«…Плюс автомобилизация всей страны!».

В пехотном варианте пулемет комплектовался фиксированным или складным прикладом, пистолетной рукоятью, сошками и станком-треногой.

Одно время, первые из них участвовали в национальных конкурсах - соперничая с вышеупомянутым ZB-26 в Чехословакии и с Browning .303 Mark II в Британии…

Но покупателя на них всё равно не нашлось⁸¹.

Почему?

На мой взгляд, основная причина - лоббирование своих интересов крупными оружейными фирмами, у которых были свои конструкторы с их наработками. Во Франции это был «Гочкис» - чей ручной пулемёт МАС-24/29 и авиационный MAC-34, в конце концов и были приняты на вооружении.

Ну а фирме «Дарн» была предоставлена возможность крутиться-выкручиваться в полном соответствии с законами свободного рынка - чем она в результате и воспользовалась, вступив в сношения с «комиссарами» из далёкой Москвы.

Комиссия во главе с Михаилом Тухачевским сперва побывала на головном предприятии «Établissements Darne» в городе Сент-Этьен. Затем на его филиале в Испании – куда производство было перенесено по экономическим причинам и, своими глазами убедилось:

Да!

За исключением ствола, конечно, этот пулемёт может производиться где угодно – даже в авторемонтных мастерских с минимумом высокотехнологического оборудования и инструментов.

Однако, имелись и свои нюансы с огромными минусами:

По существующим советским (и не только советским, кстати) пулемет «Дарн» был…

Как бы это сказать?

Не то чтобы ненадёжным, скорее – недолговечным.

К примеру на предварительных испытаниях, из опытного образца ручного пулемёта Дегтярёва (будущий ДП-27) сделали сперва пять тысяч выстрелов в условиях сильной запылённости. Затем после доработки – сорок(!) тысяч. При этом случившийся процент задержек – всего 0,6(ноль целых, шиш десятых)%, посчитали слишком большим и вернули пулемёт на доработку.

Так вот:

Пулемет «Дарн» и близко не подходил к столь жёстким требованиям!

Выслушав претензии Михаила Тухачевского, Режи Дарн безапелляционно заявил:

- «Сорок тысяч выстрелов», говорите? В мирное время пулемёты столько много не стреляют. В военное – столь долго не живут!

Чуть позже добавил:

- Столь жёсткие испытания опытного образца – штучного изделия, изготовленного лучшими специалистами предприятия - ничего не даёт. Если б так же испытывали бы серийный образец вашего «Дегтярёва» - картина была бы совсем другая, не столь благостная.

После этих слов члены советской делегации в изумлении переглянулись:

– А ведь действительно!

В мирное время экономят на патронах во время обучения солдат и, в том числе (и прежде всего) - пулемётчиков. А во время войны оружие часто живёт до первого боя. За первые два с половиной года Империалистической (Великой, Первой мировой) войны, убыль пулеметов «Максим» оценивалась в 15 000 штук. А произведено всего лишь 27 700 – что в десять раз меньше, чем в Германии. В любом случае проблема нехватки пулемётов была куда более острой, чем надёжность к примеру массово закупаемых в САСШ «картофелекопалок» - пулемётов «Colt-Browning» M1895/14. Об их «надёжности» говорит тот факт, что после Гражданской их изъяли из частей, сняли с вооружения и постарались как можно скорее забыть.

Рисунок 54. Типичное пулемётное вооружение типичного военного формирования времён русской Гражданской войны (1918-1922 г.г.). Вторым и дальше в строю - «картофелекопалки»: пулемёты «Colt-Browning» M1895/14, производства САСШ.

Но ведь воевали же с ними?

Воевали!

В Русской Императорской Армии к 1917-му году их было до половины от общего количества. Эта «половина» досталась и участвующим в Гражданской войне армиям, всевозможным партизанско-повстанческим формированиям и просто бандам.

Наконец, воевала с «картофелекопалкой» и армия страны-производителя – Северо-Американских Соединённых Штатов. И армии стран - куда это «щастие» поставлялось, или захватывалось в виде трофеев…

А пулемёт «Дарн» по сравнению с «Кольт-Браунингом» или положим французским «Шоша» - как донской скакун по сравнению со среднеазиатским лопоухим ешаком.

Итак, после сравнительно недолгих переговоров, между Советским правительством и руководством французской «Établissements Darne», в 1931-м году было подписано соответствующее соглашение об сотрудничестве. За сравнительно небольшие деньги (за что надо благодарить «Великую депрессию») фирма предоставила всю технологическую документацию и направила специалистов в Тулу, где с недавних времён были сконцентрированы все ведущие советские оружейники.

Первым был принят на вооружение ручной пулемёт «7,62-мм Дегтярёв-Дарн пехотный образца 1932 года» (ДДП-32). От своего «французского оригинала» он отличался прикладом с возможностью удержания левой рукой – как у ДП-27, конструкцией сошек, пистолетной рукояти и прицельных устройств. Но главным образом «бубном» – магазином барабанного типа на 51 патрон, расположенного под стволом и диоптрическим секторного типа прицелом - скопированным с чешского ZB-26.

Вес – 6,75 килограммов в «пустом» виде, скорострельность – 450 выстрелов в минуту, цена по расценкам последнего предвоенного года (1938) – 334 «деревянных», что действительно – почти вдвое меньше чем у карабина…

Правда, автоматического – АКТ-33.

Но если сравнивать с болтовым «обр. 1933», то в три с половиной раза дороже.

Изготовляемое на предприятиях в основном Наркомата общей промышленности, первое «дитё» сотрудничества Сент-Этьена и Тулы получилось настолько дешёвым, что в отличии от ДП-27 - на нем не была предусмотрена возможность замена, а в комплект не входили запасные стволы. Износился «родной» ствол - ДДП-32 списывался с баланса и шёл в утиль на переплавку, а вместо него подразделением со склада получался другой пулемёт.

Рисунок 55. Пулемет «Дарн» в варианте ручного пулемёта.

Дешевизна же позволила уже к 1936-му году, ввести в состав стрелкового (мотострелкового) отделения второй ручной пулемёт – давнейшую мечту маршала Кулика. А в состав стрелкового (мотострелкового) взвода – пулемётное отделение (два расчёта и командир). В итоге, советская пехота стала самой «огненасыщенной» пехотой в мире.

Термин, кстати, принадлежит Григорию Ивановичу, так что в афффтыря тапками не кидать!

Попав в весьма благоприятную среду, как кролики в Австралии «Дарны» начали активно «размножаться», производя всё новых и новых «клонов».

На основе ручного пулемёта был сконструирован «7,62-мм Дегтярёв-Дарн танковый образца 1932 года» (ДДТ-32), отличающимся от пехотного собрата утолщённым стволом, складывающимся прикладом и некоторыми другими – менее значимыми деталями.

В конструировании станкового пулемёта Дегтярёву и работавшему с ним специалистам фирмы «Établissements Darne» мешали требования военных (и в первую очередь самого Кулика) об введении в конструкцию затыльника (как у «Максима»), колёсного станка и главным образом – старой матерчатой ленты, которой было прямо-таки до фигища на складах ГАУ.

Тем не менее через год пулемёт был готов и под названием «7,62-мм Дегтярёв-Дарн станковый, образца 1935 года» (ДДС-35) был принят на вооружение нашей Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Он имел облегчённый станок оригинальной конструкции, с возможностью стрельбы как по наземным, так и воздушным целям⁸², механизм тонкой наводки с кронштейном для оптического прицела, питание холщёвой лентой «Максима-Виккерса» или металлической конструкции Придо.

В отличии от ручного и танкового, станковый пулемёт имел переключатель темпа стрельбы (от 450 до 1200 выстрелов в минуту), набор запасных стволов (три штуки) в специальном футляре и конфигурацию ствола с рукояткой - позволявшей быстро заменять нагревшийся ствол.

Вес тела без станка 12,7 килограмм, со станком и всеми принадлежностями – 34 кило, что вполне сравнимо со станковым вариантом германского МГ-34.

В том же году что и станковый, на вооружение Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного Флота был принят «7,62-мм Комарицкий-Дарн авиационный скорострельный образца 1935 года» (КДАС-35) в трёх вариантах: крыльевая, «моторная» (с синхронизатором, позволяющим стрелять через винт) и турельная – одиночная и спаренная установка. От своих сухопутных собратьев, в частности, крылатые «клоны» советского «Darne» отличались фиксированной скорострельностью – 1500 выстрелов в минуту и рассыпной металлической лентой.

Ещё через год Дегтярёв в содружестве с молодым конструктором Шпагиным предоставил на испытание Пулемёт ДДШК — крупнокалиберный зенитный пулемёт под патрон 12,7×108 мм, на станке Владимирова. Эта установка предназначалась для ПВО стрелкового (мотострелкового) батальона. Для полковой противовоздушной обороны, тот же Владимиров вскоре предоставил на конкурс спаренную установку 12,7-мм пулемётов ДДШК. Ленинградский инженер Кондаков – морскую счетверённую установку для кораблей и мобилизованных судов гражданского флота.

В конце 30-х, после осознания первого боевого опыта полученного во время локальных конфликтов в Китае и Испании, в высшем руководстве РККА авиапулемёт КДАС-35 под обычный винтовочный патрон «7,62х51 обр. 1931 г.» посчитали слишком маломощным. Был объявлен конкурс на авиационный пулемёт под «12,7×108 мм», в котором победил «12,7-мм Шпагин, Комарицкий, авиационный крупнокалиберный образца 1939 года» - ШКАК.

Ну и наконец достаточно занятная история про историю малокалиберной зенитной и авиационной артиллерии в СССР.

Сказать что до Кулика с Тухачевским этим направлением в нашей стране не занимались – значит, сильно согрешить против истины. К примеру, согласно «записок» последнего, мобилизованная после начала большой войны с коалицией буржуазных стран советская промышленность должна дать Красной Армии от 80817 до 122324 «мелкокалиберных» автоматических установок за год – рост как уже говорилось на 3333 процентов….

И повторяю: эти «Записки» стали основополагающим документом для советского военного планирования.

Что это за «мелкокалиберные автоматические установки»?

На Ковровском оружейном заводе, в середине 20-х годов велись работы по модернизации 37-мм пушки «Максима» - небезызвестного «Пом-пома» и созданию новых 25 и 40-мм зенитных автоматов, в которых принимал участие и конструктор Дегтярев.

По неизвестной науке причине, работы по 40-мм пушке были прекращены на этапе проектирования.

Но к началу тридцатых годов изготовлены и испытаны два опытных образца 25-мм зенитных автомата – ИНЗ-1 и ИНЗ-2. Автоматика работала за счет энергии отводимых из канала ствола газов. На заводском полигоне, испытания ИНЗ-2 показали превосходные баллистические качества: бронебойный и осколочный снаряды весом соответственно 245 и 290 граммов имел начальную скорость около тысячи метров в секунду…

Но затем работы над этой перспективной системой прекратились⁸³. Опять же – по неизвестной для истории причине.

С пришествием Григория Кулика в Наркомы, а Михаила Тухачевского в его Замы по вооружениям, работы над ИНЗ-2 не были продолжены, ибо после того как Ковровский завод перешёл в Главк станкостроения НКАП, перед его конструкторами были поставлены совершенно другие задачи.

Зато с шведской фирмой «Bofors» были начаты переговоры об приобретении лицензии на два зенитных автомата «Бофорс 25 мм М / 32» и «Bofors 40 mm Luftvärnsautomatkanon» («Lvakan 40/60» или L/60).

Переговоры шли как бы не два года и, завершились соглашением об выпуске по лицензии и технологической помощи в освоении советскими предприятиями двух типов боеприпасов: «25×205R» и «40х311R».

С самими орудиями не задалось – от слова «совсем».

Во-первых, они были чрезмерно технологически сложными, во-вторых – не доведёнными, в третьих – шведские фирмачи лупили цену прямо не по-божески…

(От автора:

Шведскую 40-мм зенитку L/60 выпускали по лицензии во многих странах - в том числе и в Британии и Соединённых Штатах Америки. Казалось бы – высокоразвитые страны с высокоразвитой, высотехнологичной промышленностью…

Но, нет!

Сперва с «QF 40 mm Mark I» изрядно намаялись инженеры-технологи Её Величества - борясь с её конструкцией рассчитанную на ручную подгонку при сборке, затем как на эстафете – их американские коллеги. Последние, признав исходный образец полностью непригодным(!) для массового производства, привлекли две тысячи(!) субподрядчиков в трёхстах(!) городах США. И лишь после этого, внеся множество изменений в конструкцию орудия и боеприпасов, чтобы приспособить их к по-настоящему массовому производству - на двенадцати заводов компании «Chrysler Corporation» началось валовый выпуск американских «Бофорсов» под брендом «40 mm Automatic Gun».

Всего, за годы Второй мировой войны, в Штатах было выпущено шестьдесят тысяч(!) подобных зенитных установок. Всего сто двадцать тысяч(!!!) стволов…

Из которых от щедрот пиндосовских, СССР досталось всего пять с половиной тысяч по программе Ленд-лиза).

Ну а в четвёртых, Кулик с Тухачевским самонадеянно понадеялись на фирму «Établissements Darne», которая как им было известно уже давно работала над зенитным автоматом под патрон «25×163 Hotchkiss».

Однако в 1935-м году сотрудничество между компанией «Darne» и Наркоматом обороны СССР, накрылось соответствующим «тазом». Сперва разработка была поддержана французским правительством и получила статус секретности. Затем к власти в Париже пришло новое правительство, запустившая программу национализации частных предприятий, работающих с военными заказами… И работы над весьма перспективным зенитным автоматом, обещающим скорострельность до 750 выстрелов в минуту, были прекращены.

В общем, получилось «ни вам, ни нам»!

