Лапочка для Демона

21. Совместное приготовление завтрака

— Вот объясни мне, Игорех, ты давно немым стал? Идиотом? голос Питера в трубке злой настолько, что, кажется, сейчас искрить начнет прямо из микрофона, какого хрена ты при таких неприятностях мне не звонишь? Какого хрена ты строишь из себя самостоятельную целку по принципу: «Я сам все решу»? Почему я должен подключать Кирсана для выяснения размеров той задницы, куда ты влип?

Я молчу.

Любуюсь Лапой, порхающей по кухне в своей симпатичной пижамке с котиками. На голове у нее рыжий бардак, хрупкое плечико оголено, трусы, которые она называет шортами, ничего не скрывают, наоборот, очень даже круто все подчеркивают.

Короче говоря, есть на что посмотреть и просто так.

А Лапа моя еще и готовит.

Судя по запаху и цвету борщ. А в духовке печенье с корицей.

И в этой офигенной идиллии нет места гневу Питера.

Я стягиваю с тарелки кусок морковки, подмигиваю Ириске, лукаво и немного тревожно посматривающей на меня.

Она в курсе, с кем я говорю, и потому волнуется.

И вот совершенно незачем!

Питер продолжает разоряться о моем тупом поведении, о неправильных и глупых поступках, еще о чем-то, чего я не желаю слушать и еле терплю, на самом деле, чтоб не послать его матерно и не бросить трубку.

Не делаю этого по одной лишь причине: понимаю, что за всеми словами резкими и начальственным тоном искренняя тревога и переживание за меня, за Ириску, за всю ситуацию в целом.

Питер привык держать все под контролем, привык обеспечивать безопасность своим близким, своей семье. А я, как-никак, тоже его семьей считаюсь. И теперь его бесит, что все разворачивается опасно и тупо, а он далеко. И уехать не может никак.

Бросить близняшек, жену, сына и рвануть сюда непонятно за каким хером.

Хорошо, что он на. Это не способен. А то бы я начал задавать вопросы о вменяемости.

— Как там Кирсаша? перебиваю его спич, как только в нем начинает процент мата переваливать за пятьдесят.

— Отлично твой Кирсаша! Рвет и мечет! рявкает Питер, переключаясь, слава яйцам, на другую тему, я все поражаюсь вашей любви! Такой блядский накал страстей! Вам бы уже номер снять и угомониться!

— Нет, тяну я, усмехаясь и ловя момент, чтоб мягко шлепнуть протискивающуюся мимо меня к холодильнику Лапу по смачной жопке, я стопроцентный гетеро, вон, твоя родственница подтвердит… О суровой заднице Кирсаши не мечтаю.

— Тогда почему бесишь его без конца? Мне ваши разборки надоели уже! Ты почему не скоординировал с ним свои действия? Узнал, кто крыса, отдай ему на откуп! Нахрена все по-своему сделал опять, хакер ты долбанный? Там сейчас кипиш на пол столицы, мне даже отец звонил, спрашивал!

— У нас свои счеты, скалюсь я весело, Кирсаша мой посыл понял, и. Это главное. Как там стукачок его? Живой?

— Вот любишь ты дерьма на лопату подкинуть, рычит Питер, какого вообще напрямую?

— Не переживай, Питер, канал полностью заоблочен. Я умею делать работу над ошибками.

Связь я и в самом деле зашифровал так, что разобраться смогут только пара-тройка спецов по всей стране. И двоих из них я знаю. Они даже Беркуту не по карману. А насчет еще одного могу только сказать, что его вообще никто никогда не видел и не в курсе личности. Очень крутой спец. Ну и тоже да. Не по карману моему сводному братишке. Так что могу болтать хоть с Пентагоном, никто не просечет.

— Ты чего-то так феерически лажанул в последний раз, Игореш, что даже не знаю, можно ли доверять твоей компетенции, язвит Питер, а меня. Это неожиданно выбешивает.

Сучара какой все-таки этот Кирсан! Уже стуканул, как мы с Лапой спешно по крышам прыгали!

Вот так один раз не учтешь чего-то, маленькое допущение оставишь, и все! Репутации хана!

Компетенции мои уже под вопросом!

Блять, я этого солдафона четвертую!

— Питер, я не понял, ты мне хочешь что-то предъявить по поводу моих профессиональных скиллов? обманчиво спокойно спрашиваю я, а Ириска, услышав мою интонацию, замирает и бледнеет.

