Корпоратив не по плану

Глава 8

Он двигался теперь так стремительно, что успеть за ним было практически невозможно. Я не в состоянии была ни закричать, ни просто начать спорить и что-то доказывать. Начальник пёр напролом. А тот факт, что он удалялся от меня, вовсе не означал, что меня оставят в покое.

Если бы плавание по снегу в раскоряку официально признали зимним видом спорта, я бы собрала все призовые места. Завидев издали тот самый дом, в окне которого теплился тусклый свет, я погребла на четвереньках, помогая себе руками, чтобы ускориться, и чтобы хоть как-то облегчить задачу. Ноги онемели и почти не слушались, но вскоре я заметила, что идти стало легче. Чем ближе мы подходили, тем меньше становились снежные завалы. А когда до крыльца, на который взошёл Саша, и теперь настойчиво барабанил в дверь, оставались считаные метры, рыхлого снега и вовсе не осталось. Территория вокруг дома была полностью очищена.

Я ничего не сказала, подойдя к нему. Просто не было на то сил. Развернувшись, уселась на ступеньку и вся сжалась.

— Иду-иду, — послышался из-за двери старческий голос. — Кого ж там в такую погоду принесло?

Петли скрипнули. Обернувшись через плечо, я увидела мужчину. С моего ракурса он казался огромным в своём буром пальто с меховым воротом и валенках. Окладистая седая борода была хоть и длинной, но аккуратно подстриженной. А из-под не менее густых бровей сверкали в хитром прищуре два глубоко посаженных глаза.

— Это как же? — изумился мужчина и прижал к груди руку в толстой варежке. — Вы откуда?

— Из города, — ответил Саша. — Отец, приюти до утра, будь другом. Мы заблудились, ни связи, ни транспорта. Уже готовились найти в снегу последний приют, а тут ты.

— Рано вам последний приют искать, золотые мои. Так, а чего? Так, я не могу. Не могу я вас принять. Уезжаю я. Вон телега запряжена. Столько всего нужно по адресам развезти.

Я глянула перед собой и, только сощурившись, разглядела во всполохах метели силуэты двух лошадей. Они били копытом и фыркали, недовольные внезапной вьюгой, и хоть сейчас готовы были мчаться вскачь. На оглоблях позади закреплена была телега. Даже не телега, а целая повозка на широких полозьях вместо колёс, битком навьюченная содержимым. Поклажи было так много, что она опасно свешивалась на сторону и не вызывала доверия.

— Простите, вы курьер? — не удержалась я от вопроса.

— Хто?

— Ну, в доставке работаете?

— А, да, дочка. Всё верно говоришь. В доставке. Доставляю людям заслуженное, то бишь заказанное.

— А вы не можете нас до города подвезти? — снова спросил Саша. — Тут должно быть недалеко.

— Это до какого ж города? — старик как наивное дитя хлопал глазами, не понимая, чего от него хотят, и это начинало раздражать.

— В Москву вы нас сможете отвезти?

— Ой, в Москву нет. Я в Москву-то в последнюю очередь. Она у меня в хвосте.

— Ну тогда до области. Нам бы просто к людям попасть. А там сориентируемся.

— В область? — старик задумчиво потёр варежкой бороду. — В область могу. Калининградская вам подойдёт?

Я не выдержала. Подскочила.

— Вы издеваетесь?! — прокричала, резко обернувшись. И только тогда поняла, что от голоса остался один беззвучный хрип. — Какая Калининградская область?! Вы туда собрались на телеге поехать?! Или вам захотелось поиздеваться над нами?! Слушайте, если вы нам не поможете, мы тут на вашем пороге окочуримся, и смерть наша будет на вашей совести!

Последние слова я говорила уже шёпотом и в итоге закашлялась, окончательно растравив измученное горло. Точно заболею теперь. Если, конечно, выживу.

Старик вдруг изменился в лице. Он нахмурился, посуровел и, шагнув ко мне, вынудил подняться. Как бы холодно ни было, когда заглянула ему в глаза, из темноты которых сверкнула молния, меня пот прошиб. На фоне всепоглощающей и беспощадной стихии этот человек теперь виделся мне и не человеком вовсе.

У язычников был бог. Он царствовал зимой, и наказывал лютым холодом каждого, кто посягнёт на его владения. Так вот, либо воображение разыгралось, либо передо мной стоял Карачун собственной персоной.

— На моей совести достаточно грехов, дочка, — сказал он. — Но это было давно, и уже никто не помнит те времена. А тебе нужно в тепло, — он пристально уставился на меня. — И как можно скорее. Идите в дом. Он протоплен. Взять вас с собой не могу. Зато присмотрите за хозяйством. Вот я старый растяпа, сразу надо было. А то заболтали вы меня: доставка, окочуримся. Слово-то какое. Не думал, что так ещё говорят.

Он усмехнулся и отступил, пропуская меня.

— Но подождите, — остановил его босс. — Когда вы вернётесь?

— Скоро-скоро, — мужчина стал подталкивать нас обоих к открытой двери. — Давайте поживее. Дом протоплен, не запускайте стужу. Дрова в сарае на заднем дворе, в погребе консервы. Не разнесите мне всё тут. А то знаю я вас, молодёжь — горячие и неутомимые. Ну всё, поехал я, — мужчина спустился с лестницы и махнул нам. Вернусь в январе, первого числа аккурат вернусь. Агась. С наступающим!

Последние слова удаляющегося деда я почти не разбирала. Как и того, что говорил мне Саша. А он явно что-то говорил. Рот открывал. Я же, стоя в прихожей деревенского сруба, освещённого единственной лампадой из кухни, ощущала, как тело содрогается от намокшей, холодной одежды.

В момент, когда Саша взял моё лицо в ладони и взволнованно прокричал что-то, я отключилась.