«Гибридная» война: Моделирование информационных полей

2.1. Роль информации в «гибридной» войне

Рассматривая информационную составляющую современных «гибридных» войн, необходимо прежде всего отметить тенденцию роста ее роли, а также ее включенность практически во все другие элементы международного противостояния. Информационные технологии воздействия на массовое сознание в начале XXI века вышли на новый количественный и качественный уровень, что придает информационному оружию недоступный ранее пространственный масштаб, особую остроту и актуальность. Результатом применения информационных технологий является радикальная трансформация всех сфер общественной жизни, в том числе и военной, за счет появления новых форм воздействия на противника [Бартош, с. 7].

Необходимо сказать о том, что исторически информационное противоборство возникло как составная часть вооруженной борьбы. Причины его возникновения – «стремление нападающей стороны укрепить дух своих воинов и деморализовать врага, лишить его способности к активному сопротивлению, содействовать его более быстрому уничтожению, уменьшить собственные материальные и физические потери, в том числе потери завоевываемых для себя трудовых и материальных ресурсов» [Манойло, с. 25].

Эксперты традиционно отмечают четыре этапа информационно-психологического воздействия и связывают данную периодизацию с развитием коммуникационных технологий.

Первый этап – исторически первая форма информационного противоборства – информационно-психологическое обеспечение боевых и повстанческих действий. В качестве основного носителя и средства доведения информации на первом, вербальном, этапе выступал человек, в качестве объекта воздействия – психика человека, определяющая направленность его деятельности.

Второй обусловлен распространением грамотности в условиях широкого охвата населения печатной продукцией: письмами, книгами, газетами, журналами, листовками.

Третий – изобретение фотографии, затем телеграфа, радио, телефона, а потом кино и телевидения. Скорость передачи информации увеличилась в разы. Увеличились возможности невербального воздействия на массовую аудиторию. Фактически появляются первые конвергентные массовые коммуникативные возможности. Значительно усилились наглядность и образность средств информационного воздействия, увеличились возможности накапливания и длительного хранения информации в любом объеме. Стало возможным оказание как оперативного, так и долгосрочного, как избирательного, так и массового информационного воздействия на сознание, волю и чувства населения.

Четвертый – современный этап становления и развития информационного общества связан прежде всего с распространением персональных компьютеров, планшетов, смартфонов, открытых телекоммуникационных сетей. «Стало возможным оказание скрытого персонального информационного воздействия на конкретного пользователя компьютерной сети и неконтролируемого массового воздействия на широкую аудиторию глобальных телекомунникационных сетей. В итоге были значительно расширены возможности осуществления управляющих информационных акций» [Макаров, с. 114]. Новые технологии сделали возможным конструирование массового сознания вне географических границ в онлайн-режиме.

В советской военной науке всегда особая роль уделялась общественно-политической составляющей, которая была призвана играть роль «мягкой силы»: общественно-политическое оружие готовило почву для интервенции, ослабляло боевой дух противника при помощи пропаганды, дезинформации или, например, диверсий (спонсирование движений пацифистов в западных странах). Такую стратегию не способны остановить даже самые современные танки и самолеты, поскольку она базируется не на убийствах, а на убеждении, концентрируется на эмоциях [Вуйчик]. В перестроечные годы данная практика была фактически уничтожена и сейчас, хоть и с уже значительным отставанием от противника, благодаря во многом начальнику Генштаба В. Герасимову, переживает свое второе рождение, сталкиваясь с беспрецедентным давлением со стороны пролиберальных сил в российском правительстве и Вооруженных силах. Значимость новых разработок в данном направлении и методик их внедрения в войска сегодня сложно переоценить.

2.2. Информационная война

В рамках VI Московской конференции по международной безопасности MCIS-2017, которая состоялась 26–27 апреля 2017 года, заместитель начальника Главного оперативного управления Генерального штаба ВС РФ генерал-майор И. Дылевский заявил о том, что 120 государств мира занимаются разработкой информационного оружия. Заместитель председателя Государственной думы ФС РФ И. Яровая в своем докладе отметила, что миру необходимо информационное разоружение, миру необходимо выработать иммунитет на информационную ложь. Миру необходимо сегодня заключить международные соглашения, которые позволят четко дифференцировать права, обязанности и ответственность каждого субъекта международного права в информационном пространстве. Проблема информационного противостояния приобретает все большую значимость в современном обществе [Панарин, 2017].

Само определение «информационная война», как мы упоминали выше, впервые появляется в книге директора ЦРУ Алена Даллеса «Тайная капитуляция» в 1967 году. Потом в аналитическом докладе американского эксперта Тима Рона «Системы вооружения и информационная война». По мнению аналитика, информационная структура становится наиболее важным элементом экономики с одной стороны и наиболее уязвимой мишенью с другой [Саяпин, с. 183].

«Информационная война – противоборство между двумя или более государствами в информационном пространстве с целью нанесения ущерба критически важным информационным системам, процессам и ресурсам, а также другим структурам, для подрыва политической, экономической и социальной систем, массированной психологической обработки населения, дестабилизации общества, а также принуждения государства к принятию решений в интересах противоборствующей стороны.

Это планомерное информационное воздействие на всю инфокоммуникационную систему противника и (или) нейтральные государства с целью формирования благоприятной глобальной информационной среды для проведения любых политических и геополитических операций, обеспечивающих максимальный контроль над пространством» [Василенко, с. 80–86].

Целью информационной войны является манипулирование личностью человека, трансформация его знаний и мировоззрения. По мнению английского ученого Нормана Коупленда, моральный дух – «это самое могущественное оружие, известное человеку; более могущественное, чем самый тяжелый танк, чем самое мощное артиллерийское орудие, чем самая разрушительная бомба» [Коупленд, с. 21]. При этом воздействие осуществляется как на уровне предоставления фактологической информации (как правило, искаженно представленной), так и на уровне системы ценностей, восприятий, вербальных и невербальных реакций человека.

«Основной задачей виртуальной войны всегда является манипулирование массовым сознанием в сети Интернет, и достигается это, как правило, затруднением доступа противника к объективной и достоверной информации. Значимость этого объясняется тем, что мероприятия по обеспечению эффективного решения задач национальной безопасности, а также формирование общественного мнения и настроений внутри государства агрессора прямо зависят от полноты и достоверности хранящейся или циркулирующей в сети Интернет информации» [Саяпин, с. 183].

Основное отличие информационной войны от традиционной заключается в том, что первая создает определенную информационно-психологическую среду в рядах противника, усиливая панику, создавая атмосферу постоянного напряжения.

Объектами поражения в информационной войне являются сознание, воля и чувства населения страны-противника, особенно в периоды выборов, референдумов, кризисных ситуаций; системы принятия управленческих решений в политической, экономической, социальной, научно-технической сферах, в сферах обеспечения безопасности и обороны; информационная инфраструктура страны-противника. Основными субъектами ведения информационной войны выступают внешнеполитические ведомства и спецслужбы зарубежных государств, информационно-пропагандистские структуры [Магда, с. 157]. Возможность установления контроля над деятельностью данных структур сегодня является одной из основных целей деятельности всех спецподразделений вооруженных сил в мире.

Суть информационных мероприятий заключается в создании условий для скрытого управления культурно-мировоззренческой сферой с целью преобразования ментального поля населения страны-мишени путем переориентации, ослабления, а затем уничтожения традиционных духовных и культурных ценностей народа [Панарин, 2017, с. 271].

Эксперты выделяют следующие преимущества информационной войны:

–внезапность нанесения удара;

–скрытность стадии подготовки операции (в том числе возможность скрытного, практически не выявляемого разведкой противника маневрирования силами и средствами, а также возможность их быстрого и скрытного сосредоточения вблизи границ и жизненно важных коммуникаций противника для внезапного нанесения удара);

–идеальные условия для маскировки и сокрытия истинных намерений, создаваемые использованием методов психологического и информационно-технического воздействия (из средств информационно-психологической войны), возможность действовать «под чужим флагом»;

–отсутствие материальных (криминалистически значимых) следов агрессии, позволяющих установить истинного агрессора и привлечь его к международной ответственности;

–отсутствие необходимости физического вторжения на территорию противника и оккупации этой территории для достижения своих целей;

–бездействие основного вооруженного потенциала государства, ставшего жертвой информационно-психологической агрессии, фактическое бездействие или неэффективность традиционных военно-политических союзов, созданных для отражения попыток военного вторжения и коллективной обороны от традиционных средств вооруженного нападения;

–хорошие возможности для нанесения жертве агрессии (в условиях мирного сосуществования) ущерба, сравнимого с результатами военных действий на его территории, без официального объявления войны или каких-либо иных изменений дипломатических отношений;

–серьезные трудности, испытываемые жертвой агрессии при обнаружении источника информационной (психологической) агрессии, ее квалификации и определении степени опасности и агрессивности выявленных атак (нападений) на его информационные ресурсы и социальную сферу информационно-психологических отношений, а также истинных масштабов и целей агрессии;

–трудности, испытываемые жертвой агрессии при выборе системы мер реагирования на информационно-психологическую агрессию, предотвращения нанесения этим нападением ущерба государственным интересам и выборе адекватного ответа (ударом на удар). Это связано как с трудностями установления по немногочисленным, в основном косвенным, признакам и проявлениям истинных целей агрессивных действий, так и с отсутствием четкой общепринятой классификации (методики оценки) разновидностей информационно-психологической агрессии, позволяющей однозначно отнести те или иные действия, совершаемые агрессором в информационно-психологической сфере, к экспансии, агрессии или войне;

–отсутствие военно-политических блоков, союзов и коалиций, призванных обеспечивать коллективную безопасность от внешней агрессии в информационно-психологической сфере, что оставляет жертву информационно-психологической агрессии один на один с агрессором без какой-либо заранее подготовленной поддержки извне.

