Экспертиза темы

В основе творчества ученых-фантастов советских времен нередко лежали их научные разработки. В западной НФ такая практика и поныне обычное дело: большинство западных писателей в своей литературной работе держатся вблизи выбранной специальности. Почему же нынешние российские фантасты-ученые упрямо избегают использовать свои научные знания, темы своих исследований в собственном творчестве?

Ник ПЕРУМОВ,

кандидат биологических наук,

специалист в области молекулярной биологии,

сотрудник научного института в штате Северная Каролина:

Мне кажется (и, думаю, многие тут со мной согласятся), что в советские времена наиболее «влиятельными», если можно так выразиться, были братья Стругацкие, чья дописательская профессиональная деятельность (астронома и переводчика-япониста) если и отразилась в их книгах, то исключительно на антуражном уровне. Феликс Сорокин из «Хромой судьбы» был военным переводчиком с японского, но сделай его, скажем, «просто писателем», а в прошлом — инженером, что кардинально изменилось бы в книге? По-моему, наша фантастика всегда стремилась уйти от популяризации (возможно, не всегда оправданно), встать вровень с «большой литературой», которую в немалой степени творили выпускники самого странного, на мой взгляд, учебного заведения — Литературного института.

Конечно, порой мне кажется, что вместе с водой производственных романов выплеснули и ребенка — эстетику научной работы, романтику не космических битв или поединков магов-некромантов, а каждодневного, порой утомительного научного поиска; но здесь дело еще и в том, что нынешняя наука (это говорилось и писалось множество раз) стала доступна лишь очень узким специалистам, и эта «односторонняя полнота» все усугубляется и усугубляется. Фантастика дрейфует в сторону мэйнстрима, хотим мы этого или нет. Про себя же могу сказать, что все-таки стараюсь использовать свои профессиональные знания — ну, хотя бы как в дилогии «Империя превыше всего».

Сергей СЛЮСАРЕНКО,

кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Института физики АН Украины, член многих международных научных обществ:

Хороший вопрос, однако полностью с его постановкой согласиться сложно. Какие российские ученые-фантасты не используют свои научные знания и темы исследований в литературе? Ник Перумов? Да его «Череп на Рукаве» наполнен биологической терминологией! Валентинов? По-моему, в его произведениях просвечивает крепкий гуманитарий именно научного склада. Сергей Лукьяненко хоть никогда и не был научным работником, но его книги просто сверкают нюансами, известными именно врачу… Меня же, скорее, можно упрекнуть в излишнем использовании того, что составляло или составляет предмет моей научной работы и интересов.

Но это, так сказать, объективный анализ. Если же сделать оценку НФ в целом, то, конечно, будет складываться впечатление, что как раз научности там явный дефицит. Здесь, по-видимому, сложно обвинять тех, кто пишет. Меняется глобальное место и суть того, что ранее называлось наукой. Наука до конца первой четверти XX века была в большой степени средством удовлетворения чьих-то интересов, а не явным двигателем прогресса (особенно в военной области). Ею очень часто занимались люди, всесторонне образованные и, в первую очередь, культурные. В сферу их интересов нередко входила и литература. Это приводило к тому, что фантастика тех времен очень нередко была фейерверком научных идей, предсказаний, прогнозов, предостережений и т. д. Привлечение ученых для решения глобальных проблем во времена жесткой конкуренции систем привело к тому, что ученый как личность стал популярен в обществе. И не как рассеянный чудак, а как специалист, двигающий процесс, как интеллектуал и экстраординарный человек. Это тоже делало модным, востребованным присутствие некоего научного или псевдонаучного фактора в произведениях тех времен. Но уже в 1960-х интерес к научной фантастике как к популяризатору научных и технических идей стал угасать. Фантастика все больше смещалась из жанра «приключений тела» в жанр «приключений души».

