«Навеки вместе». Швеция, Дания и Норвегия в XIV–XV веках

Глава VII. Стокгольмская кровавая баня

Стокгольмская кровавая баня — расправа, учиненная в ноябре 1520 года королем Кристианом II над шведскими оппозиционерами, — стала одним из самых драматичных событий не только скандинавской, но и вообще европейской истории. Она произвела глубокое впечатление на современников, а впоследствии широко обсуждалась историками.

Ноябрьские события явились итогом противостояния последних королей унии и шведских регентов, которые добивались усиления своей власти и контроля над ресурсами Швеции и во многом в связи с указанными целями взяли курс на достижение независимости Швеции от Дании.

В 1501 году Стен Стуре старший объявил о разрыве с королем Хансом. Его политику продолжил регент Сванте Нильссон (1504–1511). В свою очередь, Ханс при широкой международной поддержке добивался восстановления своих прав на шведский престол.

Согласно достигнутой в мае 1504 г. договоренности, противоречия надлежало разрешить на встрече шведских, датских и норвежских делегатов в Кальмаре, назначенной на июнь 1505 г. Однако шведские делегаты на переговоры не явились.

Тогда король устроил в Кальмаре судебное разбирательство. Суд, который состоял из членов государственных советов Дании и Норвегии, признал покойного Стена Стуре старшего, правящего регента Сванте Нильссона, а также нескольких сторонников этих правителей виновными в мятеже против законного монарха. Владения подсудимых подлежали конфискации; короля следовало восстановить на шведском престоле.

По просьбе датских и норвежских аристократов приговор был утвержден императором Священной Римской империи, который призвал весь христианский мир к торговой блокаде и политической изоляции мятежного Шведского королевства.

Но вскоре между шведами и датчанами возобновились переговоры. Датская сторона предложила три возможных условия примирения: 1) реставрация Ханса; 2) признание шведским королем наследника датского престола Кристиана (будущего короля Кристиана II); 3) уплата ежегодной дани в пользу датской короны. Для достижения мирного соглашения шведы должны были соблюсти одно из перечисленных условий.

Одновременно с этими событиями (и во многом в связи с ними) обострились противоречия между Сванте Нильссоном и аристократами, которых возглавляли архиепископ Якоб Ульфссон и два светских магната — Эрик Турессон и Эрик Тролле. Их сторонники, в отличие от регента и его сподвижников, склонялись к компромиссу с датским королем. Во многом благодаря архиепископу Якобу и его сторонникам 17 августа 1509 г. в Копенгагене был заключен мир между Швецией и Данией. Шведы признали права Ханса на престол и вплоть до утверждения Ханса или Кристиана в королевских полномочиях обязались платить дань.

Спустя некоторое время в рядах шведских аристократов возникли разногласия относительно того, следует ли соблюдать условия мира. Сванте Нильссон заявил: шведские представители нарушили инструкции и заключили мир на невыгодных условиях.

Противники соблюдения мира, очевидно, учитывали благоприятные внешнеполитические изменения. Противоречия между городами вендской Ганзы и королем Хансом, который стремился к контролю над балтийскими морскими путями и покровительствовал голландцам — конкурентам ганзейцев, привели к тому, что вендские города с апреля 1510 г. объявили датскому королю войну.

Через некоторое время, в мае-июне 1510 года, Сванте Нильссону и его ближайшим сторонникам удалось склонить на свою сторону шведский риксрод, добившись отказа от уплаты дани королю Хансу. Военные действия между Швецией и Данией возобновились и в течение почти двух лет шли с переменным успехом.

Вскоре достигли кульминации противоречия между Сванте Нильссоном и шведскими оппозиционерами. В 1511 году риксрод потребовал отставки герра Сванте, обвинив в нарушении обязательств, в произволе при распределении ленов и в обложении народа незаконными поборами. Однако регента поддержали союзники — бюргеры Стокгольма и бонды Даларны. Для разрешения конфликта было назначено совещание, которое должно было состояться в январе 1512 г. Однако за несколько дней до совещания Сванте Нильссон внезапно скончался.

