Корона руин - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Дженнифер Л. Арментроут (ч. 9)

ПРИНОСЯЩИЙ ПОГИБЕЛЬ, ДАРУЮЩИЙ ГНЕВ, ПЕРВОРОДНЫЙ БОГ СМЕРТИ И РАЗРУШЕНИЯ

Кастил

Укрывшись в тенях, липнувших к сырым стенам ниши, я ждал.

Мое терпение истощалось, но мне доводилось ждать и дольше — в тишине и неподвижности. Часы, проведенные в тесных пространствах в ожидании подходящего момента, чтобы заявить о своем присутствии. Именно так я поступил в Трех Реках, изучая перемещения местных Вознесшихся. Так я делал в Масадонии, когда следил за ней.

Я мог бы ждать целую вечность, если бы возникла нужда.

И я буду ждать, если потребуется. Потому что, если я обнаружу себя, они сделают поиски его еще более утомительными, чем сейчас.

«Они» — это Миллисент и мой брат. А «он» — не кто иной, как Каллум.

Все эти недели после возвращения Миллисент с Ревенантом они вели себя осторожно, держа его подальше от меня. Я догадывался, что они спрятали этого золотого ублюдка в одном из многочисленных переходов под столицей. В конце концов, Малик и его соратница сердца знали туннели лучше меня. Сегодня вечером я увидел, как Малик входит в Храм Теней, и последовал за ним. Я не удивился, когда он прошел через одну из боковых дверей целлы — внутреннего святилища древнего Храма, — которая вела в лабиринт подземных ходов. К тому моменту, когда Малик нашел Миллисент, мы, должно быть, были уже почти под самыми пиками Элизиума.

А я нашел Каллума.

— Можешь есть, а можешь сдохнуть с голоду, — донесся голос Миллисент, резкий и хлесткий, как удар кнута. — Мне правда всё равно.

Ответом был тихий, вкрадчивый смешок.

— Очевидно, что тебе не всё равно.

При звуке голоса Каллума этер прихлынул к моей коже. Он звучал в точности так, как я помнил по его визитам в мою камеру. Добродушно. Дружелюбно. Вежливо.

— Иначе, — продолжал Каллум, — тебя бы здесь не было, и ты бы не следила за тем, чтобы я поел.

Наступила тишина, прерываемая лишь мягким шарканьем подошвы сапога Миллисент по камню.

— Не путай обычное приличие с заботой. Тебе-то уж точно стоило бы это знать.

— А тебе не стоит забывать, что я знаю тебя, Миллисент.

— Ты ни черта обо мне не знаешь. — Её тон был ровным, а за словами последовал жесткий стук каблуков.

— Я знаю, что ты лгунья.

Движение прекратилось. От Малика волной разошелся всплеск горячего, едкого гнева, в то время как мой интерес только разгорелся.

— Хорошая лгунья. Признаю это. Одна из лучших, — продолжал Каллум. — Впрочем, ты училась у лучшей.

Миллисент фыркнула.

— Если ты пытаешься задеть меня, оскорбляя мою мать, ты действительно меня не знаешь. Я знаю, кем она была.

Я с облегчением услышал это.

— Твоя мать любила тебя.

— И что с того? — ответила она.

— Вот это самое, — отозвался Каллум. — Это фасад. Всё в тебе — лишь игра. Ты носишь маску, которую невозможно смыть.

Миллисент молчала несколько секунд.

— Как будто ты сам её не носишь.

Каллум снова рассмеялся, и в этом звуке слышалось снисхождение, как у моего… отца, когда тот потакал Малику или мне, когда мы вели себя так, будто понимаем, как устроен мир.

— Я тот, кто я есть. Я не ношу масок.

— Как скажешь, — бросила она. — Ты наводишь на меня скуку.

Раздался звук её шагов, а затем тяжелый лязг задвигаемых решеток.

— Миллисент? — окликнул её Каллум.

Она испустила тяжелый вздох, который, наверное, было слышно в самой Атлантии.

— Что еще, Калли?

— Поскольку я не питаю к тебе зла, — сказал он, — я дам тебе совет.

— Жду не дождусь.

— Тебе стоит меня отпустить. — Его слова зазвучали медленнее и тише. — Если нет, он придет за мной. Ты этого не захочешь.

— «Он»? — воскликнула она, и её голос сорвался на неестественно высокую ноту. — Ты про Большого и Страшного Папочку Смерти?

Я нахмурился.

— Большого и страшного…? — Он откашлялся. — Да, про Колиса.

— О! Про него! — Я услышал хлопок в ладоши и, судя по стаккато её каблуков, она, возможно, еще и подпрыгнула. — В этом и план, дерьмо вместо мозгов.

Я вскинул брови на такое оскорбление.

— Так его проще найти, если он сам придет к нам, — сказала она.

— Он убьет тебя, Милли.

Гнев Малика почти душил меня, поэтому я не удивился, когда услышал, что его шаги удаляются от меня и приближаются к ним. Однако он остановился.

Остановился и я. Но по совершенно другой причине.

Потому что Миллисент рассмеялась, и…

И… черт, моя грудь словно провалилась. Это было так чертовски знакомо. Звучало точь-в-точь как её смех.

Я закрыл глаза.

— Не уверен, что я сказал такого забавного, — пробормотал он в явном замешательстве.

— Ты совсем меня не знаешь, если думаешь, что смерть — это угроза, — сказала она. — Она была бы облегчением.

Моя челюсть сжалась. Стук её каблуков по камню возобновился, приближая её к коридору и нише, в которой я стоял.

