Красавчик с изъяном

Глава 13

Шадриан

Шадриан не собирался никуда идти завтра в полночь, ни к какому озеру Скорби, но, когда он пробирался сквозь разрушенные торговые ряды, его взгляд упал на один из опрокинутых ящиков.

Убедившись, что никто за ним не наблюдает, он опустился на корточки и осторожно коснулся рассыпанного по земле товара. Это были гибкие кольца, которые мужчины надевали на себя перед близостью с женщиной. Ограничители на любой вкус и размер. Гладкие и с пупырышками. Серые, под цвет кожи, и яркие, кричащие. Совсем простые и украшенные драгоценными камнями. А некоторые с шаловливыми надписями.

Перебирая вещи, выпавшие из ящика, Шадриан сжимал зубы так сильно, что по бокам челюсти ходили желваки.

Многие мужчины жаловались, что эти штуки для члена давят и жмут и что кончить в них — та еще задачка, нужны опыт и сноровка, но Шадриан готов был душу продать за привилегию носить в постели ограничитель. Всякий раз, когда кто-то на его глазах покупал такое кольцо, внутри поднималось чувство собственной ущербности. Не для него. Не для такого, как он.

Будь его отросток хотя бы на три тала длиннее…

С резким вздохом он сжал ограничитель в кулаке и зашвырнул его в раскуроченный фруктовый прилавок.

Три дополнительных тала могли бы изменить его жизнь. Он перестал бы ощущать себя таким ничтожеством.

И Морвелла обратила бы на него внимание.

Остаток этого дня и половину следующего Шадриан провел в тяжелых раздумьях. Мор'Каэль не внушал ему доверия, как и многим другим темным эльфам, хотя, видят боги, он не был виноват в том, что появился на свет при таких ужасных обстоятельствах. И все же при виде этих странных фиолетовых волос и необычной для дроу бронзовой кожи Шадриан испытывал какую-то суеверную тревогу.

Ближе к ночи он в конце концов решил, что терять ему нечего, и отправился к озеру Скорби, над которым темные эльфы развеивали прах своих мертвецов. Это место, отдаленное, глухое, мрачное, прекрасно подходило для тайной встречи — никто не совался туда без крайней нужды.

По дороге Шадриан поймал себя на неожиданной мысли. С чего он взял, что, предлагая помощь, Мор'Каэль говорил о его изъяне? Откуда вообще ему стало известно о проблемах напарника? Разве что он краем уха уловил унизительные сплетни, что распускала о нем стерва Дзирра. Так или иначе, речь могла идти о чем-то совсем другом.

Эти мысли продолжали крутиться в голове, когда скальный туннель, по которому он шел, резко вильнул. Еще до поворота Шадриан почувствовал запах стоячей воды и подземных минералов. Затем проход словно распахнулся, выпустив его к большому круглому озеру. Вода казалась черной, как обсидиан, а на ее поверхности дрожали мягкие блики света от кристаллов, облепивших свод пещеры острыми гроздьями.

Озеро занимало почти все пространство, оставляя лишь узкую каменную кромку вдоль стен. По этой кромке бесшумно, словно хищник на мягких лапах, к нему приближался Мор'Каэль.

— Я рад, что ты пришел, — шепнул он так тихо, будто опасался, что их разговор могут подслушивать.

Шадриан зябко повел плечами. Какая-то глубинная часть его разума жалела о том, что он здесь.

— Говори, — процедил он почти враждебно.

Эльф-полукровка подошел ближе — нет, не подошел, а перетек одним слитным движением, как волна, накатившая на берег. Его голос стал заговорщицким.

— Я наблюдал за тобой долгое время и знаю, что тебя мучает.

Шадриан напрягся и невольно шагнул назад, словно желая отгородиться от этого вкрадчивого шепота. Но шепот потянулся следом за ним.

— Это чувство возникает все чаще, верно? Не дает покоя, сводит с ума. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? О каком чувстве?

Шадриан молчал. Ему казалось, что голос Мор'Каэля — острый нож, который пытается вскрыть его душу. Он вдруг почувствовал себя голым, беззащитным, униженным. Никто не должен был знать, как глубоко он презирает самого себя.

— Это чувство, о котором я говорю, — чувство…

«… собственной ущербности».

— …несправедливости.

Шадриан нахмурился.

Мор'Каэль наступал на него, легко скользя вдоль кромки воды, и его голубые глаза сверкали в пещерном сумраке все ярче и ярче.

— Эта несправедливость отравляет твою кровь. Каждый день ты спрашиваешь себя: «Чем я хуже других? Почему им — всё, а мне — ничего?» Я прав? Ты ведь задаешь себе эти вопросы?

Шадриан отвернулся с чувством болезненной уязвимости.

