«Навеки вместе». Швеция, Дания и Норвегия в XIV–XV веках

Акт о коронации Эрика Померанского

Мы, Якоб и Хенрик, Божьей милостью Лундский и Уппсальский архиепископы; Педер Роскилльский, Кнут Линчёпингский, Тетс Оденсский, Турд Стренгнесский, Бу Орхусский, что в Ютландии; Торстен Скарский, Нильс Вестеросский, что в Швеции; Педер Бёрглумский, Хеминг Векшенский, Йенс Оркнейский — тою же милостью епископы; Аренд, настоятель собора в Осло, Андерс, настоятель кафедрального собора в Уппсале, Олеф Пант, декан в Роскилле, Брюньольф, настоятель кафедрального собора в Скаре и местер Педер Люкке, архидиакон в Роскилле; Карл Тофтский, Йенс Андерссон[144], Стен Бенгтссон, Эренгисл Нильссон, Йонес Рут, Туре Бенгтссон, Микель Рут, Арвид Бенгтссон, Фольмар Якобссон, Нильс Иварссон, Альгут Магнуссон, Андерс Якобсон, Йенс Дуве, Магнус Хаконссон, Притберн ван Подбуск, Юхан Скарпенберг, Педер Бассе, Отте Йенссон, Филпус Карлссон, Юхан Олафссон, Бьерн Олафссон, Ханнес ван Подбуск, Карл Карлссон, Йон Якобссон, Педер Нильссон Агартский, Нильс Эренгислассон, Йенс Нильссон Авентсбергский, Якоб Аксельссон, Стиг Ауэссон, Сорте Сконинг, Абрам Брудерссон, Аксель Педерссон, Магнус Мунк, Бернеке Скинкель, Амунд Больт, Гуте Эрикссон, Йон Мартенссон, Йон Дарре, Альф Харильссон, Эндрит Эрландссон, Гульбранд Эллингссон, Хакон Топ, Йорт Йортссон, Сиварт Больт, Торальт Сивартссон и Йон Хинрикссон, рыцари; Аксель Кетильссон, Карл Карлссон, Готскальк Бенгтссон и Аслак Бьернссон, свены — советники и [государственные] мужи нашего государя, короля Эрика, и трех его королевств — Дании, Швеции и Норвегии, вместе со многими другими епископами, прелатами, рыцарями и свенами, живущими в указанных трех королевствах — Дании, Швеции и Норвегии, настоящим нашим открытым письмом объявляем всем ныне живущим и потомкам, что в связи с тем, что вышеназванный наш дражайший государь король Эрик во всех вышеперечисленных трех королевствах — Дании, Швеции и Норвегии, и в каждом из них в отдельности, ранее был по Божьей милости провозглашен с любовью, по доброй воле и с согласия жителей всех этих трех королевств — епископов, прелатов, клириков, рыцарей и простого люда, нашим и их, и всех этих трех королевств законным государем и королем, и поскольку это было во имя Господа произведено так, как то предписано, то все мы, вышепоименованные, вместе со многими другими мужами этих королевств, с добровольного согласия и совета мужей этих вышеуказанных трех королевств — епископов, прелатов, клириков, рыцарей и простого люда, и действуя от имени указанных трех королевств, здесь, в Кальмаре, в прошедшее воскресенье Святой Троицы присутствовали и осуществили коронацию вышеуказанного нашего государя короля Эрика, когда он Божьей милостью был коронован во имя Отца и Сына и Святого Духа, с Божьей помощью став, таким образом, коронованным королем всех трех означенных королевств — Дании, Швеции и Норвегии, со всеми почестями и полномочиями, которые коронованным королям издревле причитаются и подобают как в духовных, так и в мирских делах. Теперь, поскольку Бог и мы, и все жители вышеназванных королевств так поступили и волеизъявили, во всех отношениях, как описано выше, и таким образом во славу Бога признали и провозгласили вышеупомянутого короля Эрика нашим законным государем и коронованным королем этих трех королевств — Дании, Швеции и Норвегии, то все мы во всех этих трех королевствах желаем с верностью и любовью оказывать вышеназванному нашему государю все то, что нам подобает оказывать нашему законному государю и коронованному королю; также и он да окажет нам все, что ему подобает оказывать. В отношении же замков, крепостей, земель и ленов и всех подобных вещей, каковы бы они ни были и как бы ни назывались, которые вышеназванный наш государь король Эрик и сестра его бабки, наша милостивая госпожа королева Маргарета вверили нам и вверят впредь, мы все, во всех вышеуказанных королевствах, желаем, как при их жизни, так и после их смерти, отплатить той службой, которую они нам вверили, которую вверят впредь и за которую мы желаем держать ответ перед Богом и людьми. Отныне Бог да воздаст нашей дорогой госпоже королеве Маргарете всяческим добром: она так обращалась с нами во всех этих трех королевствах и так правила этими вышеуказанными королевствами, что все мы, жители указанных трех королевств, ни в чем ее не виним. Бог да уготовит ей Царствие Небесное за то, как она обращалась с нами; мы же от души благодарим ее за все добро. И с Божьей помощью, дабы все вышеперечисленные статьи во имя Бога блюлись дословно, нерушимо и прочно, и для большей сохранности всех этих вышеперечисленных статей мы, все вышепоименованные, сознательно и по доброй воле привесили свои печати к этой грамоте, писанной в Кальмаре от Рождества Господа нашего в тысячный, трехсотый, без половины пятижды двадцатый и в седьмой год, в ту пятницу, которая следовала за днем святого Кнута — короля и мученика.

Договор об унии Дании, Швеции и Норвегии

Всем, кто услышит или увидит эту грамоту, как ныне живущим, так и потомкам, да будет известно, что после того, как всеми тремя нижеследующими королевствами — Данией, Швецией и Норвегией — с истинным единодушием, согласием, любовью и по доброй воле каждого королевства, с совета, одобрения и согласия высокородной правительницы, нашей милостивой госпожи королевы Маргреты, а также с добровольного и полного согласия всех трех королевств, епископов и клириков, рыцарей и свенов и всего народа каждого королевства высокородный и досточтимый господин, наш милостивый государь, король Эрик был провозглашен, избран и утвержден над всеми тремя королевствами законным государем и королем, а затем, в воскресенье Святой Троицы во имя Отца и Сына и Святого Духа здесь, в Кальмаре, с согласия и совета всех достойных людей этих королевств — как клириков, так и мирян, был коронован и возведен на престол указанных трех королевств с почетом, как в духовных, так и в мирских делах подобающим законно коронованному королю, дабы править и властвовать над этими тремя королевствами — Данией, Швецией и Норвегией, здесь в названное время и в указанном месте было обсуждено и заключено соглашение о крепком и нерушимом согласии, мире и союзе, с совета и одобрения нашего вышеназванного государя короля Эрика и нашей вышеназванной госпожи королевы Маргреты и с истинно единодушного одобрения и согласия всех советников и государственных мужей всех трех королевств было постановлено следующее.

[1] Прежде всего, что отныне указанные три королевства должны иметь означенного короля, а именно короля Эрика, в течение его жизни. Затем эти три королевства навечно должны иметь одного короля, и не более, над всеми тремя королевствами, дабы те, если Богу будет угодно, никогда более не разделялись. Затем, после смерти этого короля, над всеми тремя королевствами должен быть избран и провозглашен один король и не более, и ни одно королевство не должно провозглашать или избирать короля иначе как с полного согласия и единодушного одобрения всех трех королевств. Если Бог даст этому королю или его преемникам сына, одного или нескольких, тогда один, и не более, должен быть избран и провозглашен королем над всеми тремя королевствами; остальные братья должны быть пожалованы и наделены другой властью в королевствах; а с дочерьми, если таковые у него будут, да поступят так, как предписывает закон. И пусть будет избран лишь один из сыновей короля, если Богу будет угодно, чтобы при наличии такового его избрали эти три королевства; и пусть, как сказано выше, он один и никто более, станет королем. Если король, да не будет на то воля Божья, умрет бездетным, тогда советники и [государственные] мужи этих королевств должны выбрать другого, которого Бог ниспошлет им своей милостью, того, кого с истинного согласия всех трех королевств по наилучшему своему разумению сочтут перед Богом достойнейшим, мудрейшим и полезнейшим для королевств. И пусть никто этому не противодействует и не вводит никакого иного порядка, отличного от вышеизложенного.

[2] И все три королевства должны пребывать в согласии и любви, так чтобы одно не отходило от другого из-за каких-нибудь разногласий или раздора, но если одно из этих королевств постигнет война или какое-либо нападение иноземцев, то она должна постигнуть все три, и каждое из них должно прийти на помощь другому со всей преданностью и всеми силами, однако таким образом, чтобы каждое королевство оставалось в своем законе и праве и король довольствовался тем, что ему надлежит иметь.

[3] Отныне король должен править в своем королевстве Дании замками и крепостями, блюсти законы и отправлять правосудие в соответствии с тем, что там является законами, правом и тем, как следует поступать королю; таким же образом и в Швеции и Норвегии — в соответствии с их законами, правом и тем, как там следует поступать королю; и не должен никакой закон или право одного королевства вводиться в другом, те, которые там ранее не были законом или правом, но пусть король и каждое королевство остаются в своих законах и праве, как было сказано выше и как надлежит тому быть впредь.