Для понимания и дальнейшего анализа особенностей современной информационной войны, ее потенциальных возможностей и угроз и традиционной важно обозначить их принципиальные отличительные черты:

1. Традиционная война обладает известным и четким арсеналом воздействия. Из-за его предсказуемости возможно построение в ответ определенного рода оборонительных систем и проведение защитных мероприятий. Ситуация становится иной в случае войн информационных. Арсенал воздействия в них характеризуется достаточной долей гибкости и непредсказуемости. В большинстве случаев в информационной войне отсутствует возможность предугадать направление и инструментарий возможной атаки.

2. В случае обыкновенной войны территория захватывается полностью, тогда как при информационной войне возможен поэтапный захват. Вероятна отдельная работа с лидерами мнений, с молодежью и т. д., то есть при сохранении всеобщей нормы отдельные зоны могут выводиться из-под информационного влияния. Информационная война в этом плане выглядит как «мирная война», поскольку может идти на фоне всеобщего мира и благополучия.

3. Возможность многократного захвата одних и тех же людей. В рамках войны обыкновенной действует логика «да/нет», в случае войны информационной имеется вариант нечеткой логики, когда оценки могут даваться с определенной вероятностью (на 40 %, на 60 % и т. п.). Более того, одновременно на человека могут действовать разные «противники», по сути, захватывая разные тематические зоны его сознания.

4. В обыкновенной войне те, кто захватывает территорию, и те, кто потом ее осваивает, являются разными людьми и выполняют разные социальные роли. В случае войны информационной эти позиции совпадают. Информационная война во многом стирает четкое разграничение типа «друг/враг». Можно считать кого-то союзником, хотя на самом деле он является врагом. У человека могут быть подвержены захвату те или иные его характеристики, другие же характеристики, обращенные вовне, оказываются вполне нормальными.

5. В отличие от обычной войны, когда применяемое физическое оружие разрушает в пределах зоны поражения все, информационное оружие действует избирательно, охватывая по-разному различные слои населения. Обычное оружие действует на любую часть населения одинаково.

6. Главной опасностью информационной войны является отсутствие четко идентифицируемых (видимых) признаков разрушительного воздействия, характерных для обычных войн. Население даже не ощущает, что оно подвергается воздействию. В результате общество не приводит в действие имеющиеся в его распоряжении защитные механизмы. Чувство опасности, которое в иных ситуациях действует безотказно, в данном случае не срабатывает.

7. Театр военных действий в информационной сфере (включающий в себя сети, сетевую инфраструктуру, потоки информации) формируется не природой и географическим положением морей, континентов и островов, как это имеет место в обычной войне, а в первую очередь сетевыми корпорациями и провайдерами различных категорий. Таким образом, условия ведения боевых действий в открытых сетях напрямую зависят от их состояния и условий функционирования, которые определяет владелец данного сегмента сети – компания-провайдер.

8. При возникновении конфликта в сетях провайдеры автоматически в него вовлекаются и становятся третьей стороной (участником) конфликта, причем в защите интересов владельца сети (провайдера) в информационно-психологической войне заинтересованы и сторона-агрессор, и сторона-жертва.

9. Линия фронта, глубокий тыл и другие традиционные понятия военной теории в информационно-психологических боевых действиях теряют свою смысловую нагрузку и нуждаются в доработке и переопределении.

10. В случае начала боевых действий силы специальных информационно-психологических операций получают возможность со своих баз, удаленных от линии фронта, наносить стремительные удары по объектам противника, находящимся у него глубоко в тылу (удаленный доступ), при этом маневрирование силами и средствами и концентрация ударной мощи на направлениях нанесения удара не требуют по сравнению с обычными вооруженными силами ни заметных затрат времени, ни привлечения большого количества материально-технических средств транспортировки.

11. В мире еще не определено окончательно, когда информационно-психологические акции в информационной сфере становятся агрессией, сопоставимой с вооруженным вторжением армии иностранного государства на территорию страны, поэтому фактически боевые операции могут проводиться силами информационно-психологических операций в условиях официального мира [Манойло].

Одним из средств проведения операций информационного воздействия являются «компьютерные вирусы; логические бомбы (программные закладки); средства подавления информационного обмена и фальсификации информации; средства нейтрализации текстовых программ; различного рода ошибки, сознательно вводимые в программное обеспечение» [Магда, с. 75]. Сегодня подходит к финальной стадии разработка юридических аспектов определения данных угроз, вырабатываются методики уголовного преследования.

Центральным элементом виртуальной войны также является принцип самосинхронизации. Фактически это и есть искомая нами консолидация сил. Когда группы людей, отдельные личности, общественные движения, не сговариваясь, дают консолидированный отклик на некое событие, где формируется согласие всех сторон. «Самосинхронизация устраняет все различия между действующими лицами, акции становятся обезличенными и всеобщими одновременно. Те, кто впервые откликается на событие, задают тон и направленность реакции» [Cebrowski, p. 77]. Данные явления мы смогли открыто наблюдать в ходе многочисленных «цветных революций» последнего времени.

Одним из спорных вопросов остается определение границы, когда информация превращается в оружие. Эксперты предлагают рассматривать наличие следующих составляющих информационного оружия:

–оказание влияния на инфраструктуру систем жизнеобеспечения – телекоммуникации, транспортные сети, электростанции и т. д.;

–промышленный шпионаж – нарушение прав интеллектуальной собственности, хищение патентованной информации, искажение или уничтожение важных данных, проведение конкурентной разведки;

–хакинг – взлом и использование личных данных, идентификационных номеров, информации с ограниченным доступом и тому подобное.

Выделяют следующие типы информационных войн:

–кибервойна – компьютерное противостояние в пространстве сети Интернет, направленное на дестабилизацию компьютерных систем государственных учреждений, финансовых и деловых центров, создание беспорядка и хаоса в жизни страны;

–сетевая война – форма ведения конфликтов, при которой участники применяют сетевые стратегии и технологии, приспособленные к современной информационной эпохе. Участниками таких войн могут быть террористы, криминальные группировки, общественные организации и социальные движения, которые используют децентрализацию компьютерных систем;

–электронная война – использование и управление информацией с целью получения преимущества конкурента над противником, осуществляет сбор тактической информации, обеспечивает безопасность собственных информационных ресурсов, распространяет ложную информацию о противнике среди населения, препятствует сбору информации противником;

–психологическая война – совокупность различных форм, методов и средств воздействия на человека с целью изменения в желаемом направлении его психологических характеристик, групповых норм поведения, массовых настроений, общественного сознания в целом;

–радиоэлектронная борьба – совокупность согласованных по целям, задачам, месту и времени мероприятий и действий войск, направленных на получение информации о местонахождении радиоэлектронных средств, систем управления войсками и оружия соперника, их уничтожение всеми видами оружия, а также радиоэлектронное подавление сигналов передачи информации [Кулешов, Шеховцев, с. 37].

Информационные коммуникации и СМИ сегодня занимают одно из основных мест в процессе реализации «гибридных» войн. «Ядром, сердцевиной “гибридной” войны является информационная война» [Панарин, 2017, с. 14]. Сегодня СМИ уже не только описывают происходящее, но прежде всего формируют, конструируют действительность, а военные действия являются лишь их инструментом, вероятность и эффективность которого постоянно уменьшается. Война переместилась на карту противостояния глобальных информационных пространств, что предъявляет новые задачи как к методикам нападения, так и к мероприятиям по обороне современных обществ.

2.3. Интерактивность – перспектива «гибридных» войн

Важным фактором, определяющим часто саму возможность реализации современных концептов «гибридных» войн в СМИ, является их интерактивность. Большинство изданий, вне зависимости от того печатные это издания, радио, телевидение, переходят в формат электронных интернет-версий. Именно с этими видами СМИ сталкивается большая часть аудитории.

Существует целый рад принципиальных особенностей концепта данного вида средств массовой информации, без понимания которых на данный момент невозможно проводить анализ современных войн на информационном поле.

