Знакомясь с авторемонтным заводом, мы наглядно увидели, что республика пересаживается с коня на моторный транспорт. Уже теперь в стране более 80 процентов всех перевозок грузов осуществляется автомобильным транспортом.

Огромную роль в экономическом развитии страны выполняют кадры, которые воспитаны в армии. Монгольские цирики и дарги серьезно и усердно изучают боевую технику, и мне невольно вспомнились слова Цеденбала: «Наша армия — подлинная кузница кадров для промышленности и сельского хозяйства». Механизация сельского хозяйства ведется широко и основательно, и основным поставщиком ее кадров действительно является армия.

— Что вы думаете делать после демобилизации? — спросил я у одного из моих собеседников.

— Мне бы хотелось, чтобы из моих демобилизованных товарищей образовали бригаду механизаторов. О, мы быстро завоюем звание бригады социалистического труда, — горячо и убежденно ответил он. — Мы работали бы не хуже бригады Жамьян-сурэна Баяновотской МЖС, Баянхонгорского аймака.

— А я предлагаю поехать в наш Убурхангайский аймак, — включился в беседу другой солдат. — Любое объединение радо будет нашему приезду. Придем мы, например, в «Шинэ Ялалт» и скажем директору: «Давай нам отдельное стойбище и чтобы овцематок не меньше тысячи…»

— А к дню цаган сара[38] каждому по невесте, — подхватил какой-то шутник.

Легко воспламенить мечту солдата! Она горит ярко-белым цветом, который считается в Монголии цветом радости и счастья. Может быть, поэтому в первый день цаган сара монголы, приветствуя друг друга, _в протягивают в руках хадак[39] белого цвета, цвета молока. Солдаты Монголии любят белый цвет, любят свою Родину, свою партию, свой народ. Сегодня они в боевых порядках воинских частей, а завтра будут в трудовых бригадах заводов и госхозов. И народ знает, что если человек был в армии — это отличный работник. Не случайно многие бывшие воины — Герои Труда МНР. Их хорошо знают в армии. Это председатель сельхозобъединения Лодойху, директор госхоза Дарамбазар, рабочий Шарав, тракторист-комбайнер Батдорж и многие другие.

На специальном самолете мы вылетели в город Чойбалсан, по тому же маршруту, что и в сорок пятом, когда возвращались с командующим фронтом из Улан-Батора в Баин-Тумэн. Теперь этот город называется Чойбалсан — центр Восточного аймака, граничащего с Читинской областью СССР. Как изменился он с тех пор, когда я в последний раз был здесь! Много новых современных зданий, асфальтированные и озелененные центральные улицы. Мы проехали через город к памятнику советским летчикам, который был поставлен в годовщину 25-летия халхин-голь-ских боев, и возложили к его подножию венки. Затем короткий, но душевный прием у руководителей аймака и города; в здании, в котором во время Великой Отечественной войны располагался штаб 17-й армии, а в июле 1945 года — оперативная группа Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского.

На встрече с представителями трудящихся, а также советских и монгольских воинов ко мне подошел интеллигентного вида стройный человек преклонного возраста. Приветливо улыбаясь, он представился:

— Бывший командир 14-го кавалерийского полка полковник в запасе Жамбал.

Мы вспоминали боевых друзей, вспоминали, как крепла в боях слава советских и монгольских дивизий.

Всеобщим почетом и любовью окружены в республике ветераны войны. Приятно было видеть, сколь бережно хранят здесь все, что связано с именами национальных героев — Д. Дэмбэрэла, Ч. Шагдарсурэна, Ж. Гонгора, Л. Дан-дара, Ц. Олзвоя, С. Дампила, Д. Данзанванчига и других.

Запомнилось посещение музея искусств. Широко и многогранно развивается в Монголии прикладное искусство, которое в условиях кочевья являлось основным и служило для украшения одежды, посуды, упряжи и так далее. Тут и вышивка, и аппликация по войлоку и ткани, и резьба по дереву и кости, чеканка и гравировка по металлу.