[4] Если же случится так, что на какое бы то ни было из этих королевств обрушится война, с каким бы из них это ни произошло, два других королевства, когда король или уполномоченные им должностные лица предпишут, должны со всеми силами и полной преданностью прийти на помощь и защиту этому королевству туда, куда будет предписано, как на суше, так и на море, и каждое королевство должно оказывать помощь другому, как надлежит, без какого-либо недружелюбия, но так, что если одно или два королевства придут на помощь другому, тогда в этом королевстве государственные должностные лица должны снабдить их провиантом и фуражом по мере нужды, предоставить им содержание и обеспечить, чтобы стране и народу не чинился ущерб; кроме того, король должен нести расходы по вознаграждению за службу, обеспечить возмещение ущерба и выкуп пленных или удовлетворение каких-либо других нужд, и пусть в этом случае государственные должностные лица или народ не жалуются и не ропщут. И если все королевства или какое-либо из них постигнет война с иноземным войском, тогда никто там не должен отговариваться, что обязан нести службу лишь в пределах своей страны; все мы решили и согласились, что каждый из нас должен помогать другому и следовать в то королевство, которое в этом нуждается, поскольку все три королевства находятся теперь и должны находиться впредь под властью одного короля и государя и быть едины, словно одно королевство.

[5] Настоящим вся вражда и распри, которые между королевствами велись долгое время, прекращаются и никогда более не должны возобновляться, и никогда впредь одно королевство не должно воевать с другим или предпринимать что-то, от чего может произойти война или ссора, но да будут все как одно королевство под одним королем, как сказано выше. И пусть каждый, высокий и низкий, пребудет в праве и законе и довольствуется законами и правом, и не притесняет кого-либо другого насилием, или другим беззаконием, или какой-либо несправедливостью и не угнетает того, кто стоит ниже его; но все должны быть покорны Богу и нашему господину королю, и все должны подчиняться его повелениям, как то надлежит, и [повиноваться] должностным лицам, уполномоченным им действовать от его имени; а также должны предавать суду тех, кто преступит это.

[6] Если кто-то в каком-либо королевстве объявлен вне закона или бежал в другое королевство, будучи изгнан за свои преступления, тот должен быть объявлен вне закона как в одном королевстве, так и в другом, и никто не должен оказывать ему покровительство или защищать; но там, где ему будет предъявлено обвинение, пусть его судят соответственно его преступлениям и как предписывает право.

[7] Также если будут вестись какие-либо переговоры или обсуждаться какие-нибудь дела с иностранными государями, городами или их посланниками к нашему государю королю, в каком бы королевстве он тогда ни находился, он и те его советники, которые там будут присутствовать, но [обязательно] по скольку-то от каждого королевства, да имеют власть действовать и заключать соглашения от имени указанных трех королевств наиболее угодным Богу, разумнейшим и полезнейшим для нашего государя короля и этих трех королевств образом.

[8] Также все эти перечисленные положения должны выполняться так, как сказано выше, и их следует толковать и понимать таким образом, чтобы это было сделано к славе Господа Бога и нашего государя короля и к пользе, выгоде и миру королевств, и чтобы каждый жил в законе и праве; и да будет так, что если кто-либо захочет это преступить, то все в этих трех королевствах помогут нашему государю королю и его должностным лицам, которых он назначит, с доброй верой и всеми силами пресечь это и исправить по справедливости и как надлежит.

[9] Отныне наша госпожа королева Маргрета должна владеть и править в течение жизни беспрепятственно со всеми без исключения королевскими правами по своей воле всем тем, что ее отец и ее сын пожаловали ей и передали во время своей жизни и по завещанию; также и в Швеции — своим утренним даром[145] и другими владениями, относительно которых государственные мужи Швеции договорились с ней и дали ей согласие на то, чтобы она ими управляла; также и своим утренним даром в Норвегии и тем, что ее супруг король Хакон и ее сын король Олаф пожаловали там ей и передали как во время своей жизни, так и по завещанию; и она может сделать выполнимое завещание[146], но так, чтобы с ее смертью соответствующие земли и замки возвратились свободно и безусловно к королю, за исключением денег и имущества из того вышеперечисленного, что ей передано и пожаловано, которые она, как сказано выше, передаст по своему выполнимому завещанию, каковое должно быть строго соблюдено; то, что она уже ранее передала, подарила, выплатила или пожаловала в лен в этих трех королевствах во славу Господа Бога[147], а также своим друзьям и слугам, останется прочным и неизменным, в том виде, в каком это совершено; король и государственные мужи в этих трех королевствах должны беспрекословно, если будет необходимость, помогать ей владеть вышеперечисленным, оберегать и защищать, в доброй вере, в течение ее жизни. Если же кто-то попытается попрать ее права в отношении того, что перечислено выше, или в этой связи будет делать что-либо против нее, вредить или препятствовать каким-либо образом, тогда все мы желаем в доброй вере всеми силами оказаться полезными ей в том, чтобы защитить ее права от тех, кто это сделает, и желаем, чтобы она с Божьей помощью и с помощью тех, кто ей хочет помочь, защитила себя и оградила себя от хулы.

Для большей защиты всех вышеперечисленных положений, в знак того, что они с Божьей помощью навечно станут неизменными, прочными и нерушимыми во всех отношениях и во всех пунктах, которые перечислены выше, и что будут изданы грамоты на пергамене, по две для каждого королевства, то есть Дании, Швеции и Норвегии, содержащие все то же, во всех пунктах, что здесь перечислено, и они будут скреплены печатями нашего государя короля и нашей государыни королевы, и членов государственных советов, и [государственных] мужей, и торговых городов всех трех королевств, Дании, Швеции и Норвегии, и все эти положения обсуждены и утверждены, и должны выполняться во всех отношениях, как предписано выше, мы, Якоб и Хенрик, Божьей милостью архиепископы Лундский и Уппсальский, Педер и Кнут, тою же милостью епископы Роскилльский и Линчёпингский, Карл Тофтский, Йенс Андерссон, Стен Бенгтссон, Йенс Рут, Туре Бенгтссон, Фольмар Якобссон, Эренгисл, Педер Нильссон Агартский и Альгут Магнуссон, рыцари, Арендт, настоятель кафедрального собора в Осло, Амунд Больт, Альф Харильссон и Гуте Эрикссон, рыцари, по доброй воле привесили наши печати к этой грамоте. Писано в Кальмаре в год Господень 1397-й, в день блаженной девы Маргариты, и проч.

Проект нового союзного договора (около 1436 г.) по Санкт-Петербургской рукописи

Между всеми тремя королевствами, заключенная при коронации короля Эрика Померанского в год 1394-й[148]

Мы, Ханс Лаксман Лундский, Улоф Уппсальский, Аслак Нидаросский, Божьей милостью архиепископы, Аксель Педерссон, член риксрода [Дании, Кристиерн Нильссон, член риксрода][149] Швеции, Эндред Эрландссон, [член риксрода] Норвегии [и проч.]: так должны быть перечислены все, кто прибудет на встречу и примет это постановление. В первую очередь надлежит провозгласить следующее. Многие из нас помнят, и все достоверно знают, что высокородная государыня Маргарета, дочь Вальдемара, короля данов, благодаря своему уму и с помощью всемогущего Бога объединила эти три королевства, и привела к миру, покою и согласию; и нам пристало молиться о ее душе, [что мы охотно делаем; и просим мы всемогущего Бога помиловать ее душу]; Бог да явит ей свою милость. Смиренными молитвами и благими деяниями по отношению к жителям каждого из трех королевств она добилась, чтобы король Эрик, наш милостивый государь, был признан, избран и провозглашен полномочным королем всех трех королевств [во всех местах, где, согласно древним обычаям, полагается провозглашать короля, и был коронован в Кальмаре на престол всех трех королевств]. И мы с радостью изъявляем желание, чтобы он был нашим полновластным королем, и в течение всей жизни пользовался всеми королевскими правами, и в свою очередь обеспечил, чтобы в отношении всех нас и каждого в отдельности соблюдались закон и право, как надлежит и как сказано ниже. И пред нашим милостивым королем и пред нами налицо скрепленные печатями грамоты и предварительное соглашение между вышеуказанной благородной госпожой и лучшими людьми королевства. И все они тогда сочли за благо и договорились — она с ними и они с ней — что эти три королевства навсегда, на вечные времена будут едины, и над всеми тремя королевствами будет один король. И это произошло в то время, когда наш милостивый государь — король был коронован в Кальмаре. Теперь наш милостивый государь, вышеуказанный король, и все мы сочли за благо, договорились и постановили — он с нами и мы с ним, — что нет ничего лучшего для общего блага, чем следовать тому же порядку, на пользу всех королевств. И мы все вместе, как за себя, здесь присутствующих, так и за будущие поколения, обязуемся неизменно, во вечные времена, пребывать вместе под властью одного короля, о чем мы и заключаем соглашение во имя Иисуса Христа — с тем первостепенным условием, что каждое королевство пребудет в своем законе и праве и сохранит свои привилегии, вольности и древние обычаи, а также свое название.

Ни один король да не имеет власти вводить в каком-либо королевстве другие законы и право без согласия и доброй воли жителей соответствующего королевства. И пусть отныне и вовеки будет обычаем и обязанностью каждого короля, правящего всеми тремя королевствами, назначать в каждом из этих королевств дротса и марска, таких, которых сочтут наиболее подходящими члены риксрода, и наделять их такими полномочиями, которые им подобают и которые указаны ниже.

Дротс должен в отношении всех судебных дел обладать такой властью, какую имеет сам король, когда присутствует лично. Он должен стоять выше всех других судей, пресекать насилие и беззаконие и оказывать поддержку и помощь тем, кто терпит несправедливость. Помимо этого, дротсу надлежит иметь следующие полномочия: когда король присутствует лично, дротс должен делать устные предупреждения королю, если тот в чем-то нарушит свою клятву и обязательства.

Должностные обязанности марска заключаются в следующем. В первую очередь он обязан помогать дротсу как заместителю короля, крепить закон и право и вершить суд над теми, кто творит произвол, и не позволять, чтобы они оставались безнаказанными. В случае, если (упаси Боже) [королевство постигнет] война, он должен являться начальником над всеми, кто выступит на защиту королевства, и повелевать ими, согласуясь с достойными людьми и государственными советниками, которые будут присутствовать, и с помощью короля и достойных людей вершить суд над виновными — теми, которые не желают поступать так, как надлежит и как им предписано.