Во второй половине 30-х годов, в СССР уже осознали слабость 12,7-мм зенитных пулемётов. Работы над 25-мм и 40-мм зенитными автоматами по принципиальной схеме «Дарн» велись многими конструкторскими коллективами. Владимирова-Комарицкого, Волкова-Ярцева, Дегтярёва-Шпагина и так далее…

Но первый успех случился у малоизвестного тогда коллектива конструкторского бюро ОКБ-16, в котором под руководством Якова Таубина работали инженеры Бабурин, Суранов, Грибкова, Нудельман и прочие. И пулемёт фирмы «Дарн» здесь был совсем не причём.

Впервые этот творческий коллектив заявил о себе созданием 40-мм автоматического гранатомёта – первого в мире оружия пехоты подобного рода. Но после того как были посланы тупым Куликом по известному адресу - учуяв откуда и куда от того «ветра дуют», взялись за зенитные автоматы и, уже у 1938-му году обе системы былипредъявлены на государственные испытания.

Однако, сконструировали их по привычной им схеме работы автоматики – за счёт длинного хода ствола (как у ручного пулемёта ПМВ Шоша) и питанием из десяти- и пятипатронной обоймы. Это ограничивало скорострельность – не более 300 выстрелов в минуту, но для зенитного автомата как оказалось, это даже являлось благом. Ибо при более высокой скорострельности, как например у одновременно испытывавшийся 25-мм зенитной пушки Волкова-Ярцева, «горит» ствол. Замена же его или перерыв в стрельбе для охлаждения, ведёт к ещё меньшей практической скорострельности.

Рисунок 56. «Реальная» 23-мм зенитная пушка Таубина-Бабурина МП-3 на неизвестном лафете-повозке. Точно также могла бы выглядеть и «альтернативная» 25-мм 72-К.

В ходе испытательных стрельб обе артсистемы конструкции ОКБ-16 показали достаточную надёжность автоматики, получили высокую оценку специалистов и в начале следующего года были приняты на вооружение РККА под наименованиями «25-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года» (72К) и «40-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года» (61К)⁸⁴. Обе – дешёвые, простые в производстве и эксплуатации, достаточно надёжные.

Огромный успех не только окрылил коллектив ОКБ-16, но и породил в нём опьяняющую эйфорию, а за его пределами – множество завистников. Это и погубило энергичного Якова Таубина и талантливейшего Михаила Бабурина. Они пообещали и взялись за авиационные варианты своих 25-мм и 40-мм автоматов…

И не сумев сдержать своих обещаний, оказались в числе репрессированных по «высшей мере».

Но коллектив ОКБ-16 остался, теперь уже под руководством двух Александров - Нудельмана и Суранова. Они продолжили работы как над зенитными автоматами, в союзе с КБ ленинградца Михаила Кондакова создав до начала Великой отечественной войны несколько образцов одно-, двух- и четырёх ствольных установок с ленточным питанием для наземных самоходных установок и боевых кораблей. Ждал их успех и на поприще авиационного оружия.

Но последнее уже после войны.

Рисунок 57. «Реальная» 37-мм зенитная установка Таубина-Бабурина БМА-37. Точно также могла бы выглядеть и «альтернативная» 40-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года (61К).

Более опытные и поднаторевшие в общении с высокопоставленными военными конструкторы Александр Волков и Сергей Ярцев, не стали ничего обещать. Они хорошо понимали, что желание последних иметь на самолётах авиапушки под мощные зенитные патроны «25×205R» и «40х311R» - абсурдны в принципе. Ни одна конструкция летательного аппарата не выдержит чудовищной отдачи. А если и выдержит – то такой самолёт никуда не полетит из-за большого веса.

Ничего не обещая, они по собственной инициативе создали по сути новый авиационный боеприпас взяв 25-ти миллиметровый зенитный снаряд и гильзу от опытно-экспериментального патрона 14,5×115, предназначавшегося для противотанкового ружья. По указанию маршала Кулика, такой вид оружия разрабатывался в качестве мобилизационного – на случай, когда дела у Красной Армии пойдут совсем плохо.

Слава Богу, не понадобилось!

Так вот, под чисто авиационный боеприпас «25×115», Волков и Ярцев к 1940-му году сконструировали одну из мощнейших авиационных пушек Второй мировой войны – «25-мм автоматическую авиационную пушку Волкова-Ярцева, образца 1941 года», или ВЯ-25.

Глава 26. Автомобилизация РККА : «Форд» - это наше всё!

Когда речь заходит о так называемой «теории глубокой операции» Триандафиллова, то большинство современных нам «знатоков» военной истории неразрывно связывают её с бронетанковыми войсками.

Это не соответствует действительно - от слова «совсем», так как в своём фундаментальном труде «Характер операций современных армий» советский военный теоретик рассматривает возможность «глубокой операции» с точки зрения реалий Империалистической (Германской, Великой, Первой мировой) войны, в коей никаких крупных механизированных соединений участия не принимало, тупо из-за невозможности их создания.

Если дословно из работы Триандафиллова В. К. «Характер операций современных армий», изданной в 1927-м году:

«Глубокая операция - это ряд последовательных операций с продвижением на всю глубину обороны противника, затем, предполагавшая выход на оперативный простор, с созданием окружений или достижением иных стратегических целей (захватом промышленных районов, например).

Глубокая операция осуществляется как единое целое, начиная с, собственно, планирования, заканчивая работой войскового тыла. Обеспечивая последовательность и неразрывность проведения операций, не давая противнику восстановить свои оборонительные порядки…

…Армия, предназначенная для действия в направлении главного удара, должна быть организована таким образом, чтобы она могла своими силами провести ряд последовательных операций от начала до конца. Она должна располагать такими средствами, которые позволили бы ей преодолеть любое сопротивление противника как в начале, так и в ходе предпринимаемых операций».

Где здесь хоть слово про танки?

В качестве примера выхода на «оперативный простор» в будущей войне приводятся действия не бронетанковой и, даже не кавалерийской, а…

Пехотной части германской Кайзеровской армии!

Точнее - 35-го фузилерного полка, в августе-сентябре 1914-го года (накануне и в самом начале Битвы на Марне) - за 27 суток совершившего 25 пеших переходов общей протяжённостью в 653(!) километров и причём – с боями.

Про танки товарищ Триандафилов тоже упоминал всуе в своём труде, но только лишь в качестве взлома обороны или наоборот – затыкания бреши пробитой противником в собственной обороне. По примеру завершающих сражений прошедшей общеевропейской бойни, он предлагал танки перебрасывать на нужное место в кузовах грузовых автомобилей.

И тут он Америки вовсе не открыл, а подсмотрел на полях сражений прошедшей войны в Европе.

Рисунок 58. Грузовик ПМВ «Мак Бульдог» АС перевозит в кузове легкий танк Renaut FT-17.

Ярчайший пример того, как генералы готовятся к прошедшей войне!

Но при этом сей теоретик считал, что только для войны с Польшей, Красной Армии потребуется «…от 4.500 до 8.000 танков, в зависимости от длительности и сложности операций», в одном только первом эшелоне.

Ярчайший пример того, как теория подменяется так называемой «игрой в цифирки» - когда в расчёт не берутся реальные экономические возможности страны, не способной удовлетворить такие вот запросы так называемых «кабинетных теоретиков». Бывший во второй половине 20-х годов в серии танк Т-18 (МС-1), даже к 1930-му году был выпущен в количестве жалких 318 штук, отличался незавидным качеством изготовления и морально устарел ещё на стадии проектирования.

И это при заоблачной стоимости!

Тридцать шесть тысяч рублей за штуку, при достаточно сомнительной боевой ценности. Проще и дешевле было бы по примеру стран-лимитрофов купить у французов их старые-добрые FT-17 «Рено», которые чуть ли не на вес продавались всем желающим.

Ещё более смешно считать, что якобы во время достаточно продолжительного сотрудничества РККА и Рейхсвера, будущие гитлеровские генералы её у нас скопировали для своего Блицкрига и против нас же применили.

Увы, нечего у нас было «копировать» - от слова «совсем».

Тем не менее за полным отсутствием чего-то более вменяемого, теория «Глубокой операции» стала основой оперативного искусства Рабоче-Крестьянской Красной Армии, в соответствии с которой строились её Сухопутные войска. Естественно, в Главном штабе РККА её серьёзно переделали - заменив пехоту так называемой «стратегической конницей», что было навеяно лихими рейдами Первой конной армии Будённого во время не так давно прошедшей Гражданской войны.

Ещё за год до выхода первого издания книги Триандафилова «Характер операций современных армий», постановлением РВС СССР была принята 3-х летняя программа строительства стратегической конницы. Её штатная численность была установлена в пятьдесят с небольшим тысяч сабель - сведённых в девять кадровых, три территориальные дивизии и семь отдельных бригад.

Кадровая кавалерийская дивизии состояла из:

Четыре кавалерийских полка, в свою очередь состоящих из четырёх же сабельных эскадронов, в каждом из которых четыре взвода. В кавалерийском взводе – три десятка бойцов и командиров.

В каждой дивизии отдельный артиллерийский дивизион (двенадцать 76-мм орудий), в каждом полку - отдельный пулеметный эскадрон (шестнадцать пулеметов «Максим» на тачанках).

Территориальная кавдивизия имела практически аналогичную структуру. Отдельная кавбригада состояла из трёх полков (полк - три эскадрона, эскадрон - три взвода), также один пулеметный эскадрон на полк и одну отдельную артбатарею – шесть орудий.

После вышеописанных событий, ему же – Семёну Михайловичу Будённому, была оказана честь возглавить Сухопутные войска РККА и оказано высокое доверие реформировать их в соответствии с доктриной о «Глубокой операции».

Первым делом он объединил девять кадровых кавалерийских дивизии в три кавалерийских корпуса. Ещё одна отдельная кавалерийская дивизия – Московская пролетарская «Имени товарища Сталина» была сформирована в столице, как учебная и образцово-показательная…

Без показухи у нас никак!

Вторым делом, приданием кавкорпусам отдельных частей - Будённый реорганизовал кавалерийские корпуса в нечто подобное своей Первой конной армии. Как известно, последняя насчитывала 16-20 тысяч человек личного состава и, в разное время состояла из трёх-пяти кавалерийских дивизий, двух-трёх стрелковых, отряда бронепоездов (от одного до четырёх штук), отряд бронеавтомобилей, авиационной группы и других частей.

Так вот, исходя из имеющегося опыта Семён Михайлович к трём кавалерийским дивизиям добавил одну стрелковую, двух-полковую артиллерийскую бригаду, разведывательный авиаотряд и…

Правильно: передвигающийся на автомобилях и бронемашинах мотострелковый полк.

Отдельные кавалерийские бригады же, имели в своём составе отдельный мотострелковый батальон. Как и Московская пролетарская кавалерийская дивизия «Имени товарища Сталина», впрочем.

Это - не только «дань уважения» объявленной Вождём «Программе автомобилизации СССР», но и личная «попаболь» легендарного командарма. То есть, как следует забытая история - достаточно любопытна и имела достаточно значимые в военной истории последствия, чтоб рассказать об ней более подробно.

***

В завершающей стадии Советско-польской войны, в начале сентября 1920-го года, по приказу командующего войсками 3-й польской армии Владислава Сикорского была создана Моторизованная группа, в состав которой вошли два пехотных батальона, две батареи лёгкой артиллерии (восемь 75-мм пушек), семь броневиков «Форд» FT-B / TF-с, две частично бронированных машины «White» и от сорока пяти до пятидесяти четырёх грузовиков марок «Packard», «Berliet i Fiat».

Всего около тысячи посаженных в грузовые автомашины солдат и офицеров, под командованием решительного польского командира - майора Влодзимеджа Бохенека.

Моторизованная группа получила задание совершив 160-ти километровый марш, выйти в тылы 12-й армии РККА и захватить город Ковель - важный железнодорожный узел, тем самым перерезав коммуникации красных на Западной Волыни и не дать противнику осуществить эвакуацию материальных запасов находящихся в городе.

В ночь с 10-го на 11-е сентября, Моторизованная группа майора Бохенека переправилась по понтонному мосту через Западный Буг и по ходу движения уничтожая встретившиеся на своем пути мосты, линии связи и тыловые подразделения 58-й стрелковой дивизии, двинулась в глубокий тыл советских войск. В авангарде было три бронированных «Форда», один полубронированный «Уайт», полбатальона пехоты и взвод (два орудия) 75-мм пушек. Затем – главные силы на грузовиках и, в качестве арьергарда - два «Форда» и «Уайт».

В первый же день марша пройдя таким образом около шестьдесят километров на восток со средней скоростью двенадцать километров в час, поляки к вечеру вышли к перекрестку дорог Влодава-Кобрин, Брест-Ковель. После непродолжительного отдыха и дозаправки горючим, Моторизованная группа майора Бохенека двинулась на юг - в сторону Ковеля, по пути продолжая разрушать тыловые коммуникации и уничтожать небольшие гарнизоны и просто группы красноармейцев.

Командование советской 12-й армии и понятия не имела, что творится у неё в тылу. Более того, весь находящийся в Ковеле свободный личный состав 7-й и 25-й дивизий, в этот день был выведен без оружия на «воскресник» в район железнодорожной станции.

Жестокая расплата за эту нелепейшую оплошность не заставила себя долго ждать.

Рисунок 59. Рейд Моторизованной группы майора Бохенека.

12-го сентября ровно в 14:00 часов, польские броневики и мотопехота достигли северной и северо-восточной окраин Ковеля и начали бой за город, наступая вдоль улиц в направлении железнодорожного вокзала. Уже через два часа они обстреляли здания, где находились штабы 7-й и 25-й стрелковых дивизий.