Я обращаю внимание на ее лемурьи испуганные глазки, выдыхаю. Какая она у меня… Восприимчивая.

Охереть.

На уровне интуиции сразу все просекает. Золото, а не девочка.

Подманиваю ее к себе, усаживаю на колени, тискаю чуть-чуть, чтоб успокоить.

Она прерывисто выдыхает, посматривает на плиту с томящимся борщом, на таймер духовки и расслабляется.

Отлично, значит есть время.

В трубке Питер опять командует, Но уже не так активно. Тоже интонации мои уловил, не дурак. Да и знает меня куда как дольше Ириски, понимает, что на тонкую линию вступил.

Я могу чего могу вытерпеть, Но только не обвинений в некомпетентности. Потому что круче меня только яйца.

— Короче, Игорех, завершает Питер, я Кирсану одобрил вмешательство по полной. Твоему родственнику будет не до тебя, Это сто процентов. Ты выбрал правильную позицию невмешательства. Просто придерживайся ее, я прошу тебя. И будет лучше, если ты переедешь все-таки оттуда к дядьке.

— Это уж я сам решу, куда мне с моей невестой переезжать, цежу я расслабленно, гладя Ириску через маечку по напряженным соскам. Ух, остренькие такие, круть.

Питер долго кашляет, а потом выдает:

— А Ирина в курсе своего статуса?

— А ты думаешь, я ее тут в рабство взял? Лап, подтверди, что я тебя не силой удерживаю.

Даю трубку Ириске, она хлопает ресничками возмущенно, пытается улизнуть от разговора, Но я кладу пальцы ей на промежность, сдавливаю, и моя невеста хнычет, прерывисто дышит.

И подчиняется. Умница какая.

— Да, Петр Григорьевич, голос ее похрипывает, Но оно и понятно: пальцы-то я не убираю. Все хорошо. Да… Я дала согласие… Да. Нет, с Ладой я потом поговорю… Спасибо, до свидания. Аххх!!!

Хорошо, что я трубку уже у нее забрал, а то бы Питер тоже насладился. А. Это только мое, нехрен кому-то еще слушать, как моя невеста от удовольствия стонет.

— Ну чего, убедился? я начинаю грубее и ритмичней вдавливать ткань шортиков в промежность, с кайфом отмечая, как влажно становится под пальцами.

Ириска тихо и глубоко дышит, слабыми руками цепляется за мое запястье, пытаясь притормозить, остановить, Но я, естественно, не собираюсь подчиняться.

— Все нормально, Питер, успокаиваю я друга, Кирсан тебе наговорил хрени всякой, а у меня все под контролем. Я не дурак и в драку мамонтов не полезу. Пусть сами топчутся. А я в стороне постою.

— Ну вот и хорошо, Игорех… Не делай глупостей, я прошу тебя. Я охерел, когда услышал.

— Дели на два то, что тебе Кирсан несет, советую я.

— Игорех, не учи меня работать с информацией и моим персоналом. Я знаю, что происходит и я знаю тебя, идиота бешеного. Не отсвечивай, чтоб вас не нашли.

— Не переживай, Питер. Разберусь. Целуй Ладу и мелкоту, Богдану скажи, как вернетесь, буду его муай-тай учить.

— Он ждет, смеется Питер, и прям по тону чувствуется, что отлегло у него. Вот и хорошо.

— Кирсану привет!

— Передам от тебя воздушный поцелуй… ворчит Питер и отключается.

Я тут же бросаю трубку на стол и полностью сосредотачиваю свое внимание на вздрагивающей в моих руках Ириске.

— Лап, давай, снимай шортики свои.

— Ах, милый, Но печенье… И борщ… Она возражает, Но шортики снимает очень быстро, не задумываясь даже. Моя развратная девочка.

— Успеем… удерживаю ее, разворачиваю к себе лицом, оттягиваю вниз спортивки, высвобождая уже давно готовый член.

Смотрю, как она, мило краснея и прикусив губу, сама направляет его в себя, медленно и туго скользит вниз и не может сдержать томного стона.

Терплю, переживая этот момент во всей его полноте.

Узкая, мокрая совершенно, горячая моя девочка… Как же мне повезло с тобой.

Помогаю, усаживая ее до конца, так, что, кажется, глубже еще и не был в ней.

Ощущения нереальные по своей наполненности.

Ловлю ее поплывший взгляд.

— Ну что, Лап, поскакали?

Она облизывает нижнюю губу и кивает.

Поскакали.