— Можешь перестать прятаться. — Приглушенный голос Миллисент прорезал темноту, и я прекрасно понимал, что она обращается не ко мне.

— Я и не прятался, — проворчал Малик секунду спустя. — И тебе не следует быть здесь…

— И почему же? — протянула она. — Впрочем, не утруждайся ответом. Ему нужно есть. Нельзя заставить скелет говорить. Хотя… может, и можно, если там остались связки, сухожилия и прочая хрень. Хм. Теперь мне даже захотелось это выяснить.

— Если бы ты дала мне закончить, я пытался сказать, что тебе не стоит находиться здесь одной, — процедил Малик, судя по всему, достаточно привыкший к её случайным отступлениям, чтобы не сбиваться с мысли. — Он опаснее, чем ты думаешь.

— Он — ноющий сученыш, вот он кто. Совсем как один мой знакомый, — заявила она. — И на случай, если тебе интересно, этот знакомый…

— Это я. Проехали, — перебил он. — Я не хочу, чтобы ты приходила сюда одна, — резко бросил Малик, их голоса были уже совсем рядом.

— Знаю. — Она помолчала. — А еще я знаю, что ты знаешь, что мне плевать, чего ты хочешь.

— И мы оба знаем, что это ложь, — отрезал он. — Но продолжай убеждать себя в этом, сладость.

— Боги, ты такой зануда.

— А ты красавица, — ответил мой брат, заставив мои брови снова взлететь вверх. Наступила пауза. — То, что ты сказала там, о смерти?

Её шаги не прекращались.

— Ты же понимаешь, что подслушивать — это крипово, да?

— Это неправда, — сказал Малик — или, скорее, взмолился. — Скажи мне, что это неправда.

Миллисент не ответила, когда они проходили мимо меня, но во мне не было ни тени сомнения, что она говорила искренне. Только боги знали, через что она прошла, проведя большую часть жизни под пятой Искет. Но дело было даже не в этом. А в том, как она это сказала. Она произнесла нечто столь мрачное так легко — почти с любовью, — что я понял: это правда.

Потому что я и сам когда-то чувствовал, что небытие смерти станет спокойной, мирной альтернативой жизни вполовину, когда часть меня оставалась в той темной, грязной камере, где меня держали.

Я медленно выдохнул. Тишина подземных туннелей сомкнулась вокруг меня. Я подождал еще несколько минут, прежде чем тронуться с места. Мои шаги были бесшумны. Воздух был тяжелым от запаха сырого камня, а мерцающий свет факелов отбрасывал длинные, дрожащие тени. Всё это было слишком чертовски знакомо.

Я остановился перед камерой. Она была не такой, как та, в которой держали меня. У моей была почти сплошная дверь, которую оставляли приоткрытой ровно настолько, чтобы внутрь могли пробраться Жаждущие, потому что у Исс-суки было чувство юмора. Здесь же были одни решетки, да и сама камера была куда уютнее. Здесь было судно и койка, на которой сидел золотой ублюдок.

Его голова была опущена, пряди светлых волос, перепачканные ржавым оттенком засохшей крови, свисали вперед слипшимися комьями. Цепь на его запястье звякнула, когда он потянулся к еде, принесенной Миллисент. Его губа скривилась при виде миски с чем-то, похожим на жидкое варево. Он отставил её. Прислонившись к стене, он откинул голову назад и подтянул одну ногу, положив запястье на колено грязных штанов. Его пальцы медленно шевелились, словно порхая по клавишам пианино.

— Так его проще найти, если он сам придет к нам, — сказала она.

— Он убьет тебя, Милли.

Остановился и я. Но по совершенно другой причине.

Потому что Миллисент рассмеялась, и…

И… черт, моя грудь словно провалилась. Это было так чертовски знакомо. Звучало точь-в-точь как её смех.

Я закрыл глаза.

— Не уверен, что я сказал такого забавного, — пробормотал он в явном замешательстве.

— Ты совсем меня не знаешь, если думаешь, что смерть — это угроза, — сказала она. — Она была бы облегчением.

— Я и не прятался, — проворчал Малик секунду спустя. — И тебе не следует быть здесь…

— Знаю. — Она помолчала. — А еще я знаю, что ты знаешь, что мне плевать, чего ты хочешь.

— И мы оба знаем, что это ложь, — отрезал он. — Но продолжай убеждать себя в этом, сладость.

— Боги, ты такой зануда.

Её шаги не прекращались.

— Ты же понимаешь, что подслушивать — это крипово, да?

— Это неправда, — сказал Малик — или, скорее, взмолился. — Скажи мне, что это неправда.

Я подошел ближе, скользя взглядом по его лицу. Впервые я видел его без маски — крылья, обычно закрывавшие больше половины лица, исчезли.

Первое, что я заметил, были веснушки. Их было не так много, как у Миллисент. Они рассыпались по переносице. Совсем как у неё. И, черт возьми, я не хотел этого видеть. Не хотел признавать то, на что смотрел, даже если его скулы были не такими высокими. Не хотел соглашаться с тем, что некогда нарисованные крылья не скрывали знакомых черт: широкий лоб, переходящий в изящную челюсть и слегка заостренный подбородок. Не хотел принимать, что это был почти идентичный прямой нос с едва заметным изгибом на кончике, или что эти чертовы губы в форме лука были такими же.

Каллум выглядел как её брат, и я не мог этого отрицать. Признание этого не наполнило меня шоком, как тогда, когда я наконец увидел Миллисент без краски на лице и волосах.

Всё, что я чувствовал, — это гнев от осознания того, что это значит. От того, насколько всё это было вконец извращено.