В городе тут же началась дикая паника. Командующий 12-й армией - Николай Николаевич Кузьмин (большевик с ещё дореволюционным стажем, за участие в боях с английскими войсками на Северной Двине награждённый орденом Красного Знамени) бежал из города первым, бросив войска и скрывшись в неизвестном направлении на штабном автомобиле⁸⁵.

(От автора:

О своих впечатлениях об этих событиях в своем «Красноармейском дневнике» впоследствии написал известный советский писатель Исак Бабель. Ярким, живым языком он рассказал о том, чего не встретишь в сухих отчетах и донесениях штабов:

«Утром - паника на вокзале. Артстрельба. Поляки в городе. Невообразимое жалкое бегство, обозы в пять рядов, жалкая, грязная, задыхающаяся пехота, пещерные люди, бегут по лугам, бросают винтовки… Поезд отправляется быстро, солдаты и обозы бегут, раненые с искаженными лицами скачут к нам в вагон, политработник, задыхающийся, у которого упали штаны… Вскакивают дезертиры с сломанными руками, больные из санлетучки. Заведение, которое называется 12-ой армией. На одного бойца - 4 тыловика, 2 дамы, 2 сундука с вещами, да и этот единственный боец не дерется. Двенадцатая армия губит фронт и Конармию, открывает наши фланги, заставляет затыкать собой все дыры...Паника позорная, армия небоеспособна. Типы солдат. Русский красноармеец пехотинец - босой, не только не модернизованный, совсем "убогая Русь", странники, распухшие, обовшивевшие, низкорослые, голодные мужики. В Голобах выбрасывают всех больных и раненых, и дезертиров. Слухи, а потом факты: захвачено, загнанное в Владимир-Волынский тупик, снабжение 1-ой Конной, наш штаб перешел в Луцк, захвачено у 12-ой армии масса пленных, имущества, армия бежит…»).

В районе расположения штабов советских стрелковых дивизий, оборону малочисленных и разрозненных советских подразделений организовал начальник штаба 7-й стрелковой дивизии Петр Яковлев. Но несмотря на то, что его артиллеристам удалось подбить три польских броневика, отразить польское наступление не вышло. За считанные часы Мотогруппа майора Бохенека выбила красных из города, овладела линией железной дороги и заняла ключевые объекты в самом городе. В качестве трофеев были захвачены два бронепоезда (№13 «Красный кавалерист» и №39 «Субботник»), три аэроплана, двенадцать автомобилей, тридцать шесть орудий и значительное количество другого военного, железнодорожного и прочего имущества.

Не говоря уже о пленных, которых ждала незавидная судьба в польских лагерях смерти⁸⁶, типа Тухоле, Щиперно, Брест-Литовска, Радзымина, Хелма, Стшалково…

Рисунок 60. Польский «лагерь смерти» для советских военнопленных и пленных воинов бывшей Российской империи под Радзымином, 1921 год.

При этом собственные потери незначительны: кроме уже упомянутых броневиков, несколько солдат и офицеров были убиты или ранены.

Но главное, что действия польской мотогруппы обеспечили продвижение других польских подразделений на восток и юго-восток от шоссе Ковель – Луцк. Фронт советской 12-й армии рухнул и утром 13-го сентября, передовые части 5-й армии генерала Владислава Сикорского прорвались к городу с запада и благополучно соединились с боевой группой майора Боченека.

Но последствия рейда Моторизованной группы майора Бохенека на Ковель имели и более глубокие последствия, приведшими к куда более значительным последствиям. Этот обходной маневр очень пристально изучался немецкими генштабистами, разработавшими с него тактику своего знаменитого «Блицкрига».

И не только немецкими.

Разгром 12-й армии поставил в исключительно тяжёлое положение Первую конную армию Будённого, после недавнего разгрома Советских войск под Варшавой, проводящую контрнаступательную операцию в направлении на Замостье. Попав в узкий «коридор» между двумя польскими группировками, она была вынуждена вести тяжёлые бои с превосходящими силами противника в лесисто-болотистой местности, в условиях проливных дождей.

И хотя первоконникам всё же удалось вырваться из смертельной ловушки – что можно считать прямо-таки чудом, но потери были такие, что прежде чем перенаправить против Врангеля, Конармию Будённого - пришлось вывести в тыл, чтоб привести в порядок, пополнить и реорганизовать.

Будучи профессиональным военным, Семён Михайлович весьма интересовался причинами своих как побед, так и неудач⁸⁷. На него произвело большое впечатление, что какая-то тысяча человек посаженных в броневики и грузовики, совершила за сутки марш в 160 километров (коннице потребовалось бы трое суток и после этого длительный привал), разгромила армию и обрушила целый фронт. Естественно, став во главе Сухопутных войск РККА - он не преминул взять на вооружение опыт противника, введя в структуру кавалерийских соединений и отдельных частей стрелковые части, передвигающиеся на автомобилях и броневиках.

***

Естественно, как и в целом всю страну, автомобилизацию РККА начинали с малого: чуть ли не с «детской возни в песочнице» - в первой половине 30-х годов, всё только-только начиналось.

Укомплектованная лучшей молодёжью столицы и самыми опытными командирами, Московская пролетарская кавалерийская «Имени товарища Сталина» дивизия - была не только образцово-показательной («парадной»), но и учебной и даже так сказать - «опытно-экспериментальной».

Ещё не получивший приставку «мото», её посаженный в автомобили стрелковый батальон - по задумке являлся как «длинной рукой» соединения и, сперва почти полностью повторял структуру Моторизованной группы майора Бохенека: тысяча с небольшим бойцов и командиров, дивизион (восемь орудий) перевозимых в кузовах грузовиков 76-мм полковых пушек, разведывательно-самокатный (мотоциклетный) взвод, три стрелково-пулемётных роты (три стрелковых взвода, один пулемётный) и рота бронеавтомобилей – десять машин. Кроме последних, разумеется, всё это передвигалось на легковых автомобилях «Ford Model A» и грузовиках «Ford Model AA» - закупаемых за океаном или собираемых в Нижнем Новгороде из поставляемых оттуда же комплектов.

Однако в первый же год, после первых же проведённых полевых учений были сделаны воистину великие открытия - потрясающие сами основы мировоззрения советской военной элиты.

Действительно, какой-то сраный грузовичок «Ford Model AA» грузоподъёмностью полторы тонны, не особо напрягаясь на одной заправке вёз в кузове шестнадцать бойцов в полной выкладке на запредельную для кавалерию дальность – двести с лишним километров. Причём эту дистанцию он мог преодолеть часов за десять (20 км/час), а то и всего за пять (40 км/час). А если выделить отдельные грузовики для перевозки двух-трех заправок ГСМ, то…

То просто невероятно, как далеко можно уехать всего лишь за какие-то сутки!

Если по хорошей дороге и без противодействия противника, конечно.

Старая-добрая кавалерия на такое не способна по определению, даже если дать каждому бойцу по заводной лошади…

Да хоть по десять!

Ещё одно преимущество: бойцы прибывают на место назначения свежими - не вымотанные тряской, не страдающие стёртыми об седло задницами и об него же отбитыми яйцами.

И самое главное (вспомним сталинскую паранойяидальную экономию на всём и вся): пехота посаженая на автомобили - не только быстрее перемещается, но и обходится…

Дешевле кавалерии!

Звучит невероятно – но это факт.

По бывшим в то время ценам, «свежепригнанный» из-за океана или собранный в Нижнем Новгороде полуторатонный «Ford Model AA» стоил в пределах тысячи целковых.

А верховая лошадка – всего около полутора сотен.

Но стоимость «живых лошадиных сил» для перевозки шестнадцати человек – 2400 рублей, не считая стоимости седел, сбруи и прочей необходимой лошадиной амуниции. Плюс нужен небольшой обоз для перевозки фуража, ибо на подножном корму кавалерия воюет только в «исторических» книжках про Киргиз-Хана и его болгаро-монголах.

Опять же армия мирного времени учения в поле проводит достаточно редко. Большую часть своей срочной службы боец находится в казарме, на плацу, в разного рода нарядах, караулах и работах. А его оружие и боевая техника на складах, хранилищах, автопарках – где лежит (стоит) и жрать не просит.

Однако, лошадь жрёт всегда!

И жрёт она – как лошадь, то есть очень много. Кроме того, конский состав требует постоянного ухода - отвлекая бойцов от других очень важных дел – от занятий политграмотой, например.

Наконец, лошадка болеет, подыхает от всякой своей – конской хвори, нанося ущерб и без того вечно пустой казне. И тупо стареет, заставляя периодически проводить…

Ремонт!

Пришедшее к нам из французского слово «ремонт» («Remonte») - означает замену состарившихся лошадей в армейских частях. В войсках существовала даже особая должность: «ремонтёры» - офицеры, закупавшие коней для своих полков.

Автомобиль же, всех этих недостатков лишён априори. Слей с радиатора воду, поставь его «на чурочки» хотя бы под навес – чтоб меньше ржавел и, он хоть год будет стоять - хоть все десять.

Ну и чисто военный аспект.

На войне конский падёж огромен!

В отличии от нас – грешных «сапиенсов», здоровущая лошадь не способна на «сверхчеловеческие усилия». Она в разы менее живучая, чем самый хилый человек воодушевлённый каким-нибудь «бессмертно-передовым учением» (иль тупо патриотизмом) и мрёт от чего угодно - например, от переутомления на марше. Загнанная или всерьёз раненая лошадь излечению в госпитале не подлежит (да и попробуй доставь её туда с боля боя!) и попросту пристреливается.

Вышедший же из строя автомобиль – если цела несущая рама, имеются под рукой запчасти и дружащие с головой и руками ремонтники – за час-два (день-два) ремонтируется и снова в строю. На самый худой конец можно из двух-трёх «убитых» автомашин собрать одну…

С лошадью же такой «фокус-покус» - ещё ни у одного иллюзиониста не получался!

Если у лошади снарядом оторвало голову или миной копыто, то максимум на что она годится – содержимое котла походно-полевой кухни.

Естественно прознав про это - поставленный «раком» между Сциллой и Харибдой своими финансовыми возможностями Нарком обороны Кулик, в категорических тонах требовал от Будённого увеличения числа моторизованной пехоты за счёт чисто кавалерии. Ещё более естественным было, что в этом он получил полное одобрение и поддержку Вождя Страны Советов - не по-детски шазанутого на идеи полной автомобилизация все и вся, до чего он только мог дотянуться. Поэтому уже в 1932-м году, структура Московской пролетарской кавалерийской «Имени товарища Сталина» дивизии изменилась. Кавалерийских полков стало всего два, а моторизованный батальон увеличился до полка. В 1934-м году, опытно-экспериментальная «Пролетарка» стала чисто мотострелковой дивизией, что празднуется 21-го июня как «День мотострелковых войск СССР».

«Праздновалось», если точнее.

К 1937-му году, кавалерийские корпуса стали состоять из двух кавалерийских дивизий и одной мотострелковой, плюс отдельные части усиления. В тридцать девятом, все три кавалерийских корпуса были переформированы в мотострелковые. Чисто кавалерийскими осталась лишь Отдельная территориальная дивизия и семь горно-кавалерийских бригад, призванных действовать в особых условиях местности и климата. Да и те за редким исключением, имели в своём составе отдельные мотострелковые части и подразделения.

И наконец в 39-м году, после событий в Монголии и Польше, за счёт уже чисто стрелковых соединений - число мотострелковых корпусов было увеличено до семи. Затем, в ходе Советского-финской Зимней войны – до тридцати одного. «Процесс» был подстёгнут разгромом Вермахтом Франции весной-летом 40-го года и к весне уже 41-го -

все прежде стрелковые или кавалерийские части, соединения и объединения Сухопутных войск…

Стали мотострелковыми.

Правда, автотранспортом полностью (точнее на 75 процентов, из-за всевозможных «нюансов») были снабжены лишь войска приграничных (так называемых «особых») военных округов. Это порядком ста дивизий. Части и соединения внутренних округов (ещё сто пятьдесят дивизий) автомашины и тягачи должны были получить из народного хозяйства после объявления общей мобилизации.

Вместе с личным составом.

***

В первой половине 30-х годов основным автотранспортным средством Мотострелковых войск СССР был автомобили Форда - легковые «Ford Model A» и грузовые «Ford Model AA», грузоподъёмностью полторы тонны. Кроме того из поставленных из США комплектов, на Первом автосборочном заводе в Нижнем Новгороде было собранно около тысячи «Ford-Timken» (Форд-АА шестиколёсный, Форд-ААА) – трёхосных грузовых автомобилей повышенной проходимости, колёсной формулы 6х4.

В целом же в войсках РККА встречались автомобили и других марок – чаще всего также американские грузовики «Mack» версий AC и AP, применяемых в качестве артиллерийских тягачей и транспортёров танков МС-1 (Т-18).

В качестве основного броневика РККА, в начале 30-х в производстве шёл БА-27 – «бронеавтомобиль «АМО» обр. 1927 года», выпускаемый в кооперации двумя заводами: ленинградским Ижорским (бронекорпус) и московским АМО (35-ти сильный двигатель и шасси).

Рисунок 61. Бронеавтомобили БА-27 на маневрах. 1931 год.

Сие чудо могучей пролетарской бронетехники имело клепанный из 3–8 мм броневых листов на каркасе из уголков корпус и изготовленную по типу башни танка МС-1 (в форме шестигранника) башню на одного человека, закрывающуюся сверху грибообразным колпаком со смотровыми щелями для наблюдения за полем боя.

Пожалуй, этот прообраз пресловутой «командирской башенки» - дающий прекрасный обзор на все 360 градусов - был единственным достоинством этой машины.

Умеем же, когда захотим!

Достаточно мощное по тем временам вооружение состояло из 37-мм пушки Гочкиса (ПС-1) и 6,5-мм пулемета Федорова, на более поздних моделях заменённого «Дегтярёвым танковым» (ДП-29). Но размещение его в раздельных установках в двух передних стенках башни, всё портило.

