Консервативная революция в германии 1918-1932

ПРОВОДНИК В МИР «КОНСЕРВАТИВНОЙ РЕВОЛЮЦИИ»

Когда-то Армии Молер сам писал биографии, определявших развитие мир идей в первую половину XX века, а на одиннадцатом году нового тысячелетия сам удостоился чести стать объектом биографического исследования. Консервативное германское издательство «Антей» выпустило политическую биографию этого выдающегося публициста, автором котором стал КарлХайнц Вайссман. Сам он о своей книге говорил следующее: «Биография Армина Мол ера, точнее говоря, его политическая биография не нуждается в оправданиях и обосновании». Сам Молер ушел из жизни в 2003 году, а потому не смог ознакомиться со своим жизнеописанием. Вплоть до 80-ых XX века он принимал активное участие в политических спорах, не исключая возможности резких заявлений. Однако в первую очередь он был известен как создатель фундаментального исследовательского труда «Консервативная революция в Германии в 1918-1932 годы». Являясь директором «Фонда Карла Фридриха Сименса» в период с 1964 по 1985 годы Армии Молер развил бешенную общественную деятельность. Однако он так и не смог сделать академическую карьеру, сейчас принято говорить, что по причинам соблюдения «политической корректности», но самом деле из-за интриг, которые плелись против него, и в которых наука тесно переплеталась с политикой. Но это вовсе не помешало Армину Молеру реализовать себе в качестве талантливого публициста, чьи многочисленные работы, находившиеся на грани литературных творений и научных изысканий, всегда вызывали большой общественный резонанс. Он всегда ориентировался на консервативную читательскую аудиторию, а потому нет ничего удивительного в том, что он был одним из самых выдающихся авторов, появлявшихся на страницах журнала «Критикой», издавшегося Каспаром фон Шренк-Ноцингом. Вайссман так характеризовал этот период его жизни: «Его интересы и благосклонность поражали меня, до самой смерти он сохранял отношение, которое можно было бы назвать связью учителя и ученика, с той лишь разницей, что в педагогике и учителя весьма ограниченные интересы, а сам ученик чаще всего учит уроки без вдохновения».

Армии Молер появился на свет в швейцарском городе Базель, который являлся столицей «немецкого» полукантона и главным городом одноименной общины. Его отец был евангелистом-реформистом, а мать — католичкой. Религиозная составляющая в его позднем творчестве была немаловажной. Однако по большей части он критиковал христианство за «поворот к прогрессистам», равно как и за то, что представители церквей более не «верили в их силу, а потому занимались изменением их доктрины, превращая церковь в «социальное лобби», а саму религию в простую этику. Молер-ребенок выбрал вероисповедание своего отца, хотя и оставался христианином сугубо формально, чему способствовала нагнетенная кальвинистская обстановка и Базеле. На самом деле его увлекают совершенно другие идеи. В 30-ые годы молодой юноша присоединяется к социалистической группе, члена которой ему кажутся «левыми радикалами». Этот шаг он описывал так: «В то время я был салонным коммунистом». Оглядываясь назад, он объяснял этот свой шаг как «сопротивление мелкобуржуазной среде его родного города». «Обывательская уверенность в своей правоте, присущая моим землякам» оттолкнула его и разожгла в

Молере «голод монументальности». Впрочем, на левом политическом фланге он пробыл достаточно недолго. Вскоре у Молера появились новое увлечение, чуть было не стоившее ему жизни.