Пальцы Каллума замерли. Прошло мгновение, затем он опустил подбородок и открыл глаза, сощурившись в тот самый миг, когда сощурился я.

Я знал, что он не может меня видеть — тени вокруг были густыми, — но он смотрел так, будто видел. Почувствовал ли он мое присутствие? Черт его знает, он отвел взгляд.

Впрочем, в тот момент мне было плевать.

Я позволил теням опасть.

Каллум отпрянул, ударившись затылком о стену. Кровь отхлынула от его лица, губы разомкнулись.

— Здравствуй, Каллум. — Мои губы искривились в подобии улыбки. — Соскучился?

Он не проронил ни слова, но всё его тело было напряжено, как натянутая струна; он смотрел на меня, пытаясь понять, как я здесь оказался. Мне стало интересно, понял ли он, что те тени, которые он видел секунду назад, были мной. Или он решил, что я просто вышел из них на свет дрожащих факелов. Затем его взгляд метнулся мне за спину.

— Иронично, не правда ли? Как мы поменялись местами, — мои слова были тихими, но холодными. — Ты за решеткой, в цепях. А я свободен, без оков.

Его горло дернулось в медленном глотке.

— Если ты думаешь, что это дает тебе преимущество, ты ошибаешься.

— Забавно, — заметил я. — Ты выглядишь невероятно нервным для того, кто считает, что у него на руках есть хоть одна карта.

— А ты всё такой же невыносимо заносчивый, как и всегда, — ответил он, снова оглядываясь влево и вправо от меня.

— Говорят, постоянство — залог успеха. — Я усмехнулся, заметив, как раздулись его ноздри. — К тому же, не хотелось бы тебя разочаровывать.

Мышца на его челюсти дернулась.

— Ты пришел один?

Я не ответил.

Рука, свисавшая с колена, сжалась в кулак, затем расслабилась.

— Сомневаюсь, что ты здесь, чтобы проследить, поел ли я.

— Мне глубоко насрать, ешь ты или нет.

— Тогда зачем ты здесь? — спросил он. — Пришел за своей порцией плоти? Решил отомстить тому, кто вверг тебя в жажду крови?

— Ты думаешь, это произвело на меня такое впечатление, что я потрачу хоть секунду своего времени на планирование мести? — Я рассмеялся, и взгляд Каллума метнулся к факелам по бокам от двери — пламя в них съежилось и затрещало. — Тебе?

Его бледные глаза снова обратились к моим.

— Можешь утверждать, что это не так…

— А ты можешь утверждать, что я тоже ношу маску, — перебил я его. Если он и удивился тому, что я подслушал его разговор с Миллисент, то не подал виду. — И ты будешь прав. Сейчас на мне маска. Маска цивилизованности. И на случай, если ты не заметил… — я положил руки на прутья решетки. — Она дает трещины. Так что я предлагаю сделать наш тет-а-тет коротким и содержательным.

Он выставил подбородок с тем самым чертовски знакомым упрямством.

— Или?

Я позволил частице бурлящей во мне сущности вырваться наружу. Пламя в факелах взревело, заливая его камеру ярким оранжевым светом.

— Или ты не доживешь до момента, когда он придет за тобой.

Каллум переводил взгляд с факелов на меня, нахмурившись.

— Ты забыл, что угрозы смертью — это всего лишь угрозы?

Я издал тихий смешок, и пламя успокоилось.

— Это мы еще посмотрим. — Я склонил голову набок. — Скажи мне, Каллум, пока ты бегал по королевству, как напуганный младенец, ты был в курсе того, что здесь происходило?

Ответом была тишина.

— Ты знаешь, что он сделал? Знаешь, что я сделал с ним? — спросил я. — Я заставил его истекать кровью.

— Ложь, — коротко рассмеялся он.

Я ухмыльнулся.

— А я слышал, что сделал больше. Слышал, я отправил его в стазис.

Он пренебрежительно скривился.

— Как будто ты способен на такое.

— О, еще как способен. — Я выдержал паузу. — А ты знаешь, что он сделал с ней?

В его взгляде промелькнуло нечто похожее на тревогу.

— С твоей сестрой, — выплюнул я, и слова эти горчили, как пепел.

Это заставило его отреагировать. Цепь заскрежетала по камню, когда он подался вперед.

— Где она?

Настал мой черед молчать.

Его грудь тяжело вздымалась.

— Я думал, она будет с тобой.

Я не удостоил его ответом.

— По какой-то причине она… любит тебя, — прошипел он. — Впрочем, она никогда не отличалась мудростью в выборе.

— Например, когда приняла ухаживания Колиса?

— Ты имеешь в виду — когда ответила на его любовь и преданность? — парировал он.

Во рту скопилась желчь.

— Ты правда думаешь, что это он ей предлагал?

— Я знаю, что он предлагал именно это.

Я пристально посмотрел на него. Он не просто произнес эти слова. Он клялся ими без колебаний, с неким благоговением. Был велик шанс, что он действительно в это верил. И это было еще более отвратительно, потому что даже из того немногого, что я знал о Сотории и Колисе, я не мог постичь, как он может считать чувства и поступки Колиса хотя бы отдаленно приемлемыми.

Но это сейчас не имело значения.

— Ты знаешь Колиса лучше всех, — констатировал я.

В глазах этого ублюдка вспыхнуло что-то вроде гордости.

— Так что, даже если ты был занят тем, что получал по заднице от Миллисент, — продолжал я, и гордость в его взгляде мгновенно испарилась, — я уверен, ты знал, где он находится.

Он снова решил поиграть в молчанку.