Исторически в конце ХХ столетия появляется новый вид средств массовой информации – интернет-журналистика. Ее появление и рост популярности были обусловлены развитием информационных технологий, расширением доступа в Сеть и увеличением читательской аудитории. Данный вид журналистики имеет две главные отличительные черты: гипертекстовость и интерактивность. Для того чтобы быть конкурентоспособными, пресса, радио и телевидение вынуждены приобретать некоторые свойства интернет-журналистики. То есть гипертекстовость и интерактивность становятся критериями для всех видов СМИ.

Многие печатные издания имеют собственные интернет-страницы, сетевые версии. Они устремились в киберпространство, понимая насколько популярна, перспективна Всемирная паутина и как короток их «печатный» век. Для того чтобы «призраки далекого прошлого» возродились с новой силой в настоящем и распространились на значительные пространства, уже не надо идти в специализированную библиотеку и рассылать почтовыми посылками экземпляры книг или листовок. Достаточно одного клика мышью, и временные рамки разрушатся. Это является одной из концептуальных особенностей современных информационных коммуникаций.

Существуют и оригинальные интернет-издания, которые рождаются и продолжают работать в сетях. Даже блоги, которые посещают в день более 3 000 пользователей, с 1 августа 2014 года стали считаться средствами массовой информации, микро-СМИ. Сфера Интернета стала просторным полигоном для журналистики и различных спецслужб, где практически любой человек может высказать свое мнение и сформировать свой мыслеобраз.

Электронное СМИ – это веб-сайт, который выполняет функции средства массовой информации в Интернете. У интернет-изданий некоторые границы классификаций могут быть размыты. Например, по широте распространения издание может быть рассчитано на область, но зачастую зайти на его сайт и изучить информацию может любой пользователь. А. А. Калмыков и Л. А. Коханова предлагают следующую классификацию веб-изданий:

1. Издания, существующие только в Интернете.

2. Представительства офлайн-изданий.

3. Издания, которые содержат и офлайн-, и онлай-версии.

Однако офлайн-издания на сегодня выполняют только представительские функции, а значит, не могут функционально считаться веб-изданиями. Можно предложить иную классификацию, схожую с типологией традиционных СМИ:

1. Интернет-газеты.

2. Интернет-журналы.

3. Интернет-телевидение.

4. Интернет-радио.

5. Информационные агентства.

Как мы видим, интернет-журналистика объединяет различные виды традиционной журналистики. Она сочетает в себе и телевидение, и радио, и текстовые материалы.

«Интернет-журналистика – это качественно новый культурный и цивилизационный феномен, представляющий собой деятельность по формированию и представлению информационных образов актуальности, причем носителями этих образов могут быть не только слово, но и картинка, фотография, кино, видео, звук, веб-страница – любой объект, способный выступать в роли носителя информации или текста в широком смысле этого слова», – такое определение дают А. А. Калмыков и Л. А. Коханова в своей книге «Интернет-журналистика» [Калмыков, Коханова, с. 74]. Из данного определения можно выделить то, что помимо текста, фотографии и аудио-, видеоматериалы также являются составляющими интернет-журналистики. Авторы не дают типологию жанров интернет-публикаций, говоря о том, что в любом журналистском материале в Сети есть черты традиционных печатных жанров, зато делят интернет-сайты на группы:

1. Визитка – краткий, компактный, лаконичный сайт, содержащий общую информацию о компании и роде оказываемых услуг.

2. Промоушн-сайт – сайт, являющийся прямой рекламой отдельно взятого товара или события.

3. Электронный магазин – сайт, предназначенный для продажи товаров, услуг через интернет. Как правило, содержит каталог продукции, прайс-листы, систему заказов.

4. Информационный сайт – сайт, который содержит исчерпывающую информацию по некоторой предметной области. Сайты этого типа, как правило, содержат множество статей различных авторов, а также такие услуги, как опросы, голосование, рассылки. Сайт носит в основном некоммерческий характер.

5. Корпоративное представительство – автоматизация деятельности компании. Может включать электронный магазин, систему заказов, коммуникационные сервисы, электронный обмен документами, переговоры в режиме онлайн и т. д.

6. Портал – крупный веб-ресурс, предназначенный для формирования некоего интернет-сообщества. Портал может объединять множество различных сервисов, предоставлять клиентам возможность покупки товаров, партнерам – обмен информацией.

В своем опубликованном в Интернете докладе И. Давыдов рассматривает особенности развития Рунета (русскоязычного сегмента Сети) и дает свою классификацию электронных ресурсов. Он один из первых разделяет сетевые издания и проекты, которые являются версиями традиционных СМИ. Также автор считает, что сетевые СМИ могут быть разделены по аудитории, на которую они ориентированы, по тематике и по типу представленного на них контента [Давыдов].

А. А. Гарматин открывает проблемы интернет-телевидения и разделяет его сайты на:

–телеканалы с оригинальным вещанием;

–телеканалы, дублирующие вещание в сеть;

–телеканалы со смешанным вещанием.

И выделяет виды интернет-вещания:

–потоковое;

–видео по запросу [Гарматин].

Своеобразное руководство по работе журналисту в Сети дает А. Амазин. Он перечисляет навыки, которыми должен обладать интернет-журналист: грамотность, знание иностранных языков, точная и оперативная работа с информацией и грамотность. Помимо этого, автор дает рекомендации по написанию заголовков, грамотному построению структуры новости. Автор представляет новость как предмет, у которого есть свои характерные свойства и постоянные пользователи, в связи с эти он вводит понятие «дизайн новости» [Амзин].

По данным опроса фонда «Общественное мнение» (ФОМ), доля пользователей, которые выходят в глобальную Сеть каждый день или несколько раз в неделю, превысила 80 %. Годовой прирост интернет-пользователей составил 9 %, а для суточной аудитории данный показатель равен 12 % [Фонд…].

В основу опроса легли объединенные данные регулярных опросов ФОМ, проводившихся методом личного интервью в течение сезона (зима 2013–2014). В опросе участвовал 29 000 респондентов старше 18 лет (рис. 1).

Рис. 1. Показатели роста интернет-изданий в 2003–2014 гг. Источник: Бюллетень «Интернет в России. Зима 2013–2014» [Фонд…]

Вместе с ростом популярности Интернета растет и популярность интернет-изданий. В 2009 году по результатам исследования «Левада-центра» 9 % опрошенных указали источником новостей «нетрадиционные» медиа, к 2013 году эта цифра выросла до 21 %. В это время традиционные медиа снизили свою популярность. Телевидение потеряло 6 % (если в 2009 году оттуда черпали информацию 94 %, то к 2013 году только 88 %), журналы – 4 % (упали с 8 до 4 %), газеты – 17 % (с 37 до 20 %), радио – 25 % (с 41 до 16 %).

Основные особенности интернет-журналистики, которые отличают ее от традиционной и дают право называть ее отдельным видом, – это оперативность, гипертекстовость и интерактивность.

Характерная для интернет-СМИ оперативность оказала значительное влияние на работу журналиста. Сегодня с момента, когда произошло событие, и до момента, когда информация о нем появилась на странице веб-издания, проходит всего несколько минут, при этом крайне важно сообщить информацию в Сети первым. Работать с такой скоростью и затрачивать на это минимальные ресурсы могут только интернет-издания. Скорость позволяет увеличить посещаемость ресурса, рейтинг издания. Эта особенность интернет-изданий существенно влияет на работу корреспондента. Нередко для журналиста, работающего в таком СМИ, отсутствует понятие рабочего стола. Тексты создаются, а фотографии обрабатываются в любых самых экстремальных условиях.

«Письма в редакцию» в советской периодике была традиционной рубрикой. Взаимодействие и связь редакции и читателя – один из аспектов успешного СМИ. В Интернете журналисты включены в общение с аудиторией и с отдельными читателями. Звонки слушателей на радиоэфиры и зрителей на телеэфиры также являются примером интерактивности. Однако только в интернет-журналистике интерактивность развилась и стала отличительной чертой этого вида СМИ.

Текст перестает быть линейным, гипертекстовость изменяет обычное восприятие текста. В интернет-журналистике гипертекстовость используется, чтобы дополнить текст. К своему материалу автор добавляет гиперссылки, отправляющие читателя к другим статьям. Эти статьи могут рассказать подробнее о той или иной информации, уточнить описываемой в исходной статье, рассказать предысторию события. Гиперссылки используются для соблюдения авторских прав, если журналист заимствует или ссылается на информацию из другого интернет-источника.

Это приводит к формированию так называемого калейдоскопического мировоззрения, когда человек в потоке событий и фактов теряется в жизни, каждое новое событие вносит хаос в его мировосприятие.

Заголовки новостных сайтов существенно отличаются от тех, которые были в советских материалах. Информативность и краткость – два требования, которые теперь предъявляются к заголовкам. Непонятные, образные заглавия не прижились в Сети. В заголовках материалов интернет-СМИ желательно, чтобы присутствовал глагол, выражающий основное действие, которое изложено в статье, а возможно, и призывающий к определенной активности.