В 1942 году Армина Молера должны были призывать в ряды швейцарской армии. Однако он предпочитает дезертировать, после чего тайно переходит границу с Третьим рейхом. На тот момент он был «очарован» «европейской идеей», которая в качества инструмента манипуляций использовалась в пропагандистских материалах Ваффен-СС. Кроме этого нельзя забывать, что Молер чувствовал себя с Германией не только через немецкий язык, но и через почитание, казавшейся ему культовой книги Эрнста Юнгера «Труженик». В своей поздней работе «Кольцо в нос», в которой есть весьма спорные моменты, Молер писал: «В своем положении я должен был решиться на свершение чего-то конкретного. Я решился на то, что меня связывало общим языком — это была не «добрая старая Германия», а вся немецкая нация, сплотившаяся в борьбе за существование вокруг немецкой Империи, а это была не Священная Римская Империя Германских народов, а Третий рейх». На некоторое время он был размещен в казармах «Панорама» (Штутгарт), где пребывала большая часть швейцарских национал-социалистов, оказавшихся в Германии. Затем по инициативе СС он переводится в замок Калькхорст, где функционировала специальная «Имперская школа». Однако очень вскоре выяснилось, что Молер был не только «негодным к несению строевой службы», но и не совсем «благонадежным». По этой причине его отстраняют от какой-либо политической деятельности, после чего он несколько месяцев обучается искусству в Берлине. Реалии нацистской Германии очень быстро разочаровали молодого швейцарца — после некоторых раздумий, он предпочитает вернуться домой. Уже в Швейцарии после недолго пребывания в тюрьме, он продолжает свое академическое образование. Он обучается философии и истории искусств в родом ему Базеле. Здесь он заводит дружбу с еврейским философом Якобом Туабесом, который так описывал своего приятеля: «Он бы правым радикалом, я левым радикалом».

В 1945 году Молер, который являлся по собственному признанию «Книжным червем», делает решительные поворот в своей судьбе, он переключается от изучения музыки, на вполне политическую тематику. Четыре года спустя он защищает у Германа Шмален-баха и Карла Ясперса диссертацию о «Консервативной революции в Германии». Эта работа станет не просто его первым научным трудом, а творением, предопределившим всю жизнь Молера — отныне его имя станутся связывать в первую очередь с этой научной работой.

По сути, диссертация Молера, изданная в 1951 году в Германии отдельной книгой, стала первой типологией движения Веймарской республики, известного как «Консервативная революция». Молер был первым, кто заговорил о том, что «консервативные революционеры» не были вовсе попутчиками национал-социалистов, а скорее их неявными противниками и конкурентами. Кроме этого Молер исходил из «несовместимости христианства и Консервативной революции», однако при этом почему-то под христианством подразумевал дуальную модель «католицизм vs. протестантизм». В первом он по традиции многих немецких националистов видел зловещую наднациональную силу, которая ставила своей задачей сломить волю народов. И отнюдь не случайно в вульгарных конспирологических моделях «паписты» находятся рядом с «масонами». Неприятие протестантизма тоже было вполне объяснимо, так как большая часть консервативных революционеров не видела в нём сугубо религиозного начала, и в след за М. Вебером полагала «этикой капиталистического процветания», то есть вполне оправдано считала моралью неприемлемой для любого из течений «Консервативной революции» капиталистической системы. При этом Молер почему то не учитывал, что чтимый им (равно как и большинством «консервативных революционеров») Ф. М. Достоевский не мыслим вне православной, то есть истинно христианской традиции. Опять же автор исследования старательно обходил стороной христианскую составляющую мировоззренческих конструкций созданных представителями германского младоконсерватизма, который по большому счету и может считаться сугубо лагерем «Консервативной революции». Молер предпочитал исходить из ницшеанской позиции «любви к судьбе», которую увязывал воедино с «героическим реализмом». Нельзя сказать, что подобная позиция, как работа в целом вызвала восторг у научных руководителей. Например, есть сведения, что Карл Ясперс заявил по поводу научной работы Молера: «Собственно, я мог бы и не принимать Вашу диссертацию. Но не по причине Германии, а по причине США и России. Следовательно, Ваша книга причинит самое незначительное бесчинство. Следовательно, я могу себе позволить принять её». Одновременно с учебой и научными исследованиями Армии Молер начинает писать для швейцарских газет, в одной из них он дает весьма лестный отзыв о творчестве Эрнста Юнгера, после чего налаживает контакты с прославленным германским писателем.