— Я знаю, что ты пытался пробраться в Пенсдурт, — сказал я, вспоминая слова Кирана. — Ты в курсе, что Пенсдурта больше нет?

Его пальцы снова сжались.

— Знаю, тебе сказали.

— То, что мне сказали, не имеет значения, — процедил он сквозь зубы. — Я знаю, что я почувствовал. Первородный пал.

— Пал, и не один. Включая твоего драгоценного Колиса.

Он холодно усмехнулся, глядя в сторону.

— Ты еще более безумен, чем я думал.

— А ты еще больший имбецил, чем я думал, так что, полагаю, мы квиты.

Он снова гневно уставился на меня.

Я подмигнул ему.

— Подозреваю, ты точно знаешь, куда Колис направится дальше.

Он вскинул брови.

— Возможно, ты не хотел говорить этого остальным, — продолжал я, — но со мной тебе стоит быть откровеннее.

— С чего бы это?

— Потому что они не хотят или не могут тебя убить. А я — могу.

Он вздохнул.

— Мы снова вернулись к твоим жалким угрозам. Мне за тебя неловко.

Я улыбнулся ему. А затем призвал сущность.

Тени сгустились и вздулись вокруг меня, просачиваясь сквозь решетку. И вот я уже внутри камеры.

Каллум дернулся назад, впечатавшись в стену.

Я мог бы на этом остановиться. Самой способности перемещаться через тени было бы достаточно, но я хотел, чтобы он понял, кто именно заставляет его «чувствовать неловкость».

Я направил сущность вперед. Моя плоть истончилась, пока не обнажились серебряные кости. Тяжесть короны легла на голову, кожа между лопатками натянулась. Я почувствовал медленное, уверенное движение вдоль позвоночника — это сокращались глубинные мышцы. Тонкие разрезы на коже закололо, когда они раскрылись, подобно векам, выпуская крылья наружу.

— Что за…?! — Каллум вжался в стену, его глаза округлились, он подтянул ноги к груди.

Моя улыбка не дрогнула. Я сделал шаг вперед, приподнимая крылья так, чтобы их тень упала на его лицо.

— Так что ты там говорил про неловкость?

Его остекленевший взгляд скользил по серебряным перьям, рот беззвучно открылся.

— Не припоминаю, — добавил я. — Но могу сказать, что то, как ты смотришь на меня сейчас, вызывает у меня то же самое чувство.

Каллум резко отпрянул, вскочил на ноги, гремя цепями.

— Что ты за тварь, черт возьми?!

Я сделал еще шаг к нему.

— Нечто такое, что может заставить Колиса не только истекать кровью. Нечто такое, что может убить тебя.

Его кадык дернулся.

— Так что я снова советую тебе быть откровеннее со мной, — произнес я почти ласково, пока в факелах плясало пламя. — Где мне найти Колиса?

Он застыл, глядя на меня.

Я склонил голову. Температура в камере упала, пламя погасло, погружая пространство в глубокий сумрак, который едва прорезали факелы снаружи.

— Черт, — выплюнул он.

Я метнулся вперед, смыкая руку на горле этого дерьма. Он вцепился в меня, его пальцы соскальзывали с костей, пока я поднимал его над полом.

— Каллум? — я наклонился к самому его уху. — Где Колис?

Он зарычал, выплевывая проклятие.

Дымный, призрачный смех сорвался с моих губ, когда из пальцев, сжимавших его горло, просочился багровый туман.

Спина Каллума выгнулась, тело одеревенело — туман начал жечь его кожу.

— Где? — повторил я, вдыхая запах паленой плоти. — Где Колис?

— Я никогда… не предам его. — Его тело дрожало от боли. — Так что… можешь убивать, — прохрипел он.

— Не искушай меня, — ответил я, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. — Потому что ты даже не представляешь, как сильно мне этого хочется.

Он оскалился, стиснув челюсти.

— А мой самоконтроль? — я прикусил нижнюю губу, чувствуя, как кожа под моими пальцами проседает, превращаясь в месиво. Я наблюдал, как волны боли искажают его черты. — В эти дни он почти на нуле.

— Тогда сделай это, — прохрипел Каллум. — Убей меня.

Я опустил подбородок, обнажая клыки. Рык, вырвавшийся из моей груди, был глубоким и рокочущим — звуком, в котором не осталось ничего смертного. Этер жег вены, хватка усилилась, перекрывая ему воздух.

Я мог убить его.

Легко.

И без малейших угрызений совести.

Я был уверен, что этот ублюдок виновен в бесчисленных преступлениях, самое гнусное из которых — то, что он позволил сделать со своей сестрой.

Его сестра.

Её образ вспыхнул в моем сознании: волосы цвета красного вина, лицо, полное яростной красоты. Это было так ярко, так реально, словно удар в грудь. Я пытался убедить себя, что она не на самом деле его сестра. Что даже если её душа когда-то делила кровь с тем, кто стоял передо мной, это не означало истинного родства. Что нет той связи, которую я делил с Маликом или которую она делила с Ианом.

Иан.

Улыбка исчезла с моих губ. Я увидел его. Увидел, как у неё отнимают его жизнь. Услышал её крики скорби и ярости.

Сердце запнулось. Желудок подкатил к горлу.

Я отпустил его.

Я не мог этого сделать.

Не мог поступить так с ней.

Как бы это ни было извращено, они были одной крови, и я не имел права принимать это решение за неё. Это было не мое место.

Отступить назад значило пойти против каждого порыва и каждой потребности внутри меня, но я сделал это. Грудь тяжело вздымалась от усилий, пока я смотрел на Каллума. Он распластался на полу, постанывая; его руки и ноги запутались в цепях — тех самых, которым он так радовался, когда они были на мне.