В текстах, как и в заголовках, отдается приоритет краткости. Информационный жанр – стал основным жанром интернет-журналистики, хотя материалы аналитической и художественно-публицистической журналистики также присутствуют. Специфика чтения интернет-изданий (с компьютера), своеобразие интернет-аудитории отдали предпочтение кратким материалам с множеством фотографий. Именно новостные заметки, репортажи способны в краткий текст вместить фактуру и оперативно передать ее аудитории. Жанровые, заголовочные особенности интернет-журналистики по большей мере определила аудитория, крупнейшие федеральные СМИ подчинились этим требованиям и подают информацию, основываясь на них. В региональных интернет-СМИ (особенно это характерно для виртуальных версий газет) по-прежнему часто встречаются объемные материалы с продолжительными рассуждениями журналиста. Но в региональных интернет-СМИ, которые создаются изначально как виртуальные, приоритет отдается коротким заметкам, новостям – то есть информационному жанру. Информационность и мозаичность, фрагментарность мышления формируют новые реалии в сознании аудитории. Даже такой консервативной категории граждан, как военнослужащие США, необходимую информацию представляют в виде комиксов и аниме. Очевидно, традиционные типы информационно-аналитических материалов уже физически не доступны американским военным.

Интернет-журналистика может стирать границы между различными сферами традиционной журналистики. Например, электронная публикация может, помимо текста и фотографий, содержать в себе отсканированные документы. Также можно дополнить текст публикации видеофайлом или просто выложить видео на сайте интернет СМИ. Такие дополнительные материалы, прикрепленные к тексту публикации, могут подтверждать то, что говорится в тексте, доказывать то, что предоставленная информация достоверна.

Интерактивные средства коммуникации на сегодняшний момент являются основным средством осуществления «гибридных» операций по моделированию поведения различных социальных групп. Возможности интернет-журналистики – одно из наиболее перспективных направлений «гибридных» войн будущего.

2.4. Основные концепты моделирования информационных полей

На данный момент основной, определяющей чертой функционирования СМИ в формате «гибридных» войн является системный характер воздействия. Для эффективного нападения и контракций необходимо привлекать, задействовать не один информационный канал, а целые комплексы, медиахолдинги, создавать и управлять целыми информационными полями. Это утверждение касается не только наступательных операций, но и оборонительных стратегий. СМИ включаются в тот или иной глобальный концепт «гибридной» войны, проецируют на себя цели и задачи концептов вышестоящих уровней. При этом реализация данных концептов происходит в зависимости от типологии СМИ, их аудитории, коммуникационных особенностей. Основные смысловые константы и реализуемые ими образы являются основой для всех видов СМИ, нацеленных на решение однородных задач.

Также принципиально важным в процессе моделирования информационных полей представляется классификация по уровням и временным константам, в соответствии с которыми будет осуществляться «гибридное» воздействие. «В общем виде можно выделить две стратегии – краткосрочную и долгосрочную. В краткосрочном периоде (как правило, несколько месяцев) наиболее эффективными инструментами влияния на сознание населения страны-мишени являются СМИ, традиционные и новые социальные медиа. В долгосрочной перспективе эффективными инструментами являются, во-первых, предоставление услуг высшего образования. Во-вторых, развитие наук, в том числе общественных, основная задача которых заключается в производстве смыслов – теорий и концепций, легитимизирующих позицию и взгляды оппозиционных государству сил. Совокупность этих стратегий позволяет воздействовать на систему ценностей конкретного общества, его социокультурную и духовно-нравственную матрицу с целью переформатирования, а в конечном итоге, изменения поведения его членов» [Панарин, 2017, с. 316]. Подчинение национальных систем образования и науки, например, интеграция российского образования в Болонскую систему и обязательное размещение результатов научного поиска в зарубежных информационно-аналитических системах – «выстрел в висок» собственному государству, долгосрочное, стратегическое уничтожение страны.

Реализация информационной агрессии, как правило, проходит по следующей схеме:

–«расслабить общество, внушив через СМИ, что врагов больше нет и не будет, и для отвлечения обсуждать отдельные незначительные темы – исторические периоды, интересы отдельных малых народностей (цель: общество как целое должно исчезнуть в качестве объекта сознания);

–вынудить людей слушать только противника, например, через пропаганду его образа жизни, исключив опыт любых других стран и народов;

–заставить общество не размышлять над тем, что говорит противник; для этого исключить из СМИ серьезные аналитические передачи, сделав акцент на ярких развлекательных шоу;

–сосредоточить внимание общественности на каком-то отдельном предмете, помимо направленного манипуляционного потока, например на терроризме, чтобы подсистема защиты, ответственная за обработку информации, не выполняла свою функцию и как бы расстраивалась» [Манойло, с. 137].

Для примера рассмотрим реализацию стратегии информационной войны, которая была применена на Украине и практически на всех стадиях опиралась на СМИ. Данный концепт имеет следующую структуру:

1. «Формирование социальной, общественной, политической или этнической группы, базовой для легализации прозападной информационной платформы.

2. Поддержка оппозиционных сил. Не имеет значения – патриотических, коллаборационистских, правых или левых, демократических или тоталитарных. Главное требование – это оппозиционность.

3. Дискредитация власти любой ценой. Используются провокации, распространяется дезинформация, ложные трактовки реальных фактов и т. д.

4. Создание внутри страны альтернативного информационного кластера. Используется блогосфера, интернет-издания, интернет-видео, социальные сети, действующие официальные центральные и региональные СМИ. Задача – перехватить формирование картинки реальности.

Без реализации данных шагов успешная информационная агрессия невозможна. Любой случайный информационный успех должен быть поддержан, усилен и конвертирован в политические дивиденды. Без единой информационной сети и единой оппозиционной структуры это невозможно» [Ищенко].

В этом же ключе, но более подробно описывает основной концепт современной гибридной войны и задачи СМИ Сергей Марков в своей книге «Гибридная война против России».

На первом этапе ведущая роль отводится СМИ: создаются новые медийные ресурсы, с самого начала антипутинские, такие как The New Times, к ним присоединилась сразу же «Новая газета». Представители оппозиции постепенно устанавливают контроль над газетой «Ведомости», над «Эхом Москвы», позже над «Московским комсомольцем», «Огоньком», отчасти «Независимой газетой», телеканалом РЕН ТВ, отчасти издательским домом «Коммерсант». Сегодня можно сказать, что оппозиция доминирует в секторе качественных СМИ и люди, поддерживающие власть, могут пользоваться только «Комсомольской правдой», «Российской газетой» и отчасти «Известиями».

На втором месте – интернет-источники. Были созданы интернет-блоги и форумы жесткой антипутинской направленности, а также интернет-ресурсы, такие как gazeta.ru, newsru.com, dni.ru и другие. В результате в интернет-секторе оппозиция доминирует уже несколько лет и может спокойно обрабатывать огромные массы интернет пользователей, прежде всего средний класс городов-миллионников и студентов.

На третьем – политические организации. Оппозиция создает радикальные политические организации, среди которых можно выделить Объединенный гражданский фронт, и ПАРНАС, и многие другие.

Четвертое место – за сетью НКО. Она была создана, подключена к западному финансированию, но не является значительной, ввиду ограниченного западного финансирования.

На пятом по значению – формирование корпуса политических лидеров. Формируется пул политиков, известных, ярких, в том числе тех, кто недавно ушел от власти.

Шестое – формирование в парламенте группы депутатов, участвующих в подготовке переворота. В РФ таких практически нет. Это слабое место оппозиции. Можно назвать только Геннадия Гудкова и Илью Пономарева, потенциально Оксана Дмитриева.

Седьмое – поиск лидера.

Восьмой шаг – создание политической мифологии. Сформировано несколько ключевых мифологем, которые активно продвигаются в общественное сознание. Среди них рост коррупции, застой в развитии, продолжение правления Путина – прямая угроза развитию России и т. д. Все это тиражируется через сеть подконтрольных, либо сочувствующих оппозиции СМИ.

Девятый этап – формирование политических лозунгов. Ключевые из них: «Свободные выборы», «Россия без Путина», «Единая Россия – партия жуликов и воров», «Выборы Единой России масштабно фальсифицированы», которые инсталлируются в журналистские материалы и выступления оппозиционеров.

Десятое – формирование символики. Визуальное воздействие на аудиторию.

Одиннадцатый пункт – формирование идолов. Идолы нужны для непререкаемости авторитета.

Двенадцатый пункт – формирование корпуса жертв. Попытка вызвать у аудитории сочувствие, сформировать комплекс вины.

Тринадцатый – вербовка союзников в структурах власти, которые в решающий момент выступают за сдачу государственной власти.

Четырнадцатый – создание сетевых сообществ, установление своего лидерства в существующих сообществах. Интернет-активность стала одним из решающих факторов победы Дональда Трампа на выборах в США в 2017 году.