14 июля 1950 года Молер вновь оказывается в Германии. Он прибывает в замок Вильфлинген, где в течение нескольких лет работает секретарем Эрнста Юнгера. Именно в это время молодой человек знакомится с теми, кого можно было бы назвать элитой «Консервативной революции»: Фридрихом Георгом Юнгером, Карлом Шмиттом, Фридрихом Хильшером, Герхардтом Небелем и т. д. Именно в это время он создает эссе «Один день из жизни писателя», в котором Молер, являвшийся секретарем и личным помощником Эрнста Юнгера, поведал публике о буднях великого немецкого литератора. Впрочем, это плодотворное сотрудничество длилось не очень долго. Молер по большей части жил сочиненным им образом Юнгера, а сам писатель никак не хотел втискиваться в «прокрустово ложе» идеалистических представлений о нём, которыми был одержим его швейцарский «поклонник». Всё чаще и чаще Юнгер и Молер не могли найти общего языка. В частности Армии Молер был весьма разочарован тем, что Юнгер демонстративно сторонился политики. В итоге даже родилось подозрение, что Юнгер вместо того, чтобы быть последовательным «национал-революционером» стал «конформистом» якобы прислуживающему канцлеру ФРГ Конраду Аденауэру. В 1953 году Молер после очередной ссоры покидается замок и решает начать свою собственную творческую и научную карьеру. Забегая вперед, надо сказать, что отношения между этими двумя теоретиками «Консервативной революции» по сути восстановятся только 20 лет спустя, когда в 1973 году Молер опубликует в журнале «Критикой» статью под названием «Возвращение Эрнста Юнгера». Впрочем, даже до этого момента они состояли в переписке.

Если же говорить о карьере Армина Молера, то нельзя назвать её исключительно удачной. В 50-ые годы ему было отказано в докторантуре, а потому он фактически оказался вне академической сферы. Тогда он активно сотрудничает со многими германскими газетами, нередко бывая во Франции. На некоторое время Молер оказался околдован голлизмом. В результате он пишет работу «Пятая республика», в рамках которой предлагает взять в Германии «на вооружение» как внешнеполитические наработки, так и внутриполитические принципы, предложенные Шарлем де Голлем. Именно после этого Молер был замечен представителями «актуальной политики». В результате в 1961 году он был принят на работу в Фонд Карла Фридриха Сименса. Одновременно с этим он подрабатывает колумнистом в общественно-политической прессе (в первую очередь в мюнхенской). Опасаясь за свою репутацию, под псевдонимом в 1964 году он публикует несколько материалов в праворадикальных газетах. Впрочем, не это является его главной заботой. Молер работает над несколькими книгами. Одна из них («Чего боятся немцы») посвящена Карлу Шмитту, которого он полагал одним из своих учителей. Следующая работа — «Преодоление прошлого», которая увидела свет в 1968 году, стала судьбоносна для Армина Молера. Благодаря этому труду на него обратил внимание Франц Йозеф Штраус. На тот момент этот политик занимал пост министра финансов ФРГ, но куда более важным было то, что он на протяжении нескольких десятилетий был бессменным предводителем Христианско-социального союза Баварии. С этого момента Армии Молер становится респектабельным «политиком». Его принимают в университете Инсбрука, а кроме этого он получает премию имени Конрада Аденауэра. Впрочем, респектабельность не исключает остроту мысли — именно на 70-ые годы приходится период «второго рассвета» Армина Молера, когда он пишет книги, которые по своей значимости могли спокойно конкурировать с «Консервативной революцией в Германии»: «Секс и политика» (1972), «Взирающие справа» (1974), а также такие известные эссе как «Фашистский стиль» (1973) и «Мы хорошие консерваторы» (1979).

Однако независимый взгляд Молера на многие вещи очень сильно смущал католических активистов, на которых собственно и держался баварский ХДС. В какой-то момент происходят события, которые биографы Молера трактуют как «католическую интригу». В частности в левой прессе поднимается шумиха по поводу того, что Молер в свое время дезертировал из швейцарской армии, собирался присоединиться к Ваф-фен-СС, в итоге был едва ли не причислен к «швейцарским нацистам» и «пятой колонне». Слабые голоса в его защиту так и не были услышаны. В чем же был смысл подобной «информационной операции»? Предполагалось, что влияние Молера на Штрауса было слишком сильно, а потому тот смог бы стать «серым кардиналом» консервативной коалиции (ХДС-ХСС), которая в послевоенное время была второй политической силой после социал-демократической партии.