Ещё до описываемых выше событий, после того как грузовик «АМО» был снят с производства, а вместо него в Нижнем Новгороде разворачивалась «отверточная» сборка автомобилей Форда, была произведена модернизации этого броневика. Корпус БА-27 переставили на трёхосное шасси «Форда-ААА» (колёсная формула 6×4) с более мощным 50-ти сильным двигателем, вследствие чего скорость, проходимость и запас хода бронеавтомобиля значительно возросли.

Несколько позже, познакомившись с испытывающийся в СССР экспериментальными германскими танками «Leichttraktor» и «Grosstraktor», пулемёт ДДТ-34 сделали спаренным с пушкой.

А корпус – сварным, что уменьшило массу и повысило технологичность.

К 1935-му году, на базе «25/60-мм батального дуплекса образца 1934 года», были созданы танковые варианты двух орудий. Бронеавтомобиль БА-27М теперь выпускался в двух вариантах по вооружению – 25-мм «дырокол» и 60-мм «окурок», примерно в равных пропорциях.

Однако, после окончания договора об поставе «автокомплектов» от Форда - дальнейшее производство всех бронемашин на базе «Форд-АА», посчитали нецелесообразным.

Всего с 1928-го по 1937-й год, на Ленинградском Ижорском заводе и в Выксе на заводе ДРО⁸⁸, было произведено 1512 бронеавтомобилей БА-27 нескольких модификаций⁸⁹.

Надо обязательно упомянуть, что в СССР в те годы существовало множество других конструкторских бюро, рассчитывающим на базе массового буржуазно-американского автомобиля запилить какую-нибудь бронированно-колёсную «мандавошечку» и впарить её Красной Армии под видом нашей «пролетарской вундерваффли». Это бронеавтомобили БА-30, БА-М и БАД-1 на базе трехосных грузовиков «Форд-Тимкен», БА-Ф и БАИ на шасси легковых автомобилей «Форд-А».

Нельзя не упомянуть достаточно интересные и перспективные проекты талантливого конструктора Дыренкова: Д-8 и Д-12 на шасси «Форд-А», Д-9 и Д-13 на шасси трёхосного «Форд-Тимкен».

Всё – абсолютно всё, недрогнувшей рукой Будённого и главным образом – Кулика, было слито в унитаз. Морально устаревший ещё до начала его проектирования БА-27, на долгие годы стал единственным производящимся в СССР бронеавтомобилем.

Глава 27. Автомобилизация РККА: и снова «австрийский след»!

Часы, дни, месяцы и годы летели и текли, время шло и уже в 32-м году нашему высшему военному руководству стало ясно, что «Форды» - это не те автомобили, которые нужны армии. В частности из-за низкой проходимости, они могли успешно действовать лишь три месяца в году - да и то лишь по каким-никаким, но дорогам - уступая в этом отношении «всепогодной» и «внедорожной» кавалерии.

С бронеавтомобилями БА-27 – даже хоть трижды модернизируемыми, дело обстояло ещё плачевнее…

Но как не ухищряйся, как ни «апгрейд» - из-за слабого двигателя и только заднего привода, машина застревала практически в каждой луже после любого дождя. А из-за высокого центра тяжести, БА-27 часто опрокидывались при поворотах.

Опять же: бронеавтомобили с бронёй - пробиваемой со ста метров обычной винтовочной пулей, а 25-мм осколочно-фугасным снарядом батальонного орудия – с километра и даже более, это было совсем не то, о чём мечтал каждый командир советских Мотострелковых войск.

На первых же манёврах Московской пролетарской кавалерийской «Имени товарища Сталина» дивизии, произошёл скандал: товарищ Будённый во всеуслышание заявил, что для совместных действий с кавалерией, эта «хреновина» не годилась. И как-то смирялся он с ней только из-за того, что ничего лучше «Форд-АА» и БА-27 не было.

В общем, всё упиралось в базовый автомобиль для Красной Армии!

Не будет его, не будет и броневика для советских Мотострелковых войск.

А как известно из приведённого выше текста, массовое производство гражданской автотехники было отложено на Вторую пятилетку.

Таким образом и началась отдельная(!) от «Программы автомобилизации СССР», программа автомобилизации Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

К тому времени, по результатам первых учений Московской пролетарской кавалерийской «Имени товарища Сталина» дивизии, Нарком обороны СССР Кулик и Начальник главного управления Сухопутных войск РККА Будённый настояли в Главном штабе РККА на следующей градации грузоподъёмности автомобилей военного предназначения:

Штабной автомобиль – просторный салон на четверых человек со столиком для карт.

Пикап – одна тонна: для перевозки стрелкового отделения (11 бойцов) в полном снаряжении, запасом еды, воды на три дня и тройным боекомплектом к стрелковому оружию. Или же как перевозчик-буксир батальонного или полкового орудия с расчётом и боекомплектом.

Здесь надо обязательно пояснить…

В то время подрессоренные артиллерийские орудия, которые можно было буксировать со скоростью превышающей десять километров в час, только разрабатывались. И во всех армиях мира, при переходе артиллерии с гужевой на механическую тягу, предполагалось перевозить их в кузове или на так называемых «подкатных тележках»…

Красная Армия тоже не была счастливым исключением.

Далее:

Грузовик-тягач четыре тонны: дивизионная артиллерия.

Грузовик-тягач восемь тонн: корпусная артиллерия.

Как ни странно, с последними - проблем было меньше всего. На базе опытного, не пошедшего в серию танка Т-24, с 1934-го и по 1943-й год, в Харькове на тракторном заводе выпускались гусеничные тягачи типа «Коминтерн»…

Непрерывно совершенствуясь и модернизируясь, конечно.

Так сперва на них стоял бензиновый двигатель КИН мощностью 131 лошадиных сил, а с 1936-го – V-образный шестицилиндровый дизель Д-150, мощностью 150 хавающих дешёвую соляру «кобыл».

Всего было выпущено 11 071 таких «транспортных тягачей»⁹⁰ различных модификаций, в том числе и в варианте самоходной 152-мм пушки-гаубицы - с противопульным 10-мм, открытым сверху и сзади броневым корпусом.

Ну а для артиллерии большой и особой мощности, с 1938-го года на Ленинградском Кировском заводе выпускались мощные гусеничные тягачи «Ворошиловцы» с 300-ти сильным дизельным двигателем Д-300. До этого в этом качестве выступали челябинские трактора С-65 «Сталинец» - тяговитые, но тихоходные.

Так вот, по требованию военных грузовики-тягачи должны быть способны уверенно передвигаться не только по грунтовым дорогам, но и по пересечённой местности. На их базе должен быть создан и средний бронеавтомобиль, вооружённый батальонным дуплексом 25-мм/60-мм и имеющим броню не менее 25 миллиметров - способную противостоять всем видам стрелкового оружия со всех дистанций, крупнокалиберным пулемётам и противотанковых ружей со средних (далее 300 метров) и противотанковым пушкам 25-37-мм – с дальних (от шестисот и более метров).

Где взять?

Даже у мирового лидера в области автомобилестроения – в Соединённых Штатах Америки, такие если и были – но только в смелых проектах, которые комиссии Важинского не показывали.

А если и показывали, то что толку?

Наркомат автомобильной промышленности СССР во главе с самим(!) Серго Оржоникидзе не обязан был отчитываться перед Наркоматом обороны во главе с каким-то Куликом…

А кто это вообще такой?!

Эти два могущественных ведомства не особенно-то дружили меж собой – скорее соперничали за выделяемые из бюджета ресурсы.

Таким образом Кулик и его команда были поставлены в положение, когда «спасение утопающих – дело самих утопающих».

Тогдашнему высшему руководству Красной армии виделось два выхода из положения, позволяющие Красной Армии обзавестись автомобилями повышенной проходимости.

В соответствии с программой принятой французским концерном «Schneider», входящее в его состав «Общество по производству механического оборудования для изготовления артиллерийских орудий» (Societe d'Outillage Mecanique et d'Usinage d'Artillerte, «SOMUA») взялось за создание модельного ряда средних и тяжелых полугусеничных артиллерийских тягачей и спецмашин на их базе. В соответствии с программой принятой концерном, они предназначались для замены гужевой тяги и буксировки тяжелых орудий. К созданию для них нового гусеничного движителя с передним ведущим зубчатым барабаном и усиленной резинометаллической лентой, руководство «SOMUA» привлекло лучшего специалиста в этой области - Адольфа Кегресса, работавшего в то время на фирме «Ситроен».

Первым военным автомобилем СОМЮА был 7,5-тонный грузовик КВ-3 образца 1928-го года, служивший для перевозки пушек и легких танков.

Через два года началось изготовление среднего тягача MCG-4 для буксировки 9-тонной 155-мм пушки, установленной на «подкатной» тележке. Он имел 4-цилиндровый бензиновый двигатель мощностью 50 л.с., 4-ступенчатую коробку передач, механические тормоза на осях ведущих барабанов, открытую трёхместную кабину с жесткой крышей и короткий деревянный кузов. Поворот тягача осуществлялся при помощи обычного руля, воздействовавшего на передние колеса и автоматически включавшего тормоза гусениц той или иной стороны.

Рисунок 62. СОМЮА-Кегресс MCG-4,1929 г.

Но на испытаниях он развивал максимальную скорость всего 18 км/ч и производил много шума, поэтому наше высшее военное руководство на него не клюнуло.

Имелись в СССР и свои разработки в создании полугусеничных автомобилей.

В конце «1930-го года во вновь организованном Всесоюзном автотракторном объединении» (ВАТО), через год переименованным в НАТИ (Научно-исследовательский автотракторный институт), группа инженеров возглавляемая Григорием Абрамовичем Сонкиным занялась разработкой многочисленных моделей полугусеничных автомобилей, по типу конструкции движителей Кегресса. «Подопытной скотинкой» опять стал многострадальный грузовик «Форд АА», на который с помощью нехитрой приспособы, наши весёлые и находчивые инженеры навешивали резинотканевые (резинометаллические) гусеницы - натянутые на штатные колеса, которые вращались посредством силы трения между шиной колеса и резиновой лентой гусеницы.

Ключевая идея сулила нашим военным радужные перспективы и была такова: замена ведущих колес типовых автомобилей на гусеничные движители - без внесения существенных изменений в силовой привод. В зависимости от ситуации, то есть - «лёгким движением руки», полугусеничный тягач превращался в самую обычную «полуторку».

У кого-нибудь может быть и пролезло бы, а вот у Григория Ивановича Кулика – с его жлобско-хуторским менталитетом, хронической подозрительностью и врождённым неприятием всего нового и передового…

(А кто-то думал иначе?!).

…Категорически нет!

По чудовищному навету, гениальные изобретатели, выдающиеся конструкторы и талантливые инженеры были обвинены в подтасовке результатов государственных испытаний. Якобы в них участвовали «эксклюзивные образцы» - с дюралевыми рамами вместо стальных, для облегчения веса и очковтирательства и, в тех же целях формированными до предела двигателями, работающими на авиационном бензине. Выдающийся изобретатель Григорий Абрамович Сонкин и его компания гениальных конструкторов были арестованы, осуждены и отправлены работать в те места, где единственное транспортное средство – северный олень.

А созданное ими детище - НАТИ был безжалостно закрыт⁹¹.

Ну сатрап – он и есть сатрап, нет для него ничего святого.

Может и было - «что-то такое» и, шта?

Репрессии сразу – чуть что, устраивать?!

С самого второго пришествия Рюрика и его братвы, Русь-Матушка строилась на очковтирательстве, надувательстве и мздоимстве…

И, ничего!

На «одну шестую часть глобуса» распространилась - то и дело побеждая «двунадцать языков»…

А тут ишь ты!

Нашёлся, млять, «принципиальный».

В общем, «с грязной водой выплеснули и ребёнка» - как выразился как-то Вождь по схожему случаю⁹².

Высшее руководство РККА пришло к выводу, что полугусеничные тягачи являлись не тем, что надо мотострелковым войскам. Что они не обладают достаточными тяговыми возможностями, являются слишком тихоходными и при этом - прожорливыми и ненадежными машинами, способными безаварийно ехать только лишь на парадах по Красной площади.

А здря!

Фирма СОМЮА продолжило работать программу создания серии модернизированных тягачей. В ноябре 1934-го года начался серийный выпуск модернизированного тягача MCG-4 весом 4,9 тонн, с новой 5-ступенчатой коробкой передач и мотором мощностью 55 лошадиных сил, что позволяло развивать скорость 30 километров в час.

Опять же вспомним германские полугусеничные тягачи и бронетранспортёры типа «Ганомаг» - которые могли транспортировать тяжелую артиллерию и перевозить мотопехоту со скоростью танковых колонн.

Однако волею судеб, мы пошли другим путём.

«Другой путь», это автомобили полного привода – со всеми ведущими колёсами, то есть. В той же прекрасной Франции, такими занималась фирма «Latil» (Compagnie Française de Mécanique et d'Automobile - Avant-Train Latil), которая ещё в 1911-м спроектировала, а с 1913-го года серийно производила первый полноприводный (4х4) тягач «TAR» (Tracteur d'Artillerie Roulante), который поставлялся французской армии для буксировки тяжелой артиллерии.

Рисунок 63. Французский полноприводный (4х4) грузовик-тягач TAR фирмы «Латиль». 1916 год.

В послевоенное (точнее межвоенное) время фирма «Латиль» продолжала поставлять в армию многочисленные модели своих грузовиков с полезной нагрузкой от полутора до восьми тонн – как классической конструкции (модели М-1В, М-2В, FB-6, V3), так специальных разработок.

