Лапочка для Демона

23. На своем месте

Ресторан «Золотое руно» находится в центре города. Недалеко Центральная площадь, мэрия, здание Городской Думы. Дома вокруг старые, некоторые еще дореволюционной постройки.

Вот в одном из таких, двухэтажном, идеально отреставрированном под начало двадцатого века и открылось несколько лет назад. Это заведение.

Я в нем никогда не бывала, просто мимо проходила.

Красивая пафосная вывеска, на стоянке перед рестораном только дорогие автомобили.

Не наш с Ладой вариант.

Не мой точно.

Мой бывший парень, Андрей, водил меня в Макдональдс и в дешевые кафе быстрого питания.

А я и не жаловалась. Радовалась, наоборот, потому что всегда без разницы было, куда. Главное с ним.

Ну вот, опять вспомнила, какой дурой была, и стыдно.

В машине, черной, дорогой, я сразу прижимаюсь к Игорю, от волнения сильно бьется сердце.

Мой Демон, как всегда точно угадывающий настроение, обнимает и тихо шепчет слова утешения. Говорит, чтоб не волновалась, что ничего страшного, что дядька не людоед, и мне просто надо быть собой.

Улыбаться, слушать и кушать. Вот и все.

Я не успокаиваюсь, конечно, Но чуть-чуть в себя прихожу.

Водитель посматривает на нас в зеркало заднего вида, Но выражение лица его совершенно нейтральное.

Мы едем в самый дорогой ресторан города.

На мне белое платье и бриллианты. Ой… Ощущение нереальности, абсолютной.

Я никогда не смогу к этому привыкнуть. Никогда не смогу почувствовать себя на своем месте среди этого всего.

На мое удивление, мы подъезжаем не к центральному входу, а куда-то в сторону сворачиваем.

Я и не знала, что с торца здания тоже есть вход!

— Это для випов, шепчет Игорь, прежде чем выйти из машины и подать мне руку.

Я опираюсь на нее, ступаю на чистый асфальт сначала одной ногой, потом второй, встаю, стараясь делать. Это максимально элегантно. Чтоб как в кино.

Высокий каблук, совершенно непривычный, неустойчив, и я чуть-чуть заваливаюсь на Игоря.

Черт! Стыдно-то как! Еще упасть мне только не хватало для полного позора!

Игорь смеется, видя ужас на моем лице, а затем… Просто подхватывает на руки!

— Аххх… Игорь, ты что? Ты что? Отпусти меня! шиплю я, не решаясь вывернуться из его объятий.

— Спокойно, Лап, я не хочу, чтоб ты упала, весело говорит он, никак не желая поставить на землю.

Он легко несет меня к входу, я растерянно смотрю на водителя. Тот по-прежнему невозмутим, Но в глазах улыбка.

Смущенно прячу лицо на груди Игоря, шепотом все же уговаривая его не дурить и поставить меня на ноги!

Это же позор! Стыдно-то как.

— Ничего не стыдно, гудит мне на ухо наглый Демон, подмигивая швейцару, непонятно зачем стоящему у автоматически открывающихся роскошных дверей.

Вносит в вестибюль.

Там он, наконец, ставит меня на ноги, немного поддерживает, чтоб не качалась на высоких каблуках, разматывает палантин.

Я, как кукла, покорно кручусь в его руках, позволяя себя раздевать.

— Надо же, как подарок свой распаковываю, хрипит Игорь, и глаза его в этот момент… Дикие.

Я замираю, разглядывая его светлое лицо с неожиданно заострившимися чертами, словно завороженная, смотрю в стремительно чернеющие глаза.

— Ты мой главный подарок, Лап, Игорь кладет тяжелые ладони мне на плечи, сжимает сильно, до легкой боли, я тебя никому не отдам.

— Да? глупо спрашиваю я, понимая, что сейчас что-то происходит странное и очень важное.

— Да. Я тебя замуж возьму, уверенно продолжает он, и я внезапно таю.

Вот отчего так?

Ведь все решено между нами, все понятно. Он и в разговоре с другом и потом со мной тоже вел себя так, словно не только давно сделал предложение, Но и получил согласие, и остались только бумажные вопросы.

И я себя так же вела, просто поддерживая его поведение своим непротивлением. И согласием.