После смерти регента началась борьба, предметом которой являлось избрание нового правителя. Сподвижники Сванте Нильссона поддержали кандидатуру его сына — двадцатилетнего Стена Свантессона (Стена Стуре младшего), который опирался на верных ленников и замковых фогдов, а также проводил традиционную для шведских регентов агитацию в народных массах. Оппозиция сделала ставку на одного из своих лидеров — аристократа Эрика Тролле.

В прямой связи с предвыборной борьбой магнаты — сторонники Тролле — заключили летом 1512 г. в Мальмё новый мирный договор с Данией, пообещав соблюсти договоренности, достигнутые ранее в Копенгагене. Оппозиционеры связали себя круговой порукой, обязавшись сообща, в том числе, если потребуется, вооруженным путем, добиваться соблюдения условий шведско-датского соглашения, а также привилегий и прав риксрода[123].

Политическая борьба в Швеции, чуть не перешедшая в конфронтацию, завершилась компромиссом. В июле 1512 г. Стен Стуре младший был провозглашен регентом на условии уступок магнатам. Члены риксрода получили значительные полномочия в вопросе распределения замковых ленов; духовенству было обещано невмешательство светской власти в назначение на церковные должности. Правитель обязался соблюдать договоренности, достигнутые в Мальмё.

В действительности Стен Свантессон продолжил политику отца, не желая идти навстречу датчанам. Дважды, в 1513 и 1515 годах, возобновлявшиеся шведско-датские переговоры увенчались лишь соглашениями о перемирии. В 1517 году на очередных переговорах шведские делегаты заявили: правитель Швеции не намерен соблюдать договоренности, достигнутые в Мальмё. Вскоре король Кристиан II (сменивший на датском троне умершего в 1513 г. отца), заключив союз со Священной Римской империей и Россией, возобновил военные действия против Швеции.

К тому времени в Швеции произошли важные изменения. В 1514 году престарелый архиепископ Якоб Ульфссон сложил полномочия и пожелал, чтобы преемником стал молодой настоятель линчёпингского кафедрального собора Густав Тролле — сын Эрика Тролле, соперника Стена Стуре в борьбе за власть.

Регент получил от Якоба Ульфссона обещание: новый архиепископ будет лоялен по отношению к правителю. В действительности новоизбранный архиепископ, заранее осуществив приготовления[124], пошел на столкновение со Стеном Стуре. Конфликт архиепископа и правителя (одним из поводов к которому послужил спор о правах на замковый лен Альмаре-Стэкет) носил политический характер.

Стен Стуре конфисковал собственность, относящуюся к спорному лену, а осенью 1516 г. начал осаду замка Альмаре-Стэкет, где пребывал архиепископ. В связи с этим лундский архиепископ Биргер Гуннарсен (по праву примаса Швеции — номинального главы фактически самостоятельной шведской церкви) 2 июля 1517 года отлучил от церкви Стена Стуре и его сторонников и потребовал, чтобы жители Швеции признали власть Кристиана II. Начатые датским королем военные действия приобрели характер защиты прав церкви.

Поход Кристиана II на Швецию, предпринятый летом 1517 года, закончился неудачей: датские войска потерпели поражение от шведов в сражении близ Вэдлы, к северу от Стокгольма. Воспользовавшись успехом, Стен Стуре и его сторонники созвали риксдаг, на который был вынесен вопрос о судьбе Густава Тролле. 23 ноября 1517 г. собрание приняло решение, грубо попирающее нормы канонического права: низложить мятежного архиепископа и сравнять с землей замок Альмаре-Стэкет.

В итоговом постановлении участники обязались сообща нести ответственность за решения — даже если последуют санкции со стороны римской церкви. Замок Альмаре-Стэкет был захвачен войсками регента и разрушен. Архиепископа заключили в тюрьму и заставили обратиться к папе с просьбой о сложении полномочий.