Я переместился через тень обратно в Уэйфэйр, пока не совершил того, о чем буду жалеть. А я бы жалел. Не о его смерти, а о том, что украл эту жизнь у неё — неважно, хотела она иметь к ней отношение или нет.

Большой зал был пуст. Я расхаживал по нему, заставляя сущность и её проявления отступить. Это одиночество не продлится долго. Скоро появится Киран и будет квохтать надо мной, как наседка. Поел ли я? Поспал? Дышал ли я, черт возьми, свежим воздухом?

Вскочив на возвышение, я сел на трон и сосредоточился на том, чтобы просто сидеть смирно. Я медленно положил руки на подлокотники, чувствуя кости под ладонями, и закрыл глаза. Мне нужно было спокойствие.

И тут я почувствовал это.

Дрожь осознания.

Кто-то прибыл.

— Приносящий Погибель, — громом отозвался невыносимый голос.

И прощай, спокойствие.

— Дарующий Гнев, — прогремел раздражающе знакомый голос.

Приносящий Погибель.

Дарующий Гнев.

Хм. А мне нравится, как это звучит, подумал я, сжимая пальцами тонкую кость. Я открыл глаза.

Перед возвышением стоял тот самый ублюдок с пирсингом в сосках.

Айдун.

И он привел с собой друга — я полагал, еще одного Фатума.

Темноволосый мужчина стоял позади него, справа. Высокий, с кожей оттенка бронзового золота; в квадратном изгибе его челюсти, покрытой узором из лоз, и в его лбу было что-то знакомое. Хотя я не мог понять, что именно. На нем были такие же свободные белые штаны, но соски не были проколоты.

Айдун откинул голову назад, и длинные каштановые волосы соскользнули ему на плечо.

— Здравствуй, Кастил.

Вырвав кость из трона, я метнул её прямо в него.

— Какого…?! — Айдун в размытом движении отпрянул в сторону. Второй Фатум обернулся, когда кость пролетела мимо него, вонзившись в колонну позади.

Айдун мгновение щурился на вибрирующую кость, а затем повернулся ко мне.

— Ты что, только что бросил в меня кость?

— Нет. — Я откинулся назад. — Я бросил кость в вас обоих.

Незнакомый Фатум с нахмуренным видом повернулся к трону.

— Ты всегда так приветствуешь гостей?

— Я делал вещи и похуже.

Айдун хмыкнул.

— Нам ли не знать.

— Вы наблюдали? — спросил я, наклонив голову. — Снова?

— Мы все наблюдали, — ответил он.

Я одарил его усмешкой.

— Надеюсь, вы все в восторге?

— «В восторге» — это… мягко сказано, — ответил незнакомый Фатум. — «В ужасе» — вороны вернулись, их карканье эхом разнеслось сверху, — это ближе к истине.

— А ты кто такой? — спросил я.

— Можешь называть меня Кирил.

— А я зову его Ки, — объявил Айдун, будто мне не насрать.

Я выпрямился.

— А ты бы сказал, что тебе страшно, Кирил? Это нормально, знаешь ли. — Я улыбнулся. — Испытывать страх.

Айдун фыркнул.

— Нам не страшно.

— Я думал, вы не умеете лгать. — Я выгнул бровь. — Ах да, ты и остальные Араи — не Первородные. Вы совсем другие создания, и эти правила на вас не распространяются.

— Осторожнее, — пробормотал Айдун.

Положив локти на подлокотники трона, я подался вперед и прошептал:

— Древние.

Татуировка на лице Айдуна запульсировала в такт его сжатой челюсти.

— Вижу, наша маленькая беседа мало повлияла на твой выбор.

— Наша маленькая беседа? — я сухо рассмеялся. — Какая именно её часть?

— Та, где он сказал, что ты — её слабость, — ответил Кирил.

Холодная сущность запульсировала в моей груди.

Метки на лице Айдуна потемнели, становясь темно-рыжими.

— Разве я был неправ?

Я промолчал, позволяя сущности проступить на моем лице таким же узором.

Они оба прищурились.

Ухмыльнувшись, я откинулся назад.

— Зачем вы здесь?

Никто не ответил сразу. Кирил смотрел на меня с нескрываемым интересом, в то время как Айдун оглядывался по сторонам. Он снова вскинул бровь, изучая лозы, обвившие колонны.

— Это место определенно изменилось.

— Тебе нравится, что я с ним сделал?

— Не особо.

Мой взгляд скользнул к Кирилу.

— А тебе нравится то, на что ты уставился?

Один уголок губ Кирила приподнялся.

— Тебе следовало поговорить с ней.

Мои пальцы легли на левый подлокотник.

— Вижу, он подслушивал наш разговор.

Айдун вздохнул.

— Такого понятия, как «частная жизнь», не существует.

— Вместо этого ты выбирал молчание и полуправду каждый раз, когда она спрашивала, что не так, — продолжал Кирил, не обращая внимания на мой тон. — А что-то было не так. Тебя грызло изнутри — сама мысль о том, что она не доверяет тебе достаточно, чтобы прийти со своими страхами. Знание того, что она не верила, что ты сможешь остановить её до того, как её придется закопать в землю.

— И тот факт, что она пошла к твоему… самому лучшему другу во всех мирах вместо тебя? — вставил Айдун. — Это тебя подтачивало.

Их осведомленность не была удивительной или пугающей. Та часть меня, которую можно было вывести из равновесия, почти умерла. Но Айдун ошибался.

То, что она пошла к нему, не подтачивало меня.