Пятнадцатый шаг – работа с социологическими службами, которые отвечают за обеспечение результатов социологических опросов и экзитполов, которые показывают низкий рейтинг власти, значительно отличающийся от официальных результатов, объявленных избиркомом.

Шестнадцатый – создание структуры для организации митингов и массовых акций. Формирование территориально рассредоточенных организационных ячеек.

Семнадцатый – создание специализирующихся на выборах НПО, задача которых – зафиксировать массовые нарушения.

Восемнадцатый – массовые акции протеста [Марков].

Как видим, СМИ выступают основным орудием обеспечения стратегии «гибридной» войны практически на всех этапах данных сценариев. Более того, именно современные СМИ делают возможными данные атаки и определяют стратегию их реализации. Концепты СМИ в «гибридной» войне напрямую зависят от концептов вышестоящих уровней организации: стратегии самой «гибридной» войны, информационной войны, как непременной составляющей первой. СМИ в данном случае выступают как инструмент, элемент информационного воздействия.

Следующий значимый концепт – «Окно Овертона». «Окно Овертона» (оно же окно дискурса) – это концепция, с помощью которой в сознание даже высокоморального общества можно внедрить любую идеологию. Границы принятия таких идей описываются теорией Овертона и достигаются при помощи серии последовательных действий.

Окно дискурса делится на шесть четких этапов, в процессе которых общественное мнение безболезненно меняется на диаметрально противоположное. Основная идея данной концепции заключается в том, что все происходит незаметно и, как кажется, естественным образом, хотя на самом деле совершается искусственными, насильственными методами.

Шаг первый. Немыслимо. Первоначально для восприятия какая-либо идея выглядит в глазах общества просто как безумие. Однако если регулярно через средства массовой информации освещать эту тему с разных сторон, люди незаметно привыкнут к самому факту существования данной идеи. На данном этапе идея не представляется аудитории в качестве нормы. Это пока еще немыслимо, но запрет на данную тему уже снят. Существование идеи становится общеизвестным.

Шаг второй. Радикально. Полный запрет на обсуждение темы снят, но идея по-прежнему категорически отвергается населением. Постоянное упоминание в СМИ постепенно собирает группы приверженцев данной идеи. Они организовывают научные симпозиумы, на которых пытаются с точки зрения формальной логики объяснить идею как естественное явление.

Шаг третий. Приемлемо. Третий шаг теории Овертона переводит идею на приемлемый уровень. В принципе, тема давно обсуждается, все уже к ней привыкли. Сторонники движения собираются на митинг. Оппоненты выставляются в дурном свете как нетерпимые и отсталые люди, ненавистники социальных меньшинств и прочее.

Шаг четвертый. Разумно. Четвертый этап концепции «Окно Овертона» приводит население к восприятию разумности идеи. В принципе, если не злоупотреблять этим делом, то оно вполне допустимо в реальной жизни. Развлекательные телепрограммы придумывают забавные сюжеты, связанные с идеей. Люди смеются над этим как над чем-то обыденным, хотя и немного странным. Проблема приобретает множество направлений, видов и подвидов. Эксперты разбивают тему на недопустимые, приемлемые и вполне разумные элементы. Обсуждается процесс конвенциализации идеи.

Шаг пятый. Стандартно. В массовое сознание внедряется мысль о том, что эта проблема весьма беспокоит общество. Толерантность и научная обоснованность данного вопроса уже ни у кого не вызывают сомнений. Наиболее независимые публичные деятели выступают с нейтральной позиции. В массмедиа появляется значительное количество информационных продуктов, которые «облагораживают» идею. Включается статистика. В новостях можно регулярно слышать о том, что процент приверженцев идеи, населяющих регион, оказался неожиданно большим. В Интернете предлагаются различные тесты на проверку скрытой склонности к следованию данной идее. Внезапно оказывается, что тот или иной популярный политик, актер или писатель имеет прямое отношение к программируемой идее. Тема окончательно выходит на первый план мировых СМИ. Эту идею берут в оборот политики и бизнесмены, ее используют для достижения собственных целей.

Шаг шестой. Политическая норма. Финальная стадия «Окна Овертона» – это законодательство, которое обеспечивают свободное использование и распространение идеи. Всякий голос, поднявшийся против, будет караться как посягающий на свободу и права человека. Массово насаждается понятие порочности тех, кто выступает против идеи. Их называют человеконенавистниками и людьми ограниченного умственного диапазона.

«Окно Овертона» направлено на стимуляцию подсознательных основ человеческой жизни. Это касается прежде всего вопроса нормальности [Мямлин].

Интересным также представляется взгляд украинского исследователя на инструменты информационного воздействия, применяемые на современном этапе (относительно украино-российского конфликта), которые, на наш взгляд, можно использовать и при анализе информационного противостояния относительно Сирийской Арабской Республики, а также других «гибридных конфликтах» современности:

–«Кривое зеркало». Искажение и передергивание фактов и дискурсов.

–«Легитимный изгнанник». Возможность использования бывшего президента для нагнетания сомнений в легитимности нынешней власти.

–«Спекуляции на истории».

–«Вспомни войну». Навешивание ярлыков, хорошо знакомых миллионам жителей постсоветского пространства по фильмам и книгам о Второй мировой войне, позволяет сформировать удобное для России общественное мнение.

–«Отрицание очевидного». Имеет целью сохранять лицо, создавать видимость отсутствия агрессии.

–«Лексические манипуляции». В условиях, когда обмен информацией в современном обществе проходит быстро, особое значение имеют слова-маркеры, задающие то или иное отношение к происходящим событиям.

–«Ковровая бомбардировка дезинформацией». Приводит к росту панических настроений, разочарования, дестабилизации ситуации внутри страны.

–«Перетягивание Запада». Попытки создать коалицию умножаются на активное лоббирование интересов иностранного государства действующими и отставными европейскими функционерами.

–«Показное миротворчество». Также имеет целью создать иллюзию иностранного агрессора как миролюбивой и непричастной к конфликту стороны.

–«Целенаправленный кошмар». Распространение в социальных сетях кадров с допросами пленных, убитыми военнослужащими, захваченной военной техникой.

–«Гримасы демократии». Используются для постоянного нагнетания внутриполитического напряжения в иностранном государстве. Практически ни одно событие в государстве-жертве не проходит без присутствия иностранных СМИ, предлагающих потребителям своей продукции собственную версию происходящего в стране-противнике.

–«Фактор газа для Европы». Манипулирование различными ресурсными, прежде всего монопольными позициями: газ, нефть, уран, валюта [Магда].

2.5. Методология воздействия

«Гибридная» война происходит на различных информационных полях, часто одновременно, точнее, синхронно. В фильме «Шесть приоритетов управления человечеством» приводится еще одна концепция моделирования общественного сознания. Данный подход представляется интересным. Немного дополнив ее другими высказываниями, мы приведем ее достаточно подробно, со значительными по объему цитатами. Это представляется целесообразным для развития общей логики данной работы.

Принципиально авторы выделяют шесть уровней, шагов к тотальному контролю над сознанием и личностью человека. Мы также можем воспринимать различные составляющие данной концепции как различные информационные поля, которые подвергаются процессам моделирования.

На первом месте фундаменте существования личности стоит уровень «Мировоззрения». Именно этот уровень является основной целью гибридного воздействия. Изменение цивилизационного кода происходит прежде всего на этой стадии и является главной целью современной «гибридной» войны.

Покорение народа будет наиболее устойчивым, эффективным и практически необратимым, если удастся каким-либо способом видоизменить его мировоззрение в массовой статистике, тогда народ сам защищает интересы захватчиков, считая их частью своей нормальной жизни. Сейчас на наших глазах СМИ, все художественные фильмы, звезды эстрады и кино пытаются внушить, что алкоголь, никотин, другие наркотики, а также сексуальные извращения это «нормальное» явление в жизни современного российского общества.

Далее авторы выделяют два основных теоретических подхода к воздействию и манипулированию личностью. На сегодняшний день можно выделить два основных типа мировоззрения преобладающих в обществе:

«Калейдоскопическое мировоззрение – когда люди во всем потоке событий и фактов не находят своего места в жизни, в их понимании каждое новое событие лишь вносит дополнительный хаос в их мировосприятие, наподобие того, как внесение нового осколка стекла в калейдоскопе меняет всю картину.

Мозаичное мировоззрение – люди с таким мировоззрением, видят мир как единый и целостный, в котором все причинно следственно обусловлено, где нет случайных событий, и появление нового факта или события дополняют картину мира, делая ее более четкой, как внесение нового фрагмента в мозаику. К сожалению, современная культура в нашем обществе порождает преобладание мировоззрения калейдоскопического типа» [Шесть приоритетов…].

