Глава 9

Спустя пять минут я просмотрела запись, которую прислал Деклан. Старая женщина — маленькая и хрупкая версия волчицы, которую я узнаю. Она была частью моей старой стаи. Мои родители несколько раз поручали ей нянчиться со мной и моей сестрой.

На камере она рассеянна и дезориентирована, ее история бессвязна, пока не доходит до деталей нападения. Старушка пересказывает эту историю с нарастающим ужасом, словно никогда не забудет пережитого зверства. Человек, которому до сих пор снятся кошмары о резне их стаи. Ее описание соответствует изображению на старом снимке. Тела лежали на полу — она была одной из последних раненых, упала и притворилась мертвой, пока нападавший не ушел. Когда она описывает нападавшего, ее слова ясны: крупный мужчина, вампир со шрамами на лице и с одним глазом.

Я прокручиваю запись несколько раз, хотя в этом нет необходимости. Старушка повторяет это снова и снова: одноглазый вампир. Он сделал это. У него один глаз.

Человека со шрамами и таким же телосложение можно легко подобрать, как часть маскировки, но не одну проклятую деталь. Сколько здесь одноглазых вампиров?

Деклан прислал мне сведения о стае, которая сделала запись, так что я могу сама все расспросить, но верю этому рассказу. У Люциуса нет причин лгать. И эта старушка не единственный свидетель. Глубоко в моем сознании мелькают подавленные воспоминания о нападении, которые снятся мне только в самых страшных снах.

Все эти годы. Все эти кошмары, ночь за ночью. Засыпать в обнимку с колом, чтобы защититься от вампира в комнате. Но не от Люциуса.

Ксавье.

Это Ксавье пришел ко мне домой и убил моих родителей, расправился с моими братьями и сестрами. Ксавье, который забрал меня в приемную семью, вырастил и обучил, как убивать. Но сначала Ксавье стер мне память, чтобы я не вспомнила.

Вот только я догадывалась. Знала в глубине души. Поэтому никогда не теряла бдительности.

Движение снаружи машины заставляет меня подпрыгнуть. Птица влетает в укрытие из мескитовых ветвей. Солнце скрылось за горами, забирая с собой все тепло. Последние лучи заходящего солнца косо скользили по парку, и мир словно затаил дыхание, погружаясь в ночь.

Я набираю номер Деклана. Не знаю почему. Мне нужно с кем-нибудь поговорить.

Он отвечает без приветствия. — Ты просмотрела его?

— Да, — мой голос, наверное, хриплый от скорби, потому что его голос смягчается.

— Мне очень жаль, девочка.

— Все в порядке. Со мной все будет в порядке. На самом деле мне приснился сон. Как Ксавье убивает мою семью и стирает мой разум, чтобы я ничего не помнила. Он вернулся и убил мою стаю. Он забрал меня и вырастил… — Мне приходится несколько раз сглотнуть, чтобы смочить горло и продолжить. — Он сказал мне, что это сделал Люциус. Он обещал мне месть, хотя это он их убил, Ксавье… — Из-за Джорджианы, я понимаю. Он хотел отомстить за ее смерть, и когда нашел меня, девушку, похожую на нее, то привел свой план в действие. Все это время — один сплошной обман.

Деклан молчит, словно потрясенный таким поворотом событий. Я не могу винить его. Я пережила это и до сих пор считаю ужасным.

— Что ты теперь будешь делать?

Хороший вопрос. Простой ответ. Моя миссия не изменилась, только цель.

Я уже собиралась сказать ему, чтобы он добыл информацию о том, где находится Ксавье, когда на стоянку с визгом въезжает внедорожник. В облаке пыли подъезжает «каддилак» и паркуется позади меня, загораживая мне дорогу.

— Деклан, — хриплю я. — У меня компания. Я перезвоню.

— Что значит «компания»? — Его голос становится высоким и тонким, когда бросаю мобильный на сиденье рядом с собой. «Каддилак» маячит в зеркале заднего вида. Двери открываются, и из нее вырываются тени. Мои гости — не люди.

Мой желудок снова начинает скручиваться. Словно во сне, я поворачиваюсь и хватаю автохолодильник на полу машины. «Возьми кровь. Она может тебе понадобиться».

Люциус знал, что этот момент настанет. Мне не повезло, что это случилось раньше, чем позже.

Глядя на вампиров, окружающих машину, я беру первый пакет и открываю его.

Вампир стучит в мое окно. — Выметайся, милая. Ксавье хочет поговорить с тобой.

Пей до дна. Я откидываю голову и глотаю густую жидкость так быстро, как только могу. Возможно, я слишком отчаянна, чтобы испытывать отвращение, но горько-сладкий вкус не неприятен. Как только кровь льется мне в горло, адреналин переполняет мой организм. Время замедляется. Вампиры из «каддилака» до моей машины, кажется, идут в нормальном темпе. Мои конечности, которые секунду назад были слабыми и трясущимися, теперь стали сильнее, чем когда-либо.

«Мой последний подарок тебе».

Я могу отбиться от кого угодно, даже от вампира. И это хорошо, потому что примерно через две минуты мне придется драться со многими из них.

— Выходи, — снова стучит вампир. Его приятели теперь вооружены монтировками. Стыдно использовать их на «Ламборджини», но я не выхожу из машины. Не раньше, чем выпью еще крови.

— Иди к черту, — отвечаю я и хватаю второй пакет.

Мир замедляется.