Игорь настолько уверен был в том, что мы поженимся, что и у меня сомнений не возникало.

И вот теперь.

Теперь что-то происходит.

Он озвучивает свое решение. Не другим. Мне.

Он… Делает мне предложение?

— Да? опять глупо спрашиваю я, словно заклинило на одном слове. Самом правильном, наверно, сейчас?

— Да. Ты же согласна?

Мамочка моя! Он спрашивает! Он спрашивает у меня согласия! Уже все решив, уже отдав документы в ЗАГС, он спрашивает у меня!

На такой диссонанс и нелогичность способен только мой размеренный и логичный Демон!

— Да.

Я отвечаю уверенно. И да, Это единственное правильное сейчас слово.

Игорь молча достает из кармана кольцо, без коробки, и надевает мне на палец.

Я оторопело смотрю на здоровенный чистый камень, единственный на белом толстом металле, потом перевожу взгляд на Игоря.

— Зачем?

В самом деле, зачем? Он мне и так столько всего купил, столько подарил… Зачем еще? И прямо сейчас? Почему?

— Хочу так. Это кольцо мамы. Теперь твое.

Мы смотрим друг на друга, стоя в пустом вестибюле шикарного, пафосного ресторана, и никого вокруг не видим. Нам и не нужен никто. Это так странно и так правильно сейчас.

— Я хочу… Хочу, чтоб ты ничего не боялась. Ты самое важное для меня сейчас, Лапа. Единственно важное. Тебе просто нечего бояться теперь. Понимаешь?

— Да, говорю я то самое, правильное слово.

— Ну вот и хорошо. Игорь выдыхает, улыбается, проводит по волосам ладонью, пошли теперь к дядьке.

Он берет меня за руку и тянет за собой.

Чуть поодаль нас встречает женщина-администратор, все. Это время скромно стоявшая в стороне и не мешавшая нам. Светловолосая, немного полноватая, красивая, она с достоинством кивает на приветствие Игоря и ведет нас в зал.

Он светлый, очень роскошный, каждый предмет обстановки на своем месте. Сразу становится понятно, что хозяева не поскупились на дорогого дизайнера, вполне возможно, итальянца.

Само помещение не очень большое и построено таким образом, чтоб каждому гостю было удобно.

Отдельные апартаменты, закрытые ложи и диванчики, обитые шениллом.

Небольшая сцена. Сейчас на ней стоит одинокий саксофонист и играет что-то невыносимо красивое и грустное.

Я засматриваюсь на него больше, чем на окружающую обстановку. Всегда любила музыку. Жаль, что не играю ни на одном инструменте.

Игорь тянет меня настойчиво в глубь зала, я по пути машинально провожу пальцами по серебристой спинке дивана. Дорого. Красиво очень.

Поднимаю глаза и натыкаюсь на группу мужчин, что застыли со стопками в руках за столиком неподалеку. Становится немного неуютно от того, что так пристально следят за моими движениями. И не только они. С других столиков тоже смотрят. Не только мужчины, Но и женщины.

Это, наверно, потому что я, как дикарка, по сторонам верчу головой. Стыдно.

Хотя, может, они не столько на меня смотрят, потому что ну что во мне может быть интересного?

Наверно, на моего Игоря смотрят.

Знают, кто он такой. Чей он родственник.

Игорь замечает, что я немного торможу, останавливается, смотрит на меня вопросительно, а затем ловит чужие изучающие взгляды, усмехается.

— Сразила местный бомонд, шепчет весело, проезжаясь по моей спине ладонью и так ненавязчиво опуская ее вниз на ягодицу. Очень по-собственнически показывая, чья я.

Я не протестую. Это неловко и, наверно, неправильно, но… Он мне сказал не бояться. Я и не боюсь.

Игорь ведет меня к уютному дивану с высокой спинкой, расположенному рядом со сценой.

Выглядит эта полу-ложа очень обособленно, благодаря высокой спинке и подлокотникам, посетителям заведения не видно людей, сидящих за столиком.

Пока идем, я опять, не удержавшись, верчу головой, уже не думая, как. Это выглядит со стороны.