Также королю надлежит в каждом из трех королевств иметь гофмейстера по следующим важным причинам. Прежде всего, потому, что когда король приезжает в то королевство, в котором ему надлежит пребывать, то весьма приличествует, чтобы его встретил гофмейстер, представляющий указанное королевство, и управлял королевской усадьбой, как требует его должность, по обычаям королевства и в добром согласии. Ведь он, как никто другой, знаком с положением дел и знает местных жителей лучше, чем иноземцы.

Остальных должностных лиц, служащих в королевской усадьбе, король, если ему угодно, может назначать из всех трех королевств по своему усмотрению. Ведь справедливо, чтобы они представляли все три королевства — в особенности потому, что таким образом ни одно из королевств не сможет, например, пожаловаться, что какое-то из королевств в большей чести, чем другое. И королю надлежит в каждом из своих королевств иметь по одному верховному канцлеру с печатью для надлежащих дел. Также в каждом из трех королевств он должен иметь придворного канцлера — прежде всего, потому, что тот знает положение вещей, язык и прочее, что относится к делу. И да будет обычаем и обязанностью короля посещать ежегодно все свои королевства, чтобы исполнять королевские обязанности: править народом, обеспечивать законность и разумный порядок, [вершить правосудие, карать тех, кто преступает закон и ведет себя безрассудно], и помогать тем, кто безвинно терпит насилие и произвол.

Относительно сроков его пребывания в каждом из королевств мы договорились так. Поскольку королевств три, и год насчитывает двенадцать месяцев, пусть король поступает следующим образом: проводит по четыре месяца в каждом из королевств — может быть, меньше, может быть, больше, в зависимости от обстоятельств; а летом ли, зимой ли — это как ему заблагорассудится. Так или иначе, он должен твердо следовать указанному предписанию. Исключение должны составлять те случаи, когда возникают значительные препятствия, вызванные государственными или какими-либо иными осложнениями; при этом должно быть очевидно, что король не пренебрегает указанной обязанностью по собственному произволу.

Когда он пожелает таким образом ехать из одного королевства в другое, он должен брать с собой по три советника от каждого королевства по следующим причинам. Прежде всего, на тот случай, если ему придут известия из двух других королевств, пока он находится в третьем. Особенно же — на тот случай, если прибудут высокопоставленные лица или их посланники в связи с какими-то делами, касающимися всех трех королевств[150]. Тогда он, например, сможет дать прибывшим более уместный ответ.

Если (избави Боже) случится так, что одно из этих трех королевств постигнет война, или нападет какой-нибудь иноземный государь, тогда одно королевство должно прийти на помощь другому, чтобы, как подобает, сообща дать отпор, как если бы они являлись одним королевством — смотря по тому, насколько необходима помощь и насколько велики силы противника.

Если подобное произойдет, государственные советники всех королевств должны обсудить, какую помощь надлежит оказать и какие силы употребить, чтобы дать отпор. И договоренности, к которым они придут, надлежит твердо сообща соблюдать.

Войска того королевства, которое указанным образом придет другому на помощь, должны сами обеспечивать себя провиантом, пока не прибудут в то королевство, которому необходима помощь. А король и достойные люди того королевства, которое нуждается в помощи, должны обсудить вопросы о провизии и других подобных вещах и обеспечивать войска все время, пока необходима их помощь; и король должен возместить означенному королевству ущерб как подобает. И король не должен начинать войну за пределами страны иначе как с согласия всех трех королевств; и то, о чем они договорятся, они должны единодушно соблюдать и исполнять по отношению друг к другу.

Когда, по произволению и позволению Божьему, наступит время избрать короля, нужно будет действовать нижеследующим образом. В каком королевстве король умрет, дротс и марск того королевства должны известить все три королевства и строго предписать, чтобы нижеперечисленные лица встретились в Хальмстаде. От Швеции в совещании должны участвовать следующие: прежде всего архиепископ Уппсальский; и он должен взять с собой епископа Линчёпингского, епископа Скарского, дротса, лагмана Упланда, марска; далее, лагманов Эстеръётланда и Сёдерманланда, а также лагманов Вестеръётланда, Вестманланда и Тиухерада со всеми их разумными людьми[151]. Также и от Финляндии должен прибыть один рыцарь. И из следующих городов: Стокгольма, Висбю, Або, Кальмара, Сёдерчёпинга и Лёдёсе следует пригласить на указанные выборы по одному бургомистру; и от каждой лагсаги[152] Швеции по два одальбонда[153]; и проч.

От Дании — архиепископ Лундский, епископ Роскилльский, епископ Рибе, дротс, марск и все верховные судьи областей ото всей Дании: прежде всего от Ютландии, от Сконе, от Зеландии, от Фюна и один от Лолланна[154]. Из торговых городов следует пригласить по одному бургомистру на указанные выборы: одного из Рибе, одного из Виборга, одного из Орхуса, одного из Ольборга, одного из Оденсе, одного из Роскилле, одного из Лунда[155], одного из Мальмё, одного из Накскова; и двух одальбондов из Ютландии, двух из Сконе, двух с Зеландии и двух с Фюна.

Из Норвегии: архиепископа Нидаросского, епископа Осло, епископа Бергена, дротса и марска, настоятеля церкви Святой Марии, лагманов Трёнделага, Бергена, Тонсберга, Осло, Боргесюсслы и Викена; и двенадцать норвежских рыцарей, каких марск и дротс сочтут для того подходящими; от городов — Троннхейма, Осло, Бергена и Тонсберга на указанные выборы следует пригласить по одному родману. Двух одальбондов из Тронделага, двух от Бергенского епископства, двух от Ставангерского епископства, двух от Хаммарского епископства, двух от Боргасюсслы, двух от Викена. Тогда всего от каждого королевства будет присутствовать по 40 лиц духовного и светского звания. Всего же от всех трех королевств их будет сто двадцать. И они будут уполномочены избрать короля, и не следует чинить им препятствий в этом отношении ни ныне, ни впредь.

Тот, кого они изберут единодушно, должен быть королем над всеми этими тремя королевствами. И тот, кто будет избран, должен прибыть в каждое королевство, и там принести клятву, как предписывает закон, и как подобает королю, и люди королевств — ему, без промедлений с той и с другой стороны.

Если у умершего короля имеется законнорожденный сын — он должен быть избран в первую очередь, если участники выборов могут засвидетельствовать перед Богом, что он пригоден для правления и что его избрание, например, не причинит вред государственным мужам и прочим жителям королевства.

Если у короля имеется больше чем один сын, тогда пусть королем станет тот, кого они пожелают избрать, независимо от того, старший это сын или младший; а остальных детей следует наделить другой властью и ленами в королевстве, как надлежит; таким образом они могли бы являться наместниками короля и нести службу королевству; и распоряжения членов нашего совета относительно того, чем их наделят, должны соблюдаться впредь.

Если у короля есть законная дочь, ей следует подыскать супруга как подобает.

Если случится, что король умрет, не оставив законнорожденного сына, тогда те сто двадцать человек, которым надлежит осуществлять выборы, должны избрать короля по своему усмотрению. И будет полезнее, если они изберут кого-либо из местных жителей, чем какого-либо иноземного государя. Выборы же следует осуществлять нижеследующим образом: надлежит бросить жребий, из какого королевства надлежит избрать короля.

Жребий же следует бросить таким способом. Нужно написать название каждого из королевств на листках одинакового размера и положить листки, не отдавая ни одному из них предпочтения, перед ребенком 7 лет от роду. Какой листок возьмет в руки ребенок, из такого королевства и надлежит избрать короля. И такой порядок предназначен для того, чтобы не было оснований думать, что какое-то из королевств в большем пренебрежении, чем другие. И по этой причине, выборы надлежит произвести указанным 120 представителям всех трех королевств, как сказано ниже. И каждый разумный человек должен иметь в виду: короля нельзя провозглашать, пока не соберутся все представители от всех трех королевств: только тогда[156] надлежит провозгласить короля. И когда вышеназванные 120 соберутся для указанных выборов, как сказано выше, тогда в первую очередь архиепископы каждого из королевств должны поклясться, что желают осуществить выбор без пристрастия и корысти, строго по совести, на пользу жителей королевств. И когда вышеназванные епископы принесут клятву, тогда они должны принять присягу у всех остальных, кому надлежит осуществить выборы: каждый — у жителей своего королевства.

Если произойдет так, что они не смогут прийти к согласию относительно выборов — в таком случае все же нельзя остаться без короля. При подобных обстоятельствах впредь надлежит поступать так: соответствующие сорок человек от каждого королевства должны избрать из своего числа четверых — двух лиц духовного звания и двух светского, самых мудрых и видных, каких они знают, из указанных 120, чтобы всего их было 12, и эти 12 тотчас должны вновь принести присягу, и затем собраться в одном помещении, и не разлучаться, пока не придут к единому мнению. И как они договорятся, так и будет.

Тот, кто будет приговорен к изгнанию в Швеции, лишен мира в Дании, объявлен вне закона в Норвегии — никогда не должен обрести мир в указанных трех королевствах.

Относительно пошлин, монеты и прочих подобных дел государственной важности, которые было бы слишком долго перечислять в этой грамоте и которые не могут быть здесь поименованы, пока они по истечении необходимого времени не будут обозначены особо: мы оставляем подобные вопросы на усмотрение короля и государственных советников каждого королевства, чтобы они распоряжались, смотря по обстоятельствам, в которых находятся королевства, таким образом, какой посчитают наиболее полезным, принимая решения, которые по совести сочтут необходимыми и за которые они ответят перед Богом.