Лунный свет блестит на клыках предводителя. — Только после тебя. — Он хватает лом своего напарника со скорость вампира — размытым движением, но с моим усиленным зрением я вижу почти нормальную скорость — и прыгает на машину. Глухой удар, когда на крышу обрушивается часть его веса вместе с ударом, и еще один, когда он ударяет ломом по ветровому стеклу. Стекло трескается, но не разбивается сразу. Наверно, закалённое.

Я жду, пока вампир снова и снова опускает металлический прут. Его приятели стоят в стороне и смотрят шоу. Они даже не пытаются взломать замок, пока их предводитель уничтожает прекрасную машину. Ксавье, наверно, я нужна живой или мертвой, и я его не виню. Если бы я замышляла и планировала, убивала и манипулировала в течение десяти лет только для того, чтобы попытку отомстить сорвала единственная волчица, я бы тоже обезумела.

Ну не настолько, конечно же, как сказала бы волчица. В моих венах бурлит кровь короля вампиров, усиливая мою кипящую ярость. Я выберусь отсюда, выслежу и убью Ксавье. Сначала мне нужно разобраться с этими головорезами. Это будет хорошая разминка.

Стоящий надо мной вампир кряхтит и с такой силой опускает мантировку, что «Ламбо» вздрагивает. Стекло превращается в треснувшую паутину над моей головой. В любой момент оно разлетится вдребезги.

Мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Вот это будет весело.

Вампир снова поднимает лом.

— Ладно, ладно, — кричу я, притворяясь испуганной. — Выхожу. — Я поднимаю руки, показывая пустые ладони. Вампир мотает головой в сторону моей двери. Я отпираю и медленно ее открываю. Вампиры отступают, чтобы дать мне пространство.

Ошибка.

Вампир на крыше машины спрыгивает ко мне. — Ксавье хочет…

Я никогда не узнаю, чего хочет мой бывший наставник. Ломом вампира не убьешь, но воткнуть его в кишки — хороший способ привлечь внимание. Вслед за ним, я ломаю остальным шеи и они аккуратно падают, готовые к тому, чтобы позже пронзить их колом или оставить до рассвета. Я делаю все быстро на вампирской скорости. Когда поворачиваюсь, то на секунду замечаю шок на ждущих лицах. Я быстра, как вампир. А может, и быстрее.

Словно в замедленной съемке, вампиры начинают набрасываться на меня — слишком медленно. Я бросаюсь первой. Ломом вспарываю живот второму, третьему. Я потеряла элемент неожиданности, но провела годы, практикуясь в борьбе и убийстве вампиров. Благодаря крови Люциуса и обучению Ксавье меня невозможно остановить.

Я гонюсь за двумя в парке и протыкаю их колом из ветки дерева пало-верде. Я быстро возвращаюсь со сделанными кольями и убиваю остальных парней. Утаскиваю их в парк и прячу в канаве. Надеюсь, ни один человек не найдет их до того, как рассвет превратит их в пепел.

Когда просовываю голову в «Ламбо», то слышу, как дребезжит мобильник. Я беру его и автохолодильник с кровью и бегу к уже пустому «кадиллаку», прихватив ключи у главаря.

Деклан отвечает с первого гудка.

— Что случилось? — кричит он.

— Пятеро парней, вампиры. Они пытались отвести меня к Ксавье.

— Пытались?

— Ага. Ну, вампирская кровь имеет свои преимущества, — говорю я, не успев подумать.

Но Деклан, похоже, знает о вампирской крови, потому что втягивает в себя воздух, а затем бормочет упрекающим тоном: — Девочка…

Мой желудок сводит судорогой, когда завожу машину. Я чувствую себя лучше. Не на сто процентов, но достаточно хорошо, чтобы уничтожить любого, кто попытается остановить меня. Включая вампира или еще пятерых.

— Где ты? — спрашивает Деклан.

Мелькает дорожный знак, и я отвечаю ему. — Примерно в двадцати милях от дома Люциуса. Почему спрашиваешь?

— Потому что когда ты повесила трубку, мы позвонили Франжелико. Я хотел отследить твою машину, чтобы мы могли прийти и помочь тебе.

— И что? — Я разворачиваю «кадиллак». Он, конечно, не идет в сравнение с «Ламбо», но довольно резвый для такой тяжелой машины.

— А то, что в доме никто не снял трубку. Ни Люциус. Ни один из его охранников.

Мое сердце глухо стучит. — Я еду туда. Немедленно.

— Селена… это не безопасно… Франжелико хотел бы, чтобы ты держалась подальше… — бормочет Деклан.

— Он может быть в опасности. — Ксавье хочет убить Люциуса настолько сильно, что убил всю мою семью и стаю и ждал годы, пока я не стану его идеальным оружием. Теперь он не остановится.

— Кто осмелится напасть на короля вампиров?

— Ксавье, — отвечаю я, и мое сердцебиение ускоряется вместе с «кадиллаком». — Не только Ксавье. Это переворот. Отпрыски Люциуса хотят свергнуть его. Что, если они заодно с Ксавье? — Чем больше я об этом думаю, тем больше в этом смысла. Этот аукцион не один Ксавье устроил. Что бы ни происходило, все враги Люциуса объединились.

Я нажала на газ до упора педали, и колеса завизжали.

Люциус

Я сразу знаю ту минуту, когда солнце отступает перед темнотой. Мои легкие наполняются воздухом.