Все же какая атмосфера сказочная. Словно я оказалась в другой стране или даже на другом континенте. Америка послевоенная. Точно! Что-то из этой серии. Может, дизайнер не итальянец, а американец… С безупречным вкусом. Ну а что? Среди них и такие есть.

Столько лет я жила в этом городе и представления не имела, что существуют вот такие заведения.

У нас, в провинции.

Другой мир, другие люди.

Кстати, насчет людей.

Губернатор, Сергей Анатольевич, видит нас и встает навстречу.

Разглядываю его, пока идем, пользуясь моментом.

Я знаю уже, что Сергей Анатольевич в одно время заменил Игорю отца. Родной отец моего любимого был бандитом. Игорь не стеснялся, все мне рассказал.

Что у отца была другая семья, он обманывал маму Игоря и, в итоге, ушел обратно в свою первую семью. Что Игорь ненавидит отца до сих пор, несмотря на то, что тот давно уже умер в тюрьме. Ненависть была настолько сильная, что в четырнадцать лет Игорь взял себе отчество, точнее сказать матчество Ольгович. И поменял фамилию, не желая иметь с отцом ничего общего.

И Сергей Анатольевич был его самым близким человеком, потому что мама уехала жить за границу, как только Игорю исполнилось восемнадцать. Права я не имею осуждать, Но не понимаю, как можно так кинуть родного мальчика ради карьеры и своей личной жизни. Но почему-то на мать Игорь нисколько не злился. Возможно, была причина Ольге Владимировне уехать.

Нашему губернатору пятьдесят лет. Вся область знает, что он любит горные лыжи, держит себя в отличной физической форме, пропагандирует здоровый образ жизни и присутствует на открытиях всех крупных спортивных комплексов области. Поддерживает детский спорт. Мне ли не знать, я Богдана, сына Лады, на спортивные секции водила.

Губернатор импозантный мужчина, с сединой, глаза серо-голубые, Но не такие, как у Игоря, мой мужчина все же очень светлый, а Сергей Анатольевич со смуглой кожей.

И взгляд такой… Странный. Внимательный очень.

Меня, пока шла к столику, успел всю обсмотреть, оценить. Неприятно, на самом деле. Хотя, может. Это естественное поведение для человека его статуса? Аура прокурора и политика и все такое… Откуда мне знать, как они себя ведут в обычной жизни, я же не сталкивалась никогда.

— Что за рожа? Дядь Сережа! расправляет руки в стороны Игорь, приводя меня в ступор этой ужасной панибратской пошлой фразой.

— Мелкий ты жучара, Сергей Анатольевич хватает моего Игоря за шею, наклоняет к полу, а другой рукой лохматит копну его белоснежных волос.

Я не выдерживаю и смеюсь.

Неожиданное приветствие.

Демон щурит глаза, Но не вырывается. Делает очень медленный замах кулаком и наводит дядьке в живот.

— Как ранение? ставит защитный блок наш губернатор.

— Не беспокоит.

Мужчины обнимаются и целуются.

Губернатор перестает быть в моих глазах властным непонятным мужчиной и превращается в дядюшку.

— А я тебя помню! улыбается он и сгребает меня в объятия, Это ты слезы лила в Игорехиной палате, когда его подстрелили. И колыбельные ему пела.

Мне становится неловко, что кто-то меня видел тогда, стыдно даже. Смущенно прячу лицо на груди Игоря, а он поддерживает.

Ласково гладит по плечам и спине, целует нежно и успокаивающе.

Мы садимся на диван, устраиваемся, Игорь с дядей перебрасываются какими-то, им одним понятными, шутками все того же разлива, что и первая, приветственная, а я немного успокаиваюсь, тянусь к бокалу с водой, оглядываюсь.

На сцену перед нами выходит стройная хорошенькая блондинка в платье, усыпанном стразами. Невероятно красиво. Начинает петь о любви тихим, умиротворяющим голосом.

— О твоих проблемах наедине, сразу определяет программу предстоящего разговора Сергей Анатольевич. Сейчас о твоих радостях. На свадьбу приедут наши с Олей сестры. Катя из Германии, ты знаешь, она тренер. Марина, жена Фролова, он теперь тоже губернатор, слышал? И брат наш, дядька твой, Матвей. Нужно его женить и вытащить из-за Полярного круга, а то до исследуется, женится на какой-нибудь белой медведице.