На некоторое время номинальным главой шведской церкви стал папский легат Джананджело Арчимбольди, прибывший в Швецию отчасти с миротворческой миссией, отчасти для продажи индульгенций. По просьбе Стена Стуре Арчимбольди согласился выполнять обязанности архиепископа и обещал регенту добиться, чтобы папа утвердил отставку Тролле. После этого по соглашению регента и легата Арчимбольди надлежало официально стать архиепископом. Было оговорено: правитель будет взимать в свою пользу все архиепископские доходы и из них выплачивать главе шведской церкви ежегодное содержание.

Почти в то же время, летом-осенью 1518 года, состоялся второй поход Кристиана II на Швецию, также окончившийся неудачно для датского короля. Нанеся поражение датским войскам, Стен Стуре вынудил короля снять осаду Стокгольма и заключить перемирие. Вскоре король отплыл в Данию и в нарушение перемирия увез шестерых заложников, в том числе молодого дворянина Густава Эрикссона (Васу) — впоследствии короля Швеции.

Ситуация, таким образом, складывалась благоприятно для шведского правителя. Положение изменилось, когда папа Лев X, получив письменную жалобу от Густава Тролле, поручил расследование итальянскому епископу Иерониму Гинуччи. Основываясь на результатах расследования, папа потребовал, чтобы Стен Стуре и его сподвижники освободили Густава Тролле, вернули церкви имущество и явились в Рим, дабы держать ответ.

Так были сведены на нет соглашения, достигнутые между шведским правителем и Джананджело Арчимбольди. Более того, датские духовные лица — архиепископ Лундский и епископ Роскилльский — отлучили от церкви Стена Стуре и его сторонников, а также наложили на Швецию интердикт (запрет на совершение богослужений). Датский король получил еще более широкие возможности, чтобы действовать в качестве защитника интересов и прав церкви.

В январе 1520 г. армия Кристиана II под командованием военачальника Отте Крумпе вторглась в Швецию по суше, с юга. Стен Стуре, возглавлявший войска, вышедшие навстречу датской армии, был ранен и спустя некоторое время, 3 февраля 1520 года, скончался по дороге в Стокгольм, куда его везли в санях по льду озера Меларен.

В результате этого происшествия и успехов датской армии шведская аристократия разделилась. Некоторые магнаты продолжили сопротивление, сплотившись вокруг вдовы Стена Стуре — Кристины Нильсдоттер (Юлленшерны). Значительная часть аристократов, возглавляемая стренгнесским епископом Маттиасом и светским магнатом Эриком Абрахамссоном, предпочла вступить в переговоры с датскими военачальниками и признать, на условиях амнистии, власть датского короля, а также восстановить Густава Тролле в должности архиепископа.

Итогом переговоров явилось Уппсальское соглашение, заключенное 6 марта 1520 года. Шведские аристократы признали королем Кристиана II при условии, что тот будет править «с совета риксрода», а также блюсти законы и обычаи страны. Заключительным этапом явилась осада Стокгольма, который стал оплотом сподвижников Стена Стуре. После полугодовой осады и продолжительных переговоров 7 сентября 1520 года Стокгольм капитулировал на условиях амнистии участникам сопротивления.

Спустя месяц наступила кульминация. 1 ноября 1520 года на холме Брункеберг Кристиан II был провозглашен шведским королем. При избрании было подчеркнуто: Кристиан II получил власть над Швецией как наследный государь[125]. 4 ноября 1520 г. в городской церкви Стокгольма состоялась коронация.

Спустя три дня, по истечении коронационных торжеств, в большом зале Стокгольмского замка в присутствии короля и лиц, приглашенных на коронацию, была оглашена письменная жалоба Густава Тролле. Покойный Стен Стуре и его сторонники обвинялись в ереси, насилии над духовными лицами, незаконном присвоении церковного имущества и грубом нарушении папского распоряжения о прекращении богослужений в Швеции. Архиепископ потребовал огромного денежного возмещения и просил короля наказать обвиняемых.