Летаргия уходит. Я встаю, отодвигая крышку саркофага. Мой утренний ритуал требует сверхъестественной силы, чтобы заставить меня почувствовать себя всемогущим. Бессмертным. Вместо этого я опустошённый. Слабый.

Я закрываю гроб и складываю руки, словно в молитве. Но кому я буду молиться? С моим возрастом я ближе всех к богу, которого кто-либо когда-либо встречал. Бессмертный, всемогущий.

На веки проклятое чудовище.

Прохладный воздух проносится по коридору. Я моргаю, но не поворачиваю головы.

Без нее дом пуст. Без нее моя жизнь пуста.

Но не в моем склепе. Здесь кто-то есть.

— Люциус, — голос Ксавье эхом отдается во мраке.

Я оставил склеп открытым. Две тысячи лет, и я никогда не терял бдительности. До нее — ни разу. И когда она вошла, то принесла свет в мой мир, свет, который, как думал, я никогда больше не увижу.

Тени сгущаются, когда одноглазый вампир принимает твердую форму.

Пришло время покончить с этим. Я встаю, чтобы приветствовать своего вечного врага. — Привет, старый друг.

Селена

Я жму до упора, когда внедорожник въезжает на гору к дворцу Люциуса.

— Подожди, девочка, — голос Деклана потрескивает в трубке. — Мы почти на месте.

Стиснув зубы, я поворачиваю слишком быстро. «Кадиллак» едва не переворачивается, когда встает на два колеса и с резким толчком приземляется. «Я уже еду, Люциус». Не знаю, в беде ли он, но то, что он не отвечает на звонки, то, что приспешники Ксавье нашли меня, не предвещает ничего хорошего.

— Наверное, это Ксавье и все потомки Люциуса, — говорю Деклану, чтобы он знал, во что мы ввязываемся. Как бы безумно это ни звучало, я верю, что они объединились. — Есть одна вещь, которую я не понимаю. Ксавье — враг Люциуса. С чего бы потомкам Люциуса объединяться с ним? — удивляюсь я вслух.

— Селена, есть еще кое-что, что ты должна знать, — говорит Деклан. — Я выслал тебе неполную запись, только ту часть, где свидетель назвал имя нападавшего.

Я делаю еще один поворот. — И что?

— Не вся твоя стая погибла во время резни. Альфа навел кое-какие справки, некоторых из твоей стаи забрали в частную резиденцию. На этой базе располагалась лаборатория, и есть доказательства того, что они умерли не сразу. — Он замолкает, как будто то, что собирается сказать, слишком ужасно, чтобы произнести это.

— Пытки? — спрашиваю я.

— Не совсем. У вампиров была цель похитить самых молодых и сильных из твоей стаи. Мы думаем, что вампиры пытались обратить их.

— Оборотней нельзя обратить, — говорю я на автопилоте, хотя слова Люциуса эхом отдаются в моей памяти. «Им пришла в голову мысль, что они могут обратить оборотней, — сказал он. — Создать армию, чтобы свергнуть меня».

— Ксавье искал способ. У него была теория, что если из оборотня получится вампир, то он будет сильнее любого другого существа на земле. Способный свергнуть любого.

— Например, короля вампиров.

— Именно.

— Это сработало? Сработал ли какой-нибудь из экспериментов?

— Очевидно, нет. Все подопытные, которых он украл, в конце концов умерли. Мне очень жаль, девочка.

— Все в порядке. — Я и так думала, что они давно умерли. Это ничего не меняет.

— Он когда-нибудь пытался изменить тебя?

— Нет. — Я выгляжу как первая любовь Люциуса. Я была слишком ценна, чтобы терять меня на рискованный эксперимент. В отличие от остальной моей стаи.

Чертовы долбаные вампиры. Вся машина провоняла ими. Я нажимаю кнопки на стеклах и расслабляюсь, когда свежий воздух проникает в салон.

Не знаю, справлюсь ли я с Ксавье и всеми его потомками, но попытаюсь…

Я медленно подъезжаю к воротам дома Люциуса. Они открыты, но кто-то дежурит в караульном помещении. — Тихо, — приказываю Деклану и снова закрываю окна, перед тем как остановиться возле караульного помещения. Вампир выходит.

— Ты ее поймал? Ксавье хочет, чтобы ты привел…

Я распахиваю дверь с такой силой, что он отскакивает назад. Спотыкается и падает. С моим улучшенным зрением вампиры не выглядят слишком грациозными. Я выскакиваю из машины и прыгаю на него сверху, свернув ему шею прежде, чем он успевает сказать хоть слово. Пронзаю его колом и оставляю лежать там, где он упал.

За сторожкой, в канаве, лежат стражники Люциуса. Не очень хороший знак.

Я запрыгиваю обратно в «кадиллак» и говорю все Деклану, а он передает тому, кто сидит за рулем.

— Я иду, — говорю я и бросаю трубку.

— Подожди нас, девочка, — кричит Деклан, и я кричу в ответ: — У нас нет времени!

Впереди появляется какое-то препятствие. Еще два черных «кадиллака» припаркованы так, чтобы перекрыть дорогу. Я практически замедляюсь — пока не вижу две тени, стоящие в стороне. Охранники-вампиры. Один машет мне, чтобы я остановилась. У другого в ухе рация. Вижу момент, когда они понимают, что я не один из их коллег. Их глаза округляются.

— О нет, не стоит, — бормочу я и давлю на педаль газа. Врезаюсь в дорожное заграждение с оглушительным звуком, который раздается от скрежета металла о металл По инерции машина пролетает мимо двух внедорожников. Я оглядываюсь назад, когда «кадиллак» мчится вперед, но вампиров нигде не видно. Слишком обрадовалась, что могла зацепить их при столкновении.