Это постановление принято советниками королевы Маргареты и утверждено всеми тремя королевствами в правление короля Эрика, как сказано выше.

Во имя Господа, аминь. Мы, Хенрик, Божьей милостью епископ Линчёпингский; Стен Стуре Грипсхольмский, правитель Шведского королевства; Ивар Аксельссон; Аке Йонссон, лагман Сёдерманланда; Туре Турессон, лагман Эланда; Ханс Акессон, лагман Нэрке, рыцари; Арвид Тролле Бергкварский, лагман Эстеръётланда; Карл Бенгтссон, Магнус Карлссон, Нильс Клауссон, Эрьян Акессон, Сванте Нильссон и Арвид Кнутссон, лагман Тиухерада, вэпнары, члены Государственного совета Швеции, уполномоченные всем риксродом Швеции и всеми жителями этого королевства, объявляем и уведомляем всех, что мы здесь, в Кальмаре, провели переговоры с досточтимым отцом Карлом, епископом Оденсским; герром Клаусом Рённовом, герром Эриком Удсеном, герром Эггердом Крумедике и герром Эскиллем Гёйе, рыцарями, полномочными посланниками датских государственных советников высокородного государя короля Ханса, представлявшими Датское и Норвежское королевства, относительно договора о едином государе и короле над этими тремя королевствами, который мы год назад огласили и обсудили, что подробно отражено в заключенных на этот предмет соглашениях и совместных постановлениях; каковой договор подлежал заключению в Хальмстаде в прошедший двадцатый день от Рождества, что не было осуществлено ввиду некоторых значительных препятствий. Посему мы ныне здесь договорились, во имя Святой Троицы, будучи на то уполномочены и действуя от имени всех жителей Шведского королевства, с вышеназванными членами риксрода Дании, что в соответствии с заключенным между этими тремя королевствами любовным и братским союзом, который мы ранее скрепили клятвами, грамотами и печатями и согласно которому они должны навеки соединиться в вечном мире, любви и союзе под властью одного государя и короля, что вышеупомянутый высокородный государь король Ханс должен быть всецело признан государем и королем Шведского королевства, с тем условием и предписанием, что вышеупомянутый высокородный государь король Ханс должен одобрить, утвердить и исполнить все статьи и пункты, которые он, находясь в Хальмстаде, обещал исполнить Шведскому, Датскому и Норвежскому королевствам и всем их жителям, скрепив это обещание своей клятвой и печатью. Каковые статьи мы одобряем и утверждаем во всех пунктах, внеся в них некоторые усовершенствования, ради выгоды и пользы для Шведского королевства. И он должен вновь нам и всем жителям Шведского королевства клятвенно обязаться исполнить и полностью безоговорочно соблюсти все нижеперечисленные статьи и все, что эти статьи и договоренности предписывают и содержат, скрепив это обязательство своей клятвой, малой печатью, монаршей печатью Его Величества, а также печатями высокородной государыни к[оролевы] Доротеи и его дорогого брата герцога Фредерика. И вышеупомянутый король Ханс должен при этом лично присутствовать в предстоящий день Успения Богородицы, а также послать нескольких уполномоченных от датского и норвежского риксродов на встречу с членами риксрода Швеции здесь в Кальмаре, дабы заключить окончательный договор о том, что ранее обсуждалось в отношении Готланда[158], Скордаля и Сурте[159], в соответствии с буквой и содержанием вышеупомянутых соглашений, а равным образом, чтобы удовлетворить, ежели таковые имеются, иски Датского и Норвежского королевств к Шведскому королевству. Каковые статьи суть нижеследующие.

Мы, Ханс, Божьей милостью король Дании, Норвегии, вендов и гетов, избранный король Швеции, герцог Шлезвигский, герцог Голштинский, Штормарнский и Дитмаршенский, граф Ольденбургский и Дельменхорстский, объявляем, что за ту любовь и добрую волю, которую нам изъявили эти вышеуказанные три королевства, мы обещаем и клянемся, ради нашей королевской присяги, чести, истины и доброй веры, прочно и нерушимо блюсти все нижеследующие положения и статьи.

Прежде всего, мы желаем и должны превыше всех вещей любить Бога и святую церковь и крепить право ее служителей, а также утвердить и нерушимо, во всех пунктах, блюсти все их привилегии, вольности, установления, хоннфестнинги и добрые древние обычаи, которые они безусловнейшим образом[160] получили от святой римской церкви, папы, святых отцов, ранее правивших христианских королей, государей и государынь.

Также мы должны править этими тремя королевствами, замками, городами, землями и ленами согласно писаным законам, хоннфестнингам, постановлениям, вольностям, привилегиям и добрым древним обычаям, как то предписывает наша королевская присяга и как сказано ниже.

Также мы не должны принимать в свой совет иноземцев и жаловать им земли, замки и лены, за исключением тех иноземцев, которые ныне в чести. И мы должны править нашими королевствами и нашими усадьбами при посредстве достойных местных уроженцев — тех, кто родился и проживает в соответствующем королевстве, и никоим образом не вверять эти королевства и усадьбы людям чрезмерно низкого происхождения; и никому не жаловать и ни у кого не отбирать замки или лены иначе как с совета наиболее высокопоставленных и наиболее достойных членов риксрода в той местности, где расположены эти замки [и лены]; и объявлять им, по какой причине кто-либо лишен лена, и те выскажут свое мнение и дадут по этому поводу совет, такой, какой они пожелают дать от имени всего риксрода соответствующего королевства.

Также мы отныне не должны отдавать в залог или отчуждать замки, торговые города, земли или лены указанных королевств, иначе как с совета и согласия всего риксрода и к большой пользе для соответствующего королевства.

Также мы желаем и должны обеспечить, чтобы наши охранные грамоты, кому бы мы их ни дали, имели силу и чтобы все могли мирно въезжать в наши земли и проплывать через наши воды, если только это не ведет к ущербу для наших пошлин и законно причитающихся сборов; и мы не должны отказывать в наших охранных грамотах никому из тех, кто пожелает их получить.

Также мы не желаем и не должны позволять никому другому от нашего имени посредством посланий, направленных в Рим, препятствовать избранию епископов или других прелатов, присваивать себе право их назначения, как внутри страны, так и за ее пределами, а также вверять кому-либо распоряжение доходами церкви, сколько-либо нарушая право и вольность церкви; но да будет каждая церковь[161] и монастырь довольствоваться правом свободного выбора. Если же случится, что на то[162] была или будет дана грамота или привилегия, она отныне не имеет силы и не должна употребляться. Исключение должны составлять те доходы, на которые мы и корона имеем право патроната[163]. И никто не должен получать церковные лены и доходные должности, кроме пригодных для того уроженцев соответствующего королевства.

Также мы ни в одном из этих королевств не должны иметь права сокращать принадлежащие короне земли, лены, города, замки, или усадьбы, или земельные владения, число ландбу короны или размер годовой ренты.

Также в отношении того, что от Норвежского королевства в прошедшие годы, особенно в правление высокородного государя короля Кристиана — нашего дорогого отца, — было отторгнуто — будь то земли, замки, города, доходы, рента или что бы то ни было, мы, ради Бога и нашей королевской клятвы, должны, употребив все силы, обеспечить, чтобы все это безусловно и полностью, при первой же возможности, с совета членов риксродов [трех] королевств вернулось к норвежской короне; также и Шведскому королевству помочь в законном порядке вернуть Готланд, Скордаль и Сурте, когда они провозгласят нас в Швеции государем и королем; также и Датскому или Норвежскому королевству, если у них есть какой-либо иск к Шведскому королевству в отношении земельных владений, как-то, например, относительно Бохусских пошлин[164] и других законных владений и прав королевства.

Также мы обещаем ради нашей христианской веры, королевской присяги, чести и истины, что мы и наша дорогая мать королева Доротея, и наш брат герцог Фредерик, и наши дети, наследники или другие последующие родичи, как соотечественники, так и иноземцы, во вечные времена не будем иметь права в судебном порядке или каким-либо иным образом возбуждать иск, предъявлять обвинение, чинить ущерб или вступать в распрю с высокочтимым, высокородным и могущественным рыцарем, герром Стеном Стуре — правителем Шведского королевства, герром Нильсом Стуре, герром Иваром Аксельссоном или каким-либо их наследником, или какими-либо другими жителями или союзниками Шведского королевства, духовными или светскими, бедными или богатыми по поводу какого-либо ущерба, который был причинен вышеназванному высокородному государю, нашему дорогому отцу и нашей дорогой теще в отношении замков, городов, земель или ленов, а также людей путем разбоя, смертоубийства либо поджога, или по поводу любого иного ущерба, причиненного на суше и на воде. <...> Также полностью исчерпанным с обеих сторон и во всех отношениях должно считаться то, что произошло между нами и жителями Норвежского королевства со времени смерти нашего дорогого отца по настоящее время.