В ответ Кристина Нильсдоттер, по-видимому, пытаясь доказать законность действий покойного мужа, предъявила акт, содержащий постановление от 23 ноября 1517 г. о коллективной ответственности за действия против Густава Тролле. Опрометчивый поступок фру Кристины оказался роковым: грамота незамедлительно стала фигурировать как главное вещественное доказательство виновности Стена Стуре и его сподвижников.

Дальнейшие события, произошедшие в Стокгольмском замке вечером 7 ноября и утром следующего дня, освещены в немногочисленных, тенденциозных и противоречащих друг другу источниках, интерпретируются по-разному и могут быть восстановлены лишь приблизительно. По-видимому, по приказу короля группой шведских духовных лиц (при участии датского епископа Йенса Белленака) было произведено разбирательство по обвинениям, содержащимся в жалобе Густава Тролле.

Участники разбирательства постановили: покойный Стен Стуре и его сторонники виновны в отъявленной (т. е. очевидной, не требующей доказательства в обычном порядке) ереси. В Стокгольме состоялись массовые казни: лишились жизни более восьмидесяти человек — как ярых противников Кристиана II, так и людей, не имевших прямого отношения к оппозиции.

Ко всеобщему ужасу, первыми были казнены духовные лица: стренгнесский епископ Маттиас (авторитетный прелат, миротворец — посредник между шведами и королем) и скарский епископ Винсентиус (тоже не относившийся к числу непримиримых оппозиционеров). Казни подверглись многие дворяне и их слуги, а также множество бюргеров Стокгольма.

Тела казненных несколько дней лежали непогребенными, после чего их сожгли на костре. Тело Стена Стуре младшего было извлечено из могилы и предано огню. Спустя небольшое время по приказу короля состоялись казни в других городах и местностях Швеции и Финляндии.

Важнейшим документальным источником по истории Стокгольмской кровавой бани является датированный 8 ноября приговор (по другой версии — экспертное заключение), вынесенный четырнадцатью духовными лицами (в том числе архиепископом Густавом Тролле) покойному Стену Стуре и его сторонникам. Помимо собственно приговора, документ включает в себя дословную копию «жалобы» Густава Тролле (подлинник ее не сохранился). Источник дошел до нашего времени в виде пергаменной копии, хранящейся в Государственном архиве Дании.

В документе говорится: разбирательство имело место во исполнение предписания короля и в связи с жалобой Густава Тролле, с которой собравшихся ознакомил уппсальский каноник местер Йен. Затем следует текст жалобы, которая, как сказано далее, за день до того была предъявлена тем же местером Йеном королю и риксроду. Сообщается, что вышеупомянутый местер Йен просил собравшихся вынести суждение: можно ли действия герра Стена и его сторонников, перечисленные в жалобе, расценить как ересь.

Документ завершается заключением, в котором говорится, что действия обвиняемых — злостное неповиновение римской церкви в вопросах, связанных с интердиктом, и клятвенное обязательство блюсти «нехристианский союз друг с другом» в случае санкций со стороны папской курии — должны по каноническому праву и по шведским законам расцениваться как отъявленная ересь.

Приговор скрепили своими печатями восемь из четырнадцати духовных лиц, от имени которых он создан; в числе привесивших печати были архиепископ Тролле, епископы Йенс Андерсен Белленак, Отте (Свинхувуд) и Ханс Браск.

Второй документ — донесение трех участников вышеупомянутого судебного разбирательства о событиях 7 и 8 ноября 1520 г. Все три автора донесения являлись членами уппсальского соборного капитула. Документ дошел до нас в двух списках, хранящихся в библиотеке Уппсальского университета и Государственном архиве Швеции.

Донесение, созданное по предписанию регента (впоследствии короля) Швеции Густава Эрикссона Васы, не датировано. По-видимому, оно было написано незадолго до избрания Густава Васы королем Швеции, когда в связи с близким завершением освободительной войны и свержением Кристиана II со шведского престола создавались пропагандистские послания, где обосновывалась правомочность действий шведов. Цель донесения заключалась, таким образом, в предоставлении регенту сведений о преступлениях короля Кристиана.