Стук на крыше, и я точно знаю, куда делся один из вампиров. Я дергаю руль в сторону, петляя вверх по крутому склону, пытаясь стряхнуть незваного гостя. Вампир прилипает, как пиявка. Я делаю глубокий вдох и резко дергаю руль. Машина вздрагивает, неуправляемо танцуя. Колеса съезжают с дороги. Все мое тело зависает в воздухе на ужасную секунду, когда «кадиллак» опрокидывается на правый бок, несколько раз переворачиваясь, прежде чем упасть в кювет.

Люциус

Ксавье входит в мой склеп, тяжело ступая. Как и я, он может двигаться бесшумно. Сейчас, когда он этого не хочет, это демонстрация силы.

Он смотрит на мое суровое логово с усмешкой и говорит: — Я никогда не был твоим другом.

Я развожу руками. — Тогда брат.

— Ты убил нашего сира.

— Я убил много народу. Большинство из них это заслужили.

— У вампира есть совесть. — Ксавье качает головой. — Такой превосходный.

— В мире достаточно зла и без развращения невинных. Хотя, справедливо заметить, что за свой век я немало их испортил.

Он ухмыляется. — Я помню. Когда-то ты охотился за милой маленькой блондинкой.

— Джорджиана. Да. Ты обратил ее раньше меня.

— Она была моей. — Голос Ксавье эхом разносится по склепу. Кажется, он понимает, что вышел из себя, потому что тяжело вздыхает и расправляет плечи. — Так же как Селена была моей.

— Была? — Я наклоняю голову.

— Полагаю, ты ее убил. Предательство нельзя оставить безнаказанным.

Я наклоняю голову, делая вид, что соглашаюсь. — Забудь о волчице. Она ничего для меня не значит. — Ложь ощущается как пепел во рту, но так будет спокойнее.

Ксавье хихикает. — Она сыграла свою роль. Ты всегда был мягкотелым. Иначе зачем бы тебе оставлять свой склеп открытым?

— Может быть, я готов к финальной игре. — Я кладу руки на саркофаг и наклоняюсь вперед. — Значит, ты решил убить меня. Скажи мне, Ксавье, почему ты думаешь, что у тебя хватит сил одолеть меня?

— Интересное заявление от кого-то, кто скорбит по погибшему питомцу. Ты даже не можешь держать в узде своих потомков.

— Мне нравится держать их на длинном поводке.

— Ты нянчишься с ними. Если бы они были моими…

— Ах, но они не твои. Насколько я помню, у тебя проблемы с созданием вампиров. Для этого нужно слишком много… нянчиться.

— Я создал Джорджианну. — Улыбка Ксавье становится самодовольной.

Я сжимаю руки в кулаки. — Только потому что я ее подготовил. Ты знал, что она согласилась на обращение. Мы завершили обмен кровью. Все, что осталось, — это последний обмен.

— Ее так легко было соблазнить. — Его смех наполняет пещерообразную комнату.

— Ты же стер ей память.

— Конечно, — развел руками Ксавье. — Мы боги. Обладать этой силой и не использовать ее?

— Так нельзя. По-настоящему они не согласны.

— Согласие, — усмехается Ксавье. — Ты хочешь, чтобы они любили тебя по собственной воле.

— Да.

— Очередная слабость. И как, тебе это помогло? Сколько потомков отвернулось от тебя, как ты отвернулся от нашего создателя? Скольких ты убил?

Я не отвечаю.

Ксавье неторопливо приближается к помосту. — Джорджиана не хотела тебя убивать, ты это знал? Мне пришлось несколько раз стирать ее, прежде чем она подчинилась.

Он пытается меня разозлить, и у него это получается.

— Но все-таки она подчинилась. И ты убил ее. Забавно, что история повторяется?

— Я нахожу это утомительным. — И я нахожу. Вести свое жалкое существование, ради которого не хочется даже покидать гробницу. Только когда Селена вошла в мой мир, я начал чувствовать. Идти по новому пути.

— Просто тебе нужен вызов.

— Значит, вот кто я для тебя, Ксавье? Вызов? — Я развел руками. — Как именно, ты думал, что сможешь убить меня?

— Ты знаешь, как появились аукционы оборотней?

Я сощуриваю глаза. — Некоторые мои потомки пристрастились к крови оборотней.

— Да. Ты знаешь почему?

Вообще-то, да. Мои собственное расследование и допросы сказали мне. Но я скрещиваю руки на груди и позволяю Ксавье развлекаться.

— Я занимаюсь этим уже на протяжении многих лет. Выслеживал оборотней, ловил их. Я подумал, что если мне удастся заставить одного из них завершить превращение, то смогу создать армию, более могущественную, чем что-либо на земле. Должен же быть способ сделать это. Мы пробовали со всеми видами оборотней, сильными и слабыми. Но они предпочитают умереть как оборотни, чем снова жить как нежить.

Я фыркаю, и он кивает, как будто я согласился.

— Очень жаль. Мы могли бы создавать вампиров гораздо быстрее, чем ты можешь себе представить. Армию самых сильных существ на земле.

— Значит, это был твой план свергнуть меня?

Ксавье улыбается. — Один из многих.