Я хотел, чтобы она могла довериться ему. Верить ему. Полагаться на него. Гниль, о которой он говорил, рождается из двух вещей: ревности и ненависти. Я не чувствовал к нему ни того, ни другого.

Впрочем, исправлять Айдуна было выше моих сил.

— Опять же, им обоим следовало прийти к тебе и рассказать о данном друг другу обещании, — добавил Айдун, пожав плечами; мои пальцы лениво постукивали по кости. — Поппи тоже виновата.

Ярость покрыла мою кожу ледяной коркой.

— Не произноси её имени.

— Мой косяк. — Он поднял руки. Прошло мгновение. — А его имя можно называть?

— Нет.

— Ну ладно. — Глаза, в которых смешались голубой, коричневый и зеленый цвета, закатились.

— Кстати, отличное кресло, — заметил Кирил. — Ты же понимаешь, что мы могли бы создать такое же сами.

— Поздравляю.

— Благодарю, — ответил он беспечно; тень улыбки промелькнула на его губах и исчезла. — Хотя мне не нужно тешить свое эго подобными вещами.

Продолжая постукивать пальцами, я улыбнулся ему. Кирил выдержал мой взгляд.

— Или свое тщеславие.

Я выгнул бровь.

Айдун подошел к возвышению, сминая лозы под сапогами — он даже не пытался их обойти.

— Я предупреждал тебя. Говорил, что… та, чье имя нельзя называть — Вестница, Приносящая Смерть и Разрушение.

Мой палец замер.

— Но ты забыл упомянуть несколько ключевых деталей.

— Он сделал всё, что мог, чтобы ты сам заполнил пробелы, к вящему неудовольствию остальных из нас, — заявил Кирил, бросив на Айдуна многозначительный взгляд. — Вам всем следовало быть умнее. Следовало быть мудрее, — сказал он так, будто мне очень хотелось сидеть здесь и выслушивать оскорбления от этого ублюдка. — В конце концов, ты чувствовал это внутри себя с того самого момента, как вышел из стазиса. Unia eta eram.

Погибель и Гнев.

— Ты видел это в собственных глазах, когда смотрел на свое отражение, — Айдун скрестил руки на груди. — Чувствовал каждый раз, когда призывал сущность.

Чувствовал ли я? Возможно. Но это, черт возьми, не имело значения.

— Ты остановил меня в Пенсдурте.

— Остановил.

— Почему?

— Потому что знал, что ты собираешься совершить нечто невероятно безрассудное.

Безрассудное? Да пошел ты.

— На одном из них была её кровь.

— Была.

Я почувствовал, как плоть на руках твердеет.

— И ты помешал мне узнать, почему.

— Я могу сказать тебе почему, — произнес Кирил. — Она истекла кровью на него.

Этер, пропитанный яростью, развернулся во мне. Я сорвался с трона, долетев до края возвышения, прежде чем врезался во что-то, похожее на стену. Удар отозвался в самых костях.

Айдун усмехнулся.

— Ну же, Кастил. Ты забыл, что случилось в прошлый раз, когда ты на меня бросился?

— Я ни черта не забыл, — прорычал я. — Зато ты забыл.

— Я? — Он хмыкнул с кривой улыбкой. — И что же я мог забыть?

Криво ухмыльнувшись, я призвал сущность. Собирая силы, я почувствовал, как поднимается темная, холодная и бесконечная энергия. Каждая мышца кричала от напряжения, пока я удерживал его взгляд, но медленно, словно сквозь деготь, я поднял руку.

Глаза Кирила сузились, а ухмылка сползла с лица Айдуна. Моя же стала только шире: я коснулся пальцем воздуха и нажал своей волей.

Серебристый свет, тронутый призрачным багрянцем, полыхнул в пространстве, высвечивая нити этера, тянущиеся от него ко мне. Они выглядели как струны силы. Я перерезал их, гася этер, удерживавший меня на месте.

Глаза Айдуна округлились.

— Ты забыл, что я уже не тот, каким был, когда ты использовал это на мне в прошлый раз, — сказал я и толкнул своей волей.

Айдун отлетел назад, врезавшись в колонну в нише. От удара несколько воронов взмыли в воздух.

К сожалению, он успел поймать равновесие, прежде чем рухнуть плашмя.

— Мать твою, — пробормотал он, отряхивая грудь. — Это было лишним.

— И невероятно безрассудным, — выплюнул Кирил. — Кажется, ты в этом преуспел.

Я расхаживал по краю возвышения.

Айдун откинул волосы с лица.

— И не забывай, Кастил, это было еще и грубо.

Кирил размял шею, расправил плечи и вдохнул.

— Её кровь была на нем, потому что он помогал ей. Тебе это в голову не приходило?

Не сразу. Только спустя несколько часов — или дней.

— Тебе должно быть стыдно, если не приходило, — заметил Айдун.

Мне не было стыдно ни капли.

— Зачем вы здесь? — снова спросил я.

— Может, я просто хотел поздороваться, — сказал Айдун.

— Не играй со мной.

— Если бы я с тобой играл, у тебя было бы куда лучшее настроение. Обещаю. — Он подмигнул.

Звук, мрачный, как Бездна, вырвался сквозь мои стиснутые зубы, когда я повернулся к другому Фатуму.

— Почему ты здесь?

— Разве это имеет значение?

Я вдохнул и почувствовал вкус дыма.

— Я не буду спрашивать в третий раз.

— Это был четвертый, но кто считает? — подметил Кирил. — Я здесь, потому что этот придурок, — он указал на Айдуна, — здесь.