В то же время из текста видно: авторы реляции стремились выгородить себя и других шведских священнослужителей — участников разбирательств 7 и 8 ноября, дабы не нести ответственность за события Стокгольмской кровавой бани. Поэтому, по справедливому мнению многих историков, донесение уппсальских каноников — источник субъективный и недостаточно достоверный.

В документе говорится: 7 ноября 1520 г. духовные лица по предписанию Густава Тролле явились в Стокгольмский замок. В час пополудни ворота замка были заперты; началось судебное заседание, на котором председательствовал король. Архиепископ пожаловался Кристиану II на Стена Стуре младшего и его сторонников и потребовал компенсации ущерба, понесенного церковью и им лично. Король, не желая, чтобы приговор был вынесен судом римской курии, убедил Густава Тролле ограничиться разбирательством в Швеции, пообещав требуемое возмещение.

Затем была предъявлена и оглашена «некая грамота», содержащая улики против лиц, скрепивших ее печатями. В ходе разбирательства люди, причастные к документу, пытались оправдаться. После наступления темноты многие из тех, кто находился в зале, были взяты под стражу.

На следующий день, в девять часов утра, духовные лица были вызваны в большой зал, где получили от епископа Белленака вопрос: следует ли людей, заключивших союз против римского папы, считать еретиками. Ученые мужи, не догадываясь, в какой связи задан вопрос, дали утвердительный ответ. В тот же день были казнены два епископа и множество других людей. Ответственность за злодеяния авторы донесения возложили на Кристиана II и его советника — вестфальского клирика Дидрика Слагека.

Сохранились еще два документальных источника, где повествуется о событиях Стокгольмской кровавой бани. Один из этих источников — датированная 9 ноября прокламация Кристиана II, адресованная жителям шведских областей[126]. Предыстория расправы, содержание иска Густава Тролле и заключения о виновности в ереси изложены близко к тексту заключения (или приговора) и отчасти в тех же выражениях.

Король сообщает: ученые мужи пришли к выводу, что герр Стен Свантессон и его приспешники причастны отъявленной ереси. В связи с этим монарх распорядился покарать виновных «так, как законы святого короля Эрика предписывают наказывать еретиков и отлученных людей». В заключительной части послания Кристиан II утверждает: если бы виновные не были казнены, существовала бы опасность отлучения от церкви всех жителей Швеции. Благодаря казням опасность удалось предотвратить.

Второй источник также создан от имени Кристиана II. Это сообщение о Стокгольмской кровавой бане, написанное в конце 1520 или в начале 1521 года, адресованное папе римскому[127]. Там сообщается: после победы над шведскими противниками король созвал членов шведского риксрода, государственных мужей, бургомистров и родманов Стокгольма для разбирательства по вопросам, связанным с сопротивлением шведов королю. Представители архиепископов Якоба и Густава потребовали правосудия над лицами, чинившими насилие над духовенством и незаконно присвоившими церковную собственность. К ужасу короля, было предъявлено постановление от 23 ноября 1517 г., в котором шведские оппозиционеры связали себя круговой порукой и поклялись сообща отстаивать свое дело, в том числе перед лицом папы.

После оглашения документа королю пришлось покинуть зал: обнаружилось, что шведские заговорщики готовят покушение, намереваясь воспламенить запасы пороха. Слуги короля, раскрыв покушение, учинили самосуд над заговорщиками. В числе прочих, без ведома короля, были убиты епископы Маттиас и Винсентиус. Ответственность за события, приведшие к расправе, король возложил на Арчимбольди, чьи действия чуть не привели к разрыву шведской церкви с римским престолом и к «схизме не меньшей, чем у наших соседей рутенов»[128].

Кроме документальных источников, существует множество повествовательных памятников, в которых излагается история Стокгольмской кровавой бани. Важнейшим из этих памятников является «Шведская хроника» Олауса Петри.

