Ледяное сердце

Глава 14

После ухода Элайны споры на площади перед замком возобновились. Оборотни продолжали рваться в бой, не желая признавать всю бессмысленность каких-либо действий с их стороны. Эрдан устал кому-то что-то доказывать и надавил на подчинённых авторитетом. Мужчинам ничего не оставалось, как подчиниться приказу главы клана и нехотя разойтись.

Эрдан какое то время постоял в опустевшем дворе. Ему надо было подумать, и лучше сделать это в одиночестве. Но сосредоточиться на насущной проблеме удалось не сразу. Эрдан непрестанно думал о том, что незаслуженно обидел жену. Не следовало при всех отталкивать от себя Элайну, даже если сделано это было из лучших побуждений. Пожалуй, это было грубо с его стороны.

Мужчина тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли. Не время отвлекаться на чувства, сейчас нужно думать головой, а не сердцем. Опасность слишком велика, чтобы обращать внимание на женские обиды. Пусть лучше Элайна на него рассердится, но при этом останется в безопасности. Позже он сумеет вымолить у неё прощение. Теперь же ей следует держаться подальше от всей этой мерзости. Хватит и тех жертв, что они имеют на сегодняшний день. До сих пор неизвестно, очнутся ли пострадавшие парни от того странного сна, в котором пребывают уже несколько часов.

Вскоре Эрдан сумел составить предварительный план действий. В первую очередь необходимо усилить бдительность. Возможно, временно придётся отказаться от патрулирования своих территорий. По крайней мере, до тех пор, пока в замок не явятся маги, чтобы разобраться в происходящем. Надо постараться ускорить этот процесс. И в этом ему может помочь отец Элайны, ведь маги чаще всего встречаются среди людей. У оборотней они довольно редки, в основном это дети от смешанных браков, то есть полукровки, а значит, и уровень их силы оставляет желать лучшего. Но станет ли Алвар помогать оборотням после того, как Эрдан обошёлся с его дочерью?

Вопреки опасениям герцог не отказался помочь. Напротив, он тут же отправил весточку в свой замок с приказом магу по имени Сибелиус явиться к нему незамедлительно.

— Только хочу предупредить, — сказал Алвар, после того, как закончил писать письмо и положил его в магическую шкатулку для моментальной передачи сообщений, — Сибелиус не склонен к воздержанию, особенно в том, что касается спиртных напитков, так что лучше не предлагать ему выпить.

Эрдан посмотрел на тестя с недоумением.

— И зачем вы держите у себя на службе пьяницу? Неужели не нашлось, кем его заменить?

— Нашлось бы, наверное, — пожал плечами Алвар. — Только какой в этом смысл? В наше время от магов требуется не так уж много. Это раньше, если верить хроникам, они могли сдерживать целые полчища нападающих, возводить охранные контуры и даже переносить на большие расстояния вооружённый отряд воинов. Сейчас всё иначе. Сибелиус исправно выполняет свою работу: время от времени заряжает камни для нагрева воды, поддерживает стабильную температуру в продуктовых хранилищах, зачаровывает одежду от грязи, иногда балуется созданием магических вещичек вроде такой вот шкатулки. Вещь бесспорно полезная, только всё это как-то мелко. Думаю, Сибелиус потому и пьёт, что осознаёт свою никчёмность.

Эрдан удивился ещё больше и спросил:

— Но зачем тогда вы за ним послали?

Алвар хитро усмехнулся:

— А затем, что Сибелиус редкого ума человек. Он посвятил изучению ритуалов не один десяток лет, прежде чем окончательно убедился в том, что знания эти никогда ему не пригодятся. А тут такая редкая удача, кто-то готовился провести ритуал и даже почти преуспел в этом. Насколько я понимаю, вы едва успели унести оттуда ноги. Да Сибелиус с ума сойдёт от счастья и помчится на место проведения ритуала сломя голову. Определённо, он тот, кто нам нужен, даже не сомневайтесь.

— Элайна, можно к тебе? — в комнату заглянула Морти. Подруга всё-таки не выдержала и улучила минутку, чтобы прийти поболтать по старой дружбе. Вряд ли сейчас кому-то есть дело до меня и моих посетителей, в замке все заняты обсуждением недавних событий.

Я шагнула навстречу подруге и коротко её обняла.

— Рада тебя видеть, дорогая, — сказала искренне. — Удивлена тем, что на этот раз отец решил взять тебя с собой.

— Да я и сама не сразу поверила в такую удачу, — рассмеялась Морти. — Как всегда приготовилась выслушать отказ, а он возьми и согласись. Представляешь, что со мной было? Я прыгала от восторга чуть ли не до потолка и орала, как ненормальная.

— Честно говоря, представляю это с трудом. Ты же всегда такая сдержанная, такая серьёзная и совершенно безэмоциональная, — не удержалась и подколола подругу я. — Знаешь, как тебя называют в замке?

— Как? — заинтересовалась Морти.

— Тебе лучше этого не знать, — решила повредничать я.

— Думаешь, стану тебя уговаривать? — хмыкнула Морти. — Не очень то интересно. В любом случае, меня это не касается. Весь этот образ просто игра, попытка подстроиться под обстоятельства и ничего больше. Настоящая я совсем другая.

И подруга гордо вздёрнула аккуратный носик вверх.