Да, в самые тяжелые моменты, когда его душа погружалась в сумерки, он спрашивал у богов, почему они так щедро одарили его соплеменников, а ему отмерили жалкие крохи? Позорные шестнадцать с половиной тал. Никчемный обрубок.

— И ты чувствуешь злость, верно? — допытывался Мор'Каэль. — Злость на всю эту несправедливость. И понимаешь, что больше так жить невозможно. Я прав?

— Да, — глухо выдохнул Шадриан, отводя взгляд.

Невозможно. И никогда не было возможно.

— Громче! — сжал его плечо эльф-полукровка.

Внутри будто со звоном лопнула туго натянутая струна.

— Да! — заорал Шадриан во всю силу легких. — Да! Да, бездна тебя дери! Невозможно!

От его крика по черной воде побежала рябь и несколько мелких кристаллов с плеском упали в озеро, отделившись от свода.

— Да! Да! Да! Невозможно!

С каждым яростным выкриком ему становилось чуточку легче. Он устал, невероятно устал ощущать себя хуже других.

На лице фиолетового изгоя отразилось мрачное удовлетворение.

Пока Шадриан пытался отдышаться после бурного всплеска эмоций, Мор'Каэль отеческим жестом похлопал его по плечу.

— Все верно. Хватит терпеть. Вместе мы должны установить наконец справедливость. Изменить этот мир к лучшему. И я знаю, как нам помочь.

Нам?

Шадриан перестал его понимать.

— Ты сказал, что хочешь помочь мне с моей проблемой? — недоверчиво уточнил он.

— Да, — пытливо заглянул ему в лицо Мор'Каэль. — Помочь с нашей общей проблемой, — он выделил интонацией слово «общей». — Эти стервы превратили нас в своих рабов. Пользуют нас как шлюх. Обращаются как с бездомными псами. Но я больше не намерен терпеть эту несправедливость Я нашел способ выжечь метки, которые сдерживают нашу магию. Пришло время порвать поводок и поставить этих зарвавшихся змей на место.

Шадриан моргнул. Он был настолько поглощен собственной бедой, что слова изгоя-полукровки дошли до него не сразу. Потребовалось время, чтобы осознать услышанное.

Мор'Каэль говорил вовсе не о… дополнительных талах к его размеру. Он замышлял мятеж. Восстание!

Едва Шадриан понял свою ошибку, ему захотелось побиться головой о стену. Знай он заранее, о чем пойдет речь, держался бы от этого фиолетового безумца подальше. А теперь он в ловушке. Загнан в угол. Сам того не желая, оказался втянут в тайный заговор и получил в руки опасные сведения, которые легко могли привести его на плаху. Если сейчас их кто-то подслушивает, ему конец.

Когда проклятый мятежник вещал о несправедливости, Шадриан на всю пещеру кричал: «Да!» Он соглашался с каждым его словом. Попробуй теперь объясни карателям, что вышло недоразумение: Мор'Каэль говорил о бунте, а он решил, что они обсуждают его мужское достоинство. Никто не поверит. Эта нелепость может стоить ему жизни.

С нарастающей тревогой Шадриан вгляделся в мрачный провал туннеля, по которому пришел к озеру Скорби. Не притаился ли за тем скальным выступом невидимый наблюдатель? Не шепчет ли тьма чужим, сбивчивым дыханием?

Самым разумным в его положении было сдать смутьяна властям, но это означало бы для того верную смерть, а Шадриан не хотел брать на свою совесть столь тяжкий груз.

Просто уйти, забыв эти крамольные речи, как страшный сон, тоже не лучший вариант. Шадриан не желал бунта. Он понимал, что прольются реки крови, что многие пострадают и что велик риск увидеть среди этих многих Морвеллу. Они с любимой окажутся по разные стороны баррикад.

Ради чего ему ввязываться в сомнительную авантюру, рушить привычную жизнь, становиться для Морвеллы врагом, если его полностью устраивает сложившийся порядок вещей, а единственное, что хочется изменить — размер собственного члена?

И как же ему в таком случае поступить?

Что, если попытаться отговорить Мор'Каэля от его безумной затеи?

— Ты только представь, — меж тем воодушевленно шептала его новая головная боль, — чего мы сможем добиться, избавившись от этих ненавистных меток! Ты и я самые сильные маги Морн'Зарет. А если сумеем склонить на свою сторону других колдунов… — Мор'Каэль внезапно ткнул ему в грудь длинным острым когтем. — Ты! Этим должен заняться ты! Найти нам новых союзников. Сам я, к сожалению, на эту роль не гожусь, — его губы тронула горькая и в то же время насмешливая улыбка. — Мне здесь не доверяют.

«Не доверяют — мягко сказано», — подумал Шадриан.