В 30-е годы эта фирма разработали два более совершенных семейства многоцелевых полноприводных армейских автомобилей - включавшую компактные грузовые и специальные автомобили с передними управляемыми колесами и разными размерами колесной базы. От разведывательных и штабных автомобилей, до тягачей способных буксировать орудия калибра до 155-мм и прицепы с легкими танками, развивая скорость до 50 «метрических» вёрст в час.

Вот только сотрудничество с «Automobiles industriels Latil» что-то не задалось.

Ну, не беда!

Современные российские историки «либерального окраса», часто пишут, что якобы «фашистский меч ковался в СССР» - имея в виду тайное сотрудничество Веймарской Республики и нашей страны в военной области.

Хрен с ним, пусть будет так.

Однако, ещё вернее будет сказать:

«Советский меч ковался в Австрии».

Ибо сотрудничество СССР и этого обломка «Двуединой империи» было настолько широким и многогранным, что это невозможно описать в одной книжке…

Надо как минимум в двух, или даже в трёх.

А в Австрии была своя автомобильная фирма, которая в описываемое время незатейливо называлась «Steyr-Daimler-Puch». Этот крупнейший австрийский военно-промышленный концерн был образован на базе предприятия «Австро-Даймлер», с конца XIX века изготавливающего грузовики по лицензии немецкой фирмы «Даймлер». Появлению собственных оригинальных, передовых и перспективных разработок предприятие обязано приходу на «Австро-Даймлер» известного в будущем конструктора Фердинанда Порше. С 1901-го году здесь был начат выпуск собственной 2,5-ти тонной грузовой армейской машины, а в 1905-м - разработан первый в мире полноприводный бронеавтомобиль. Во время Великой европейской (Первой мировой, Империалистической) войны специализацией «Австро-Даймлер» стали мощные артиллерийские тягачи с высокими металлическими ведущими и управляемыми колесами - предназначенные для буксировки 305-мм мортиры М-16.

После распада Австро-Венгерской империи, фирма оказалась на грани банкротства. Сперва её «подобрала» компания «Puch», затем взял в «хорошие руки» известный оружейный концерн «Steyr-Werke AG». Но лишь в 1930-м году получив заказы от военного ведомства, предприятие приступило к проектированию и затем к производству сходных по общей концепции армейских машин, дополнявших друг друга и создававших законченный модельный ряд. И уже к октябрю 1931-го года на испытания поступили пять машин из этого «модельного ряда».

Начавшийся в 1929-м мировой экономический кризис больше известный как «Великая депрессия», в 1933-м году достиг своего апогея. Недаром в этом году в Германии к власти пришёл Адольф Гитлер, а в Америке – Франклин Делано Рузвельт, которого в открытую называли «красным», «социалистом» и даже «хуже чем Сталиным».

(От автора:

К Хужесталиным любой национальности я особенно неравнодушен!)

Ещё не оправившуюся от последствий Великой (Первой мировой, Империалистической) войны Первую Австрийскую Республику, «депресняк» накрыл «лохматым тазом» особенно плотно. Почти треть предприятий закрылось, пятая часть трудоспособного населения оказалась на улице без каких-либо средств к существованию. В результате в феврале 1934-го дело дошло до кровопролитного вооружённого восстания, часто называемого Гражданской войной, после подавления которого в Австрии установилась правая диктатура – «Австрофашизм»… А само межвоенное существование этого государства закончилось в 1938-м году «Аншлюсом» - присоединением к уже гитлеровской Германии.

Поэтому нет ничего удивительно в том, что едва завидя интерес советской делегации, руководство компании «Steyr-Daimler-Puch» охотно пошло навстречу и после недолгих переговоров, продало СССР техническую документацию и несколько образцов своих военных автомобилей.

Из пяти специально спроектированных для войск автомобилей, для производства в СССР было выбрано три.

Что это была за техника?

В первую очередь повышенный интерес нашего высшего военного руководства вызвал «Аустро-Даймлер АDТК» - простейший однотонный армейский транспортёр/разведывательная машина с открытым кузовом на шесть солдат плюс один рядом с водителем.

Не совсем конечно то, что хотелось Кулику и Будённому…

Ну а где другое что взять?

Самое главное, что говоря современный языком - сей «девайс» настолько «бюджетный», что бюджетнее просто некуда.

Его двадцати-сильный «воздушник» с четырёх-ступенчатой коробкой передач, приводивший в движение задний неразрезной ведущий мост - устанавливался в центральной части лонжеронной рамы, что даже в отсутствии полного привода - делало этот автомобильчик достаточно проходимым и маневренным. По шоссе, сей «малыш» развивал довольно-таки приличную скорость в 45 километров в час.

Несмотря на относительно маломощный двигатель, он был способен буксировать батальонные орудия, лёгкие противотанковые и зенитные установки, полевые кухни и прочие прицепы. Из-за низкого силуэта и тихого звука мотора, это был отличный разведчик и транспортер переднего края – для доставки боеприпасов, эвакуации раненных и так далее.

Рисунок 64. Армейский однотонный армейский транспортёр/разведывательная машина «Аустро-Даймлер АDТК».

После соответствующего апгрейда и подгонки к советским стандартам, этот маленький – но ладный автомобильчик стали производить на мотоциклетных заводах страны в Ижевске, Серпухове, Коврове, Таганроге и Туле … По головному предприятию, он назывался «Иж-АВТО», в простонародье – «Ижак». После войны, когда «Ижак» обзаведясь тридцати- сильным моторчиком и закрытым кузовом стал свободно продаваться населению – ещё и в Минке, Киеве, Запорожье и Львове. Он был так популярен в народе, что на многих вышеперечисленных предприятия вытеснил основную продукцию – тяжёлые мотоциклы с коляской. Ибо, стоил всего в два раза дороже, зато по вместимости и грузоподъёмности, нисколько не уступал «нормальным» легковым пикапам.

Что же касается скорости…

Какая на @уй «скорость» по военным и послевоенным дорогам?!

Поэтому «Ижак» непрерывно совершенствуясь, выпускался аж до начала восьмидесятых годов XX века, пока из предмета вожделения каждой простой советской семьи - стал объектом народных усмешек.

Вторым австрийским военным автомобилем на который положило глаз советское высшее руководство был двухтонный грузовик «ADG» (6x4) (или «М31»), с открытой кабиной, деревянной бортовой платформой и верхнеклапанным 65-ти сильным бензиновым мотором водяного охлаждения. Его «изюминкой», ставившей по проходимости почти вровень с полноприводными автомобилями, была так называемая «хребтовая рама» в виде полой трубы с раздвоенной передней частью под установку силового агрегата. Задние колеса каждой стороны подвешивали на одной продольной рессоре и двух поперечно качавшихся вильчатых рычагах, а крутящий момент к ним подводился собственной системой карданных валов.

Не смотря лишь на задний привод (6x4), грузовики «ADG» обладали достаточно высокой проходимостью, развивали скорость до семидесяти километров в час и обладали запасом хода до трёхсот километров.

Рисунок 65. Двухтонный многоцелевой грузовик «Аустро-Даймлер» ADG/ADGR.

По задумке как и австрийских, так и советских военных из «группы Кулика» это универсальный грузовой автомобиль - служащий не только для перевозки грузов и личного состава, но и как шасси для спецмашин: командно-штабных и полевых радиостанций, ремонтных и санитарных летучек и так далее.

Но «гладко было на бумаге»!

На чертежах, то бишь.

В отличии от малыша «Ижака», производство двухтонного многоцелевого грузовика «Аустро-Даймлер» ADG с хребтовой рамой в СССР - не заладилось от слова «вообще», хотя на это были брошены лучшие технологи Наркомата обороны и «одолженные» у Наркомата автомобильной промышленности специалисты Форда. Этих машин было выпущено настолько мало (не более десяти-пятнадцати тысяч), что редко кто из наших современников вообще про них знает, тем более вспомнит их «пролетарские» наименования.

Тем не менее свою роль в автомобилизации РККА они выполнили. Хотя и совсем маленькую – почти незаметную.

Наконец третьим автомобилем фирмы «Австро-Даймлер» выбранным для производства в СССР, стал балластный тягач ADAZ (6x6) с традиционной лонжеронной рамой, независимой подвеской задних колес на двойных продольных рессорах и рядным шестицилиндровым двигателем мощностью 150 лошадиных сил, с необычной для военной техники того времени полуавтоматической(!) трёхпозиционной гидромеханической коробкой, гидравлической тормозной системой и лебедкой с тяговым усилием десять тонн.

Что особенно понравилось нашим военным - машина имела просторную кабину, где вместе с водителем мог поместиться весь расчёт буксируемого артиллерийского орудия.

Максимальная скорость по шоссе – шестьдесят пять километров в час, запас хода – двести пятьдесят. Грузоподъемность ADAZ на шоссе составляла три тонны, на пересечённой местности – всего две, что конечно же несколько недотягивало до «градации грузоподъёмности автомобилей военного предназначения».

Однако с этим мирились из-за прямо-таки феноменальной проходимости и тяговоружённости, позволяющей этому грузовику играючи буксировать не только всю «линейку» дивизионной артиллерии, но и частично корпусной.

Рисунок 66. Австрийский артиллерийский тягач «Аустро-Даймлер» ADAZ.

Но технологическая сложность…

Мама не горюй!

С этим «австрийцем» советские производственники тоже вдоволь намурыжились и, в конце концов наверное плюнули бы - ведь на подходе были грузовики, выпускаемые в СССР лицензии фирмы «Mack»… Если бы не одно важнейшее обстоятельство: вместе с лицензии на тягач ADAZ (6x6), была куплена лицензия созданного на его базе тяжелого бронеавтомобиля ADGZ.

Вот тут то, маршалы Кулик, Будённый и прочие командиры РККА иже с ними - бились буквально до конца, тираня конструкторов и технологов. Ибо, запали на последний – как школьники на топовую рок-звезду.

А «западать» было на что!

Созданный на базе того же тягача броневик имел корпус рациональной с точки зрения бронезащиты формы - сваренный из тавровых профилей, к которому гужонами (болтами) крепились бронеплиты толщиной до 15 миллиметров, располагавшиеся с большим углом наклона. В цилиндрической башне были смонтированы 20-мм пушка и пулемет. Правда, в отдельных шаровых установках, но это не беда… Еще два пулемета крепились в торцевых листах корпуса.

Два поста управления – спереди и сзади, позволяющие в случае обстрела удрать не разворачиваясь.

Шестицилиндровый рядный карбюраторный 150-ти сильный двигатель и бесступенчатая трансмиссия броневика (такие же, как и на трехосном тягаче ADAZ), придавали ему необычайно высокую по тем временам удельную мощность – свыше восемнадцати «лошадей» на тонну, что вкупе с четырьмя(!) мостами и независимой подвеской колёс – способствовало впечатляющей подвижности и проходимости машины. Ведущими были вторая и третья оси (имеющие сдвоенные колеса), первая и четвертая – управляемыми.

Этот тяжёлый бронеавтомобиль развивал максимальную скорость (по шоссе) семьдесят километров час, запас хода – четыреста километров. Ну и разумеется – просто феноменальная проходимость и манёвренность, которой позавидовала бы и классическая кавалерия.

Наконец, как вишенка на торте: камеры колес имели каучуковую самозатягивающуюся прокладку - способную герметизировать до шести пулевых пробоин одновременно.

Рисунок 67. Первый в мире четырехосный полноприводный бронеавтомобиль ADGZ фирмы «Steyr-Daimler-Puch AG», Австрия.

Наконец, как вишенка на торте: камеры колес имели каучуковую самозатягивающуюся прокладку - способную герметизировать до шести пулевых пробоин одновременно.

Естественно, без «генерального апгрейда» не обошлось.

Конечно грузовик-тягач «Аустро-Даймлер» ADAZ и созданный на его базе тяжёлый бронеавтомобиль ADGZ технологически были попроще, чем не к ночи будет помянутый ADG с его хребтовой рамой…

Однако, не настолько чтобы можно было в неизменном виде их запустить в производство. После осознания этого факта, Кулик обратился к Сталину (говорят, что даже в буквальном смысле - бросился в ноги) и, тот в отличии от прежних подобных случаев, оказал полное содействие.

Автомобилизация же, как-никак!

Хотя и не всей страны – а всего лишь её Вооружённых Сил.

Немедленно была создана рабочая группа – как из советских инженеров-конструкторов, так и из специалистов компании «Форд моторс» - до сих пор отрабатывающих в СССР «сто лямов зеленью» в соответствующим договором.

Первым делом основательно переработали корпус и башню бронемашины.

Ранее проходящие обкатку в СССР, внимательно обследованные в ангарах и мастерских учебного центра «Кама» в Казани германские танки Leichttraktor и «Grosstraktor» - особенно не впечатлили Кулика и его команду, считавшего их слишком дорогими «игрушками» для настоящей войны.

Однако, советским специалистам понравилось три «ништяка» у германских «тракторов»: сварной корпус, спаренная установка орудия и пулемёта и, трёхместная башня с освобождённым от других обязанностей командиром. Первые два из них, как уже известно были уже применены на «среднем» бронеавтомобиле БА-27М.

Вот и у нового бронеавтомобиля, названного по году принятия на вооружение БА-37, кругового бронирования корпус стал полностью сварной - без всяких «профилей» и «гужонов», толщиной вертикальных стенок 25 миллиметров. Крыша и днище, естественно были тоньше: пятнадцать и восемь миллиметров. Такого же устройства и толщиной брони стала трёхместная башня, вооружённая одним орудием из танкового дуплекса 25/60-мм, и спаренным с ним пулемётом ДДТ-32… От БА-27М досталась и «командирская башенка» в виде поднимающегося вверх бронированного колпака.

Так что по защищённости колёсный бронеавтомобиль БА-37 крыл германские «трактора», как матёрый гусар юную гимназистку. У тех, даже лобовая броня была всего тринадцать миллиметров.