Исходя из данной концепции можно предположить, что основная задача управления сознанием общества заключается в изменении цивилизационного кода нации, формировании мозаичного мировоззрения ее народа. Данный процесс представляется как наиболее трудоемкий и продолжительный во времени. Формирование мировоззрения необходимо начинать практически с рождения ребенка и затем создавать благоприятные условия для наследования данного опыта последующими поколениями.

В связи с этим сегодня особое значение приобретают конфликтные отношения как в самой молодежной среде, так и в разрезе параллели «молодежь – власть». Сегодня данные отношения характеризуются нестабильностью и возрастающей напряженностью. При этом именно молодежь является наиболее благоприятным и податливым материалом для манипулирования, вербовки международными террористическими и криминальными сообществами. Это – благоприятная почва для гибридного воздействия, особенно в период обостряющейся конфликтности, неопределенности в данной социальной группе. Иностранные государства, организованные преступные группировки, международные террористические организации рассматривают работу с молодежью как одно из приоритетных направлений своей деятельности.

Принципиально важным элементом данной активности является этап внедрения в сферу начального и среднего образования. Именно на этом этапе происходит формирование необходимых личностных компетенций (например, связанных с отрицанием существующего законодательства, принципами физического и морального насилия, чувством избранной командности и т. д.), которые практически невозможно эффективно сформировать в ином возрастном периоде. При этом, с другой стороны, заложенные на этом этапе принципы исключительно сложно поддаются последующей коррекции, в том числе при прохождении службы и воспитательной работы в специальных подразделениях государственных силовых структур.

Именно поэтому так называемая работа с сырым материалом является наиболее эффективной и от непосредственной вовлеченности в данную деятельность тех или иных структур, контроля за данным процессом, зависит жизнеспособность государств и организаций.

Обладая значительными финансовыми и интеллектуальными ресурсами, иностранные государства, а также преступные группировки в последнее время значительно активизировали свою работу в данном направлении. Симптоматично то, что методики вербовочной деятельности и работы с «персоналом» заимствуются почти напрямую у крупных международных террористических группировок, например таких, как «Ассоциация Братья Мусульмане».

Одной из эффективных, применяемых на этом направлении на данный момент является следующая схема (разработана основателем «Ассоциации Братья Мусульмане» (запрещена в РФ) Хасаном Аль-Банна, 1906–1949 гг.):

1. Создание благотворительного фонда и установление прямых связей с руководством и педагогическим составом учебного заведения.

2. Внедрение в деятельность учебного заведения определенных правил и норм (очень часто противоречащих существующему законодательству), соответственно целям и задачам политической, криминальной или террористической организации. При этом обязательно наличие следующих вертикалей: идеологическая, организационная, финансовая.

3. Постоянная работа с учащимися по заранее разработанной схеме, с обязательным прохождением всех реперных точек.

4. Вербовка.

5. Включение в политическую, криминальную, террористическую сеть.

Относительно целеполагания криминальных и террористических организованных группировок на данном направлении на сегодняшний день можно выделить следующие:

1. Обеспечение высококвалифицированными бойцами вооруженных подразделений.

2. Обеспечение устойчивой формы воздействия на власть посредством вовлечения молодежи в политические протестные действия и массовые беспорядки при сохранении функции управления данными массовыми акциями и четкой дисциплины в компетенции руководителей соответствующих организованных преступных группировок.

Особую настороженность вызывает то, что данная схема активно реализуется в последнее время и приобретает системный характер в средних образовательных учреждениях, фактически являясь основой возникновения таких деструктивных субкультур, как, например, Арестантское уркаганское единство (АУЕ) (запрещена в РФ).

Наличие основных составляющих, благоприятных для развития альтернативных сообществ в средних образовательных учреждениях, вызывает серьезное беспокойство с точки зрения возможного системного воздействия на подростков деструктивных региональных и международных течений. Опыт показывает, что отсутствие должного внимания к данной проблематике и делегирование решения задачи на уровень низший уровень правоохранительных структур, привело к созданию мощнейших структурированных международных террористических группировок на территории Ближнего Востока и Северной Африки, на Украине, в государствах Средней Азии. Испытанные методики данных организаций активно внедряются, в том числе в Западном мире и РФ, а их количество и качество ежедневно совершенствуются.

Словно в подтверждение этому, только уже в масштабах заподноцентристского государственного моделирования общества, высказывается и кандидат исторических наук, доцент МГИМО Ольга Четверикова: «Какова цель и задачи перестройки, осуществляемой в нашем образовании и науке? Потребность времени? Нет, дело более серьезное. Поскольку перестройка происходит во всех сферах – экономической, политической, социальной, научной <…>, то сильным мира сего необходима перестройка и всей системы ценностей. И потому сфера образования превращается в ключевую, ибо от того, как будут воспитаны наши дети, зависит будущее России. Как говорится, “если хочешь победить врага – воспитай его детей”. Подрывая образование, враг подрывает наш научный потенциал и мировосприятие, свойственное русской цивилизации.

Сознание наших детей не слегка перестраивается – идут глубинные процессы с использованием биологических, информационных и нанотехнологий… То есть если раньше технологии меняли условия труда и условия нашей жизни к лучшему, то нынешние направлены на изменение самого человека. Поэтому старое миропонимание человека, уходящее корнями в гуманизм христианской этики, становится хозяевам мира ненужным и даже вредным, ибо человек духовный, интеллектуально развитый и нравственный не может быть объектом применения новых технологий. С точки зрения новых технологий, человек несовершенен и телом (смертен, подвержен болезням), и сознанием (не может объять необъятное). Значит, с помощью генетической перестройки и имплантов человек должен представлять собой единое целое с этими технологиями. Это – основное развитие в науке и технике, которое утвердилось в 90-х годах XX века, когда трансгуманистическое движение сначала было создано в США, а потом приняло мировой масштаб.

Какие основные направления трансгуманизма сегодня реализуются? Всевозможные химические препараты для изменения состояния человека и генная мутация. Под благовидным предлогом излечения страшных болезней создается новый вид генномодифицированного человека. Следующий этап – создание людей-киборгов: в людей вживят чипы, пластины, импланты, позволяющие заменить орган или контролировать его работу. Затем – создание человекоподобных роботов, аватаров. И наконец, создание бессмертного сверхчеловека или искусственного сверхинтеллекта. Предполагается, что человеческий разум можно переселить не в другой биологический объект, а в компьютер. Это цифровое сверхсущество, супермозг, будет создано к 2045 году и станет заниматься всеми научными разработками. Не окажется ли человек лишним?

Общество будущего – информационное общество тотального информационного контроля, когда каждый человек будет связан через Интернет мировой сетью. Те, кто не захочет использовать Интернет, подпадут под подозрение, поскольку будут представлять опасность для власть имущих своей бесконтрольностью.

Создание нового человека требует серьезных изменений в системе образования. Так, наши геополитические противники переходят на новые методы ведения войны – поведенческое противоборство. Поведенческая война означает изменение или разрушение системы базовых ценностей, стереотипов поведения, норм жизни. А где формируются эти ценности? В религии и в системе образования. Поэтому православие для них – враг номер один, хорошее традиционное образование – враг номер два. По ним и бьют.

Появились платные образовательные услуги. А раз это услуги, то их можно передавать в частные руки. Так началась приватизация образования. Благодаря этому в средней школе уже ликвидирован необходимый образовательный минимум. Теперь процесс пошел уже и в высшее образовательное пространство. Элитарное образование стало доступным только для избранных.

Итак, разрушив среднюю школу, наши противники подстроили под свои интересы нашу высшую школу. И в РАН, по их замыслу, должны остаться только те центры, которые вписываются в потребности и интересы западного сообщества. А в 2013 году был нанесен удар по дошкольному образованию. В федеральных общеобразовательных стандартах дошкольного образования есть положение, где говорится, что ребенок может самостоятельно определять содержание своего образования. А дошкольным образованием охвачены дети до 7 лет. Что он может выбрать? Кроме того, ломается традиционная семейная иерархия: отец, мать, ребенок. Отныне родители и ребенок рассматриваются как партнеры. Ребенок может предъявить иск родителям, если они “нарушат его права”. Детские сады переходят на новую методику обучения, исключающую мораль и нравственность. Незаметно за 3–4 года пребывания в детском саду ребенок получает совершенно чуждый набор ценностей. Все в согласии с установками поведенческой войны, которая ведется Западом против нас. И в школу наши дети идут уже с соответствующим представлением о мире. В будущем образование будет кастовым – для богатых и бедных людей, которых будут обучать как “человека одной кнопки”. Общение с преподавателем будет доступно богатым, остальные перейдут на онлайн-обучение, т. е. дистанционное. Мозг человека будет подключен к компьютеру, так можно будет управлять даже эмоциями людей, а не только давать им знания» [Четверикова].

Значительная по объему цитата не случайна – данная схема реализации «гибридной» войны широко предпринимается на данный момент не только в России, но и в других странах: от Африки до Ближнего Востока и Азии. Данные территории рассматриваются Западной цивилизацией в качестве вассалитетов, необходимых для обеспечения достойного, цивилизованного, просвещенного уровня жизни небольшой части населения Земли.