Мнение автора «Шведской хроники» относительно причин Стокгольмской кровавой бани вкратце таково. Ноябрьские события 1520 г. были отчасти вызваны затяжной враждой регента и архиепископа, не пожелавших пойти на примирение. Главным виновником трагедии явился король Кристиан II. Он сумел при помощи вероломных обещаний овладеть Стокгольмом и всей Швецией, а затем, использовав в качестве предлога иск архиепископа, казнил множество людей, в том числе ни в чем не повинных.

При помощи таких действий король, по мнению Олауса Петри, хотел поработить шведов, превратить их в некое подобие прибалтийских зависимых крестьян. Расправы Кристиана II явились карой, которую Бог послал шведам за их грехи.

О «Стокгольмской кровавой бане» существует обширная научная литература. Предметом дискуссии являются несколько вопросов.

Кто стал инициатором расправы — Кристиан II, Густав Тролле или кто-либо еще? Произошла ли расправа спонтанно, или же была заранее запланирована? Каков был статус разбирательства по делу Стена Стуре и его сторонников? Был это суд или экспертиза? На основании каких правовых норм вынесено решение о виновности — особенно о приверженности к ереси? Ответы на эти вопросы различны.

К. Палудан-Мюллер считал: приговор был вынесен под нажимом со стороны короля, который желал придать расправе видимость судебного наказания. Исследователь основывал реконструкцию на донесении каноников и хронике Олауса Петри. Стокгольмская кровавая баня являлась, полагал он, импровизацией, вызванной тем, что Кристина Нильсдоттер предъявила постановление от 1517 г. До этого речь шла об удовлетворении иска прелатов о компенсации ущерба. Теперь же король и его советники получили предлог под видом суда над еретиками расправиться над противниками.

К. Эрслев отдавал предпочтение приговору и процитированной в нем жалобе как единственным в полном смысле слова документальным источникам. Эрслев полагал: жалоба Тролле была предъявлена светскому суду и предназначалась для получения компенсации. После того как всплыл акт 1517 г., дело было передано на рассмотрение церковного суда, который вынес обвинительный приговор. Расправа, возможно, планировалась, но после обнаружения роковой грамоты приняла более крупный масштаб.

Л. Вейбулль также основывал свою версию событий на «жалобе» и приговоре, считая остальные источники тенденциозными и в значительной степени компилятивными. Теория Вейбулля заключалась в следующем. Шведских оппозиционеров нельзя было наказать, не нарушив амнистии, объявленной Кристианом II. Обойти препятствие можно было, только обвинив указанных людей в ереси: обязательства, данные еретикам, теряли силу.

Кроме того, согласно церковным законам, имущество еретиков подлежало конфискации. Возможно, архиепископ рассчитывал, что из конфискованной собственности ему и другим прелатам будет выплачено возмещение. Однако перечисленные в жалобе Тролле действия обвиняемых по каноническому праву квалифицировались как раскол — схизма (наказанием за что являлось отлучение от церкви), но не как ересь (наказанием за которую являлась смертная казнь и сожжение на костре). Поэтому архиепископ без достаточных оснований выдвинул обвинение в отъявленной ереси, которая, в отличие от ереси обыкновенной, не требовала доказательств.

Затем обнаружился акт от 1517 года, и появилось доказательство приверженности обвиняемых ереси: начиная с XIII в. совместные клятвы и союзы подобного рода рассматривались католической церковью как еретические.

Был созван суд духовных лиц, который вынес заключение о виновности сторонников Стена Стуре и передал светским властям право вынести приговор (исполнение которого также возлагалось на эти власти). Кристиан II, таким образом, являлся не виновником, а исполнителем; ответственность за Стокгольмскую кровавую баню лежит на Густаве Тролле и других шведских прелатах, которые возбудили процесс и вынесли обвинительное заключение.