Если же мы или кто-либо другой, да не будет на то Божья воля, дерзнет поступить или распорядиться вопреки вышесказанному, то государственные советники, епископы, прелаты, рыцари и свены, бюргеры торговых городов и простой народ всех трех королевств да будут обязаны, ради своей чести и в силу присяги, оказать сопротивление нам или соответствующему человеку, который не хочет соблюдать вышесказанное. И эти их действия ни в коем отношении не будут с их стороны преступлением против нас, короны или кого-либо другого. И сверх вышеперечисленного, все пленные со всех сторон должны быть освобождены и отпущены. А если случится, да не будет на то воля Божья, что кто-либо один или множество людей поднимут восстание или взбунтуются против нас или против какого-либо королевства, или против того, кого члены риксрода единодушно изберут правителем королевства по смерти короля, то мы и все жители королевства, и богатые, и бедные, ради своей чести, жизни и владений должны со всей преданностью посодействовать тому, чтобы усмирить и пресечь это восстание и свершить правосудие над теми, кто его поднял, согласно тому, что предписывает закон. Если же случится так, что жители этого королевства не смогут подавить это восстание своими силами, то другие два королевства ради своей чести должны всеми имеющимися силами, со всей преданностью помочь усмирить и пресечь это бедствие. Равным образом, мы не должны творить беззаконие или насилие над лицами духовными и светскими, богатыми и бедными, в отношении их жизни, чести, здоровья, имущества или денег, и не должны заключать кого-либо в башню или темницу, если виновность обвиняемого не доказана в судебном порядке в той стране, где было совершено преступление; и при этом государственные мужи той местности, где это произошло, должны быть уполномочены по делам чести и права в отношении тех, кому мы предъявим обвинение, и не должны дозволить, чтобы мы творили по отношению к ответчику или ответчикам произвол вопреки закону и праву. Если же мы поступим вопреки вышесказанному, то да будут все достойные люди этих трех королевств обязаны нас на этот счет вразумить. Если же, да не будет на то воля Божия, мы не дадим себя вразумить, тогда жители всех трех королевств ради своей чести должны со всей преданностью способствовать пресечению соответствующих наших действий. И это не будет с их стороны нарушением клятвы верности, которую они нам принесли, поскольку, если мы совершим такой произвол и беззаконие, это будет и преступлением против нашей королевской присяги и чести; и как все обязаны блюсти право, так и все обязаны добиваться правосудия от нас и нашего риксрода, если кто-то имеет к нам иск в судебном порядке.

Также мы обещаем нашей грамотой нерушимо блюсти, приложив все возможные усилия, нижеследующие статьи.

Прежде всего, что мы желаем и должны оказывать своим советникам, рыцарству, достойным людям духовного и светского звания надлежащий почет и уважение, и не позволять, чтобы по отношению к кому-либо из них, каждому в его звании, чинился какой-либо произвол вопреки закону и праву, и не верить никаким домыслам, возводимым против кого-либо, если только обвинитель не захочет явиться лично и в отношении этого домысла не будет произведено разбирательство членами риксрода. И мы не должны невежливо отзываться о ком бы то ни было, особенно же о наших советниках, и не должны клеветать ни на кого из них в присутствии наших придворных и служителей, если вина этого человека нам с очевидностью не доказана. Если же кто-либо из наших советников или какой-либо достойный человек нанесет нам ущерб, мы желаем предъявить ему обвинение перед нашими советниками.

Также мы не должны облагать народ или торговые города в каком-либо из королевств налогом или повинностью иначе как с совета всего риксрода, с дозволения епископов, прелатов и рыцарства и с одобрения представителей народа, согласно закону.

Также все пошлины в Шведском королевстве должны, как бы то ни делалось раньше, взиматься серебром, дабы поддержать на должном уровне монету; и в связи с этим ни один фогд или служащий да не будет иметь права взимать в счет пошлины сукно, соль, хмель либо другие товары или движимое имущество, но пусть взимает лишь серебром для удовлетворения потребности в монете. И мы не должны иметь права изменять монету или снижать ее действительную стоимость иначе как с совета всего риксрода соответствующего королевства. И с совета всего риксрода Норвегии мы позволяем, чтобы монета [в этой стране] чеканилась в Тронхейме согласно привилегии Нидаросского кафедрального собора, а также в Бергене и Осло, в соответствии с расположением областей этого королевства — [итого] в трех городах, и имела то же достоинство, что и датская монета. И мы не должны дозволять, чтобы мелкая монета чеканилась в большем количестве, чем то оговорено в грамоте монетных дел мастера.

Также мы ни в одном из королевств не должны налагать запрет [на вывоз товаров из страны] иначе как с совета большинства членов риксрода соответствующей страны; когда же запрет наложен, он не должен быть отменен иначе как с согласия большинства членов риксрода соответствующей страны. И ни мы сами, ни кто-либо другой не должен распоряжаться о вывозе чего-либо или кому-либо дозволять вывозить что-либо, когда действует запрет; когда же запрета нет, все могут путешествовать свободно по своим делам, совершая свой оборот и проч.

Также никто не должен быть выведен нашей грамотой из-под законов страны, херадстинга, ландстинга или канцлера королевства[165] в отношении дел, подлежащих их ведению. И мы не должны выдавать охранных грамот иначе как в порядке, предусмотренном законом.

Также ни мы, ни какой бы то ни было светский судья не должен иметь право вершить правосудие по каким-либо делам, касающимся церкви, ее служителей, слуг или владений, как то оговорено правом святой церкви, ее установлениями, привилегиями, вольностями и добрыми древними обычаями, но пусть по этим делам вершит правосудие церковный суд, как то надлежит. Равно и служители церкви не должны заниматься светским судопроизводством в большей степени, чем то предписано церковными законами и привилегиями этих духовных лиц.

Также мы с совета нашего риксрода должны назначить достойных людей из числа наших советников, по возможности-справедливейших и мудрейших, для ведения судебных разбирательств [по земельным вопросам] по всему королевству. И означенные люди должны быть уполномочены для ведения разбирательств и для судопроизводства в отношении всех владений[166] короны, церкви и рыцарства. И каждый епископ в своем епископстве или же один либо два прелата его епархии должны входить в число указанных достойных людей, дабы присудить или отсудить что-либо у церкви или ее служителей в соответствии с законом.

Также в Швеции в каждой лагсаге, как то предписывает закон, должен иметься королевский нэмд, которому следует приводить в исполнение все судебные приговоры и, как то надлежит, вести разбирательство в случаях невыполнения решений суда.

Также мы не должны начинать войну иначе как с единодушно изъявленного совета и одобрения риксродов всех [трех] королевств и не должны вводить ни в какое из этих королевств иноземные войска за исключением тех случаев, когда это крайне необходимо для соответствующего королевства — и то с совета и одобрения риксрода этой страны.

Также ни одно королевство не должно отстраняться от другого, вступив с ним в распрю или ссору[167]; но что постигнет одно из них — будь то война либо какое-нибудь иное злодеяние, исходящее от недобрых людей вне королевства или внутри его — то должно постигнуть все [три] страны. И каждое из королевств должно прийти другому на помощь со всей верностью и всеми силами, но таким образом, чтобы указанные королевства полностью блюли права друг друга и оказывали друг другу надлежащий почет. И ни одно из этих королевств не должно иметь права начинать войну на условиях данного союза иначе как с одобрения риксродов всех трех королевств. И то королевство, которое желает получить поддержку от других, должно обеспечить тем, кто придет ему на помощь, возмещение расходов, провиант и корм для лошадей. И мы возьмем на себя возмещение их ущерба, выкуп из плена, обеспечение кораблями, лошадьми и [необходимым] имуществом, покуда они не вернутся в свое королевство. Если, по Божьей милости, они завоюют какие-либо земли, лены, замки или города, то таковые должны отойти к этому королевству. Если же будут взяты пленные, они должны поступить в наше распоряжение. А все, что будет захвачено сверх того — будь то корабли, лошади, личные вещи и какое бы то ни было движимое имущество — все это должно быть разделено соответственно числу [участвующих в боевых действиях] людей с обеих сторон.

Также мы, наша супруга и наши отпрыски не должны покупать или брать в залог земельные владения у рыцарства и [вообще] у фрельсисманов. Равно и податным людям запрещается брать в залог или покупать фрельсовые имения.

Также ни мы, ни наши должностные лица не должны присваивать ничего из владений церкви или клириков, плодов труда их ландбу, а также назначать или смещать ее слуг, даже если мы имеем право патроната над данной церковью. И мы ни в коем случае не должны позволять своим фогдам, должностным лицам или кому-либо другому взыскивать и требовать с церквей, монастырей, клириков, рыцарства, их прислуги, земель и ленов какие-либо налоги, подати, корм для лошадей или йестнинг[168], ямскую или какую-либо иную повинность, если только мы сами или какой-либо наш важный советник либо посланник не едет по стране по делам королевства[169]. И каждый достойный человек, будь то духовного либо светского звания, должен являться королем[170] над своими ландбу, за исключением тех случаев, когда штрафы за их проступки по закону идут полностью в доход короля.

Также никакой иноземец не должен быть бургомистром, родманом, таможенником, городским фогдом, камерарием в каком-либо торговом городе либо лагманом [в какой-либо из лагсаг]; но эти должности должны занимать уроженцы соответствующего королевства.

Также никто не может быть принят в риксрод, кроме благородных уроженцев соответствующего королевства из числа рыцарей и свенов, а также стольких клириков, в скольких есть необходимость и сколько их имеется для того пригодных, как то предписывает шведский закон. И [все] они должны быть приняты с совета всего риксрода и обязаны принести надлежащую клятву. Если же кто-либо из членов риксрода какого-либо из королевств, отпав от своих собратьев, без их общего согласия услужливо сообщит нам или иному лицу, не входящему в риксрод, то, что, совещаясь между собой, говорили и делали члены риксрода, то такой человек должен быть с позором изгнан из совета и никогда не может быть принят обратно.

Также государственная казна и грамоты Дании должны находиться в Калуннборгском замке. И два духовных и два светских лица, включая камермейстера, должны иметь от них ключи. И камермейстер должен быть одним из указанных четверых и должен раз в году давать нам и [датскому] риксроду отчет о всех доходах и расходах. Так же должно быть и в Норвегии, и в Швеции, в Стокгольмском замке.

