Корпоратив не по плану

Глава 9

Я не разбирала происходящего. Всё было как в кошмаре. Холод, рывок, ещё один, стало ещё холоднее, хоть я считала, холоднее быть не может. Я ощущала чьи-то руки на своём теле, а когда из марева забытья пробился образ человека, нависшего надо мной, стало ещё страшнее. Я понимала, что лежу, и несложно было догадаться даже в моём невменяемом состоянии, что именно со мной хотят сделать.

Где я?

Что со мной?

Снова полузабвение, дрожь, пустота и только руки. Я чувствую их на своём теле. Я обнажена, и меня трогают, забираются пальцами везде, куда можно достать, и давят. Мне больно, меня трясёт, а когда я начинаю задыхаться, что-то касается губ и льётся внутрь, заполняя меня обжигающей лавой. Давлюсь, мне больно, от кашля снова начинает кружиться голова, и ощущение полёта вырывает из реальности. Перед глазами мелькают Новогодние огни города, они сливаются в мерцающее месиво, а я еду куда-то на машине и с ужасом смотрю в лобовое стекло, перед которым раскинулась слепая метель. Я ничего не вижу и лишь плачу.

— Мы разобьёмся, — говорю натужно, будто горло сопротивляется словам. — Хватит, пожалуйста.

— Не разобьёмся, — отвечает мне кто-то. — Мы уже приехали. Дальше дороги нет.

Я поворачиваю голову и вижу Сашу. Он также одет, сидит в той же машине и безмятежно крутит руль, будто не мы сейчас можем во что-нибудь врезаться, не видя дороги.

— Скоро будет олень, — зачем-то говорю я.

— Все олени на новогодних каникулах. Успокойся. Тебе нужно поспать.

Да как можно спать в таких условиях?!

Я хотела заорать, но мне вдруг стало так тепло, так мягко, что глаза сами собой намокли. Как же хотелось этого тепла. Я так устала мёрзнуть. Не заметила, как картинка перед глазами погасла, сознание отключилось, а спустя мгновение, я распахнула веки и уставилась перед собой.

Не сразу удалось понять, что я лежу. Я определённо лежала на чём-то мягком и была по уши завёрнута в тёплое одеяло. Настолько тёплое, что аж жарко стало.

Передо мной стоял деревянный стол, а над ним имелось окно в стене бревенчатого сруба, закрытое тюлью, которая легко пропускала слепящий свет остановившегося низко солнца. С улицы раздавался шорох. Похоже было, что кто-то чистил снег. Идиллия самая настоящая. Вот только после всех пережитых событий меня эта сказка пугала. Тепло, солнышко, печкой пахнет и явно, что дрова потрескивают. Я что, блин, умерла и в рай попала?!

Когда подскочила резко и поняла, как голова болит, стало ясно, что никакой это не рай. Я вполне жива. Не факт, что здорова, но жива, сплю на диване, завёрнута в одеяло, а из одежды на мне одни лишь трусы и лифчик. Так, стоп.

Что? Я не помню, как раздевалась!

А что я помню? Помню, как не смогла из города уехать, как босса в магазине встретила, как мы отправились на корпоратив и заблудились. Оленя помню, дом, деда с бородой, а потом? Потом всё.

Я села на постели, замотанная в одеяло, и снова испытала головокружение. Вроде не пила, а ощущение такое, будто пьяненькая. И бутыль на столе початая стоит… с акцизкой порванной.

Нет.

Быть не может.

Я не пью водку!

Вскочила на ноги. Пришлось немного постоять, ловя опору. А когда голова более-менее успокоилась, я подошла к окну, выпростала из одеяла руку и отодвинула тюль. От снежной белизны заболели глаза. Далеко вокруг простиралась гладь зимнего пейзажа, и лишь сбоку на домик наступали укрытые пургой деревья. Так значит, мы всё-таки оттуда пришли. И у меня не глюки. Что ж, это радует.

Ритмичный шорох затих, и тогда только я увидела Сашу. Он стоял в одном свитере и брюках, с шапкой на голове и без очков. Мужчина опирался на лопату, которой только что чистил снег. Он улыбнулся мне, а я, сильнее укутавшись в одеяло, жестом показала, чтобы немедленно зашёл в дом. Иначе сама готова была выскочить на крыльцо, босая и в одеяле, потому что мне нужна правда!

— Что всё это значит?! — гаркнула, не дав мужчине закрыть за собой дверь, когда он вошёл в дом.

— Ты о чём? — спросили меня, безмятежно стряхивая снег с высоких ботинок.

— Об этом! — я окинула пространство дома взмахом руки. — Мы же только пришли! Почему я голая в одеяле?

Саша усмехнулся. Подперев собой стену коридора, он окинул мой кокон взглядом.

— Ошибаешься, Саша. Ты не голая. Хоть по-хорошему мне и следовало тебя раздеть.

Он как ни в чём не бывало повернулся к умывальнику, приделанному к стене, и сбрызнул водой лицо и руки.