Резкую грань мы увидели между живописью дореволюционного прошлого и современной Монголии. Раньше живопись развивалась, главным образом, в монастырях. Это накладывало на нее религиозно-культовую направленность. Ныне искусство служит народу. С первых же дней народной революции оно развивается по пути революционного реализма. Широко известен плакат «Непобедимое ленинское учение», созданный еще в 1921 году художником Марзан-Шаравом. Художник Чойдок создал прекрасное полотно «Встреча Сухэ-Батора с Лениным». Сильное впечатление производит картина Н. Чуйтэмэ «Д. Сухэ-Батор». Запомнилась мне и картина художника У. Ядамсурэна «Через Гоби», отражающая один из эпизодов наступления Конно-механизированной группы через пустыню Гоби.

Многие художники обращаются к темам борьбы против сил агрессии, темам борьбы за мир. Из этой серии картин особенно сильное впечатление осталось от полотна художника Б. Тумурбатора «Вьетнам победит» и его же картины «Пролетарии всех стран, соединяйтесь»…

Снова побывали мы в Дархане. Поезд прибыл сюда утром. После встречи с руководителями города и аймака, короткого приема у местных властей и руководителей советского строительного треста, мы посетили промышленную базу, электростанцию, школу-десятилетку и детские ясли. Видели самые современные кварталы многоэтажных зданий. Нам сказали, что к 1970 году в городе будет построено 540 тысяч квадратных метров жилой площади. Будут воздвигнуты культурные и социально-бытовые учреждения, магазины, кинотеатры, школы… В центре города разрастается красивый парк, разбиты скверы, зеленые аллеи.

В строительстве Дарханского промышленного комплекса принимают участие специалисты Советского Союза, Чехословакии, Польши, Болгарии. Наши специалисты построили самые мощные в МНР теплоэлектроцентрали, проложили высоковольтную линию электропередачи Дархан — Шарын-Гол, Дархан — Улан-Батор.

В суровых условиях морозной зимы и знойного лета был произведен огромный объем работы: вынуто и передвинуто 900 тысяч кубометров земли, применено 26 тысяч тонн сборного железобетона и более 4400 кубических метров железных конструкций. В феврале 1967 года в древней селенгийской степи вспыхнул электрический свет. Дарханская ТЭЦ дала ток. Ее мощность 48 тысяч киловатт.

Мы узнали, что советские специалисты построили в Дархане элеватор емкостью 32 тысячи тонн зерна. А недалеко от города, на маленькой речушке Шарын-Гол («Желтая река»), неторопливо текущей среди густого кустарника и высоких трав, они разработали угольный карьер. Десятки бурильных машин, экскаваторы с мощными ковшами на 4–6 кубических метров земли, сотни транспортеров и других механизмов — вся эта техника день и ночь ведет добычу угля открытым способом.

До 1970 года советские специалисты должны выполнить в Дархане обширную программу работ: завершить строительство кондитерской фабрики, молокозавода, хлебозавода, трикотажной фабрики, торгового центра, больничного комплекса и 80 тысяч квадратных метров жилой площади с культурно-бытовыми объектами.

У меня сложилось впечатление, что Дархан — это огромный учебный комбинат. Здесь все учат и учатся. Учатся грамоте и профессии, учатся новым социалистическим производственным отношениям и дружбе. Потому что, как говорит мудрая монгольская пословица: «Самая мудрая из наук — дружба».

Где мы ни были, всюду ждали нас радостные перемены, свидетельствующие о неиссякаемых творческих силах наших монгольских друзей.

Все, что мы видели в Монгольской Народной Республике в эти дни, — это триумф необыкновенного эксперимента всемирной истории, поставленного великим Лениным. Эксперимента, открывающего единственно верный путь перехода отставших в своем развитии стран от феодализма к социализму, минуя капиталистическую стадию развития.

Юмжагийн Цеденбал говорил нам, что в наше время, когда в бурлящем потоке национально-освободительных революций формируются судьбы целых народов Африки и Азии и освободившиеся народы ищут пути к национальному возрождению, социальному прогрессу, опыт и пример Монголии служат убедительным ответом на вопрос, как избежать капиталистической стадии развития. Товарищ Цеденбал говорил о том, что «столь бурного социального развития Монгольская республика достигла лишь благодаря тому, что мы последовательно и целеустремленно идем по ленинскому пути, что мы всегда были верны идейному братству народов и партий СССР и МНР».