После этого Молер дистанцируется от умеренных консерваторов и налаживает связи с «новыми правыми» (в первую очередь французскими, сплотившимися вокруг Алена де Бенуа) а также входит в правление умеренного националистического движения «Республиканцы». С этого момента он полностью сосредоточен на критике «либерального мировоззрения». При этом он отрицает универсализм «фашизма», однако желая раскрыть эту мысль, нередко прибегает к провокационным заявлениям. Например, в 1995 году на вопрос журналиста Лейпцигской газеты: «Являетесь ли вы фашистом?» — Молер дает ответ, сопроводив его показательной оговоркой: «Только если в стиле Хосе Антонио Примо де Риверы».

Весьма показательно, что Молер проводил категорическую черту между нацизмом и фашизмом, пол-гая их совершенно различными явлениями. Он полагал «фашизм» реакцией молодежи, вызванной с одной стороны разочарованием в либерализме, с другой стороны разочарованием в социализме. Но при этом он всячески дистанцировался от национал-социалистической Германии чему собственно и посвятил большую часть своих работ. Вместе с тем нельзя не отметить, что в «Консервативной революции в Германии» он не слишком отчетливо проводит грань между национал-социализмом и лагерем «консервативной революции», в то время как в настоящее время уже доказано, что эти явление не только не родственные друг другу, но и категорически противопоставленные.

А. В. Васильченко, кандидат исторических наук

Если научная работа на протяжении пятидесяти лет, претерпев пять изданий, до сих пор остается актуальной, это уже само по себе весьма примечательно. Во времена, когда публикации недолговечны, а у академических проектов имеется четкая конъюнктура, подобные явления являются приятными исключениями из общих правил. Не хочу сказать, что автор использовал сведения, которые не устарели до сегодняшнего дня и не нуждаются в дополнении. Но у неисчезающего спроса на эту работу есть собственные причины.

Автор воспользовался тем, что в 1950 году вступил на интеллектуальную целину, став первопроходцем со своей «Консервативной революцией в Германии». В распоряжении имелись старые комплексные представления из периода до 1933 года и до Третьего Рейха. Однако они несли на себе излишне интенсивный отпечаток событий и мнений, которые как раз и должны были быть подвергнуты анализу, или же были обусловлены воинственной идеологической позицией, что не позволяло сделать дискуссию по этому поводу объективной и непредвзятой. С тех пор были предприняты многочисленные новые попытки интерпретировать Консервативную революцию, они выделялись на фоне моего подхода и отличались от моей точки зрения. Я неоднократно заявлял, подчеркивал в данной работе, а потому считаю излишним повторять это в других местах: ни один из авторов, который занимался этой темой, не смог оспорить в целом, что «Консервативная революция в Германии» оказалась востребованной в качестве базиса для последующих разработок. Причина

этого не в последнюю очередь кроется в том, что для второго издания в 1972 году была заново переработана библиография, которая в очередной раз была расширена для третьего издания в 1989 году, но даже в данном случае автор не видел в этом возможно допустимое раскрытие темы. Я решился на новое издание, чтобы поделиться с заинтересованными читателями заново собранными материалом.

Эта книга сопровождала меня на протяжении всей моей зрелой жизни. Можно сказать, что я оказался в пожизненном плену у темы своего диссертационного исследования. У этого были не только интеллектуальные причины, но и политические основания, хотя было бы правильнее сказать — мировоззренческие предпосылки. Я никогда не делал тайны из того, что в своей работе не только хотел содействовать познанию и постижению этого исторического феномена. Речь шла о том, чтобы способствовать усвоению всего богатого духовного наследия правых интеллектуалов. Мне кажется, что до сих пор никто не смог опровергнуть, что Консервативная революция и по сей день остается самой актуальной формой консерватизма. Несмотря на то, что интерес к этой работе по-прежнему велик, поскольку она была доступна для студентов в виде сокращенной брошюры, к моему великому сожалению Немецкое издательское общество после выхода четвертого тиража книги изъяло ее из своей программы. Поэтому весьма отрадно, что издательство Леопольда Штекера (Грац) озаботилось этим вопросом, и в будущем будет заниматься моей книгой.