Следующий информационный срез в данном разделе представляет проблема национального языка, его замещения иностранными аналогами либо вновь создаваемыми, искусственно моделируемыми языковыми конструкциями, отражающими основные задачи гибридного противостояния.

Страна состоит из трех необходимых для существования частей – земля, население и язык. Достаточно лишить страну одной из трех этих частей – и станы не станет. Согласитесь, если население, проживающее на территории современной России, станет говорить не на русском, а на другом языке, это будет уже не Россия, а другая страна.

Слово за словом, размывая русский язык, мы делаем все менее доступными произведения русской классики XIX века – основы русского мировоззрения. Мы лишаем народ духовной основы, культурного единства с предыдущими поколениями русских.

Но ведь в русском языке уже давно полным ходом идет именно такой процесс размывания. Русского словообразования нет. Наши слова выходят из употребления, замещаясь чужими. Жизнь постоянно меняется, новые явления и предметы требуют новых слов, но мы не создаем новых русских слов, мы принимаем иноязычные. Мы размываем наш язык словами-иммигрантами.

Как земля, так и язык никогда не остается без управления. Если мы перестанем управлять какой-нибудь областью и защищать ее, она непременно перейдет под управление и защиту другого государства. Так же и язык – если им не управляем мы, им управляют другие, в своих интересах, нам во вред [Рыбин]. Так считает один из экспертов, относительно гибридного противостояния в сфере нового направления в науке – нейролингвистике. И с ним сложно не согласиться. Подобные процессы происходят практически по всему миру, в том числе и в европейских странах, которые все более начинают походить на одно из территориальных подразделений США.

Следующий метод – фальсификация истории. И снова не обойтись без цитирования: «Человек, забывший свою историю, историю своего Отечества подобен дереву, потерявшему корни. А что будет, если свою историю забудет целый народ или поверит в какой-нибудь исторический миф, навязанный ему с учетом интересов внешних враждебных сил? Джордж Оруэлл когда-то писал: “Кто управляет прошлым, тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым”. Переписывание истории народа неизбежно приводит к изменению его будущего. Именно поэтому приход новой власти всегда сопровождается переписыванием истории» [Шесть приоритетов…].

Сегодня в российской исторической школе все более активно развивается направление, связанное с пресечением попыток искажения истории. И это, несомненно, связано с противостоянием гибридной агрессии.

Возможность манипулирования фактами представляет еще один эффективный метод гибридного манипулирования общественным сознанием и реализуется на фактологическом уровне.

«Значительно эффективнее можно управлять народами или отдельными слоями общества, определенным образом обработав человеческое сознание с помощью различных идеологий, вероучений, социологических доктрин, СМИ. Одним в бессознательное записывается, например, учение Карла Маркса, другим – Аллах Акбар, третьим – Христос воскрес, четвертым – живи ярко, умри молодым. И если нужно в определенный момент с помощью специальных методов активации заранее заложенных противоречий, таких как провокации, заказные убийства, скандальные статьи, карикатуры, либо объективно сопутствующих ошибок, людей сталкивают между собой, что со стороны может выглядеть как случайность. Так, сейчас мы становимся свидетелями попыток столкновения исторически сложившегося ислама и библейского христианства. И это притом, что люди понимают, что Бог, Творец и Вседержитель един для всех сущих на земле, что отражено во многих мировых религиях.

Одним из наиболее мощных способов обработки сознания людей является телевидение, ведь вопреки расхожему мнению, СМИ не столько отражают объективную реальность, сколько программируют ее, формируя отношение людей к тем или иным событиям. Сейчас террористические акты в таком масштабе происходят только потому, что их тот час же показывают по всем каналам, по сути СМИ в этом случае становятся информационными спонсорами террористов, обеспечивая им миллиардные бюджеты и огромную аудиторию» [Шесть приоритетов…]. Все это мы видим на многочисленных примерах реализации современных конфликтов.

Методики экономического, финансового моделирования общества закрепляют модели «гибридной» войны на институциональном уровне.

Экономические системы превращены в инструмент манипулирования и управления миром в рамках процесса глобализации. Регулирование процессов научно-технического развития как элемента управления миром также подчинен и во многом определяется особенностями построения экономических моделей. С одной стороны, провозглашается ценность безвозмездного распространения научного знания, с другой – все результаты исследований концентрируются в базах данных, подконтрольных американской экономике и элите. Таким образом, современная система международного экономического регулирования, макроэкономика подчинена интересам ограниченного числа игроков, что позволяет корректировать развитие того или иного региона мира.

«Для глобализаторов полностью уничтожать народы нет смысла, кто-то из рабов должен остаться. Поэтому можно подчинить своим узкоклановым интересам их экономику, да так, чтобы народ даже не понимал, что на самом деле происходит. Это можно сделать через мировые деньги и институт кредита, с помощью ростовщического ссудного процента, когда кланы банкиров, не производя ничего ценного для общества, получают бешеные доходы по кредитным процентам, и люди, семьи, целые народы долгое время работают на их погашение, становясь по сути своей рабами. Для реализации этого механизма понадобится больше времени, так как сначала нужно насадить обществу жизненно не состоятельную экономическую науку, но зато это окупается большим эффектом. Потому, что в этом случае все общество, вне зависимости от того берут люди кредиты или нет, понимают они эти механизмы или нет, находится фактически в экономической зависимости от узкой прослойки банкиров, подпитывая эту систему как батарейки» [Шесть приоритетов…].

На следующем этапе используются уже переходные методики к прямому, физическому воздействию на жертву, так называемое оружие геноцида.

«Дальнейшим развитием стал переход от горячих войн, ведущихся с помощью обычных вооружений, к холодным войнам, ведущимся методом “культурного сотрудничества”. Уничтожить или подчинить своим целям целый народ можно с помощью оружия геноцида, то есть наркотиков, алкоголя, табака, некоторых прививок и ГМО продуктов. Но, чтобы народ не распознал их как оружие, они были замаскированы с помощью культуры, СМИ, специально подброшенных поговорок и примет под якобы безобидные средства для расслабления, снятия стресса, веселья и получения устойчивости к болезни. Но фактически это опасные яды, подрывающие генетику рода, убивающие людей духовно и физически как живущих, так и будущих поколений. Россия ежегодно теряет только от последствий, связанных с употреблением алкоголя, свыше 700 тысяч человек в год. Думаете это осознанный выбор каждого? Это навязанный, мнимый выбор, так как наша культура с самого детства предлагает человеку выбрать либо ложь № 1 – употреблять различные дурманы в меру, либо ложь № 2 – без меры» [Шесть приоритетов…].

Заключительный этап представляет собой период непосредственного воздействия, направленного на уничтожение личности – «оружие уничтожения». При этом стоит отметить, что в рамках «гибридной» войны данный этап можно по мере насилия приравнять к традиционным боевым действиям, с небольшой оговоркой относительно технологий воздействия, где, конечно же, нет ракетных и иных вооружений. Несмотря на некоторую долю конспирологичности данных рассуждений, считаем необходимым уделить им внимание в рамках данного исследования. Тем более что все нововведения, как правило, изначально рассматриваются обществом как вымысел, но по мере развития исследований превращаются в реальность. Возможно, это же произойдет и с теми методиками гибридного воздействия, о которых рассказывает генерал-майор Борис Ратников.

В целом у нас в стране в 1980-х годах была создана система хорошо организованных и законспирированных работ по созданию новых методов и средств решения межгосударственных и внутренних политических проблем без привлечения сил силового устрашения и разрушающего воздействия.

В США разрабатываются идеи пси-воздействий на основе восточных психофизических систем, гипноза, нейролингвистического программирования (НЛП), компьютерных психотехнологий, биорезонансной стимуляции. При этом преследуется цель получения возможностей управления поведением человека. Израиль основной упор сделал на исследованиях, направленных на достижения человеком качественно новых возможностей за счет саморегуляции, изменения сознания, потенциала физического тела, – для спортсменов, «совершенных» разведчиков, диверсионных групп. В Академии национальных сил самообороны Японии изучаются возможности использования парапсихологических феноменов, в том числе для разведывательных целей. Над проблемами психотроники работает также Институт религиозной психологии. Службы безопасности и контроля за внешнеполитической деятельностью Северной Кореи экспериментируют в области взаимодействия специальных излучателей для изменения работы органов человека. Военная разведка Испании финансирует исследования по изучению воздействия различных физических факторов на органы человека и головной мозг с целью создания средств нарушения функций этих органов и изменения состояния психики. В Германии такие исследования ведутся в университетах Бонна и Фрайбурга. В Великобритании – в Лондонском университете, лаборатории психологических исследований Кембриджского университета.