Селена

Когда прихожу в себя, то вишу вниз головой. Я в разбитой машине, вся в стекле. Жидкость стеклоочистителя стекает из капота. Где я? Что только что произошло? Блокпост на дороге. Автомобильная авария. Вампир… Вампир!

Я отстегиваю ремень безопасности, и гравитация берет верх. Падаю, ударяюсь о крышу разрушенного «кадиллака». У меня кружиться голова. Вслепую нащупываю кнопку стеклоподьемника. Читаю молитву и нажимаю на него. Окно открывается почти полностью.

Я извиваюсь, чтобы протиснуться в окно, когда чьи-то руки подхватывают меня под мышки. Я экономлю силы и позволяю вампиру вытащить меня. Он пытается схватить меня за горло, но я слишком быстра для него. Я отступаю и пинаю его в живот. Он падает. Моя скорость снижается, но эти парни не ожидают, что я буду такой же быстрой, как и они. У меня все еще есть элемент неожиданности. Я протыкаю колом своего поверженного врага и отползаю от перевернутой машины. Остался еще один.

Я бегу обратно к месту аварии. Под ногами хрустит стекло. Нахожу второго вампира без сознания и добиваю его одним из моих самодельных кольев.

Рация потрескивает на земле, кто-то запрашивает информацию. В любой момент сюда пришлют кого-нибудь проверить. Возможно, они уже это сделали.

Я должна выбраться отсюда, но моя болезнь вернулась с удвоенной силой. Перед глазами все поплыло.

Что-то белое проносится по дороге — «Камаро». Я отскакиваю назад, принимая боевую стойку, но ирландский акцент заставляет меня остановиться.

— Все в порядке, девочка! Это мы!

Хлопают двери, хрустит гравий, и я пошатываюсь. Рядом со мной появляются Деклан и Паркер.

— Полегче, все в порядке. — Они поддерживают меня, когда я оседаю на землю и меня рвет. Мне не верится, что мой желудок все еще расстроен. Прошло уже больше двадцати часов.

— Спасибо, — говорю я, вытирая лицо рукавом рубашки.

— Ты в порядке?

— Нет, — бормочу я. — Я… я плохо себя чувствую.

— Пойдем, девочка. В «Камаро».

— Мне нужно добраться до Люциуса.

— Ты не в том состоянии, чтобы добраться до него.

Появляется Лори с чем-то в руках. Холодильник. Он пережил аварию.

— Черт, — бормочет Деклан. — Только не снова.

Я встаю и вырываю руку из хватки Паркера, чтобы поманить высокого оборотня. — Дай мне кровь. Сейчас же!

Деклан блокирует мне путь. — Девочка, нет. Это слишком опасно.

— Мне его дал Люциус. Он знает… Он знает, что мне понадобится кровь, чтобы убить вампиров. Ксавье будет охотиться за мной до конца света, когда узнает, что я его предала. — Какая бы болезнь ни была, она не прошла, но скрылась под приливом адреналина, который дает мне вампирская кровь. Когда все это закончится, у меня будет адская мигрень. — Нужно положить этому конец. Сегодня вечером.

Люциус

— Сколько лет ты мечтал убить меня? Тысячу? С тех пор как мы переродились? Ты всегда завидовал мне, Ксавье. Конечно, у тебя было несколько планов убить меня. Ни один из них не сработал.

— М-м-м, — Ксавье снова выглядел самодовольным. — Я возлагал большие надежды на Селену.

— И она не убила меня. Она приблизилась, но не смогла заставить себя сделать это.

— Ты так уверен?

— Я ведь здесь, не так ли? А она — нет.

— Ах да, действительно. Скажи, что именно с ней случилось? — Ксавье ступает на помост, достаточно близко, чтобы я мог разглядеть шрамы на его лице, даже в тусклом свете. Он потерял глаз в схватке с медведицей-оборотнем, и хотя всегда носит черную повязку на глазу, его лицо представляет жуткое зрелище.

Но не его лицо привлекает мое внимание.

Позади него, в холле, движется тень. Мелькнула белокурая головка. Мы с Ксавье больше не одни. Мой питомец прокрался в комнату.

Она вернулась ко мне в самый неподходящий момент.

Все изменилось.

Селена

Ксавье стоит перед гробом и разговаривает с Люциусом, словно они на вечеринке. Сумасшедшие вампиры.

Я прокралась через весь дом. Это было легко. В конце концов, я прожила здесь почти месяц. Охранники Ксавье стояли настороже и были на взводе, но не ожидали меня. Никто не ожидал, что волчица напьется вампирской крови. Я оставила за собой след из тел.

— Она мертва, — эхом отдается вокруг меня голос Люциуса. — Я убил ее.

— Я так и думал. Какова она на вкус? Мне всегда было интересно. — От голоса моего бывшего наставника у меня мурашки бегут по коже. — Все эти годы она оставалась нетронутой. Невинной для аукциона. Как тебе ее кровь?

Люциус облизывает губы, бесстыдно сверкнув клыками. — Восхитительно.

— Ты ее осушил?

— Да, я… — Люциус замолкает на полуслове, когда внезапно дергается всем телом. Он падает на саркофаг, с трудом дыша. Я замираю.

— Ах да. Мне было интересно, когда это подействует. — Ксавье шагает вперед. Он медленно приближается к Люциусу.

— Не подходи, — хрипит Люциус. Я поднимаюсь на ноги. Что-то происходит. Может, мне пойти к нему? Я прокрадываюсь дальше в комнату, и Люциус поднимает руку. — Не подходи, — повторяет он, хотя Ксавье не двигается. Люциус знает, что я здесь. Послание предназначалось мне.