Армии Молер

Данная книга — это диссертация, которая была защищена в 1949 году в Базеле у профессоров философии Германа Шмаленбаха и Карла Ясперса. У этого издания есть как бы две стороны. С одной стороны, это — в первую очередь обширная научная доработка уже имевшегося ранее материала; она признана и давно используется исследователями данной тематики. С другой стороны, настоящая работа содержит в себе положения, столь беспристрастные и категоричные, которые можно высказывать, наверное, только в юном возрасте. Написанная в Швейцарии эта книга впервые увидела свет в 1950 году в Германии, где она была «принята в работу». Это была одна из первых попыток защитить германских интеллектуалов-консерваторов от процветавшего тогда (и поныне) стремления свести всё к пошлым обобщениям и банальностям. Вырвавшись за эти узкие рамки, впервые удалось продемонстрировать, что демонизируемый, проклинаемый и обвиняемый в «ереси» Ницше, на самом деле был духовно-исторической персоной глобального масштаба. Такую книгу мог написать только лишь иностранец; в качестве такового я уже имел свою историю, что почти сразу же было оценено издателем.

В то же самое время двойственный характер этой работы: научный и одновременно ангажированный — предопределил методы её последующих переработок. Часть материала должна была расширяться и по возможности улучшаться. Но в то же самое время речи не могло быть о том, чтобы изменить идейное содержание книги — это было бы одной из тех уловок, которые автор порицал у других и не мог позволить себе самому. Поэтому те места, в которых автор предпринимает не-

которую коррекцию содержания, обозначены в примечаниях. Кроме этого автор позволил себе переработать текст с точки зрения стилистики и сократить некоторые моменты, в частности избавившись от излишне акцентированной экзистенциалистской терминологии, весьма популярной в «эпоху руин». Это помогает лучше постигнуть материал. Далее автор избавился от диссертационного балласта — крайне сложного деления текста, по сути студенческого описания методов, менторских замечаний, пространных рассуждений.

Самым важным моментом в переработанной версии книги является полностью перестроенная библиографическая часть. Она непрерывно систематизировалась по группам, заново нумеровалась и значительно расширилась. При всём том это отнюдь не исчерпывающая библиография по проблеме, как первоначально хотелось бы автору, о чем он заявлял в предисловии к первому изданию. Даже если её расширить в десять раз, она будет избранной библиографией. Более значительные переработки едва ли возможны без привлечения штатных сотрудников и внештатных помощников. Посильную помощь автору оказывали дававшие советы эксперты по вопросам мировоззрения пастор Эккехард Иеронимус (Ганновер) и доктор Людвиг Бланк-Конради (Дюссельдорф). То, что глава о публицистах из среды «бюндише» так и осталось фрагментарной, по сути простым наброском, было непростым, мучительным, но осознанным решением автора. Он мог лишь фрагментарно учитывать критические замечания, которые давали два истинных хранителя традиции «бюндише» — Вернер Киндт (Гамбург) и Ганс Вольф (замок Людвигштейн). Незавершенность главы, к сожалению, была вызвана недостатком времени. В случае если бы автор занялся восполнением зияющих пробелов, то он стал бы испытывать и без того подходящее к концу терпение издателя, равно как и тех людей, что сделали предварительный заказ на книгу.

В первом издании «Консервативной революции в Германии» указывались литераторы, которые оказывали автору помощь, давая устные советы и письменные справки. В настоящий момент к данному процессу присоединились очень многие, а поэтому список получился бы очень длинный. За всю эту оказанную помощь я могу лишь выказать благодарность в целом — в сумме всем литераторам, а также друзьям и родственникам ушедших из жизни интеллектуалов, которые заполняли анкеты, ставшие основой для новых формулировок в расширенной библиографии. Кроме этого автор выражает благодарность собственным товарищам, равно как критикам, противникам и открытым врагам, подключавшимся к непрекращающейся ни на минуту с 1950 года дискуссии, посвященной книге, «пленником» которой я остаюсь и по сей день. Смею заметить, автор вынес из данной дискуссии соответствующие уроки. Автор также хотел бы обратить внимание на помощь его друга Вернера О., который внимательно, страницу за страницей изучил текстовую часть рукописи с новыми формулировками, а также госпоже Монике Гоцман (в девичестве фон Марлин), которая подобно фокуснику превратила разрозненные отрывки в полноценную рукопись. Последняя, но отнюдь не по значению благодарность адресована библиотеке, так как первый вариант этой книги едва ли был бы возможен без помощи, оказанной Базельской университетской библиотекой. Данное же издание не состоялось бы без обширной поддержки, оказанной Баварской государственной библиотекой (Мюнхен). Посвящение Гансу Флайгу, обозначенное на первом издании я оставляю, несмотря на то, что наши пути кардинальным образом разошлись. Хотя, пожалуй, чтобы нам не было стыдно перед нашей молодежью, мы могли бы вновь сотрудничать.