Также мы не должны вывозить или дозволять вывозить из какого-либо королевства драгоценности этого королевства, грамоты или ренту. Но в каждом королевстве все, что останется от налогов, ренты и доходов короны сверх того, что требуется для приличествующего нашему королевскому достоинству содержания, должно оставаться в соответствующем королевстве и поступать там в казну для нашей пользы и для пользы королевства и никогда не должно вывозиться из страны иначе как с совета всего риксрода.

Также мы обязуемся обеспечить, чтобы наши грамоты имели силу, и не создавать грамоту против грамоты; равно как и выполнить обязательства, содержащиеся в грамотах нашего отца; и уплатить его подлежащие уплате долги в каждом королевстве из ренты соответствующего королевства, тогда, когда это будет возможно, с совета риксрода. Если же он остался должен деньги или выдал долговые обязательства за рубежом, мы желаем исполнить эти обязательства таким образом, чтобы при этом не нанести ущерба своим королевствам и их жителям и не возбудить их недовольства.

Также мы и наши должностные лица и кто бы то ни было никоим образом не должны поступать в отношении потерпевших кораблекрушение иначе, нежели как то предписано законом.

Также все обмены земельными владениями и угодьями между церквами, короной и рыцарством, законно совершенные к настоящему времени в этих трех королевствах, должны сохранить силу, и мы должны в отношении каждого, кто к нам за тем обратится, их соблюсти и утвердить своими грамотами.

Также у нас должны иметься являющиеся уроженцами соответствующей страны гофмейстер, канцлер и всевозможные другие должностные лица и придворные, которым надлежит постоянно управлять нашей усадьбой и составлять нашу свиту, покуда мы находимся в указанной стране. Если же нам будет угодно, мы можем иметь при себе четырех придворных и столько пажей, сколько потребуется, из других королевств.

Также мы должны проводить один год в Швеции, другой — в Дании, третий — в Норвегии, если только не возникнет особой необходимости в том, чтобы мы пребывали там[171] дольше или чаще, и это должно иметь место с совета риксрода того королевства.

Также, когда мы переезжаем из одного королевства в другое, несколько человек из числа членов риксрода той страны, куда мы въезжаем, а также [несколько] должностных лиц и придворных должны встречать нас у границы, а далее следовать за нами по королевству, в мире и с заложниками[172], согласно закону и добрым древним обычаям этого королевства. Когда же мы пожелаем покинуть это королевство, они должны следовать за нами до границы, в том же порядке, который описан выше.

Также мы не должны размещать своих придворных или пажей у епископов, в монастырях или у каких-либо достойных людей, которые держат наши замки или лены за службу или в залог; но нам следует размещать их в замках и ленах нашего фиска: наших датских придворных — в наших замках и ленах в Дании, шведских — в Швеции, норвежских — в Норвегии. И мы не должны предписывать достойным людям, которые держат за службу замки и лены, чтобы те снаряжали наших пажей, но нам следует доверить их снаряжение нашему камермейстеру в соответствующем королевстве или направить их к нашим фогдам, которые управляют замками и ленами, под отчет. И мы никоим образом не должны размещать наших служилых людей в торговых городах иначе как на условии полного возмещения расходов, кроме тех случаев, когда мы лично присутствуем — тогда пусть нас содержат и оказывают нам такую посильную и разумную помощь, которая подобает.

Также ради чести и для поддержания достоинства означенных трех королевств мы должны обеспечить, с совета риксродов, чтобы Уппсальский и Копенгагенский университеты в вечные времена обладали надлежащими полномочиями.

Также мы не должны утверждать старые или давать новые привилегии и вольности иноземным городам или купцам в каком-либо из этих трех королевств без совета риксрода того из этих королевств, которого касаются эти привилегии.

Также каждый достойный человек может пользоваться своим залогом[173] согласно содержанию полученной на то грамоты, без службы и повинностей.

Также мы желаем принять полномочия в отношении замков от наших возлюбленных Государственных советов Дании и Норвегии и обязуемся передать эти полномочия нашим достойным людям и служащим в вышеназванных двух королевствах под нашу верховную власть, а после нашей кончины — под верховную власть риксродов вышеназванных двух королевств. Если же случится так, что в отношении передачи замковых полномочий сделаны другие распоряжения, таковые не должны иметь силы.

Также, когда нам случится переезжать из одного королевства в другое, мы желаем и должны назначить четверых членов риксрода покидаемого королевства, которые будут уполномочены в наше отсутствие обеспечить правосудие всем, кто бы за таковым ни обратился, и будут созывать риксрод ради нашей пользы и пользы королевства, когда в этом будет потребность; но при этом никто не должен быть выведен из ведения лагманстинга, херадстинга, ландстинга или канцлера королевства.

Также мы желаем назначить четверых человек из числа членов шведского риксрода — двух духовных лиц и двух мирян, и этим четверым вверить все полномочия в отношении замков в этом королевстве, дабы, когда, по воле Бога, мы покинем этот мир, эти четверо являлись попечителями королевства до тех пор, покуда советники этих трех королевств не соберутся вместе и не договорятся относительно выборов короля. И всякий раз после смерти одного из указанных четырех риксрод этой страны должен назначить нового на его место. И вышеназванные четверо должны править королевством в отсутствие короля всякий раз, когда он, покинув это королевство, переедет в другое. И что вышеназванные четверо в отсутствие короля законно присудили и содеяли, то король должен прочно и нерушимо блюсти. А если в отношении замковых полномочий будут сделаны иные распоряжения, они не должны иметь силу; но эти полномочия следует равным образом передать вышеупомянутым четверым. И вышеназванные четверо или кто-либо один из них должен быть уполномочен в отсутствие короля созывать риксрод настолько часто, насколько в том есть потребность, ради нашей пользы и пользы нашего королевства.

Также жители всех этих трех королевств, как духовного, так и светского звания, в каком бы королевстве они ни проживали, незаконным образом лишившиеся своего имущества и владений, будь то наследные владения, залоговые, городские[174], арендованные или взятые в залог у короны и до сих пор не получившие их обратно, должны незамедлительно обрести их вновь. И если имеются достойные мужи или женщины, которые лишились своих [владельческих] грамот в ходе этой распри, мы желаем и должны выступить их поручителем, выдав им соответствующие наши грамоты с совета и согласия нашего риксрода и в соответствии с Божьей правдой <...>.

Также мы должны посылать от каждого королевства троих человек — одного епископа и двух представителей рыцарства — на ежегодные встречи, которые должны происходить таким образом, чтобы эти девять участников, представляющих все три королевства, в один год собирались в Конунгсбакке, на другой — в Нюлёдёсе, на третий — в Конунгахелле; по времени же эти встречи должны быть приурочены ко дню святого короля Олава[175]. Там должны обсуждаться, ежели возникнут, вопросы касательно событий, могущих привести к беспорядкам и раздорам между королевствами и внутри них, и должны приниматься решения о мерах, ведущих к восстановлению согласия между королевствами и спокойствия внутри них; и там же надлежит заслушивать сообщения о том, насколько данная привилегия соблюдается в королевствах во всех своих статьях и пунктах, как то надлежит.

Также если кто-то в каком-либо королевстве будет объявлен вне закона и приговорен к изгнанию за свои преступления, то он должен равным образом быть изгнан из двух других королевств. И никто не должен брать его под защиту или давать ему приют; но там, где ему будет предъявлено обвинение, над ним следует свершить правосудие в соответствии с писаными законами той страны, где было совершено преступление[176]. Равным образом никто не должен предоставлять прибежище и защиту кому-либо, кто к соблазну для других неразумно покинет своего господина — независимо от того, окажется ли поступивший так в пределах своего королевства или в каком-либо из двух других королевств.

Также мы не должны иметь право запрещать достойным людям [наших] королевств укреплять свои усадьбы и не должны дозволять изгонять их из законных владений путем насильственного выселения или какого-либо иного произвола. Равным образом мы не должны гневаться, если нам донесут, что какой-либо достойный человек духовного или светского звания принял меры по обеспечению своей безопасности, прежде чем допустить нас или кого-либо другого в свою усадьбу. Равно мы не впадем в немилость, если кто-либо, духовного или светского звания, бедный или богатый, вызвав наш гнев, отдаст себя на милость какого-либо достойного государя или государственного мужа, дабы дождаться своего часа и вернуться к нам с миром. Но этим правом не должны пользоваться те, кто в законном порядке объявлен вне закона и изгнан, а также те, кто не пожелал предстать перед судом риксрода, когда им кто-либо предъявил обвинение; и мы не откажем в защите[177] никому, кто к нам за таковой обратится <...>.

Также мы желаем дозволить, чтобы риксрод Норвегии раз в два года собирался на совещание для обсуждения государственных дел, независимо от того, находимся ли мы в это время в пределах этого королевства или вне его. И эти совещания должны происходить поочередно в Осло и в Бергене; и на них должны вершиться судебные разбирательства и выноситься приговоры по всем делам и обвинениям, которые не могли быть рассмотрены в ином порядке. И вынесенные там в законном порядке приговоры мы желаем утвердить и нерушимо блюсти. И архиепископ Тронхеймский должен быть уполномочен созывать членов риксрода на эти совещания.

Также мы должны обеспечить, чтобы часть ренты королевств выделялась на строительство и усовершенствование замков и усадеб короны, насколько в том имеется потребность <...>.

Также мы, ныне здесь собравшиеся вышеупомянутые государственные советники и полномочные представители Швеции, Дании и Норвегии, обещаем и заявляем друг другу равным образом от имени отсутствующих и присутствующих, рожденных и нерожденных, клянясь нашей христианской верой, честью и истиной, что мы со всей верностью и преданностью будем содействовать друг другу в каждом из королевств, дабы эти вышеперечисленные статьи и каждая из них в отдельности блюлись нерушимо, без препятствий, возражений или каких-либо уверток, во всех отношениях, как сказано выше. Для окончательного утверждения и большей сохранности всех этих статей, в ознаменование того, что заключен вышеуказанный договор, мы привешиваем свои печати под этой грамотой, созданной в Кальмаре, в год от Рождества Господня 1483-й, в канун Рождества Богородицы.