Многие соплеменники считали Мор'Каэля проклятым. Из-за его голубых глаз, фиолетовых волос и тех жутких обстоятельств, при которых он появился на свет. Ходили слухи, что за этим эльфом-полукровкой тянется шлейф несчастий и что он заденет каждого, кто с ним сблизится. Поэтому Мор'Каэль не имел ни друзей, ни невесты. Скорее всего, он даже ни разу не был близок с женщиной, хотя эльфийки наверняка заглядывались на его сильное тренированное тело. Однако суеверный страх запачкаться в чужом проклятии, похоже, гасил любой интерес в зародыше.

Ни разу Шадриан не видел, чтобы кто-то снимал для Мор'Каэля сережку. А ведь красивые мужчины, едва им исполнялось двадцать лет (возраст, когда по закону уже все можно), теряли покой и до супружеского ложа доползали изрядно потрепанными.

«Вот поэтому ему в голову и лезут всякие глупости, — думал Шадриан. — Потому что никто его не трахает. Женщину ему надо».

— А ты… ты совсем другое дело, — продолжал Мор'Каэль, не подозревая о мыслях собеседника. — Тебя уважают и обязательно послушают. Я считаю…

— Подожди, приятель, — перебил его Шадриан. С тяжелым вздохом он заставил себя приобнять этого подозрительного типа за плечи. — Не уверен, что это хороший план. Боюсь, ничего не выйдет. Да, мы с тобой сильные маги, но нас мало. Если кто-то и примкнет к нам, их будут единицы. Даже если ты знаешь способ избавиться от сдерживающих меток, эльфийки сотрут нас в пыль. Их больше. Они могущественнее. На их стороне Великая Ллос. Высунемся — закончим свои жизни снаружи, под лучами солнца. Не знаю, как ты, а я совсем не в восторге от идеи сгореть заживо.

— И что же ты предлагаешь? — возмутился Мор'Каэль. — Оставаться рабами до конца своих дней?

— Почему рабами? Тебе просто нужно найти себе нормальную женщину. Добрую, ласковую, понимающую.

— Добрую? — Мор'Каэль шумно раздул ноздри. — Ласковую? — прошипел он, как змей. — Да ты издеваешься?! Таких нет!

«Есть, — с теплым чувством подумал Шадриан. — Морвелла».

— Встретишь ту самую, добьешься от нее брачной метки — и жизнь наладится. Все эти мечты о свободе, равенстве, справедливости покажутся тебе глупыми и бессмысленными, как только ты удачно женишься.

Мор'Каэль упрямо покачал головой:

— Ты просто наивный дурак, если надеешься найти среди этих ядовитых гадюк нежную лань. Открой глаза! Они все жестокие, циничные, развратные стервы. Мы для них игрушки. Ну женишься ты. Жена будет трахать тебя первое время, пока ты ей не надоешь. А потом отправится на поиски члена побольше.

Шадриан невольно скривился. Слова собеседника царапнули по больному. Мог ли он надеяться, что Морвелла будет ему верна? Вряд ли. Не с его убогим оснащением.

— Терпеть постоянные измены, — тем временем перечислял Мор'Каэль, — неуважение. Зависеть от чужой воли. В постели выполнять капризы жены, а о своих желаниях помалкивать в тряпочку. Трахаться только тогда, когда хочет она, и так, как хочет она, и столько, сколько хочет она. И всю жизнь стараться ей угодить, чтобы не опозорить себя разводом.

— Не драматизируй, — отмахнулся от него Шадриан. — Тоже мне нашел проблему.

Вот у него и правда проблема. Ничтожные шестнадцать с половиной тал.

— Я не хочу так жить! — бросил Мор'Каэль с вызовом. Его неправильные голубые глаза сверкали в полумраке пещеры потусторонним светом. — И не буду! Лучше умру в бою, чем стану жить безвольным червем.

«Тяжелый случай», — вздохнул про себя Шадриан.

Он был уверен: весь этот воинственный пыл от одиночества и неприкаянности. И еще он понял, что спорить с этим болваном бесполезно. А значит, придется действовать иначе. Саботировать его саботаж.

— Хорошо, — сказал он, чувствуя, что совершает чудовищную ошибку. — Я в деле. Сам никуда не суйся, ни с кем не говори. Я все устрою. А ты сиди тихо и жди новостей.

Мор'Каэль подобрался и закивал с довольным видом.

Разумеется, ничего делать и никого вербовать Шадриан не собирался, он просто хотел, чтобы этот ненормальный успокоился и не наводил смуту. Пусть сидит на попе ровно, пока Шадриан будет кормить его сказками и делиться выдуманными успехами. Если повезет, играть в эту игру получится долго. А там, глядишь, все само как-нибудь рассосется.

Пока Мор'Каэль сиял, как начищенный медный таз, на сердце у Шадриана оседала тяжесть.