Возражения указанной концепции последовали со стороны историков церкви. И. Брилиот усомнился в том, что в планы Густава Тролле могло входить такое грубейшее нарушение церковного права, как казнь епископов. Кроме того, казни, сопровождавшиеся конфискацией имущества в пользу короля, не могли сами по себе привести к удовлетворению требований архиепископа и других прелатов. Поэтому весьма вероятно, что Густав Тролле изначально не желал казни обвиняемых[130].

Что касается суда, вынесшего заключение, то в отношении него возникают сомнения. Неясно, кто созвал суд, на чем была основана его компетенция. На основании постановления 1517 года можно было вынести приговор о причастности к ереси. Но на практике соответствующие нормы канонического права к началу XVI века устарели; кроме того, в Скандинавии (где в Средние века имелось мало случаев ереси) они почти не применялись. Наконец, за вынесением заключения о виновности сразу последовало наказание, в то время как по регламенту процессов о ереси подсудимым предоставлялась возможность отклонить обвинение[131].

Схожим образом рассуждал К. Пиринен[132]. Жалоба Густава Тролле была вынесена на суд короля. Выбор форума свидетельствует, что процесс о ереси в первоначальные планы прелатов не входил[133]. Король, воспользовавшись случаем, организовал разбирательство по образцу датского «суда прелатов королевства» — высшего суда по духовным вопросам в Дании того времени[134]. В ходе процесса имели место грубые нарушения канонического права. Поэтому сведущий в праве Густав Тролле не мог являться виновником расправы. Ответственность за казни лежит на Кристиане II[135].

В 1960-е — 1970-е годы внимание специалистов привлекла дискуссия Н. Скьюм-Нильсена и К. Вейбулля. Датский историк считал, что ответственность за казни лежит на Кристиане II, приговор был вынесен королевским судом, заседание духовных лиц являлось не судом, а экспертизой; постановление заседания носило характер экспертного заключения[136].

Шведский ученый возразил: дела о ереси не находились в ведении королевского суда. Заседание 8 ноября являлось церковным судебным процессом[137]. Компетенция суда основывалась на том, что судьи представляли всю церковь Швеции[138]. Необычность процесса была обусловлена тем, что речь шла не просто о ереси, а о ереси членов Государственного совета и уполномоченных от всего народа. Таким образом, на рассмотрение судей было вынесено дело о беспрецедентном, одновременно религиозном и политическом преступлении особо крупного масштаба. В каноническом праве не имелось норм, регулировавших наказание за такие преступления[139]. Поэтому суд носил экстраординарный характер и руководствовался нормами как канонического, так и светского права. Ответственность за Стокгольмскую расправу лежит на членах этого суда — шведских духовных лицах, вынесших приговор обвиняемым, а не на Кристиане II[140].

Многое в истории Стокгольмской кровавой бани остается загадкой. Но есть факты и соображения, которые очевидны. Независимо от степени виновности Густава Тролле и других духовных лиц, в расправе был прежде всего заинтересован Кристиан II, для которого массовые казни являлись не только способом уничтожения и запугивания оппозиционеров, но и средством обогащения в результате конфискации имущества.

Очевидно, что юридическое разбирательство, каким бы ни являлся его статус, носило характер фарса и было произведено под нажимом со стороны короля (и, возможно, архиепископа)[141]. Роковым документом от 1517 года инициаторы расправы изначально не располагали, но знали о нем и стремились его заполучить[142].

Вынесенный приговор и осуществленные казни следует оценивать, основываясь не только на правовых нормах, но и на социальных реалиях; изменилось соотношение сил между светскими властями и церковью, возникли новые представления о короле и его полномочиях (ранний абсолютизм), в судебной практике смешивались различные правовые нормы (в частности, применение законов о ереси к преступлениям, характеризующимся как схизма)[143].

Для Швеции Стокгольмская кровавая баня — не только трагедия. Это еще и происшествие, которое скомпрометировало Кристиана II, послужило основанием для свержения этого короля, дало толчок мощному народному движению за окончательный выход из унии. В этом смысле ноябрьские события 1520 г. — веха национальной истории.