Источники по истории «Стокгольмской кровавой бани»

Мы, Густав, божьей милостью архиепископ Уппсальский и проч.; Йенс Оденсский, Ханс Линчёпингский, Отте Вестеросский, тою же милостью епископы; местер Йерен Турессон, настоятель Уппсальского кафедрального собора; Вернер, архидиакон Личёпингский; Ларенс Андреэ, архидиакон Стренгнесский; Йенс, декан Скарский; доктор Педер Галле, схоластик Уппсальский; доктор Эрик Гетинг, официалий Уппсальский; доктор Ларенс из стокгольмской братии ордена проповедников; местер Маттиас; местер Хенрик, уппсальский каноник, и местер Свен, скарский каноник, объявляем, что в год от Рождества Господня 1520-й, в четверг после дня Всех Святых мы по предписанию и воле нашего дражайшего, милостивейшего государя короля Кристиана и проч. собрались в большом зале Стокгольмского замка. И предстал пред нашим судом почтенный человек — местер Йен, уппсальский каноник, и предъявил письменную жалобу на умершего герра Стена Свантессона и на других лиц, перечисленных в этой жалобе, каковая дословно здесь приводится.

Властительный государь, герр Кристиан, Божьей милостью король Швеции, Дании, Норвегии и проч., дражайший, милостивый государь! Я, Густав, Божьим произволением недостойный архиепископ Уппсальский, напоминаю Вашему Величеству о королевской клятве, которую Ваша милость принесли в моем лице святой церкви в прошедшее воскресенье, когда я, недостойный, миропомазал Вашу милость и увенчал шведской короной. Ваша милость обещали помочь мне, а также архиепископу Якобу, Вестеросскому епископу Отте, нашим церквам, клирикам и всему христианскому миру возбудить судебное дело против нижеследующих отъявленных еретиков, из которых первый — умерший еретик герр Стен, [остальные же] — фру Сигрид, фру Кристин, Монс Грен, Микель Нильссон, Эрик Рюнинг, Кристиерн Бенгтссон, Улоф Вальрам, Эрик Кусе, Клаус Кюле, Улоф Бьёрнссон, Бенгт Эрикссон, Эрик Нильссон, Эскиль Нильссон, Педер-портной, Иоаким Брагде, Свен Хёк, Педер-кузнец, бургомистры и родманы [Стокгольма] и [сам] город Стокгольм. Каковых я всех в равной мере считаю причастными к ереси. И я ни в коем случае не пойду на мировую с такими отъявленными еретиками, открыто посягнувшими на все христианство своими непристойными и недостойными деяниями. Все перечисленные в совокупности и каждый в отдельности, вкупе с умершим еретиком герром Стеном, сперва держали меня в осаде одиннадцать недель и один год, а затем привели меня в Стокгольмскую ратушу, во всеуслышанье объявили предателем, приговорили к бессрочному тюремному заключению, после чего держали под стражей два года, покуда войска Вашего Величества не вступили в Швецию, после чего [Ваше Величество], как христианский государь, освободили меня из тюрьмы, воссоединили меня с церковью и вернули мне мои привилегии. Также эти люди мучили меня в тюрьме смертными муками, что и сейчас по мне заметно. Стэкет — достойный замок святой церкви — они предали огню и сравняли с землей. Помимо этого, они изъяли из Уппсальского кафедрального собора и [архи]епископской усадьбы все принадлежащие мне и святой церкви драгоценности, золото, серебро, деньги, доспехи, огнестрельное и холодное оружие, скот и [другое] имущество; каковые драгоценности, золото, серебро, деньги, другое имущество, скот и рента, оценивается, по неизменно добросовестным подсчетам, в более чем шестьсот тысяч марок чистого серебра. Ущерб же, нанесенный Стэкету и моей персоне, я оцениваю, по неизменно справедливым исчислениям, в четыреста тысяч марок чистого серебра. Также они захватили моего дорогого господина, герра архиепископа Якоба в усадьбе Арнё, и связанным доставили в Стокгольм, как какого-нибудь вора или злоумышленника. А усадьбу Арнё они ограбили и предали огню, изъяв оттуда золото, серебро, наличные деньги и скот совокупной стоимостью более шести тысяч марок чистого серебра; и невозможно восстановить усадьбу, стоимость которой составляла две тысячи марок чистого серебра. Возмещение же за его унижение и тюремное заключение должно составлять, по неизменно справедливым оценкам, сто тысяч марок чистого серебра. Также они на второй день Пасхи захватили епископа Отте в его кафедральном соборе и отволокли из церкви в замок, словно какого-нибудь вора или злоумышленника, и держали его в замке под стражей, покуда войска Вашей милости не взяли замок с бою и не вызволили епископа, после чего [Ваша милость] воссоединили его с его церковью и вернули ему его привилегии, как то подобает христианскому государю и королю. Моего уппсальского каноника местера Йена они три года держали в заключении в Стокгольмском замке, грабительски обобрали, отобрав все, что он имел, а также присвоили его ренту за четыре года. Также всех моих клириков, попавших к ним в руки: прелатов, каноников, викариев и священников в Уппсале, а равно и в сельской местности — они унизили, обобрали и ограбили, отобрав все какое ни на есть их имущество. И всем моим клирикам, попавшим к ним в руки: прелатам, каноникам и священникам — они оставили лишь столько, сколько те могли съесть за один раз. Также всех моих прелатов и священников моей епархии, а равным образом прелатов, каноников и священников Вестеросской епархии они, в то время как я и епископ Отте находились в заключении, принуждали служить мессу вопреки запрету и предписаниям, исходившим от всего христианского мира. Властительный государь и христианский король, помогите нам и всему христианскому миру совершить правосудие над вышеназванными отъявленными еретиками и вернуть наши владения и владения святой церкви, а также получить возмещение ущерба, перечисленного выше. И я прошу содержать всех означенных лиц под стражей до тех пор, пока ваша Милость не установит, каким приговором ваша Милость обязаны нам в отношении них. За каковую кару, которой ваше Величество подвергнет таких отъявленных еретиков, Вы получите награду от Бога и похвалу от всего христианского мира.

Каковая письменная жалоба за день до того была предъявлена местером Йеном вышеупомянутому нашему дражайшему милостивейшему государю и всему риксроду в присутствии большинства тех, кто перечислен в вышеназванной жалобе. И при том, что злодеяния, в которых там обвинялись умерший герр Стен и вышеупомянутые его сторонники, могли быть вполне доказуемы сами по себе (поскольку о них все знали), эти злодеяния были к тому же во всеуслышанье подтверждены собственным признанием этих людей и предъявленной ими грамотой. И вышеназванный местер Йен просил нас решить в судебном порядке, не являются ли означенные преступления отъявленной ересью по отношению к римской церкви. Тогда мы приняли это дело к рассмотрению и тщательно расследовали его по всем пунктам. И выяснилось, что герр Стен и его вышеперечисленные приспешники в течение многих лет были заклеймены величайшим отлучением святой церкви и при том упорствовали и злобствовали, не желая принять к исполнению или ко вниманию советы или увещевания, будь то от нас или от других епископов и прелатов королевства, или же от тех судей, которых наш святейший отец, римский папа, особо уполномочил для рассмотрения данного дела, а напротив, принуждали, унижали и ущемляли тех, кто, подчиняясь означенному нашему святейшему отцу — римскому папе, желали исполнить интердикт и запрет [на богослужение]. Сверх того, они также приняли постановление, скрепив его клятвами и печатями, что я, вышеназванный архиепископ Густав, никогда не верну себе свободу и архиепископский престол, а пребуду в вечном заключении. И более того: они обязались твердо блюсти таковой нехристианский союз друг с другом, какое бы ни последовало после этого отлучение или интердикт со стороны Римской курии. В каковых вышеперечисленных действиях многократно здесь упомянутый герр Стен и другие вышеназванные лица, которые добровольно, без принуждения, вступили с ним в вышеназванный нехристианский союз, явно вышли из повиновения святой римской церкви — что мы, согласно церковным, цесарским и шведским законам, не можем расценить иначе как отъявленную ересь; и как он, так и они должны рассматриваться как еретики и называться еретиками. Для большего свидетельства того, что мы так разобрали дело и вынесли такой приговор, мы, вышеназванные архиепископ и епископы, и все вышеназванные [духовные лица], привесили наши печати к этой грамоте, написанной в вышеупомянутом Стокгольмском замке, в вышеуказанные год и день.

Мы, нижеперечисленные: Йеран Турессон, настоятель; Педер Галле, схоластик, и Эрик Гетинг, кантор Уппсальского кафедрального собора, получив от высокородного и могущественного властителя, герра Густава Эрикссона-правителя-хёвитсмана Шведского королевства, просьбу о том, чтобы мы, достоверно свидетельствуя, сообщили о виденном или слышанном нами относительно того, что случилось в Стокгольмском замке (ибо мы, в числе прочего, были вынуждены лицезреть ужасное и достойное горести смертоубийство, совершенное с неслыханной и невиданной жестокостью над духовными и светскими господами, а также над другими достойными людьми, которые все воистину заслуживают доброй памяти), согласно тому, что нам известно, во всех отношениях и во всех подробностях, сообщаем как явную несомненную правду нижеследующее.