— Ты не хочешь спросить меня, что происходит? — Ксавье хихикает. — Сейчас твои конечности должны быть тяжелыми. Яд потихоньку проникает в твои органы, но как только он захватывает их, пути назад уже нет. Противоядия нет.

— Селена, — шепчет Люциус. У меня волосы встают дыбом. Я встаю. — Нет, — приказывает Люциус резким, как удар хлыста, голосом. Я остаюсь на месте, на виду, но Ксавье сосредоточен на своем враге.

— Ничто не поможет, — тихо говорит Ксавье. — Яд уже в твоих венах. Я знал, что ты не удержишься и выпьешь из нашей Селены. Осушая ее досуха. Мне нужно было быть осторожным с дозой — достаточно, чтобы убить тебя, не убивая оборотня-носителя слишком быстро. Моя лаборатория работала годами, чтобы сделать его медленным.

— Когда… — хрипит Люциус.

Я знаю наперед, что скажет и о чем думает Ксавье. Он отравил меня. Этот ублюдок отравил меня.

— В твоем клубе. Я вошел и дал ей выпить. Это то, что делают в клубах, верно? Потом вы оба отправились домой, а мне оставалось только ждать.

Люциус вздрагивает. — Давай, — он делает рубящее движение рукой. Он приказывает мне уйти. Не могу поверить, что Ксавье не понял, что я здесь, но он слишком сосредоточен на своем враге. — Сделай это быстро…

— О, я так не думаю, — шепчет Ксавье. — В том-то и прелесть. Пока ты слаб, я могу не торопиться. — Его тело напрягается, и я знаю, что он собирается перепрыгнуть через саркофаг и атаковать Люциуса.

— Нет! — Собрав остатки сил, я запрыгиваю на помост, чтобы схватить своего бывшего наставника.

— Малыш! — кричит Люциус. — Нет!

Я быстрее Ксавье, но не намного. Я отталкиваю Люциуса от его атаки, и Ксавье поворачивается, шипя. Слишком поздно замечаю кол в его руке.

Люциус

На ужасную секунду Селена и Ксавье сцепились, огромное тело вампира закрыло ее. Я хватаю кол, который она бросила у моих ног, казалось, целую вечность назад, и перепрыгиваю через каменный гроб. Я отрываю Ксавье от Селены и вонзаю кол ему в грудь. Вампир выгибается дугой, застывает и падает. Кол не попал ему прямо в сердце, но пока его задержит.

Я поворачиваюсь и присаживаюсь рядом с Селеной.

— Привет. — Ее улыбка освещает все лицо. Она гладит меня рукой по голой груди. — Он не добрался до тебя.

— Нет.

Она прекрасна, волосы ниспадают на лицо шелковистым серебром. Они рассыпаются по ее груди, и когда приглаживаю их, пряди пачкаются кровью. Ксавье вонзил кол ей в живот. Я кладу руку ей на грудь, но не осмеливаюсь выдернуть дерево. Он не попал в артерию, но ударил очень близко, и извлечение кола ускорит кровопотерю. Ее руки и ноги начали холодеть.

— Что происходит? — Ее губы синеют.

— Малыш… — Руками ощупываю ее тело, проверяя, нет ли еще ран. Кол не должен замедлять исцеление оборотня. Она слишком быстро угасает.

— Яд, — хихикает Ксавье рядом с нами.

Я приближаюсь к нему. Кол наполовину вонзился ему в сердце. Я ставлю на него ногу и нажимаю. — Где противоядие?

Он отрицательно мотает головой. — Его нет.

— Люциус… — хрипит Селена.

Ксавье морщится. Из последних сил он поднимает руку и сжимает мою ногу. — Она жива. Как?..

Я склоняюсь над ним, оскалив клыки. — Я ее не убил. Я сделал ее своей. — Его хватка конвульсивно сжимает мою ногу, но силы уходят. Еще один побежденный враг. Но какой ценой?

— Увидимся в аду, — говорю я ему и вонзаю кол еще на два дюйма, пока его рот не расслабляется, а глаза не становятся черными.

Я подхожу к Селене. — Малышка. Сладкая Селена. Мой питомец. — Руками я поглаживаю ее тело. Я хочу вынести ее отсюда, перенести, но она может не выдержать.

— Просто рана… — шепчет она. — Почему ты… такой печальный…

Я не желаю отвечать. — Неважно. Ты здесь. Как…

— Никто не ждет испанс… — Кровь течет из ее рта, и я кладу на ее губы два пальца.

— Ш-ш-ш. Молчи, — дрожь пробегает по ее телу, и я отвечаю на вопрос в ее глазах. — Твое тело умирает, — сказал он. — Он отравил тебя.

Ее губы шевелятся под моими пальцами. — Пыталась…

— Я знаю, малышка. Он отравил тебя, чтобы добраться до меня. — Так всегда бывает. В душе все сжимается, а тело напрягается от желания зарычать.

Шаги в коридоре заставляют меня резко встать. Деклан, Паркер и их высокий странный друг подбегают к помосту и с ужасом смотрят на происходящее.

— Это из-за крови? — спрашивает ирландский волк.

— Она взяла кровь? — рычу я. — Сколько она выпила?

— Все. Она выпила все, — говорит Деклан. Высокий оборотень рядом с ним дергается. — Так вот что с ней не так?