Естественно масса возросла, но не на много: с одиннадцати до четырнадцати тонн. Ведь, применение сварки броневых листов не только делает производство более технологичным, но и облегчает конструкцию за счёт ликвидации несущего каркаса и кучи заклёпок и болтов. Облегчение конструкции способствовало и «ликвидация» лишних членов экипажа, если конкретнее – наводчиков курсовых пулемётов. Экипаж стал не семь - как у австрийского «оригинала», а всего лишь пять человек: командир, башенный стрелок, заряжающий, передний и задний механики-водители. Если машина командирская, то задний механик-водитель исполнял должность радиста.

В результате заброневой объём несколько уменьшился - а стало быть произошла некоторая экономия массы.

Тем не менее, из-за возросшей массы динамика машины снизилась, в частности максимальная скорость по шоссе стала не более 55 километров в час вместо семидесяти…

Но это посчитали некритичным: на войне бронеавтомобили воюют, а не устраивают автогонки.

Для большей технологичности, как тягач-грузовик ADAZ выпускающийся в СССР под брендом «Будённовец» - так и БА-37, оснастили 150-ти сильным шестицилиндровым двигателем и пятиступенчатой коробкой передач от 7,5-ти тонного грузовика АР американской фирмы «Mack Brothers Company», который уже массово производился на «Ярославском автомобильном заводе» (ЯрАЗ) под пролетарским «ником» ЯГ-7. Где это возможно, гидравлику заменили механикой… «Каучуковую самозатягивающуюся прокладку» в шинах посчитали буржуазным излишеством, применив в тяжёлом бронеавтомобиле известные ещё с Первой мировой и хорошо отработанные на БА-27 шины с гусматиком.

После как говорится «оптимизации» конструкции, грузовик-тягач и тяжёлый бронеавтомобиль на его базе стали собирать в городе Выкса (Горьковская область) из комплектующих - изготовленных как на предприятиях Наркомата обороны, так и Наркомата автомобильной промышленности СССР.

Выпускались и спецмашины на базе БА-37: командно-штабные с тремя радиостанциями, зенитные – с счетверённой установкой 12,7-мм пулемётов, ремонтно-эвакуационная с мощной лебёдкой…

Самоходная 76-мм полковая пушка, наконец.

***

Как уже говорилось выше, в тридцать девятом году все три кавалерийских корпуса РККА были переформированы в мотострелковые - кроме частей усиления (артиллерийская бригада, авиационный отряд и так далее) имеющие в своём составе три мотострелковые дивизии, состоящие в свою очередь из трех мотострелковых полков.

После Советско-финской (Зимней) войны, мотострелковый полк РККА насчитывал порядком трёх с половиной тысяч бойцов и командиров и состоял из:

Управление полка – штаб, взвод связи, зенитный (три 12,7-мм зенитных пулемёта ДДШК), хозяйственный и комендантский взвод.

Артиллерийский дивизион: пушечная батарея - шесть 76-мм полковых пушек, мортирный взвод – две 122-мм мортиры М-5 «образца 1932-го года», зенитный взвод – две 76-мм зенитных орудия 9К (или 11К).

Рота бронемашин БА-37 – десять единиц.

Инженерно-сапёрная рота.

Транспортная рота.

Три стрелково-пулемётных батальона.

Каждый из последних состоит из штаба, разведывательного взвода и трёх стрелково-пулемётных рот. Рота в свою очередь состоит из трёх стрелковых и пулемётного (три станковых пулемёта) взводов. Взвод состоит из четырёх стрелковых отделений (одиннадцать человек в каждом), в каждом из которых сразу же был введён второй ручной пулемёт и пулемётного отделения (два расчёта).

В состав стрелково-пулемётного батальона также входит взвод броневиков (три единицы), зенитно-пулемётный взвод (два 12,7-мм ДДШК) и артиллерийская батарея. Как уже говорилось, в последней - два взвода по два орудия «25/60-мм батального дуплекса образца 1934 года».

Всего в батальоне:

458 человек личного состава;

Три бронеавтомобиля БА-37;

Две 60-мм мортиры;

Два 25-мм орудия ПТО;

Два крупнокалиберных зенитных пулемёта;

Двенадцать станковых пулемётов;

Сто ручных пулемётов;

Восемь радиостанций;

Два легковых автомобиля;

Шесть пикапов;

Двенадцать специальных автомобилей;

Сорок девять грузовых автомобилей;

Три гусеничных тягача;

Двенадцать мотоциклов.

После осознания опыта боёв на Халхин-Голе и в Финляндии, в 1940-м году прошла первая модернизация бронеавтомобиля БА-37, получившего индекс БА-40. Для большей технологичности было ликвидировано второе водительское место, ещё кое-что - не сильно влияющее на боеспособность.

В том же году произошёл резкий рост производства БА-40 и спецмашин на его базе. Ведь в связи с известными событиями в Европе и приближением новой мировой войны к нашим границам, практически все Сухопутные Войска СССР стали мотострелковыми, а стало быть нуждались в бронемашинах.

И тем не менее на 22-е июня их было очень мало: три с небольшим тысячи средних бронеавтомобилей БА-37 и БА-40. Остальные – лёгкие и устаревшие БА-27 и БА-27М, которых тоже было…

Мало.

Ведь в отличии от новейших образов бронетехники, это «стальной хлам» активно применялся в локальных войнах: конфликтах на озере Хасан и реке Халхин-Гол, в Китае и в Испании…

БА-37 же, в первый раз засветился и попал на центральные полосы иностранных газет только во время Советско-финской (Зимней) войны.

Уже во время Великой отечественной, в серию пошла ИСУ-56: 76-мм самоходная противотанковая пушка на шасси БА-40. Тогда же за счёт удлинения базы и утоньшения бортовой и задней брони до восьми-тринадцати миллиметров, уменьшения размеров башни до двуместной и вооружения до спарки из крупнокалиберного и обычного пулемётов, был создан первый отечественный колёсный бронетранспортёр – БТР-41, могущий перевозить внутри мотострелковое отделение (девять человек).

К концу войны, как известно, количество выпущенных промышленностью БТРов в разы превысило выпуск бронеавтомобилей БА-40, которые стали использоваться в основном как разведывательные. Тогда же бронеавтомобиль получил 180-сильный дизель-мотор, все четыре ведущих моста, 40-мм автоматическую пушку с большим углом наведения и вернул заднее водительское место…

И стал называться БА-43.

По окончанию Великой отечественной и Второй мировой войн, производство БТР-41, БА-43 и спецмашин на их базе не закончилось - а продолжалось, с непрерывным усовершенствованием конструкции, естественно…. Они поставлялись в страны и широко экспортировались всем желающим. Активно участвовали во всех без исключения локальных войнах, внешних и вооружённых конфликтах…

И до сих пор воюют!

Глава 28. «Броня крепка...».

Каковой вообще-то высшим военным руководством в тридцатых годах виделась роль бронемашин?

Чтоб это понять, надо знать его – «высшего военного руководства», психологию.

Маршал Кулик, это был так…

Чисто статистическая погрешность!

Или исключение, подтверждающее правило.

Что во времена не к ночи будет упомянутой Российской империи, что после её бесславной погибели - практически все высшие военные руководители были родом из кавалерии, издавна занимающей в военной иерархии привилегированное положение.

Вспомним хотя бы Великого князя Николая Николаевича (младшего) и Семёна Михайловича Будённого...

Один в один!

Даже на рожу, в смысле на морду лица.

А у отечественных кавалеристов издавна имелся один «бзык», который назывался «шок». То бишь встречное сражение конных масс – несущихся на полном галопе друг на друга и сшибающихся в рубке холодным оружием – пиках, саблях, шашках и прочих колюще-режуще-рубящих «штучках-дрючках». Именно к такой войне готовили кавалерию перед Империалистической (Великой европейской, Первой мировой) войной. Именно такой вид боевых действий, как с молоком матери был впитан всеми российскими регулярными кавалеристами – от генерала до последнего вахмистра. И выбить этот «бзык» из голов наших генералов - задачка посложней, чем протащить через игольное ушко целый караван двугорбых верблюдов, гружённых чуйской анашой.

Настоящим же «шоком» было то, что кавалеристы кайзеровской Германии избегали встречной сшибки с пиками и палашами, в основном ограничиваясь разведкой и стрелковым боем в пешем строю… А против российско-императорских «конных масс» - прячась в окопах за колючей проволокой, выставляли пулемёты. Таким образом уже к концу 1915-го года, роль кавалерии на войне практически снизошла на ноль у всех воюющих сторон.

Однако, как на грех случившаяся в России Гражданская война восстановила на поле боя «статус-кво» кавалерии. Во время неё, то и дело происходили встречные сражения конницы, например Мамонтова и Будённого. И именно этот почерк – доходившее до лютого фанатизма стремление к встречному сражению, мы видим у советских военноначальников периода довоенных локально-военных конфликтов и Великой Отечественной войны. Само вдрызг проигранное Красной Армией Приграничное сражение, начиналось ею именно как встречное…

Как «шок»!

Но как и в начале Первой мировой войны, германцы на это не повелись. Они подставляли под «контрудары» - как скромно называют эту лютую дурость современные историки, мотострелковых корпусов РККА свою насыщенную пулемётами и средствами ПТО пехоту, корпусную и зенитную артиллерию, нацеливали эскадры пикировщиков - приберегая собственные подвижные войска для маневра.

Чем в этом случае могла помочь полная моторизация РККА?

Да практически ничем!

И случился разгром…

Однако мы не про это, мы про «заклёпки».

Когда в первой половине 30-х годов роль кавалерии взяла на себя мотопехота, стремление к «шоку» - никуда из голов наших командиров не улетучилось. Ибо, как давно замечено в народе:

«Девушку из деревни вывести можно, деревню из девушки – никогда, ё!».

Однако пехота, хотя и с приставкой «мото» - всё одно пехота!

В отличии от кавалериста – на коне и с шашкой наголо, мотострелок в принципе не может в кузове своего «Форда» подлететь на полном газу к супостату и пырнуть его в брюхо штыком. Несколько утрированно, признаться… Но возникшая перед нашими военными теоретиками проблема вполне понятна и «особо одарённому» школьнику из специального учебного заведения: мотострелкам нужно время - чтоб спешиться, развернуться в боевой порядок, окопаться при необходимости…

И только затем вступить в бой.

Вот это «время» и должны обеспечить бронемашины - которые в отличии от посаженой в американские грузовики «махры», всегда находятся в состоянии боевой готовности.

Противниками советских бронемашин считались такие же броневики противника, противотанковые орудия калибром 37-мм и естественно не успевшая окопаться пехота. Против своих бронированных «оппонентов» советские бронемашины имели 25-мм полуавтоматическую пушку, считавшуюся все 30-е годы достаточно эффективной против брони аналогичной толщины. Против противотанковых пушек противника – 60-мм орудие, снаряд которой имел навесную траекторию и достаточно сильное осколочно-фугасное действие. Против атакующей, залегшей или отступающей вражеской пехоты, достаточно было и пулемёта.

Сообразно такой тактике броневики с 25-мм и 60-мм орудиями выпускались в соотношении «один к одному» и вместе составляли бронеавтомобильный взвод.

***

А что же танки?

Как известно в 1928-м году был принят на вооружение первый советский танк собственной разработки – МС-1 (малый, сопровождения), или как его чаще называют – Т-18, которыми комплектовались отдельные танковые роты и батальоны. Уже через год, в 1929-м году, они приняли участие в боях на КВЖД.

В этом же году на базе трёх структур: автомобильного отдела «Военно-технического управления РККА», отдела механической тяги «Артиллерийского управления РККА» и «Инспекции броневых сил», было создано «Управление по механизации и Моторизации РККА» (УММ). Следом, из разрозненных танковых подразделений, в составе Московского военного округа был сформирован «Сводный опытный механизированный полк», который возглавил бывший инспектор бронесил Константин Брониславович Калиновский.

В 1930-м году, полк был развёрнут в 1-ю механизированную бригаду, насчитывающую 110 танков. В ближайшие планы высшего военного руководства входило создание механизированных корпусов численностью по пятьсот штук одних только танков, для чего промышленность должна была дать до конца Первой пятилетки 3,5 тысячи танков…

Однако после вышеописанных событий, этим планам не довелось сбыться. Мало того, произошёл «откат» назад. «Управление по механизации и Моторизации РККА» (УММ) было сокращено, переподчинено Главному Артиллерийскому Управлению (ГАУ РККА) и главным образом стало заниматься вопросами средствами мехтяги для «Бога войны». Единственная не только в СССР – в мире Механизированная бригада была расформирована. Крупнейшим танковым формированием в РККА стал «отдельный танковый полк прорыва», который организационно относился к артиллерии «Резерва главного командования» и имел в своём составе:

Танковый дивизион.

Автобронедивизион.

Мотострелковый батальон.

Артиллерийско-гаубичную батарею.

Всего тридцать три танка МС-1, семнадцать бронемашин БА-27, восемь 152-мм гаубиц, двенадцать гусеничных тягачей «Caterpillar» и 264 автомобиля, из которых шестьдесят - американских «Бульдогов» предназначенных возить в кузовах танки.

Всего, с 1928-го по 1931-й год было изготовлено 961 танков МС-1 различных модификаций, из которых было сформировано двадцать отдельных танковых полков прорыва – по числу кадровых стрелковых дивизий в РККА, которым они должны будут придаваться в случае войны с «лимитрофами». Остальные танки находились на консервации…

Ибо, очень дорогая вещь, эти танки!

Неполная тысяча штук «первых блинов» с весьма сомнительной боевой ценностью, обошлась казне в упомрачительные 5,5 миллионов рублей.

И всё в полном соответствии с теорией!