Клочья первородного тумана потянулись от меня к Айдуну. Он выдержал мой взгляд. Несколько мгновений тишины густели между нами, пока татуировка на его лице пульсировала у висков.

— Да ради всего святого, — выплюнул он. — Ты стал еще более заносчивым, чем раньше — хотя никто из нас не думал, что это возможно.

— Живу, чтобы удивлять вас. — Я вернулся к трону и сел. — А теперь проваливайте.

Вместо того чтобы уйти, он снова подошел к возвышению.

— Ты хоть понимаешь, что творишь?

— А ты хоть понимаешь, могу ли я тебя убить? — парировал я. — Хочешь выяснить?

— Если бы ты хотел выяснить, ты бы уже попытался.

— Верно. — Я рассмеялся.

Айдуну было не до смеха.

— Те, кого ты бы не хотел злить, сейчас на пределе.

— Хм-м? — протянул я.

— Идут разговоры о… твоей нейтрализации, — поделился Кирил.

Я зевнул.

— Да неужели? И те, о ком ты говоришь? — Я закинул ногу на ногу. — Это другие… — я снова понизил голос. — Древние?

Мышца на челюсти Кирила теперь работала сверхурочно.

— Значит, им страшно. — Уголок моих губ дернулся вверх. — И правильно. Им стоит бояться.

Айдун вздохнул.

— Кастил…

— Это не угроза, — перебил я. — Просто наблюдение. — Я постучал большим пальцем по кости подлокотника. — Ты хочешь меня нейтрализовать, Айдун?

Его брови взлетели.

— Это прозвучало необъяснимо двусмысленно, но я бы не пришел сюда, если бы хотел этого.

Я глянул на Кирила.

— А ты?

— Обдумываю это.

Я хмыкнул.

— По крайней мере, он честен.

— Я тоже был честен, — заявил Айдун.

Я не доверял ему ни на йоту.

— Мне любопытно, что именно их так беспокоит.

— Серьезно? — сухо отозвался Айдун. — Ты стер с лица земли Пенсдурт. — Когда я не ответил, он сделал шаг к подножию трона. — А затем уничтожил огромную часть Кровавого леса.

— Разве это плохо?

— Ты спрашиваешь наше личное или профессиональное мнение? — уточнил Кирил.

— Честно говоря, ни то, ни другое, — ответил я. — Мне наплевать.

— Лично я не считаю, что это плохо, — всё равно ответил Айдун. — Профессионально же — твои действия дают повод для серьезных опасений.

— Какую часть фразы «мне наплевать» вы не поняли?

— Твоя неспособность контролировать свои силы в гневе приведет к трагедии, — подхватил Кирил, когда Айдун замолчал. — Многим из нас пришлось усвоить это на горьком опыте.

— Что ж, это… печально для тех, кому пришлось это усвоить. — Я сменил позу, опустив сапог на пол. — Однако я не терял контроля.

Айдун запрокинул голову, будто это могло помочь ему переварить мои слова.

— Ты вообще смотрел по сторонам в последнее время? Как насчет тех домов, которые теперь прекрасно видны из внутреннего двора, потому что ты снес стены?

Мой палец замер.

— Я хотел уничтожить Пенсдурт, а дома, о которых ты говоришь, были либо пусты, либо заняты Вознесшимися, чья жизнь строилась на жестокости.

— А как насчет Кровавого леса? — не отступал он. — А стены?

— Непредвиденные последствия, — я пожал плечом. — Если бы я не контролировал себя, вы бы здесь не стояли.

На лице Айдуна застыло напряжение. Через мгновение заговорил Кирил:

— А как насчет Ревенанта?

Я с силой прижал палец к подлокотнику.

— Какого именно Ревенанта?

Он рассмеялся.

— Как будто ты не знаешь. Но на случай, если тебе нужно освежить память: того самого, который технически является братом твоей жены.

Этер шевельнулся во мне, и потребовалась чертова уйма силы воли, чтобы доказать, что я способен держать себя в руках. Особенно учитывая, что этот Кирил, казалось, был полон решимости сорвать мою чеку.

— Того самого, которого её сестра и твой брат сейчас прячут от тебя.

— Он другой, — процедил я.

Айдун хмыкнул.

— Как бы то ни было, ты не можешь отрицать, что есть повод для беспокойства.

— Я не отрицаю только то, что заслуживает внимания, — выплюнул я. — Возможно, в юности я был безрассуден в выборе, и, возможно, я известен своей импульсивной… жестокостью.

Он фыркнул.

— Но вопреки печально известному мнению, я не склонен терять контроль, — сказал я ему. — То, что я делаю, я делаю по своему выбору. А не потому, что эмоции берут надо мной верх.

— Если только дело не касается её, — мягко возразил он.

Я замер, не сводя глаз с Араи. Прошло несколько мгновений тишины. Я ждал, что он скажет, будто она явно думает так же, как он — ждал, когда кто-то из них вонзит этот словесный кинжал мне в сердце. Он не вонзил.

Вместо этого Кирил произнес нечто настолько не к месту, что мне захотелось отправить его задницу обратно на гору Лото.

— Соратники сердца.

Я на мгновение закрыл глаза. Айдун уже проделывал это при нашей прошлой встрече — выкидывал слово так, будто отвечал на вопрос, известный только ему одному. Видимо, это их общая черта. Открыв глаза, я медленно и глубоко вздохнул.

— И?

— Им суждено принести великие перемены, — сказал он. — Это было в видениях Великих Создателей тысячелетия назад.

Я вскинул брови.

— Ты хочешь сказать, что Древние видели сны обо всех соратниках сердца еще тогда?