— Ты голодная? — спросил он.

Хотелось заорать. Это что ещё за заявления!

— Раздеть?! — взвизгнула я. — Ты сказал «раздеть»?! Да ты вообще нормальный?! Зачем ты меня трогал?!

Саша устало протёр лицо. Качнув укоризненно головой, он прошёл мимо меня в комнату и, опустившись на тот самый диван, где я только что лежала, закинул ногу на ногу.

— Затем, что иначе ты бы умерла от обморожения, Саша, — сказал он серьёзно. — Ты в обморок вчера упала. Дед мне бутыль водки нашёл, велел тебя растереть и укутать. Я так и сделал.

— Что? — я ахнула, не веря ушам. — Растереть? В обморок? Ничего не понимаю.

Я подошла и опустилась на диван рядом с мужчиной, понимая, что меня вот-вот одолеет отчаяние. Сквозь вспышки и просветы воспоминания вчерашнего вечера стали всплывать те самые руки, что, оказывается, растирали меня, а не то, что я себе нафантазировала. Босс буквально спас меня. Ну да, он же видел меня в одном белье и, хочется верить, не воспользовался тем, что я в отключке была. Хотя, если бы воспользовался, я бы, наверное, что-нибудь почувствовала. Там. Не прошло бы незаметно, уж точно.

Снова бросила на мужчину подозрительный взгляд. Смотри-ка, сидит, руки по спинке дивана раскинул, улыбается. Ещё бы не улыбаться. Тискал меня полночи. А я ведь помню, что он мне расправу обещал за обман. Но сейчас не до неё. Надеюсь, забыл. Ох, а ведь по глазам видно — не забыл! Ладно, будем отвлекать.

— Я есть хочу, — буркнула недовольно. — И мне бы переодеться. Где здесь ещё комнаты?

Перевела взгляд от стены к стене. Ни одной двери, кроме той, за которой скрывались сени и выход на улицу не отыскался.

— А тут нет других комнат, — ответил Саша, погладив мои волосы, который выбились из одеяла и растрепались.

Я отшатнулась.

— Как нет?! А спальня? Ванна, туалет? Не может такого быть! Ты врёшь мне.

На меня посмотрели, будто я дитё малое.

— Саша, — мягко проговорил босс, — ну какая ванна? Какой туалет? Нет, туалет есть, но до него тебе придётся немного пройтись через двор. А вместо ванны баня, и мы обязательно туда сходим, но сначала её нужно натопить.

Я пропустила мимо ушей слова про совместный поход в баню. Меня сейчас волновало совсем другое.

Мужчина продолжил.

— Переодеться ты можешь и здесь. Я как раз собирался на чердак слазить.

Я хмыкнула.

— К чему такие церемонии, Александр Дмитриевич? Чего вы там не видели?

Сказала несерьёзно, просто взбесило всё. Положение моё, ситуация идиотская. Стала ждать, когда мужчина встанет и убредёт на чердак, но вместо этого он сделал такое, чего я совсем не ожидала. Хотя стоило.

Обхватив своими ручищами кокон одеяла, босс подмял меня под себя, укладывая на диван.

Когда же мой перепуганный взгляд встретился с его бешеным, мужчина проговорил прерывисто:

— Я много чего не видел, Саша. У меня руки чесались сорвать с тебя бельё, залезть к тебе под одеяло и сделать то, чего я хочу с первой нашей встречи. Поверь, ты бы сразу согрелась, — он облизнулся, растягивая рот в улыбке. — Более того, тебе бы стало так жарко, что ты, утомлённая ласками и вполне ожившая, умоляла бы меня о ванне со льдом, а потом мы повторили все сначала, — он втянул мой запах из складочки одеяла, которое чуточку оголяло плечо. — Но я не стал этого делать.

— По-по-почему? — зачем-то спросила я.

— Потому что хочу, чтобы ты полностью осознавала происходящее, — он прижал свои губы к моим, вынуждая беззвучно промычать. Короткий, но глубокий поцелуй вызвал приятный спазм во всём теле, который, мгновение спустя, собрался в эпицентре удовольствия, заставляя сжать ноги.

О боже, я что, хочу его?!

Саша отстранился. Поднявшись с дивана, оправил свитер, стряхивая с него несуществующие пылинки. А я так и продолжала лежать, ожидая, что ещё он сделает.

— Консервы в буфете, — босс махнул головой в направлении старенького деревянного предмета мебели, приютившегося в углу. — Переодевайся и приготовь что-нибудь.

— Я?! — подскочила с дивана, роняя одеяло с плеча.

— Ну могу и я, а ты тогда иди снег убери со двора или дров наколи, — снова эта улыбка, от которой хочется глаза опустить. Ой, блин! Лучше бы не опускала! Это что, у него на меня в штанах такое восстание?!

Окончательно сконфузившись, примирительно воздела руки. Ладно. Консервы так консервы.