— Вот по поводу свадьбы я и пришел поговорить, тихо начинает Игорь. Ее не будет. И я хочу, чтобы ты маму уговорил не готовиться к торжеству.

— Да мне без разницы, что ты решил, пятьдесят человек важных людей будет. А ты можешь не приходить, губернатор подмигивает мне, да, Иринка? Мы рядом с тобой посадим кого надо.

Игорь тихо смеется, откидывается на спинку дивана, протирает глаза.

— Это писец, дикий. Еще и Матюша притащится, он же со своими друзьями опять? Нам только сборища полярников и метеорологов на свадьбе не хватает.

— Не хватает, не хватает, Сергей Анатольевич пробует свое блюдо и двигает ближе ко мне тарелку с чем-то невероятно ароматным. Я беру приборы и начинаю дегустировать. С удовольствием. Когда еще в таком месте побываю? Я ему жену нашел, из семьи научных работников, живут тоже за Полярным кругом, кочуют, изучают там что-то. Батя девчонки позвонил, мол, девочке тридцать два, а Матюше тридцать шесть. Пора бы уже пересечься на шестьдесят шестой параллели. Так что даже не думай. Много зайцев убьем твоей свадьбой. Не считая самого жирного. Тебя, засранца.

Игорь кривится, хотя я знаю, что как раз на то, что удастся уговорить дядьку совсем не устраивать торжество, он и не рассчитывал. Но не попробовать не мог, конечно же.

— Ладно, сдается он, я готов сверкнуть на свадьбе. Но только ради Лапы, ей идет белое платье.

— Очень, кивает Сергей Анатольевич, восхищенно глядя на меня. Мать ей уже подыскивает что-то дизайнерское.

— Охренели, крутит головой Игорь. В общем, час от силы, покажемся, станцуем, подарки возьмем и уедем.

— Все согласуем, кивает губернатор. Мне повод нужен людей собрать.

Игорь берет меня за руку, поглаживает подаренное в вестибюле кольцо.

— О, а вот и прабабкино наследство, смеется Сергей Анатольевич, одобрительно глядя на племянника, молодец, Игорех, все правильно.

— Я знаю, кивает Игорь и продолжает, со стороны Иры будут Алексеевы всем составом и со всем своим выводком.

— То, что надо, одобряет его дядька, как раз вопросы есть к Алексееву-старшему.

— Так он же от дел отошел? удивленно поднимает брови Игорь.

— Это вы, щенки, так думаете… Надо же вам хоть видимость свободы давать.

А я думаю о том, что больше с моей стороны, кроме семьи Лады не будет никого… И. Это больно.

Хотя, вроде как, пережила уже звонок маме.

И все равно вспоминается не ко времени, портя настроение.

Я ей вчера позвонила, с трубки, что мне Игорь дал.

— Мама, радостно кричала я в трубку, мама, я замуж выхожу!

— За кого? недовольно ответила мать, денег не дам. Нету.

— Мне не надо, я просто… Сказать.

— А кто он?

— Программист.

— Это такие, что все время в игры играют? Ой, доча… Зачем он тебе нужен? Вот Андрей был какой хороший, работящий. С машиной! А ты все профукала, упустила мужика.

— Мама.

— Ну чего «мама»? Говорила тебе, нечего в городе делать, нет там нормальных мужиков. Давай возвращайся обратно, у нас тут у соседей внук.

— Мам.

— Вечно ты меня не слушаешь! Неблагодарная ты.

— Пока, мам.

Хороший такой разговор с мамой получился. Лишнее подтверждение, что правильно сделала, не вернувшись к ней обратно, когда все плохо было. У нее сердце, тяжелая жизнь и стереотипы. Я смогу ей помочь, потом, когда начну зарабатывать, смогу отсылать деньги, чтоб жизнь была легче. Но вряд ли буду приезжать.

Игорь замечает, что я немного расстроена. Наливает мне вина в фужер.

— Немного, Лап, потерпи, шепчет на ухо, жарко и сладко, и домой поедем.

В его словах обещание горячей ночи, от которого мне волнительно и томно.

Девушка на сцене выпевает мягко и округло каждую гласную, я пью вино, ем вкусный сыр с плесенью.

И чувствую себя на своем месте.

Как ни странно.