В год после Рождества Господня 1520-й, в день октября месяца двадцать восьмой мы, вышеназванные, вместе со многими другими людьми прибыли в Стокгольм по предписанию архиепископа Густава, дабы помогать архиепископу и прислуживать ему во время мессы, как того требует обычай в отношении коронации монарха; каковое богослужение имело место в воскресенье после дня всех Святых, пришедшееся на четвертый день ноября. И вышеназванный архиепископ Густав пригласил нас последовать за ним в замок в следующую среду, что мы и сделали в указанный день в полдень, и пробыли в замке в ожидании, покуда часы не пробили один час пополудни. Затем под каким-то коварно изобретенным предлогом, которого мы понять не могли, были заперты ворота замка, и взаперти оказались почти все дворяне — жены и мужи, епископы и прелаты почти со всего королевства, а также бюргеры, родманы, бургомистры и слуги всех вышеуказанных господ; и никого не выпускали наружу, а впускали лишь людей снаружи внутрь, и мы не могли уразуметь, для чего это было сделано.

В конце концов в большом зале началось заседание суда с королем во главе. Тогда явился архиепископ Густав и в весьма сильных выражениях пожаловался на тех, кто обременил Уппсальский кафедральный собор в то время, когда был осажден Стэкет, и на тех, кто разрушил этот замок, и проч.: прежде всего на герра Стена — тогдашнего правителя королевства, на его вдову фру Кристину и на тех, кто им помогал и их поддерживал в вышеназванных делах — чьи имена архиепископ велел предъявить королю и во всеуслышанье объявить в его присутствии, желая, чтобы король, в соответствии со своей королевской присягой, которую он принес, когда короновался, сделал бы во имя Бога и справедливости так, чтобы церковь и архиепископ получили полное возмещение за произвол и ущерб, которые им многократно пришлось претерпеть. На что король изрек следующее: «Герр архиепископ! Угодно ли Вам кончить дело миром, в соответствии с решением, которое вынесет совет достойных людей, разобрав это дело, и проч., или же Вы настаиваете на сугубо судебном разбирательстве?» В ответ архиепископ горячо просил, чтобы присутствующих арестовали и каждый из них полностью возместил ему причиненный ущерб. Этого он и добивался от короля, в то же время не возражая против того, чтобы шло разбирательство по данному делу, которое еще ранее от имени архиепископа было возбуждено в Риме. Однако король не желал, чтобы в Риме велось разбирательство или был вынесен приговор по указанному делу. Поэтому он попросил архиепископа, чтобы оно было расследовано и решено внутри королевства, и пообещал, что тот получит полное возмещение за ущерб и произвол. Этим архиепископ и удовлетворился.

После этого королю была предъявлена и зачитана некая грамота, дословное содержание которой мы не стремились уловить. Однако затем по вопросам, которые задавал король, мы догадались, что указанная грамота содержала улику против присутствовавших духовных господ и светских дворян, которые скрепили печатями эту грамоту. И первым спросили епископа Линчёпингского, скрепил ли он своей печатью указанную грамоту. На что он ответил утвердительно; однако он пожелал предохранить себя от грядущего приговора. Он объявил, что ранее изготовил письменное заявление об оправдании своих действий, и это заявление было извлечено на свет и во всеуслышанье зачитано. Затем король задал всем епископам и членам риксрода тот же вопрос, каждому в свой черед — и каждый пытался оправдаться и обосновать свои действия. Посему после множества отговорок, в том числе сомнительных — а отговорок было великое множество — мы, видит Бог, перестали следить за тем, что там говорилось и обсуждалось, сочтя, что нас это не касается, отошли [в сторону] и принялись говорить о том, что ворота заперты и столько людей мучаются взаперти. Посему мы стали размышлять, как бы оттуда выбраться — ибо некоторые из нас были этим обстоятельством сильно напуганы.

Спустя небольшое время король покинул зал, а совет остался заседать, чиня разбирательство и вынося решения по различным вопросам, вплоть до наступления темноты. Тогда были внесены свечи — и, подобно Иуде Искариоту, замыслившему предать Христа и отдать его в руки стражи, вошли по приказу немилосерднейшего короля Клаус Билле и Сёрен Норбю со светильниками и факелами, со множеством вооруженных людей, шедших впереди и позади них, и стали оглядывать зал и усердно искать тех, кого следовало схватить и увести. Сперва они вызвали наружу епископов и нескольких дворян, а затем в великом множестве увели в башню как благородных, так и простых женщин и мужчин, обреченных на прискорбную казнь, которая, как хорошо известно, случилась на другой день. После этого те, кто остался в зале, были настолько объяты ужасом, что уж не чаяли себе мира и покоя, но уподобились стаду овец, обреченных на заклание[178]. После того как многих увели из зала, и наступила ночь, и часы показывали десять, все прелаты, каноники и священнослужители какого бы то ни было звания были вызваны наружу; никого другого при этом не выпускали. Затем епископов, прелатов и священнослужителей согнали в неприглядную тесную комнату — за исключением епископов Стренгнесского и Скарского (Бог да помилует их души), которых препроводили в другое помещение и которых мы с тех пор не видели в этом мире и надеемся увидеть на небесах, когда настанет час воздаяния за то, что тогда совершилось. И в упомянутой комнате мы провели ту ночь в скорби, печали, слезах, терпя холод и многие иные телесные муки — как воистину по сей день помнят все, кто находился там.

На следующий день, в четверг, на восьмой день после праздника Всех Святых, когда часы показывали девять утра, все епископы, прелаты, каноники, члены монастырской братии и все, какие имелись, ученые люди были созваны в тот большой зал, который прошедшим вечером покинули. И герр Йоханнес Белленаке, епископ Оденсский, выйдя на середину, предложил собравшимся такой вопрос: следует ли людей, которые, скрепив себя общей клятвой, заключили между собой чрезвычайный союз против святого римского престола и наместника Христова папы, признать еретиками. На каковой вопрос ученые мужи — как сведущие в Священном Писании, так и сведущие в праве, поразмыслив и посовещавшись, ответили, что, согласно Евангелию и духовному праву, тот, кто будет уличен в вышеназванных действиях, должен считаться еретиком. И это мнение высказали сперва епископы, затем прелаты, каноники, члены монастырской братии и все [лица] какого бы то ни было [духовного] звания. Но какое вероломство, коварство и жестокость таились в этом вопросе и какое зло король и его советники замыслили в сердцах своих, задавая его — того, да будет свидетелем Бог, который ведает все сердца и мысли, мы тогда уразуметь не могли. И, насколько мы поняли, ни за вопросом, ни за ответом не последовало никакого приговора. И да будет Бог свидетелем, что мы в то время не могли понять, с какой целью нам задали вышеупомянутый вопрос. Затем всем собравшимся было велено вернуться в ту тесную комнату, в которой они до того содержались взаперти.

В тот же день, сразу после трапезы, прошедшей в скорби и печали, вошел гонец и объявил, что епископов Стренгнесского и Скарского, отданных в руки злодеям, под стражей вывели из замка. Услышав это, мы затряслись от страха и были объяты ужасом. Тогда епископ Белленаке, присутствовавший среди собравшихся, сказал: «Не может быть, чтобы Его королевское Величество осмелился причинить зло таким людям, а посему этим домыслам и сплетням не следует верить». От такого уверения наши сердца, объятые ужасом, получили некоторое облегчение. Но вскоре мы вновь услышали ту же самую весть. И епископ Белленаке [опять] заявил, что воистину того не может быть. В третий раз пришел немец по имени местер Хенрик — единственный [добропорядочный] человек, доселе находившийся вблизи епископов, и, со слезами на глазах взывая к нам, объявил, что уже вот-вот будут их шеи простерты под мечом. Тут мы все преисполнились неописуемого горя и ужаса и вместе побежали, возглавляемые епископами, дабы предстать пред королем и отвратить его от такого недостойного и жестокого деяния, которое он задолго до того замыслил.

Тогда навстречу нам вышел немилосердный и кровожадный местер Дирик, преисполненный всевозможного коварства и злодейства (он-то и был вместе с немилосерднейшим королем творцом и виновником всего вышеописанного и случившегося зла), и произнес на своем немецком наречии, а затем повторил по-латыни слова, которые он бросил в лицо епископам: «Смотрите хорошенько, да призадумайтесь — как бы вас не постигла та же участь, что и тех злодеев», и проч. Когда мы это услыхали, то все до единого были объяты неописуемой печалью и ужасом и не осмеливались следовать дальше, получив запрещение от упомянутого местера Дирика, и сообща вернулись в ту самую комнату, в которой ранее находились, и там пробыли до наступления следующего дня, слезно моля Бога в великой духовной нужде своей, чтобы Бог сподобился избавить нас от грозившей нам позорнейшей гибели — ибо мы опасались, что нам суждено претерпеть ее вместе с остальными. Каковое избавление и имело место в наступивший день, когда часы показывали один час пополудни; тогда мы покинули замок, воздавая хвалу Богу и его святым, спасшим нас от немилосердия наижесточайшего из королей.

Но какому же немилосердному поруганию проклятые руки и недостойные уста палачей и слуг жесточайшего короля предавали невинных во всех отношениях досточтимых отцов — незаконно пострадавших господ и епископов! И других достойных людей, рыцарей, бургомистров и видных бюргеров, заслуживших честь и почет, они, всячески издеваясь, вывели на казнь, как невинных овец, обреченных на заклание. Под конец им отрубили головы — и однако же творимое над ними зло не окончилось даже на том, что их мертвые тела лежали сваленными в грязи, смешавшейся с их собственной кровью. Их еще и намеренно обрекли недостойному захоронению, предав огню тела означенных людей, а равно и останки могущественнейшего государя — герра Стена, который задолго до того был похоронен по обычаю святой церкви. Также и ребенка указанного государя, умершего самое большее восьми дней от роду, они извлекли из могилы и с не менее великим бесчестьем сожгли. Что же случилось сверх того, что здесь записано, могут дополнить те, кто в то время заседал в совете и в суде и, будучи особо для того избран, участвовал в свершении всевозможных дел.