Мюнхен, 5 сентября 1971 года Армии Молер

Тот, кто не решается оглянуться назад, не в состоянии двигаться вперед. Бессилие и нерешительность, которые характеризуют германское политическое мышление в середине XX века, происходят не в последнюю очередь из того, что Германия в её недавнем прошлом ещё не успела очиститься. Прежде всего период в полтора года длинной, охватывающий события с января 1933 года, когда национал-социалисты оказались в имперской канцелярии, до августа 1934 года, когда скончался Гинденбург, совершенно табуирован, прокрыт завесой молчания. Среди тех, кто не эмигрировал из страны и не оказался в концентрационном лагере, есть те, кто осуждает это время, равно как есть и другие, считающие это время «утраченным раем». Однако большинство немцев, в том числе интеллектуальная элита, старательно избегают того, чтобы поставить перед собой задачу и исследовать, что же в действительности тогда происходило.

Важно акцентировать внимание на словосочетании «в действительности». Его надо произносить, учитывая, что никакая действительность не может быть окрашена только в белый или только в черный цвет — любая действительность имеет смешанную окраску. Только тот факт, что достойные уважения мыслители, которые сейчас причисляются к числу «носителей немецкого духа», пришедшими к власти были инстинктивно слиты воедино, уже доказывает, что в начале 1933 года политиков нельзя было однозначно делить на лагерь зла и лагерь добра. Но есть и другой факт, что те же самые мыслители позже определенно дистанцировались друг от друга. Он явственно доказывает, что

те силы не могут быт олицетворением того, что с нетерпением ожидалось с окончанием XIX века.

Впрочем, данная книга повествует вовсе не о том, что было скрыто и забыто за упоминавшиеся выше полтора года. Однако автор работы надеется, что он создаст предварительные условия для того, что все-таки постигнуть суть тех событий. Воссоздание такого явления как «Консервативная революция» в Германии ориентировано на то, чтобы высвободить одну из постромок, которая подведена под этот «перелом», случавшийся в 1933 году. Это является действительным итогом данной книги; показать как в течение этих полутора лет (отчасти даже позже) пересекаются два различных процесса, которые до настоящего времени поверхностно воспринимались как единое явление. При этом было бы ошибочно утверждать, что обе линии не воздействовали друг на друга. Напротив — мест пересечения было настолько много, а две линии часто переплетены настолько тесно, что сложно их выделить по отдельности. Но это вовсе не отменяет того факта, что каждая из линий жила своей собственной жизнью и по собственным же законам, а потому провозглашение их тождественности было сугубо волюнтаристским процессом.

Одна из направляющих, о которой собственно и пойдет речь в этой книге, обозначается нами как «Консервативная революция». Мы понимаем под ней, в том числе то новаторское духовное движение, которое стремилось избавиться от руин XIX века и намеревалось создать новый уклад жизни. Если же мы рассматриваем только период с 1918 по 1932 годы, то надо иметь в виду, что «Консервативная революция» наступает уже во времена Гёте, и она вовсе никогда не прекращалась, а продолжает осуществляться разными способами и по настоящий момент. И если подразумеваем только немецкое участие в ней, то обнаружим, что к её осуществлению имеют касательство множество европейских стран, а также силы, расположенные за пределами Европы. Консервативная революция охватывает разные сферы жизни, хотя в рамках данной книги мы рассматриваем её восприятие только лишь в отдельной области, а именно в области политического мышления.