В системе вооружений РККА начала 30-х годов, роль танков была вполне понятна и однозначна: помощь линейной пехоте во взломе обороны противника, после чего в образовавшуюся брешь должна быть брошена стратегическая конница. Позже, роль последней была отведена насыщенными бронеавтомобилями мотострелковым войскам. Но до лета 1940-го года, советская концепция танка не претерпевала никаких изменений.

Однако вот беда: имеющийся в наличии танк МС-1, на роль «взломщика обороны» не подходил совсем - в основном из-за тонкой брони и слабого, до полной немощи слабого вооружения. По мнению маршала Кулика и ведущих специалистов Главного артиллерийского управления Наркомата обороны (например, Начальника ГАУ Владимира Грендаля), танк должен был «держать» бронебойный снаряд калибра 25-47 миллиметров попавший под прямым углом в борт и осколочно-фугасный 76-мм – «в лоб», с расстояния триста и более метров. Таким образом, в зависимости от марки стали броня должна быть не менее 30-ти - 45-ти миллиметров.

Кроме того, танк должен быть вооружён как минимум 76-мм полковым орудием (желательно 107-мм), а по массе не превышать 16 тонн, чтоб без проблем переправляться через реки по стандартному понтонному мосту.

Среди динамических характеристик приоритет отдавался проходимости по полю боя изрытому воронками, траншеями, противотанковыми рвами и прочими препятствиями. При этом считалось, что скорость и запас хода значения не имеют. На поле боя сильно не разгонишься, а до него танк подвезут на специальном трейлере.

И при этом, танк должен быть сравнительно дешёвым, по крайней мере - не намного дороже серийного МС-1.

Но такого танка ещё не было не только в СССР, но и во всем мире!

Поэтому переговоры Комиссии Управления моторизации и механизации РККА под руководством Начальника последней - Иннокентия Андреевича Халепского, с компанией «Vickers Armstrong Ltd.» - закончились покупкой двух десятков танкеток, дюжины малых танков («Виккерс-шеститонный») - «для ознакомления». После ознакомления и, главным образом – обстрела на полигоне, британскую компанию послали на… «Прогуляться лесом», а Халепскому хорошенько дали «по шапке» за зряшную трату валюты.

Когда же он не угомонившись и превысив свои полномочия, через «Амторг» купил у американского авантюриста Кристи два быстроходных бронированных «трактора» - его по приезду в СССР немедленно арестовали, судили за участие в военно-фашистском заговоре и сразу после суда расстреляли.

Ничем не могли помочь и наши германские «партнёры»: над их «тракторами» в ГАУ РККА только посмеивались, хотя по примеру модернизированного БА-27, при очередной модернизации установили на танках МС-1 новые башни с 25-мм/60-мм орудием, спаренным с пулемётом.

Однако так как выбора по большому счёту не было, в 1931-м году в Веймарскую Республику была послана комиссия во главе с новым Начальником УММ ГАУ РККА – Иваном Лебедевым, в составе которой был года Начальник «Группы перспективного проектирования» этого управления Семён Гинзбург.

Перед этой командировкой, они были напутствованы словами Кулика, которыми он прославился в родном – богоспасаемом Отечестве и далеко за его пределами:

- Танк - это артиллерийское орудие, поставленное на бронированную повозку⁹³.

Ну чего ещё было ожидать?

Был бы он по профессии кавалеристом, он бы сказал:

«Танк – это несущаяся на врага лихая тачанка».

Вот в соответствии с этими «ценными указаниями» и были начаты переговоры с фирмой «Daimler-Benz AG». Последняя, уже имела опыт проектирования самоходных бронированных установок с пушками 37-мм и 77-мм, поэтому охотно взялось за проектирование танка для русских, руководствуясь принципом «любой каприз за ваши деньги»⁹⁴.

По предварительным расчётам инженеров «Daimler-Benz AG», удовлетворить требования заказчика – мощное бронирование и вооружение при относительно «бюджетной» себестоимости, можно было только при условии низкого силуэта – экономящего вес, и…

Отсутствия орудийной башни.

Пушка должна быть установлена в боевой рубке, иметь ограниченный сектор горизонтального обстрела, а в случае необходимости – разворачиваться к цели всем корпусом. Ещё одним недостатком было то, что при повреждении двигателя, трансмиссии или ходовой части, танк становился беспомощно-небоеспособным…

Но всё окупали достоинства такой конструктивной схемы, главным из которых по мнению принимавшего решение Кулика было то, что танк без башни чуть ли не половину дешевле того, что с башней.

И после подписания соответствующего договора, на фирме «Daimler-Benz AG» начались конструкторские работы по проектированию штурмового танка с участием группы советских инженеров - Семёна Гинзбурга, Владимира Сильского и прочих – будущих известных конструктов советской бронетехники⁹⁵.

Как известно после прихода в Германии к власти Гитлера и его национал-социалистической партии, военное сотрудничество между странами было прекращено. Из СССР забрав все свои «игрушки» вернулись в Фаттерлянд немецкие специалисты – лётчики, танкисты, артиллеристы… Из ставшей вдруг III Рейхом Веймарской Республики, на Родину победившего пролетариата вернулись аналогичные советские специалисты.

В том числе и группа Гинзбурга.

Оставшись без советского золота, фирма «Daimler-Benz AG» забросила было проект безбашенного танка на самую верхнюю полку… Но в 1936-м к нему вернулась, приступив к созданию прототипа самоходного штурмового орудия с использованием шасси уже не тракторного типа – а новейшего среднего танка ZW (Pz.Ill), разработка которого велась с 1934-го года. Однако основные черты «советского заказа» остались: масса 16 тонн, полностью бронированная боевая рубка, низкий силуэт, мощное бронирование и вооружение.

Рисунок 68. Первый прототип германского штурмового танки (артиллерийской самоходной установки) Sturmgeschütz III (StuG III; Штурмгешютц III, Штуг III).

Вернувшись в СССР, устроившись на входящий в Наркомат обороны Ленинградский Кировский завод (ЛКЗ), Семён Гинзбург со товарищи используя имеющиеся наработки продолжили работу над безбашенным танком. Нахватавшись на Родине победившего национал-социализма словечек, они первым делом ввели в военный обиход новый термин:

«Штурмовой танк» или «артштурм».

Ставшему неизвестно за что маршалом Советского Союза Григорию Кулику, больше понравился второй термин и отечественные безбашенные танки (самоходные артиллерийские установки штурмового типа) с той поры, так и стали называться:

«Артштурм-34/76», «артштурм-40/107», «артштурм-42/152»…

Как можно без особого труда догадаться: первая цифра в названии – год принятия на вооружение, вторая – калибр орудия.

Естественно, первым была «Штурмовая артиллерийская установка образца 1934 года» или «Артштурм-34/76», вооружённая 76-мм орудием Л-17. Последнее, это собственная разработка кировцев (главный конструктор Маханов): специальный вариант полкового орудия в литой шаровой установке - допускающим сектор горизонтального обстрела в 60 градусов без поворота корпусом.

Угол вертикального обстрела – 25 градусов, что вполне хватало для решения всех задач возникающих на поле боя перед штурмовым орудием ведущим огонь прямой наводкой.

Рисунок 69. Казематная 76-мм артиллерийская установка Л-17, в «реальной истории» предназначенная для ДОСОв.

При общей высоте в два метра, высота боевой рубки была всего метр двадцать, что позволило при сравнительно небольшом весе (15,5 тонн) оснастить установку довольно толстой гомогенной (однородной) бронёй: лоб и борт – тридцать семь (точнее 37,5) миллиметров, корма – двадцать пять, крыша и днище – тринадцать и восемь миллиметров соответственно.

Советская промышленность, а точнее Ижорский, Мариупольский и Подольский заводы не имели опыта изготовления такой брони, поэтому в первое время в ход пошёл захомяченный запас корабельной брони - снятой с разобранных по приказу Кулика крейсеров и линкоров.

Подвеска тракторного типа и трёхсотсильный дизельный двигатель Д-300 (такой же, как на тягачах «Ворошиловец») позволял машине развивать скорость по шоссе до тридцати пяти километров в час, при запасе хода в восемьдесят - сто километров. На поле боя «Артштурм» двигался со скоростью 8-12 километров в час, с просто потрясающей проходимостью - мало уступающей сельскохозяйственному трактору С-65 «Сталинец».

А больше от него ничего не требовалось!

На дальние расстояния «артштурмы» планировалось перебрасывать по железной дороге или на специально спроектированных прицепах-трейлерах, буксируемых гусеничными - теми же «Ворошиловцами», или колёсными - вариант 10-ти тонного грузовика ЗИО-10, выпускаемого на «Государственном автомобильном заводе имени Оржоникидзе» в городе Горький.

Производство «артштурмов» в Ленинграде шло неспешно: к 1939-му году было выпущено всего тысяча с небольшим штук, что позволило полностью заменить танки МС-1 как - в войсках, так и в резерве.

По результатам боевых действий в Финляндии (это был первый военный конфликт с их участием) на базе «артштурма» был создан «бронированный командно-наблюдательный пункт» - БНП. По сути - «командно-штабная машина»: безоружная - но обладающая мощными средствами наблюдения и связи. И ещё три вспомогательные машины: бронированный тягач-эвакуатор, танковый мостоукладчик и инженерная машина разминирования. Наконец, был сконструирован, испытан и в конце 40-го года принят на вооружение и производство «Артштурм-40/107» с 107-мм казематным орудием Л-21 конструкции Кировского завода.

Кроме того плюнув на вес – который зашкалил за двадцать тонн, лобовую броню установки увеличили до шестидесяти миллиметров, а борта оснастили экранами толщиной восемь.

Уже в разгар Великой отечественной войны, когда наша армия сперва пропустив врага вглубь страны, затем остановила его и перейдя в наступление стала стучать в ворота крепости под названием «Европа⁹⁶», в 1942-м году на том же Ленинградском Кировском заводе было создано самое мощное штурмовое орудие – «Артштурм-152/42», имеющее 200-миллиметровую лобовую броню и 152-мм орудие, созданное в Перми на базе корпусной гаубицы М-10.

Но это была бронированная боевая машина – «повозка для орудия» словами Кулика, созданная на совершенно другой базе, что требует своей «предыстории».

Глава 29. «...И танки наши быстры!».

Почему «артштурмы» не оправдали себя во время Зимней войны?

Конечно, в удручающих «успехах» Красной Армии в Финляндии была виновата не техника и тем более не бойцы её обслуживающие…

А генералы!

Советские генералы - посылающие «артштурмы» воевать туда, где должны воевать лыжники на северных оленях. По большому счёту не виноваты были и, маршалы Кулик, Будённый и Шапошников – в 37-м сменивший Уборевича на должности Начальника Генштаба РККА: план «незнаменитой» компании разрабатывался в штабе Ленинградского военного округа и утверждался Генштабом РККА.

Тем не менее рассвирепевший Вождь рубил налево и направо – только щепки летели!

Во время апрельского Совещания в Кремле по итогам Советско-финской (Зимней) войны он обрушился с критикой н комсостав Красной Армии.

В частности Вождь сказал:

«Писались целые статьи и говорились речи, что наша Красная Армия непобедимая, что нет ей равной, что у нее все есть, нет никаких нехваток, не было и не существует, что наша армия непобедима, что мы всех можем шапками закидать, нет никаких нехваток.

Вот с этой психологией, что наша армия непобедима, с хвастовством, которые страшно развиты у нас — это самые невежественные люди, т.е. большие хвастуны — надо покончить. С этим хвастовством надо раз и навсегда покончить! Надо вдолбить нашим людям, начиная с командного состава и кончая рядовым, что война — это игра с некоторыми неизвестными, что там в войне могут быть и поражения. И поэтому надо учиться не только как наступать, но и отступать. С этой психологией — шапками закидаем — надо покончить, если хотите, чтобы наша армия стала действительно современной армией.

Так что мешает нашему командному составу сходу вести войну в Финляндии по-новому, не по типу гражданской войны, а по-новому? Мешает культ традиции и опыта гражданской войны.

Как у нас расценивают комсостав: а ты участвовал в гражданской войне? Нет, не участвовал. Пошел вон. А тот участвовал? Участвовал. Давай его сюда, у него большой опыт и прочее.

Вот именно культ традиции и опыта гражданской войны, с которым надо покончить, он и помешал нашему командному составу сразу перестроиться на новый лад, на рельсы современной войны. Люди, которые живут традициями гражданской войны, дураки… Командир, считающий, что он может воевать и побеждать, опираясь только на опыт гражданской войны, погибнет как командир⁹⁷».

Незадолго до того сменивший Вышинского на должности Наркома Внутренних Дел СССР Николай Ежов, понял последние слова Сталина буквально. Благо ещё со времён Кирова, компромата на товарищей командиров в архивах НКВД было накоплено предостаточно.

Если во время репрессий 1937-1938-го годов карательные органы по большому счёту ограничились кучкой «германофилов» во главе с Уборевичем и заговорщиков во главе с Тухачевским, то в этот раз РККА «чистилась» от дураков «без дураков»…

Всерьёз, то есть!

(ОТ АВТОРА:

Такие отличия от «реальной истории» легко объяснить тем, что в этой «АИ» не было предшествующих «Делу военных» политических процессов второй половины 30-х годов над Зиновьевым, Каменевым и прочими представителями «старой гвардии» - они были высланы из СССР ещё в конце 20-х. Ну и что тоже немаловажно - ликвидацией Троцкого неизвестными силами в то же время…

Убрать вовремя «раздражителя» – это очень важно для всеобщего спокойствия).

Кулик, кстати, пострадал меньше всех: с Наркома обороны СССР он слетел на Начальника Главного Артиллерийского Управления (ГАУ РККА), на место заболевшего и умершего весной 1940-го генерал-полковник артиллерии Грендаля Владимира Давыдовича.