В настоящее время тенденция уже несколько иная. У читателя мэйнстримовского в основной своей массе пропал интерес к научной стороне как таковой вообще. Да и духовная часть произведений тоже мало кого интересует. Уже не интересны и «приключения духа» в классическом понимании этого термина. Сейчас в моде псевдоинтеллектуальность и эрзац-интеллектуальность. Вот и получается, что нравится Коэльо вместо Маркеса, Акунин вместо Толстого… Отсутствие (ну, или почти отсутствие) глобальных проектов привело к резкой стагнации в научной сфере на постсоветском пространстве и просто потере интереса к ней. С другой стороны, в последние годы понятия «образованный» и «культурный» человек перестали быть синонимами. Новое поколение ученых еще можно назвать образованным в крайне узкой области, но вот определение «культурное» к нему мало относится. И еще реже можно встретить ученого с энциклопедическими знаниями. Энтропия растет… Но это все временно. И время это подходит к концу.

Евгений БЕНИЛОВ,

кандидат физико-математических наук, профессор математического факультета Университета города Лимерик:

Думаю, что главная причина: падение в России интереса к науке. Нынешнему поколению интереснее читать о менеджерах и новых русских, а не об ученых и их идеях. Ну а писатели идут на поводу у читателей.

Кроме того, в российской фантастике появился ряд жанров, в советское время попросту не существовавших (мистика, хоррор, киберпанк, фэнтези), которые оттягивают на себя заметную долю писателей-фантастов. Причем, заметьте: написать литературно качественную фэнтези столь же трудно, как и качественную НФ, а вот плохую фэнтези — легче легкого. Рецепт по нынешним временам известен каждому: одна ложка эльфов, два магических меча, три стакана кудесников плюс батальные сцены по вкусу… А вот для самой что ни на есть плохонькой НФ всенепременно нужно доскональное знание предмета — не говоря уж о логическом мышлении! Вот и получается, что писать ныне именно НАУЧНУЮ фантастику — дело трудное и неблагодарное. Обижаться на это бесполезно, нужно просто подождать: рано или поздно маятник качнется в другую сторону, ибо жизнь человечества без науки немыслима! А будет интерес к науке — будет и настоящая научная фантастика.

Игорь ЧЁРНЫЙ,

доктор филологических наук, профессор Харьковского университета внутренних дел МВД Украины:

Решение проблемы использования писателями-фантастами своего научного багажа, собственных теоретических разработок при написании художественных произведений, скорее всего, следует увязывать не с какими-то социальными или личностными факторами, а, в первую очередь, со спецификой художественного текста. Автор-ученый, взявшись за написание романа (повести, рассказа), должен сначала решить: а нужно ли для наиболее полного воплощения его замысла прибегать к данным той науки, представителем которой он является? Если обратиться к примерам прошлого, то ведь палеонтолог Ефремов не во всех своих НФ-произведениях писал о динозаврах, а вспоминал о них только там, где это было уместно и необходимо. Так и сейчас. Предъявлять претензии к инженеру Г. или медику П., что в их книгах почти не получают отражения профессиональные знания авторов, смешно. А если это не нужно для текста?

В то же время бить в набат, говоря об отсутствии в отечественной фантастике свежих научных идей, преждевременно. Эстафету у «физиков» приняли «лирики». Если обратиться к сочинениям фантастов-гуманитариев, то картина здесь вырисовывается отнюдь не безрадостная. «Лирики» активно продвигают в народ данные своих «приятных искусств». Так, произведения востоковеда Рыбакова буквально насыщены сведениями по синологии. В особенности это относится к циклу «Плохих людей нет», где на читателя обрушивается целый водопад данных по китайской культуре, истории, филологии, юриспруденции. Историки Валентинов, Елисеева, Володихин в основу многих книг кладут оригинальные научные гипотезы, предлагая свой взгляд на ту или иную эпоху или деятеля прошлого. Выходцы из театральной среды супруги Дяченко, Олег Ладыженский (половинка Олди) вводят читателя в волшебный мир сценического искусства, знакомя с особенностями актерской и режиссерской профессии, тонкостями драматургии. Культуролог Зорич в романе «Карл, герцог» затронул проблему изменения европейской культуры от средневековой к нововременной. Собственные изыскания по культуре Древнего Египта по мере сил и таланта внедряю в некоторые свои книги я сам. Например, роман «Чародей фараона» основан на древнеегипетских сказках, в первую очередь, на Весткарском папирусе («Фараон Ху-фу и чародеи»).

В целом же, повторюсь, что постулирование фантастом в своих текстах тех или иных научных идей или концепций должно быть не самоцелью, а оправданным художественным приемом. Не наукой для науки, а, так сказать, наукой для искусства.

Загрузка...