Я резко дергаю головой. — Яд. Предназначенный для вампиров. — Моя кровь ее не спасет. Ее исцеление оборотня началось, но рана слишком серьезна. Ее организм перегружен. Теперь ее уже ничто не спасет.

Разве что…

— А противоядие есть? — спрашивает Деклан. — Что мы можем сделать?..

— Убирайтесь. Оставьте нас. — То, что я собираюсь сделать, нельзя, чтобы увидели другие.

— Сир…

— Ваш долг уплачен, — рявкаю я, нежно поглаживая голову Селены. — Идите.

— Нет, — Деклан звучит так упрямо, что я перевожу взгляд от Селены. Никто не говорит мне «нет». — Мы не бросим ее.

Конечно, они преданы ей. Она внушает такую преданность, даже не стараясь.

— Я ни за что не причиню ей вреда. Но вы должны уйти. Уходите и закройте за собой склеп. Никому не говорите о том, что видели сегодня. — Эхо моего голоса затихает вместе со звуком удаляющихся шагов. Я расслабляюсь. Мы с Селеной одни. Единственный звук — это хриплое дыхание, которое вырывается из ее раненой груди.

— О, малышка, ты умираешь. — Она такая бледная, ее жизнь ускользает с каждым ударом сердца. К тому времени, как ее организм справится с ядом, она умрет от раны, нанесенной колом.

— Это того стоило… — шепчет она. На ее лице нет ни гнева, ни злобы. Ничего, кроме любви. Она поднимает руку, и я ловлю ее, поднося к губам.

— Надеюсь, ты простишь меня за то, что я собираюсь сделать.

Во взгляде мелькает удивление. — Что…

— Ш-ш-ш, — я снова останавливаю ее, наклоняясь ближе. — Если бы у тебя был выбор, ты бы осталась со мной?

Она приподнимает бровь. — Осталась? — Ее тело содрогается в моих объятиях, когда боль пронзает ее тело. Яд берет верх.

— Послушай, Селена. — У меня заканчивалось время. — Что бы ты выбрала?

Она шепчет под моими пальцами: — Тебя.

Я облегченно вздыхаю. Селена быстро угасает у моих ног, и я делаю порез на своем теле, прямо над сердцем. Я поднимаю ее и прижимаю ее рот к красной ране.

— Пей, — приказываю я. И ее горло шевелится, ее губы сосут мою кожу, когда она делает большие глотки.

Это может не сработать. Возможно, уже слишком поздно. Но даже если есть небольшой шанс, я должен попытаться.

Она бьется в конвульсиях в моих объятиях, и я сжимаю ее крепче.

— Вот и все, малыш. Все будет хорошо. — Она сжимает меня, изо всех сил. Я слегка отклоняю ее, чтобы кровь легче стекала по ее горлу. Трансформация требует нескольких обменов, от родителя к потомку. Мы несколько раз обменивались кровью, и с тем количеством, которое она выпила сегодня, это может сработать.

Но если яд не поразил ее тело первым.

Вздох сотрясает ее тело, и ее руки ослабляют хватку на моих плечах. Ее глаза закрываются. Вот оно. Ее органы отказывают.

Дрожащими руками вытаскиваю кол. Кровь хлещет, и я прижимаю руку к груди Селены, когда она испускает последний вздох. Ее тело не сможет пережить потерю крови и яд. Но когда она умрет, вампирский вирус укоренится. Я могу только надеяться, что моей крови будет достаточно, чтобы спасти ее.

Теперь остается только ждать.

В тишине моего склепа я держу ее тело не один час, даже спустя долгое время после того, как она стихла. Даже спустя долгое время после того, как кровь перестала хлестать. Поцеловав её холодные губы, поднимаюсь и обтираю ее тело чистой губкой. Я положил ее на каменную плиту. В мрачной темноте ее тело светится внутренним светом. Существо из лунного света, словно маяк в ночи. Я мог бы упасть на колени перед саркофагом и молиться вечно.

Вместо этого я прибираюсь в склепе и разделываюсь с телом Ксавье. Я мою и очищаю склеп, затем устраиваюсь поудобнее на долгую ночь. За все годы я провел бесчисленное количество бдений, ожидая, когда вампиры, которых создавал, восстанут. Радость от их перерождения всегда окрашена горем, ведь новая жизнь связана с их смертью. Я склоняю голову подобно в молитве. Этот склеп теперь — утроба.

Ближе к рассвету тишину нарушает длинная скорбная нота. Волчий вой. Печальный звук, которого звучал словно приветствие и прощание. И я знал.

Приближается день. Я ложусь рядом с саркофагом и жду, когда меня охватит сон мертвеца. Надо мной, на плите, неподвижно лежит тело Селены, но я чувствую перемену. Она обманула смерть и с наступлением ночи воскреснет вампиром.

Бессмертная, такая же, как я.

Селена

Я открываю рот и втягиваю в легкие воздух. Мое тело тяжелое, как мраморная плита. Делаю глубокие вдохи, до тех пор, пока по моим конечностям не перестают пробегать мурашки.

Наверное, я издала какой-то тихий звук, потому что в следующее мгновение надо мной стоит хмурый Люциус, оглядывая меня с ног до головы.

— Привет. — Я одариваю Люциуса полуулыбкой. Мой рот работает неправильно. Как и все мои конечности. — Что случилось?

— Селена. — В его голосе слышится огромное облегчение. — Ты проснулась.

— Ну как видишь, Капитан Очевидность. — Я напрягаю мышцы, пытаясь подняться. Почему я не могу сесть?

