Лапочка для Демона

12. Лапочкино утро

Десять. Ровно десять ударов, потом мячик падает на пол.

И снова удары.

В самом начале, еще сквозь сон, мне кажется, что. Это Богдаша бьет мячом о стену. Неугомонный мой, ну сколько раз просила не делать так… Нам-то с Ладой без разницы, Но соседка же опять придет.

Сладко потягиваюсь на слишком гладком постельном белье, прохладном, нежном… Пахнущем мужчиной и сексом.

Ох… Сразу вспоминаю события прошлого вечера и ночи. Особенно ночи.

Приоткрываю глаза, осматриваю уже знакомый серый полумрак.

Один, два, три….

Кресло, на стене кольцо.

Игорь кидает об стену мячик, тот отскакивает, падает один раз на пол и летит ему в руки. Одиннадцатый раз он бросает мяч в кольцо и берет новый.

И все повторяется.

Игоря хорошо видно. По пояс раздетый, в спортивных штанах.

Кажется, кожа немного блестит от пота. Тренировался, пока я спала? Откуда столько энергии у него?

Не шевелюсь, пользуясь возможностью рассмотреть.

Красивый. Торс мускулистый, сухой, мышцы с анатомической четкостью выделяются жгутами. В его длинных пальцах катается яркий салатово-желтый мяч для большого тенниса. Игорь мрачен и задумчив. Или просто сосредоточен?

Уже четвертый подход к десяти броскам только на моих глазах. Он кидает мяч куда-то вперед, я не вижу, куда, зато моему взгляду открывается прямая спина мужчины, сильные руки, живописный профиль. У него на голове повязка из черной ткани, не дающая волосам лезть в глаза.

Мячик возвращается ему в руки. Действия настолько механические, что мне кажется, видео с Игорем заело и показывает одно и то же. Десять раз он кидает и ловит, на одиннадцатый, как баскетболист, легко выбрасывает мяч по изогнутой дуге вверх.

— Да, выдыхает мужчина… мой мужчина. Видимо, попал в кольцо. Я не вижу, наслаждаюсь его победоносной улыбкой.

Я почти не видела, как он улыбается. Пару раз в разговоре с Петром Григорьевичем он позволял себе ухмылку, похожую на оскал, Но вот так вот открыто, как ребенок, впервые.

Он уже заметил, что я за ним наблюдаю. Улыбка становится не такой открытой. Словно ракушка закрывает створки. Но я продолжаю пристально его изучать.

Он такой разный, мой ледяной демон, мой мужчина.

Добрый, злой, внимательный, ласковый. Отстраненный, грубый, опасный… Надежный.

Я понимаю, что, несмотря на вчерашнее его поведение, на то, как он пугал меня, каким холодным и бешеным был его взгляд… Если что-то произойдет, самое безопасное место будет только за его спиной.

Скорее всего, судя по вчерашнему допросу, по тону этого допроса, он считает меня полной пробкой, глупой и недалекой.

Но он ошибается во многом. Во мне. И в себе тоже.

Особенно в той части, где ведет себя надменно и холодно, думая, что так отгородится ото всего. От меня.

Я понимаю, что Игорь не хотел меня, я нарушила его покой, ворвалась в зону комфорта.

Потому и был так жесток с вкусной, аппетитной яичницей.

Мне хотел показать, что не примет ничего лишнего. Только то, что сам захочет.

Конечно, так в итоге и вышло, но… Я тоже получила то, что хотела.

От себя прятала, да не особо и прятала… Хотела его.

Смешно.

Игорь Ольгович взбесился на самого себя, на то, что позволил себе меня привести, пустить в свой мир, а пострадали мы с яичницей. Как ребенок, спрятавшийся под личиной взрослого человека. Не умеющий себе отдавать отчет в очевидных вещах.

Или я ошибаюсь?

Смотрю на него, вспоминаю наш разговор, его грубость, напор… И взгляд огненный, жадный. И реакцию на мое невинное прикосновение губами… Бешеную.

Не ошибаюсь я.

Не противоборство нужно ему, он от него звереет. А ласка и податливость.

Потому что именно тогда он меняется, тает мой ледяной демон.

— Привет, шепчет Игорь, развернувшись ко мне.

— Привет, отвечаю я, улыбаясь. Мне бы одежду.

— Зачем? хитро щурит один глаз Игорь и достает из высокой упаковки очередной мячик. Ходи голая.

— Мне неудобно, признаюсь я и тихо вздыхаю, глядя на своего ледяного демона.

Мы улыбаемся. Я, лежа на его кровати, он сидя в кресле.