Другая направляющая, которая в Германии имеет внешнюю схожесть [с «Консервативной революцией»] — это национал-социализм. Для автора книги он — явление политической действительности, для которого собственно «идеология» имеет второстепенное и даже третьестепенное значение. Национал-социализм формирует собственные представления, свой мировоззренческий фасад, заимствуя идеологические компоненты из самых разных политических лагерей. В итоге «Консервативная революция» также стала для него одним из источников, в котором он черпал свое идеологическое снаряжение. В этом моменте, равно как и в том обстоятельстве, что консервативно-революционные идеи ранее никогда не выходили на уровень воплощения в реальность, кроются главные причины того, почему национально-социальные идеи носителей «Консервативной революции» были ложно истолкованы как в самой Германии, так и за ее пределами. Они вообще не рассматривались как осуществимые на практике идеи.

Немецкую душу в настоящее время тяготят два темных бремени, которые не позволяют ей свободно дышать. Это переживание национал-социализма и пароксизм Востока. Переживание по поводу Востока (точнее говоря, «натиска на Восток» и последовавшего за этим контрнаступления) как комплекс еще не оформлено и не осознано до конца. Аналогичное можно сказать и про национал-социализм. Несмотря на многочисленные попытки, все еще не сформировано основополагающее представление о национал-социализме. Для этого потребуется пройти путь, занимающий времени больше, нежели пять лет, которые нас отделяют от крушения [Третьего Рейха].

Однако даже сейчас можно сказать одну вещь о подобных представлениях. Они должны исходить из пересечения двух направляющих, если только исследователи не хотят промахнуться мимо главного факта, связанного с национал-социализмом. Национал-социалисты 30 января 1933 года не пришли к власти вовсе сплоченной силой, а делали это на протяжении последующих полутора лет, а в некоторых случаях даже заметно дольше. В данном случае надо будет сосредоточиться на изучении такого явления, как постепенное формирование «государства в государстве» — равно как в форме неявной «второй революции», так и в форме явного ордена СС¹.

На фоне выше изложенных идей может показаться в высшей мере странным, что данная книга стремится быть научным изданием. Однако, вероятно, именно на примере нашего материала можно будет увидеть целительную силу науки, о смерти которой столь часто говорили ранее. В этой среде уже предпринимались многочисленные дидактические попытки, но ни одна из них, кажется, не была столь глубокой, чтобы проникнуть в суть проблемы. Уже по этой причине в данном исследовании не будет никаких воспитательных устремлений, которые способствуют формированию определенной позиции — либо «за», либо «против» рассматриваемых оттенков мировоззрения. В данной работе также не предпринимается попыток объяснить происхождение комплекса описанных идей с духовно-исторической, с социологической, с психологической либо с какой-либо другой точки зрения. Также автор постарался ограничиться лишь намеками относительно иностранных модификаций «Консервативной революции», локализуя ее описание лишь Германией периода 1918-1932 годов, когда были выявлены наиболее интересные интеллектуальные формы. Только сугубая инвентаризация материала, ранее не предпринимавшаяся ни одним из исследователей, дает возможность для дальнейших изысканий, которые уже могли бы позволить себе носить воспитательный или же просветительский характер.

Ранее едва ли было возможно создать детальное описание всех этих интеллектуальных форм во всех их подробностях. Данная книга пытается всего лишь представить план дальнейших работ. В качестве разновидности этого плана выбрана типология. В многочисленных мировоззренческих опенках очень важно выявить основополагающие формы, которые на протяжении времени вновь и вновь проявляются в течениях «Консервативной революции». Включенная в состав исследования библиография не только дает обзор самых важных источников касаемо отдельных объектов, но должна способствовать достижению целей, поставленных перед данным исследованием.

Поскольку речь идет лишь о первом подходе к материалу, автор посчитал делом научной чести оставить каркасную структуру². В итоге в данной книге можно обнаружить не только результаты и выводы, но также легко выявить пути, следуя которым автор пришел к этим заключениям. Конечно же, от этого пострадает литературная цельность работы, но это — та жертва, которую стоит принести во имя предмета исследования³.

1 января 1950 года.

Армии Молер.

Рафенсбург