— Полегче, малыш. — Он кладет руку мне на грудь.

— Я чувствую себя странно.

— Да. Я так и думал. — Он кладет руку мне под плечи и помогает сесть. Мое тело ощущается по-другому, и я не знаю почему. Я голая, но на удивление мне не холодно. Меня окутывает воздух склепа, холодный вампирский запах превращается во что-то теплое и успокаивающее. Я дотрагиваюсь до места на груди, куда Ксавье ударил меня колом. Кожа гладкая, без шрама. Невредимая.

Люциус скользит руками по моим бокам. Кровь бурлит в моих венах, мое тело пробуждается от его прикосновения. Его грудь все еще измазана кровью, но моя чистая. Я вытираю красное пятно, и он хватает меня за руку.

— Что стряслось, малыш?

— Ты весь в крови, — бормочу я.

— Да. Так нужно было. — Он наклоняет голову ближе, касаясь темными волосами моего лба. — Ты выпила всю кровь, которую я тебе дал.

— Мне это было нужно.

Он сжимает мою руку. — Ты вернулась ради меня.

— Ты был в опасности. В беде. Ксавье… — Я толкаю Люциуса, отчаянно пытаясь заглянуть ему за спину.

— Ш-ш-ш, он больше не причинит тебе вреда.

Мой наставник умер, на этих камнях, место, где он лежал, было начисто вычищено.

— Он… — Я перевожу взгляд с камней на скрытое тенью лицо Люциуса.

— Заколот. Я заколол его, пока он отвлекся. Я бы не справился без тебя, малыш. Ты спасла мне жизнь.

— Отлично. — Боль пронзает мои виски, и я потираю их. Я должна вспомнить. — Я рада, что он умер. Он убил мою стаю. Мою семью. Это был Ксавье.

— Ох, — Люциус выглядит таким же расстроенным, как и я. — Селена.

Я качаю головой и морщусь. — Я рада, что он умер. — Голова раскалывается, как от удара дубинкой. — Я прокручиваю в памяти то, что произошло… Ксавье в склепе, Люциус, пошатываясь… — Тебя ранили. Ты… когда Ксавье был здесь. Ты выглядел ослабевшим… — Я замолкаю, когда вижу, что он улыбается. — Ты притворялся! Откуда ты знал?

— Вполне разумное предположение. Ксавье выглядел очень самодовольным.

— Он использовал меня, чтобы попытаться убить тебя.

Улыбка Люциуса исчезает. — Да, милая, и мне очень жаль. То, что ты умерла — моя вина.

Я дергаюсь в его объятиях. Поднимаю руки между нами, но не для того, чтобы оттолкнуть его, а чтобы рассмотреть их. Они выглядят так же, как и всегда. Пожалуй, чуть бледнее. — Я не… умерла.

— Не в том смысле, как ты думаешь. — Он выглядит таким грустным, что я обхватываю его лицо ладонями.

— Все в порядке, — бормочу я.

— Когда узнаешь, что я сделал… Я могу только надеяться, что ты простишь меня.

— Конечно. Что…

В ответ он берет мои пальцы и подносит их к моему рту. Я не понимаю, пока не касаюсь чего-то твердого, тонкого и холодного. Острого, как игла. Клыки. Не волчьи клыки, а клыки, принадлежащие более крупному хищнику…

— Вампир? — спрашиваю я, страшась его ответа.

Он медленно кивает.

Тихий звук вырывается из моего горла. Хныканье. Стон. — Ты обратил меня.

— Я обратил тебя, — подтверждает он и, прежде чем успеваю сказать что-то еще, заключает меня в объятия. — Я бы снова это сделал, даже если бы знал, что ты передумаешь. Ты сказала, что хочешь быть со мной. Я не мог отпустить тебя. Не сейчас. Теперь, когда я знаю…

— Знаешь что? — Я поворачиваюсь в его объятиях лицом к нему. Сердце громко бьется в ушах. Под моей ладонью сердце Люциуса нагнетает кровь в том же ритме с моим.

— Я люблю тебя. Селена, люблю тебя так сильно, что не могу отпустить.

Я поднимаю руку между нами, стараясь рассмотреть ближе. Она выглядит так же, бледная кожа, голубоватые вены, ЕГО кровь течет по моим венам. Бессмертная кровь.

Все по-другому. Но когда убираю руку и вижу его лицо, я знаю: все по-прежнему.

— Я знаю. Люциус, знаю. — Я положила ладонь ему на щеку. Его взъерошенные волосы резко контрастируют с утонченными чертами лица. На этот раз они не идеально уложены. Понадобилось встретиться с врагом и практически умереть, чтобы он забыл о своем тщеславии.

Он выглядит так же прекрасно, как и всегда. Не от мира сего. Бог, сошедший на землю. Легендарный король снова вернулся к жизни. — Я тоже тебя люблю. Я полюбила тебя с первой ночи.

Он выдыхает мне в волосы. Обнимает меня и губами находит ухо. — Словно гора с плеч свалилось.

Я смеюсь в его объятиях. — Неужели ты думал, что я не прощу тебя за то, что ты подарил мне жизнь?

Он отстраняется. — Все имеет свою цену. Милая, — он со всей серьезностью берет меня за подбородок, — я приговорил тебя к жизни во тьме. Ты никогда не увидишь солнца.

Я обвиваю его руками, желая его почувствовать. — Мне не нужно солнце, — честно признаюсь я. — Ты — весь свет, который мне нужен.

Загрузка...