Главной целью этих исследований является поиск новых приемов, способов, форм и методов воздействия на психику человека, больших масс людей, расширения возможностей человеческого сознания. В ряде стран имеется информация об использовании скрытного дистанционного воздействия от отдельных лиц до больших коллективов. Причем речь идет не об экспериментах, которые ставятся уже длительное время, а о применении отработанных технологий для достижения практических, чаще всего политических и военных целей. И эти технологии с каждым днем становятся все изощреннее благодаря новым возможностям науки и техники. Конечно, есть еще технические вопросы в применении этого оружия. Но когда они будут преодолены, то пси-оружие превзойдет по своим возможностям все остальные, вместе взятые.

В 1853 году известный химик Александр Бутлеров создает научную гипотезу для объяснения, проявляющегося при гипнозе феномена мысленного внушения между гипнотизером и пациентом. Бутлеров предложил рассматривать в качестве источника излучений мозг и нервную систему человека, предположив, что движение «нервных токов организма» идентично взаимодействию электрических токов в проводниках. Именно электроиндукционный эффект объясняет, по мнению Бутлерова, физическую природу сигналов от мозга одного человека к мозгу другого.

С гипотезой Бутлерова согласился физиолог Иван Сеченов, обратив внимание на тот факт, что эмоции и близкие родственные отношения, особенно между близнецами, значительно усиливают эффект мысленного силового взаимодействия.

Наибольшую известность получила серия работ по электромагнитному обоснованию механизмов мысленного внушения в опытах на животных и людях, выполненных в конце ХIХ и начале ХХ века академиком Владимиром Бехтеревым, создавшим первый в мире Институт по изучению мозга и психической деятельности.

В 1919 году инженером, кандидатом физико-математических наук Бернардом Кажинским была начата серия работ по теоретическому и экспериментальному обоснованию электромагнитной природы «мозгового радио».

А тем временем Владимир Бехтерев и Владимир Дуров впервые в мире на собаках в большой серии опытов научно подтвердили существование явления мозгового силового воздействия мысли человека. Свои результаты Бехтерев опубликовал в 1919 году в статьях «Об опытах над мысленным воздействием на поведение животных» и «Протоколы опытов над непосредственным внушением животному, произведенных врачами И. Кармамовым и И. Перепелем». И сделал специальный доклад о своем открытии на конференции Института мозга в ноябре 1919 года. В своих работах Бехтерев указал на открытие и обнаружение им мозгового механизма особого сверхчувственного контакта, который возникает при определенных условиях между человеком и животным и позволяет на «языке» животного – с помощью движений и эмоций – управлять его поведением мысленно.

В 1920 году академик Петр Лазарев в статье «О работе нервных центров с точки зрения ионной теории возбуждения» впервые в мире детально обосновал задачу прямой регистрации электромагнитного излучения мозга, а затем высказался в пользу возможности «уловить во внешнем пространстве мысль в виде электромагнитной волны».

В 1920–1923 годах блестящую серию исследований выполнили Владимир Дуров, Эдуард Наумов, Бернард Кажинский, Александр Чижевский в Практической лаборатории по зоопсихологии Главного управления научными учреждениями Наркомата просвещения в Москве. В этих экспериментах экстрасенсы, которых тогда называли «излучающими людьми», помещались в камеру-клетку Фарадея, экранированную листами металла, откуда они мысленно воздействовали на собаку или человека. Положительный результат был зарегистрирован в 82 % случаев.

В 1924 году председатель ученого совета Лаборатории зоопсихологии Владимир Дуров издал книгу «Дрессировка животных», в которой рассказывает об опытах по мысленному внушению.

В 1925 году статью о мысленном внушении пишет и Александр Чижевский – «О передаче мысли на расстоянии».

В 1932 году Институт мозга им. В. Бехтерева получил официальное задание начать экспериментальное исследование дистантных, то есть на расстоянии, взаимодействий, научное руководство которым было поручено ученику Леониду Васильеву Бехтерева.

К 1938 году был накоплен большой экспериментальный материал, обобщенный в виде отчетов:

–«Психофизиологические основы телепатического феномена» (1934);

–«О физических основах мысленного внушения» (1936);

–«Мысленное внушение двигательных актов» (1937).

В 1965–1968 годах наибольшую известность получили работы Института автоматики и электроэнергетики СО АН СССР в Новосибирске. Исследовалась мысленная связь между людьми, а также между человеком и животным. Основной материал исследований не был опубликован из-за режимных соображений.

В 1970 году распоряжением секретаря ЦК КПСС Петра Демичева создана Государственная комиссия по экспертизе феномена мысленного внушения. В комиссию вошли самые крупные ученые-психологи страны: А. Лурия, В. Леонтьев, Б. Ломов, А. Любоевич, Д. Горбов, Б. Зинченко, В. Небылицын.

В 1973 году наиболее серьезный результат в исследовании пси-явлений получили киевские ученые. Позже Совет Министров СССР принял специальное закрытое постановление по пси-исследованиям в СССР о создании при Совете Министров УССР научно-производственного объединения «Отклик» во главе с профессором Сергеем Ситько. Одновременно часть медицинских опытов выполнялась Минздравом УССР под руководством Владимира Мельника и в Институте ортопедии и травматологии под руководством профессора Владимира Шаргородского. Исследования по влиянию мысленного внушения на психопатологию центральной нервной системы возглавил в Республиканской больнице им. И. П. Павлова профессор Владимир Синицкий.

Современные школы спецоператоров-профессионалов, представляющих собой сенсетивы с уникальными психическими задатками, позволяют готовить специалистов, способных к решению следующих основных задач:

1. Получение информации, выявление источников скрытых внешних угроз государству в политическом, экономическом и военном планах, а также должностным лицам военно-политического руководства страны.

2. Выдача прогнозов внешнеполитической, социальной обстановки в стране, поведение личности, проистекание различных процессов в обществе по минимуму доступной информации.

3. Определение местоположения объектов по топографическим картам, схемам, планам.

4. Считывание подсознательной и сокровенной информации из должностных лиц по фамилии, имени, отчеству, фото, дате рождения. А также информацию закрытых документов.

5. Написание психологических портретов, характеристик на должностных лиц по Ф. И. О., фото, дате рождения.

6. Проведение диагностики состояния здоровья должностных лиц по Ф. И. О., дате рождения.

7. Оценка уровня готовности специалистов для работы в заданных условиях.

8. Выявление геопатогенных и сейсмонеустойчивых зон. Обнаружение угрозы неисправности и аварий технических комплексов технологических коммуникаций и промышленного оборудования. Выполнение диагностики аппаратуры. Осуществление дополнительного, неразрушающего контроля особо важных объектов.

9. Предсказывание природных катастроф с указанием времени и места.

10. Оценка состояния и продуктивности природных ресурсов, осуществление поисков полезных ископаемых [Кузина, 09.08.2007].

Также данную тематику довольно подробно рассматривает С. И. Макаренко в своей монографии «Информационное противоборство и радиоэлектронная борьба в сетецентрических войнах начала XXI века». И это уже не интервью, а научная работа относительно методики осуществления «гибридных» войн. Для наглядности приведем следующую схему из данного материала, в которой отражена системность гибридного воздействия (рис. 2).

Рис. 2. Вариант классификации психологического оружия С. И. Макаренко [Макаренко]

В развитии этой темы предлагаем читателю подборку из воспоминаний доктора технических наук, заместитель генерального директора НПО «Энергия» Валерия Канюки: «В 1991 году нам надо было думать о том, что может появиться принципиально новый вид оружия массового управления, уничтожения интеллекта, личности. Тогда я выступал в правительстве с докладом, что если мы сейчас не разработаем международное законодательство, запрещающее психофизическое воздействие на человека, то его массовое производство начнется через десять лет. И оно будет пострашнее атомной бомбы. Моим словам никто не внял. Научные коллективы, которые занимались психотроникой, по всей стране были развалены сознательно к середине девяностых. Правительственные чиновники тогда создали закрытые КБ, которые наши теоретические разработки испытывали на практике. Что из этого получилось – неизвестно. А сейчас в мире активно разрабатываются методы программирования сознания человека с целью управления. В итоге уже лет через двадцать может появиться “раса” управляемых людей.

Один из методов нацистских ученых – так называемый мягкий гипноз – стали практиковать и наши спецслужбы. Например, были разработаны методики дистанционного погружения человека в состояние легкого транса – такого, что он даже не догадывался, что на него воздействуют. Но при этом было заторможено подсознание, что позволяло не только менять поведение “объекта”, но и считывать информацию о его намерениях» [Кузина, 13.09.2007].

Подобные методики и направления исследований, на первый взгляд, кажутся мистическими, но, анализируя процессы, которые развиваются в рамках новейшей истории, данные размышления приобретают вполне реальный характер.

Существуют и другие концепты, на которых формируется система информационной составляющей «гибридной» войны. Появляются новые концепты. Но все они, как правило, строятся на описанных выше принципах и схемах реализации. Рассмотреть все из них, к сожалению, в рамках данной работы не представляется возможным.