«Осуществление советским народом грандиозных задач новой пятилетки, — сказал Ю. Цеденбал в своем докладе на XV съезде МНРП, — и дальнейшее продвижение Советского Союза вперед по пути строительства коммунизма, послужат делу защиты и упрочения всеобщего мира и обеспечения безопасности народов. Неуклонный рост экономического потенциала и оборонной мощи Советского Союза и других социалистических государств гарантирует эти страны от реставрации капитализма, наносит сильный, удар по экономизм

ческим и политическим позициям империализма и служит могучей поддержкой революционным силам мира. Всемерное укрепление дружбы и единства социалистических стран и сплочение всех революционных сил современности целиком и полностью отвечают коренным интересам каждой социалистической страны и мирового социалистического содружества в целом, интересам революционной борьбы народов всего мира»[40].

Мы были глубоко благодарны монгольским товарищам за столь теплый прием советской военной делегации.

В Улан-Батор наша делегация выехала сразу после обеда. Вечером 28 февраля состоялся прощальный ужин у министра по делам народных войск МНР генерал-полковника Ж. Лхагвасурэна, который к тому времени уже вернулся из Москвы. Утром 29 февраля советская военная делегация тепло, по-братски, простилась с товарищем Ю. Цеденбалом и другими руководителями Монголии и вылетела на Родину.

Накануне отъезда из Монголии члены делегации пришли к тому месту, где в 1961 году были посажены два дерева дружбы. Они выросли, набрались сил, окрепли. Стройные, с красивой кроной и сильными корнями, они способны выдержать любые испытания. Им стоять века.

Первый секретарь ЦК Монгольской народнореволюционной партии, Председатель Совета Министров Монгольской Народной Республики Ю. Цеденбал.

Генерал-лейтенант Ж. Лхагвасурэн, генерал-майор И. Г. Рубин, генерал-полковник И. А. Плиев, маршал МНР X. Чойбалсан и генерал-майор И. А. Иванову Великой китайской стены (Первый ряд слева направо). Август, 1945 год.

Герой Монгольской Народной Республики Дашийн Данзанванчиг.

Маршал МНР X. Чойбалсан, командующий Конно-механизированной группой советско-монгольских войск генерал-полковник И. А. Плиев и сопровождающие их лица у Великой китайской стены. 1945 год.

Командир 27-й отдельной мотострелковой бригады полковник И. С. Дорожинский.

Р. Я. Малиновский и И. А. Плиев (в монгольских национальных костюмах) среди руководящих деятелей МНР.

Командир танкового батальона подполковник Е. В. Елагин.

Командир 35-й отдельной истребительно — противотанковой бригады полковник Б. М. Диденко.

«Теперь все зависит от тебя, мой малыш».

Население города Жэхэ приветствует советского воина-освободителя.

Советник штаба 6-й монгольской кавалерийской дивизии полковник Ф. 3. Захаров.

Вооружение разгромленной японской дивизии.

Герой Монгольской Народной Республики Сангийн Дампил.

Советская военная делегация на праздновании 50-летия Советской Армии в МНР во главе с генералом армии И. А. Плиевым среди работников ЦК ревсомола. МИР, 1968 год.

Памятник советским воинам, павшим в боях за город Жэхэ.

Глава советской военной делегации на праздновании 40-й годовщины Монгольской народно-революционной армии министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский сажает дерево дружбы в Улан-Баторе.

Жители Маньчжурии благодарят советские войска за освобождение от японской оккупации.

Улан-Батор. Вручение советской военной делегации на праздновании 50-летия Советской Армии боевых знамен монгольских соединений, принимавших участие в Маньчжурской наступательной операции 1945 года.

Советская военная делегация после осмотра исторических памятников Улан-Батора.

Советская военная делегация направляется к Мавзолею Сухэ-Батора.

Обед в честь советской военной делегации, прибывшей на празднование сорок третьей годовщины народной армии Монголии.