— Древние видели всё, Кастил. Но это не значит, что они всегда понимали увиденное. И… — он сделал драматическую паузу. — Это не значит, что плоды союза двух сердец всегда несут благо.

Кровь в моих жилах застыла.

— Что это, черт возьми, значит?

Кирил склонил голову.

— Это значит, что придется принести жертвы.

— Какие еще жертвы? — Впервые с тех пор, как я столкнулся с Колисом в этом самом зале, мое сердце екнуло. — Хватит нести чушь. Я хочу прямой ответ.

— Кто же его не хочет? — вставил Айдун, вертя в руках лозу и глядя на Кирила. Тень чего-то непонятного промелькнула на его лице. — Любовь между соратниками сердца невероятно сильна. Всепоглощающа. Неотвратима. В этом сила.

— Но в этом и слабость, — утвердил Кирил. — Считается, что даже смерть не может разорвать такую связь.

Айдун выронил лозу.

— И?! — спросил я, теряя терпение.

Тень улыбки скользнула по губам Кирила.

— И в каком-то смысле это правда. Но в то же время — ложь.

Этот разговор был лучшим доказательством того, что у меня больше самообладания, чем мне приписывают. Потому что усилия, которые я прилагал, чтобы дождаться, когда этот ублюдок перейдет к делу, были немыслимыми.

— Смерть одного из пары не может разорвать эту связь. Души воссоединятся, — произнес Кирил спустя вечность. — Но эта связь может быть разорвана в любой момент, независимо от… сопутствующих обстоятельств.

Судя по ухмылке Айдуна, его приятель намекал на Присоединение.

— Точно так же, как ваш народ скрепляет клятвы союза, — продолжал Кирил, — этот союз может быть отвергнут одним из двоих. Или обоими.

— Есть причина, по которой ты мне это говоришь? — спросил я.

Айдун, на редкость молчаливый, вскинул бровь.

— Я говорю это тебе, потому что это то, что тебе следует знать, — ответил Кирил.

— Почему? — Кончики моих пальцев закололо и обожгло. — Я бы никогда не отверг её, и она никогда не отвергла бы меня.

Кирил замолчал на мгновение.

— Ты бы верил в это так же твердо, если бы знал, что ваш союз принесет гибель бесчисленным жизням и превратит мир в руины? — искры цвета в его глазах забурлили. — А верила бы она?

Сердце запнулось. Она… она была лучше меня. Добрая до мозга костей, в той безграничной степени, которой я не обладал. Но…

Но во мне не было ни тени сомнения в том, на что она готова пойти, чем готова пожертвовать ради меня. Ради нашей любви. В этом я никогда не сомневался.

Я встретил взгляд Кирила.

— Я спрошу еще раз. Какого черта вы здесь и несете это дерьмо?

— Как я и сказал, это полезно знать. — Он пожал плечами.

Я смотрел на него, не понимая, есть ли в этом бреде скрытое послание или он просто издевается над моим рассудком. С Фатумами всегда так — либо одно, либо другое.

Мой взгляд переместился на Айдуна. Он обвел зал глазами, пока не замер. Я проследил за его взглядом. Мышцы на моих плечах напряглись. Кому-то другому могло показаться, что он просто смотрит на груду перепутанных лоз на полу, но я точно знал, куда он смотрит.

Туда, где упало то, что осталось от моего отца.

Айдун посмотрел на меня.

— Мне жаль, что ты понес такие потери.

Я склонил голову, чувствуя искренность в его тоне, но промолчал — говорить было нечего.

— Ну что ж. — Айдун хлопнул в ладоши. — Нам пора.

— В кои-то веки я с тобой согласен.

Айдун прижал руку к сердцу, притворно обидевшись, и отвернулся.

— Кстати. — Он остановился. — Равновесие в мире нарушается всё сильнее. Изменения станут необратимыми, чем дольше ты и Колис будете находиться в этом мире.

— Я работаю над этим.

Айдун секунду изучал меня.

— Хорошо.

Он повернулся, но Кирил не сдвинулся с места. Он продолжал смотреть на меня. Ну конечно.

— Я чуть не забыл.

Я тяжело вздохнул. Несколько воронов отозвались криками с резкой металлической нотой.

— Ты всё еще совершаешь безрассудные поступки, — объявил Кирил. — Попытка войти в Илизеум — один из них.

Один уголок моих губ приподнялся.

— Я вовсе не считаю это безрассудством.

— Кто бы сомневался, — сухо парировал он. — Но Никтос считает иначе. Как и Королева Богов.

— И я уверен, ты догадываешься, что я об этом думаю.

— К несчастью, да, — заметил Кирил.

— Хорошо, — эхом отозвался я и подождал, пока он начнет уходить. Когда он двинулся, я заговорил снова: — Возможно, вы захотите передать это сообщение заинтересованным сторонам.

Айдун прищурился, переводя взгляд с Кирила на меня.

— Почему у меня такое чувство, что это сообщение не вызовет восторга?

Моя усмешка стала шире.

— Ничто и никто — ни Первородный Смерти, ни сама Королева Богов, ни ваши так называемые Фатумы — не сможет меня остановить. Если понадобится, я пройду сквозь любого, кто встанет у меня на пути. — Я выдержал паузу в несколько секунд, давая этому обещанию время впитаться в их кости. — Я доберусь до неё.

Переведено каналом Whispers of the Night🖤

🔗 https://t.me/darinsiwbooks

Огромное спасибо за то, что находитесь на этом канале! Я очень ценю вашу поддержку. Буду и дальше стараться радовать вас интересными переводами!