И молчим. В улыбках наших, моей смущенной и его спокойной, отголоски прошедшей безумной ночи, разделенной на двоих.

Об этом не надо говорить, и так все понятно по глазам, по движениям, по легкому сжатию губ и участившемуся дыханию.

Он думает о том же, о чем и я. Он меня хочет.

А я.

А я, похоже, влюбилась. И с каждым ударом сердца чувство сильнее, ярче, горячее.

Ловлю эти эмоции, они захватывают, дурманят голову. То, что до этого казалось эфемерным, не поддающимся пониманию, теперь очень даже четко выкристаллизовывается.

Странное чувство, незнакомое мне. С Андреем, которого я и вспоминать не хочу сейчас, было по-другому.

Там я ходила в эйфории, ждала его звонков, радовалась, когда он встречал меня после учебы, вел перекусывать в Макдональдс, а потом мы гуляли по улице и болтали. Верней, он говорил, а я слушала. И таким он мне казался взрослым, таким разумным.

Я помню. Это чувство, эту светлую эмоцию. Она быстро прошла.

И все оставшееся время я с тревогой вглядывалась в своего парня, своего будущего мужа, хоть предложение он не делал, Но. Это как-то само собой разумелось… Я смотрела на него и старательно взращивала в себе то самое нежное чувство, что заполоняло в начале наших отношений. Не хотела признаваться самой себе, что ошиблась.

Да и как признаться? Если уже съехались, если уже продала жилье, если уже все у нас, вроде, серьезно… Сразу вопросы к самой себе, чем думала?

Хотя… Не думала я. Совсем.

А надо было. Хотя бы в тот момент, когда поняла, что от секса ничего не испытываю. Андрей никак не комментировал, его все устраивало. А я решила, что все нормально. Разговаривать об этом ни с кем не могла, стыдно.

Да и не с кем, если по-хорошему. Подруга моя, Лада, вся была погружена в работу и воспитание сына, и ни о каких мужчинах никогда не говорила и ни с кем не встречалась. Она даже про отца Даника не распространялась.

А больше у меня подруг особо и не было, с кем можно так посекретничать. Я, конечно, была в курсе, что существует такой зверь «оргазм», но, вот честно, думала, что он у меня был. Ну, мне так казалось, пару раз, когда мы с Андреем долго целовались, и он меня гладил.

Как же я ошибалась!

Я смотрю на Игоря, не отвожу взгляда. И горю. С ума схожу.

Между ног болит, тянет (и по этому поводу у меня парочка вопросов к бывшему, кстати).

Ощущения такие, словно на мне ездили.

А я хочу его опять.

Так хочу, что живот скручивает, и к болезненной растяжке, натертости присоединяется еще и пульсация, томная и будоражащая. Губы сохнут. И взгляд Игоря ответный жару добавляет.

Он опять кидает мячик по дуге, и я резко сажусь, прикрывшись одеялом, чтобы проследить за его полетом. Мяч влетает в кольцо на стене и падает на пол, присоединяясь к своим ярким «братьям». Они настолько в контрасте с окружающей обстановкой, что я завороженно смотрю на желтые пятна на сером, зачем-то считаю их.

— Тебе нравится у меня? спрашивает неожиданно Игорь. Нарушает между нами горячую тишину.

— Да, признаюсь я, непроизвольно опять немного ерзаю.

Между ног все горит. И мокро. Отчего? Я так сильно завелась?

— А что больше всего нравится?

— Тетрис, который падает мне на голову, смеюсь я и закидываю голову, рассматривая выше на стене, у потолка, кубики с фото-обоев.

Взвизгиваю от неожиданности, потому что Игорь уже рядом, тянется к моим губам, опершись руками на кровать.

— Не пугай меня больше, я обвиваю его шею руками и выскальзываю из одеяла, прижимаясь к голому торсу.

Он смотрит на меня, голодно, жадно, целует быстро в щеки, скулы, горячие губы застывают на моем виске, рука уверенно скользит по спине и прижимает сильнее.

Меня кидает в дрожь от такой близости. Ноет внизу живота, и я опять хочу секса, хочу его внутрь, до изнеможения, Но проблема в том, что мы занимались любовью всю ночь с перерывом на котлетки, и я точно кричать от боли начну.

— Какая ты, ненасытная, шепчет в ухо Игорь, аккуратно подтягивая меня к себе на колени.

— Разве можно тобой насытиться? спрашиваю я, сажусь на него сверху. Мы на краю кровати, а за нашими спинами падают кубики, как настоящие.

— Это тобой не насытишься, слишком вкусная… бормочет он и мягко целует, сладко-сладко. Губы, так ненасытно терзавшие меня этой ночью, сейчас потрясающе нежные, мягкие. Они не настаивают. Они просят.