Будённого отправили поднимать-развивать коневодство и в результате скрещивания кобыл и жеребцов по методу академика Вавилова, у него через десять лет получилась известная на весь мир Будённовская мясная порода лошадей.

Начальника Генштаба Шапошникова – в отставку на заслуженную пенсию, где он вскоре и скоропостижно скончался.

Командующего Ленинградским военным округом Мерецкова и группу командиров наиболее «отличившихся» в зимней компании 1939-1940-го года – арестовали, судили и расстреляли…

И это было только начало!

Весь список жертв репрессий повторять не стоит – «три маршала из пяти» и так далее, он хорошо известен каждому интересующемуся историей нашего регулярно богоспасаемого Отечества.

Если бы «Кровавого карлика» вовремя бы не остановили - в свою очередь заменив Лаврентием Берией, наша армия вообще бы осталась без командиров выше ротно-батальоного звена.

К счастью, Вождь вовремя понял, что расстреливать генералов бессмысленно…

Всех не перестреляешь!

И вредно: на место просто тупого генерала - приходит другой точно такой же тупой генерал и, кроме того – до полного паралича запуганный судьбой предшественника.

Не доверяя больше никому, Сталин сам себя назначил Наркомом обороны СССР и принялся разгребать «Агеевы конюшни» оставшиеся от Кулика. За короткий срок были разработаны и приняты на вооружение образцы 82-мм, 120-мм и 160-мм миномётов, пистолетов-пулемётов Шпагина и Коровина, в разы было увеличено производство самолётов и других образцов оружия и техники. Главное что в военно-промышленный были вложены гигантские финансовые средства, прежде предназначающиеся для третьего этапа автомобилизации СССР, перепрофилированы для нужд военно-промышленного комплекса страны действующие и строящиеся предприятия Наркомата автомобильной промышленности - которым после загадочной смерти Серго Оржоникидзе, с 1936-го года руководил Михаил Моисеевич Каганович – брат всесильного сталинского соратника-сатрапа – Лазаря.

Наконец после поражения Франции весной-летом 40-го года, в стране началась предусмотренная «Планом победы» скрытая мобилизация…

Правда не сразу «наша» стала брать, ибо с самого начала Великой отечественной войны «что-то пошло не так».

Почему?

Почему с таким оглушительным треском было проиграно Приграничное сражение и врага удалось остановить лишь на ближних подступах к Одессе, Киеву, Смоленску и Таллину?

Одни историки винят в этом Сталина и его пресловутые репрессии… Мол, их надо было начинать раньше. Другие утверждают, что «лучше поздно, чем никогда…». Третьи вообще несут всякую околесицу – типа, были уничтожены лучшие командиры с трёхклассным образованием и боевым опытом братоубийственной Гражданской войны.

Кто прав, кто не прав…

Я хрен знат!

Как говорят в аналогичном случае китайцы:

«Триста лет – это недостаточный срок, чтобы взвешенно рассуждать об причинах и последствиях Великой французской революции».

***

Однако вернёмся к нашим «заклёпкам».

Как известно после подписания летом 1939-го года «Пакта о ненападении», ещё известного как «Пакт Молотова-Риббентропа», СССР и III Рейх, вновь стали «друзьями» - хоть и в хорошо видимых кавычках. Хоть и не в прежнем (далеко не в прежнем!) объёме, но возобновилось и военное сотрудничество, в ходе которого нашей страной был закуплен ряд образцов германского оружия и боевой техники.

В числе последних было два танка: средний (по германкой терминологии) Pz.Kpfw.III Ausf.G, вооруженный 37-ми миллиметровой пушкой 3,7 сm KwK L/45 и «тяжёлый» Pz.Kpfw. IV Ausf. D с 75-мм орудием 7,5 cm KwK 37 L/24.

Прежде, советским специалистам тоже доводилось иметь дело с германкой бронетехникой. В Испании они познакомились с Pz.Kpfw.I, во время Освободительного похода в Восточную Польшу – с Pz.Kpfw.II модификаций Ausf.B и Ausf.C.

Что те что эти, особого впечатления не произвели: советский бронеавтомобиль БА-37 - «крыл» их по всем показателям.

Однако, в случае со средним и тяжёлым германскими танками, это был совершенно другой уровень!

«Средний» (как он именовался в советских документах) 20-тонный танк «Даймлер-Бенц» по шоссе разгонялся до семидесяти километров в час, обгоняя как стоячего потяжелевший к тому времени бронеавтомобиль БА-37.

(От автора:

Если кто не знает иль забыл, напомню, что как и в случае с истребителем Хе-100 – нас жестоко надули. Коварные фашисты подогнали «тройку» с опытно-экспериментальной коробкой передач, позволяющей развивать такую высокую скорость. Серийные же танки Pz.Kpfw.III её не имели и их ТТХ были куда как более скромнее).

Имея вооружение на уровне советского «Артштума», германский «тяжёлый» танк практически не уступал в подвижности советскому среднему бронеавтомобилю. При этом что тот, что этот были непробиваемы для основного советского танкового и противотанкового орудия калибром 25 миллиметров. А расправиться с основным советским бронеавтомобилем - для них было раз плюнуть…

И всем нашим высокопоставленным командирам стало ясно:

При так называемом «встречном сражении», наши мотострелковые части, соединения и объединения будут биты германскими «Парцерваффе» так же - как положим лёгкие гусары тяжёлыми кирасирами.

Разразился грандиозный скандал…

А времечко скажу вам, было не просто непростое - а очень непростое!

После только что закончившийся словами поэта - «Незнаменитой» войны, в стране шёл процесс известный как «законные массовые репрессии»…

Однако, это к делу не относится.

Задание на проектирование советского среднего танка получили сразу три конструкторских бюро: Ленинградского Кировского завода (ЛКЗ), Завод дробильного оборудования (ДРО) в Выксе (Горьковская область) и Харьковский тракторный завод (ХТЗ). Сроки предельно жёсткие.

Словами самого Сталина, глянувшего на часы:

- Через три месяца машина должна быть на Центральном полигоне. Лично присутствовать буду!

Но надо отдать должное: по его приказу в помощь конструкторам танков были брошены опытнейшие кадры из Наркомата автомобильной промышленности - взявшие на себя наиболее сложные узлы: коробки переключения передач, трансмиссии и так далее.

В отличии от предельно сжатого срока, ТТХ танка жёсткими не были. Словами того же деспота и тирана:

- Наш танк должен быть лучше германского!

Видимо он в тот момент был в сильном зашкваре от происходящего и сам не понимал, чего хотел.

Каждый главный конструктор понял слова Вождя по-своему. Досель имевшие дело только с тракторами да тягачами харьковчане (главный конструктор Афанасий Фирсов), к примеру, сделали ставку на скорость. Достав из запасников заводского музея ржавый корпус танка Кристи, они его технично копирнули - увеличив толщину расположенной под рациональными углами брони до тридцати миллиметров. Согласно уже сложившейся традиции танк был вооружён новым весьма перспективным дуплексом (два ствола при едином лафете) конструкции Грабина: 76-мм пушка с длиной ствола 42 калибра и 107-мм гаубица – 24 калибра.

Машина получилась чисто внешне изящная, недаром говорили что в неё можно было влюбиться как в девушку – с первого взгляда.

Масса танка названного БТ-ИС (быстроходный танк «Иосиф Сталин») достигла двадцати двух тонн, но дефорсированный до шестисот лошадиных сил авиационный двигатель Микулина АМ-34 (уже устаревший и снятый с вооружения ВВС) разгонял машину до семидесяти пяти километров в час…

Правда¸ после этого приходилось менять бандажи колёс, на которых в буквальном смысле горела резина. Ещё один недостаток – тесная двуместная башня, на которую пришлось пойти ради «покатых» бортов корпуса. Опять же – топливные баки в боевом отделении, хотя и снабжённые автоматическими огнетушителями. Свою «лепту» в эти конструктивные недостатки, конечно, внесла оригинальная пружинная подвеска Кристи.

В Выксе – основном производителе бронемашин (главный конструктор - Андрей Липгарт), положились на технологичность. Поэтому особо мудрить не стали - поставив хорошо освоенный в производстве бронеавтомобиль БА-37 на гусеницы, увеличив толщину «вертикальной» брони до сорока пяти миллиметров и установив тот же дуплекс 76-мм/107-мм – благо производящий его «завод № 92» был буквально под боком, из-за чего опять же - башню пришлось сделать двуместной. В кормовой пост управления втиснули тот же «сухопутный вариант» авиационного М-34. Кинетически связанная с последним КПП и трансмиссия остались спереди.

Получивший название в честь Наркома автомобильной промышленности КММ («Каганович Михаил Моисеевич»), 28-тонный танк разгонялся на шоссе до пятидесяти пяти километров в час, обладал неплохой проходимостью и маневренностью.

На Ленинградском Кировском заводе (Главный конструктор – Михаил Кошкин) поняли задание Сталина так, что нужен неуязвимый танк и немало в этом преуспели. Хотя и взяли за основу принципиальную схему «артштурма» (двигатель сзади, коробка передач, трансмиссия и ведущие колёса спереди), но танк спроектировали буквально «с нуля».

Его корпус и башня имели 75-мм вертикальную броню, а основное вооружение состояло из дуплекса собственной разработки - состоящей из 107-мм сорока трёх каллиберного орудия (корпусная пушка М-60) и 152-мм, с длинной ствола 21 калибр (ствол укороченной корпусной гаубицы М-10).

Боевую машину оснастили предназначающейся для модернизации серийного «Артштурм-40/107» и уже испытанной на опытном образце торсионной подвеской. Двигателем послужил восьмицилиндровый, 667-сильный дизель АДЧ-4Т – спроектированный на базе двенадцатицилиндрового 1000-сильного двигателя АДЧ-3В, предназначенного для торпедных катеров Туполева, морских охотников Лощинского, малых подводных лодок «серии XV», сторожевиков, речных мониторов…

И прочей водоплавающей «мелюзги» - которой в советском военно-морском флоте, было просто дофигища.

Эти дизеля производились на ЛКЗ, поэтому проблем практически не было.

Хотя из-за тяжёлой брони и мощного вооружения танк получился излишне тяжёлым – 52 тонны, динамические характеристики его были вполне приличными – тридцать пять километров по шоссе. Запас хода – 120 километров, что конечно критически мало. Но как и до него «артштурмы», танки предполагалось возить на специально спроектированном для них трейлере.

Проходимость и особенно запас хода, тоже оставляли желать лучшего, конечно…

Но достоинства всё же перевешивали недостатки.

Танк назвали Т-34.

Почему?

Вариантов ответа на этот вопрос много, наиболее правдоподобным выглядит следующий: своим «дуплексным» вооружением Т-34 как бы объединяет достоинства вооружённого 37-мм «дыроколом» германского Т-3 (Pz.Kpfw.III) и вооружённого штурмовым орудием Т-4 (Pz.Kpfw. IV).

***

Видимо на полигоне Сталин чувствовал себя «Буридановой ослицей», так как по свидетельствам очевидцев долго бродил между танками, гладил броню и что-то бормотал на осетинском… Или на грузинском, не важно.

Наконец он остановился возле харьковского БТ-ИС и сказал:

- Это будет «ласточка» наших бронетанковых сил!

Так был принят на вооружение «лучший танк Второй мировой войны» - по мнению американского телеканала «Дискавери», с чем впрочем, многие не согласны - отдавая предпочтение в том числе и американскому «Шерману». Выпускался БТ-ИС не только в Харькове, но и в Сталинграде, в Нижнем Тагиле, в Омске…

Ещё где-то.

Впрочем Сталин тоже был не всесилен (точнее не так всесилен, как про то говорят) и был вынужден в некоторых вопросах уступать соратникам из Политбюро. Андрей Жданов «пробил» в серию тяжёлый танк Т-34, который из-за перегруженности ЛКЗ стал серийно производиться на «Уральском заводе тяжёлого машиностроения» (КЗТМ), с кооперацией некоторых узлов в Челябинске, на тамошнем тракторном заводе. Лазарь Каганович добился принятия на вооружение среднего танка КММ, который поставили на конвейер на судостроительном заводе в Сормово - при маршале Кулике специализировавшимся на речных мониторах, бронекатерах и десантных баржах и самоходных паромах…

Бардак?

Бардак!

Остаётся только перефразировав народную поговорку, сказать:

- Вот вам «бабушки» и, «плановая экономика»!

Однако меры предпринимаемые в области танкостроения сильно запоздали. Из-за уже хорошо налаженного серийного производства бронеавтомобилей, до 22-го июня больше всего удалось выпустить средних танков КММ – более шестисот единиц. Но они страдали от многочисленных «детских болезней», постоянно ломались, были ненадёжны и в войсках получили нелестное прозвище «Сормовских уродцев».

В конце-концов в конце 1941-го года, они были сняты с производства.

На Урале танков отродясь не делали, поэтому тяжёлых Т-34 до начала войны вообще не было выпущено хоть сколько значимо много. Всего с полусотню чисто для учебных целей. Только к самому началу советского Зимнего контрнаступления, «тридцатьчетвёрками» удалось вооружить несколько «отдельных бригад прорыва Резерва Верховного Главнокомандования». С начала 42-го – переломного года, после принятия на вооружение «Артштурма-152/42» (корпусная 152-мм гаубица на шасси танка Т-34) Ленинградский Кировский и Уралмаш полностью перешли на его производство.

Сразу после принятия на вооружение, ещё сравнительно задолго до войны, в КБ Харьковского тракторного завода поняли, что в его «выставочном» виде, их БТ-ИС – далеко не «айс».

Хотя бы в чисто технологическом плане.

Поэтому тут же принялись за его модернизацию, очень сильно при этом рискую.

«Покатость» надгусеничных ниш была значительно уменьшена, за счёт чего удалось втиснуть более широкий погон, добавив в башню третьего человека – командира танка.