Уже привычно погружаясь в негу его поцелуя, я отчего-то думаю о том, что именно этот момент я буду помнить. Долго. Всю жизнь.

Это пробуждение, ощущение боли и сытости во всем теле, падающие сверху кубики тетриса, однообразный стук мячика о стену. И губы его, мягкие и настойчивые.

Все скоро завершится. Совсем скоро.

Мысль о конечности нашего с ним мира потрясает. Заставляет замереть, задохнуться от горя.

Нам надо поговорить, конечно, надо.

О том, что будет дальше, о самой ситуации, в которой я оказалась, о его условии нелепом… Обо всем. И, возможно даже, о наших отношениях.

Но я не могу использовать время, отведенное нам, на разговоры. Не могу и не хочу рушить. Это утро диалогами.

Игорь замечает, что я не отвечаю, тоже останавливается, смотрит на меня вопросительно.

— Все болит, жалуюсь я. Правду говорю. Не всю, конечно, Но в основном да. Все болит. Везде болит.

Уйми эту боль, мой холодный демон. Скажи, что мы всегда будем вместе.

По одной этой мысли уже понятно, что мозги у меня основательно съехали набекрень.

Главное, чтоб он не догадался.

— Болит? хмурится Демон, везде?

— Да.

— И тут? Он проводит большим пальцем мне по губам и надавливает подушечкой, размыкая и погружая ее в рот.

Машинально обхватываю губами и трогаю языком.

Глаза Игоря становятся совсем холодными, они… Вызывают дрожь.

От того, что он в этот раз предлагает мне сделать вот таким нежным намеком, я сначала оторопеваю, а затем… завожусь. Я никогда этого не делала! Андрей хотел, но… Зачем про него сейчас? Мысли в голове панические, Но нет ужаса, нет неприятия, как в тот первый раз, когда он так грубо провоцировал меня.

Есть волнение, легкая паника и… Интерес. А еще тяжесть в животе, мягкая и приятная. Мне нравится его испытующий жесткий взгляд и хочется подчиниться. Приходит понимание, что, если сейчас не воспротивлюсь, откажусь, то он не будет настаивать, не будет заставлять.

Игорь предлагает, он хочет, Но силой брать не будет. И от этого паника уходит, а вот сладкая тяжесть в животе усиливается.

Я хочу. Это сделать. С ним. Просто, чтоб продлить. Это мгновение, этот взгляд, наше обоюдное сладкое утро. Прикрыв глаза, всасываю его палец.

Игорь немного двигает им вперед и назад, гладит мой язык подушечкой.

Глаза из ледяных превращаются в огненные, темнеют, дыхание тяжелеет.

— Вот так же и его соси, нежно, Лап, стоном просит Игорь, аккуратно, Но насильно стаскивая меня и устанавливая перед собой на колени.

Я возбужденно смотрю на член, что дергается, вылетая из спортивок. Аккуратно беру его в руки.

Наклоняюсь и согреваю дыханием головку.

— Лапа, возьми его в рот, шепчет Игорь и мягко надавливает мне на затылок. Этот недвусмысленный жест полон нетерпения и желания.

Обхватываю губами, веду языком, потом всасываю, словно леденец.

Странное ощущение, не сказать, что приятное, Но и отвращения нет.

Перехватываю у основания ладошкой, чуть-чуть веду вверх и вниз, насаживаюсь сильнее.

И слышу тихое сдавленное ругательство, сильные пальцы зарываются в мои спутанные волосы, словно Игорь хочет меня заставить двигаться уже, Но останавливаются. Просто лежат, просто немного массируют затылок.

Я выпускаю член изо рта, исключительно чтоб проверить, позволит ли он мне. Это сделать. Игорь опять ругается, Но не препятствует.

Наоборот резко подтягивает меня вверх за плечи и бесцеремонно целует, глубоко и грубовато, совершенно не задумываясь о том, что я только держала во рту. Мне кажется, он от этого еще сильнее заводится.

— Лап, у тебя охуенные губы, шепчет лихорадочно, когда разрешает мне хоть немного подышать, я хочу их опять внизу, на члене. Пожалуйста.

И я опускаюсь на колени опять. В этот раз сама.

Решаю, что в прошлый раз не хватило смазки, а потому длинным движением лижу ладошку, коротко смотрю на Игоря, который и до этого-то был явно не в себе, а после моего жеста вообще шумно выдыхает и выглядит до невозможности горячо и беззащитно. Мне нравится. Это сочетание. Мне нравится эта перемена, Это преображение холодного логичного Демона в просящего искреннего мужчину.

Я ощущаю небывалую по силе своей власть над ним, над ситуацией.

И голод. Невозможный голод. Мне хочется, как вампиру, насытиться его эмоциями, его искренностью, его открытостью.

И потому я действую более решительно.

Обхватываю мокрой ладонью член, вожу вверх и вниз, теперь уже легче и плавнее, а потом накрываю голову губами и резко всасываю. И наградой мне служит сдавленное ругательство и белые костяшки вцепившихся в край кровати пальцев.

От этого с ума можно сойти, и я схожу. Голова уже не работает, только инстинкты. Мне хочется самой двигаться сильнее, захватывать глубже, и хочется себя трогать одновременно.

— Да, Лап, давай, давай, потрогай себя, я хочу смотреть, хрипит Игорь, засекая мои пальцы внизу живота.

И я становлюсь еще смелее, еще раскованней.

Уже правильно расслабляю горло, сглатываю, каждый раз вызывая дрожь в теле своего мужчины, и эта дрожь эхом отдается во мне, темп все сильнее, и я уже не противлюсь направляющей ладони на затылке.

И финальным глубоким движениям, когда забывший про все на свете Игорь просто держит меня и имеет в рот. Я смотрю в его лицо, сумасшедшие глаза, напряженно сжатые губы… И волна удовольствия прошивает меня раньше даже, чем моего ледяного демона. Который уже перестал быть ледяным. Слезы текут по щекам, все внутри бешено сокращается, машинально сглатываю, и Игорь чуть ли не падает обратно на кровать.

Нетерпеливо утягивает меня на себя, держит, гладит по мокрой спине, дышит.

А я обалдело думаю о том, что, похоже, только сейчас по-настоящему стала женщиной. Не боящейся сделать то, что хочется, что будет приятно. Без оглядки, без шор на глазах.

Я лежу, абсолютно голая, на мужчине, пахну его потом и спермой, и не испытываю никакого сожаления или дискомфорта… Это правильно? Нет? Мама бы сказала, что.

Я извращенка?

Я ненормальная?

Во что он меня превратил?

Я теперь тоже демон?

Его развратная демоница.

Игорь переворачивает меня неожиданно на спину, резко дергает за ноги и подтягивает бедра чуть вверх.

Так, чтоб удобно было поцеловать там, внизу, горячим ртом. Голова кружится. Я хватаюсь за покрывало, за край кровати, я лечу. Не могу толком сформулировать даже, что он там делает, Но спазмы удовольствия еще не скоро прекращают сотрясать мой измученный организм.

Это невероятно просто, безумие какое-то.

Как я раньше без этого жила?

— Что мы еще не попробовали? задыхаюсь я, глядя в высокий потолок.

— Много чего, усмехается Игорь, поднимаясь вверх, попутно зацеловывая мои бедра. И перечисляет:

— Шестьдесят девять, сквирт, анал, подчинение, связывание.

Ой… Зачем спросила?

Становится стыдно, хотя стыдиться после того, что только что было… И, несмотря на то, что я красная от стыда, не могу не спросить:

— А что такое «шестьдесят девять»?

Игорь добирается до моих губ, усмехается и вид у него опять невыносимо демонический:

— Я тебе покажу, Лапа. Обязательно. Все покажу. Но сначала.

Облизываю губы, волнуясь. Чего он хочет сначала? Неужели.

— Хочу яичницу, доносится его тихий усмешливый голос, серьезно. Вот такую же, которая погибла в моей раковине.

— Хорошо, улыбаюсь. Но мне нужна одежда. Можно твою футболку?

— Не хочет голая ходить, голос, полный шутливого разочарования. Демон умеет шутить?

Игорь проходит к шкафу, настолько сливающемуся со стеной, что его почти не видно. Внимательно запоминаю, куда нужно нажимать, чтобы дверца открылась. Внутри шкафа загорается свет. Одежда висит в несколько ярусов. Какой цвет?

— Мне нравится белый, можно серый, все оттенки красного.

— Стоп! Белый! Трусы нужны? спрашивает и смеется.

— Давай и какие-нибудь спортивки.

— В мои спортивки таких, как ты, две поместятся.

— Каждой по штанине? хихикаю я.

— Лап, ты просто прелесть.

Я выбегаю к нему нагишом.

— Мне вначале в душ, щеки опять горят.

Мне и нравится, что происходит и стыдно. Но совсем немножко. Забираю из его рук одежду и бегу. Получаю шлепок по попе на прощание.

Бегу к кухне, там есть двери в ванную комнату. Чувствую, как жжет ягодицу, по которой шлепнул Игорь.

Я ненормальная.

Мне нравится.