— Ты права, — покивала я с самым серьёзным видом. — Ты не такая, а значит, тебе незачем знать то, что люди говорят об этом чванливом зазнайке — секретаре моего отца.

— Обо мне правда так говорят? — охнула, Морти и зажала рот ладошкой.

Кажется, я перегнула палку, но подтрунивать над ней было так весело, что я слегка заигралась.

— Успокойся, — обняла я подругу за плечи, — никто не считает тебя занудой. Напротив, ставят тебя в пример своим детям. «Такой молодой, а уже секретарь герцога», — процитировала я одно из последних услышанных мной высказываний в адрес Морти. В общем, тебе все завидуют.

Дверь снова распахнулась и в комнату влетела Майя, как всегда без стука.

— Элайна, — начала было она, но осеклась, заметив Морти. — Прости, я не знала, что ты не одна.

Девочка скромно потупилась и отчего-то покраснела.

— Доброе утро, Майя, — улыбнулась я теперь уже сестре, — ты уже знакома с Морти — секретарём моего отца?

— Нас представляли друг другу, — прошептала Майя и затеребила подол зелёного платья.

— Мне уже пора, — спохватилась Морти, но перед тем, как уйти она обратилась к Майе: — Было приятно увидеть тебя снова.

Стоило нам остаться в комнате одним, как Майя с разбегу плюхнулась на кровать и застыла в позе морской звезды.

— Он такой… — произнесла она мечтательно. Затем приподнялась на локтях и посмотрела на меня серьёзно: — Как ты думаешь, Элайна, брат не будет против того, чтобы Морти стал моим мужем?

Час от часу не легче. И что это малышке взбрело в голову обратить внимание на человека. А как же поиски истинной пары, чистота крови и прочие оборотнические заморочки?

— Предлагаю, пока не говорить Эрдану о твоих намерениях связать свою жизнь с человеком, — осторожно произнесла я, чувствуя себя весьма неуютно от абсурдности этой ситуации. — Ему сейчас и так нелегко. Пусть разберётся с проблемами клана и предотвратит нависшую над нами опасность. Да и тебе ещё рано думать о замужестве. За три года много воды утечёт. Зачем волновать брата раньше времени?

— Ты конечно права, — скуксилась Майя, — Эрдану сейчас не до меня. И замуж мне пока рано, но на свидание с парнем я вполне могу сходить. Ты ведь мне в этом поможешь? Устроишь нашу с ним встречу?

Я замялась, не зная как объяснить Майе свой отказ, она же приняла моё молчание за согласие.

— Значит, договорились. — Майя подскочила с кровати и кинулась обниматься. — Элайна, ты самая лучшая и я тебя очень люблю.

С этими словами маленький ураган по имени Майя вылетел из комнаты столь же стремительно, как и влетел.

А я со стоном опустилась на ближайшее кресло. Нельзя допустить, чтобы Майя узнала правду о Морти. Это знание разобьет ей сердце. Мне очень хотелось, чтобы отец задержался у нас подольше, но будет лучше, если он уедет как можно скорее и увезёт с собой своего секретаря. Влюблённость Майи быстро сойдёт на нет, как только предмет её воздыханий исчезнет из поля зрения. По крайней мере, я на это надеюсь.

Удача отвернулась от Маргора в самый неподходящий момент. Он уже предвкушал скорую победу, чувствовал себя избранником судьбы и готовился к роли нового божества. Всё чаще думал о том, что Всемилостивой скоро придётся потесниться и освободить в душах прихожан немного места для Маргора Всемогущего. И это было далеко не пределом его мечтаний. Со временем Маргор собирался единолично воцариться в душах людей.

Первый лёгкий щелчок по носу Маргор получил неделю назад. Но тогда ему показалось, что это всего лишь досадная случайность, не больше того. В шахте произошёл обвал, и доступ к месту ритуала оказался для него закрыт. Это обстоятельство откладывало проведение ритуала на неопределённое время, но неделю-другую он вполне мог подождать. Будущие жертвы пребывали в состоянии стазиса, не случится ничего страшного, если они полежат полутрупами ещё несколько дней.

Маргор настолько не сомневался в своём успехе, что даже нашёл в себе силы скупо похвалить своих приспешников гномов за расторопность. Благодаря своевременному использованию оставленных им артефактов подчинения и стазиса, он значительно приблизился к своей цели.

Впрочем, переоценивать гномов Маргор тоже не собирался. Не стоило забывать, что они всего лишь подчинённые его воле исполнители, а значит, всеми успехами — нынешними и будущими, он обязан самому себе — своему дару предвидения и умению просчитывать ситуацию на несколько шагов вперёд.

Однако, вслед за первым сообщением пришло второе. И содержащиеся в нём известия сильно огорчили Маргора. Если выражаться точнее, они довели его до бешенства.

А вам бы понравилось, если ни с того, ни с сего начали бы рушиться тщательно выстроенные вами планы?

Вот и Маргор не почувствовал себя счастливым, когда узнал об исчезновении погружённых в стазис оборотней и об усилении бдительности со стороны двуликих.

— Кори, собирайся, мы выезжаем, — Маргор толкнул в бок ведьму. Та нехотя приоткрыла глаза. Но, заметив сердито сдвинутые к переносице брови и недовольный взгляд любовника, безропотно поднялась и принялась одеваться.

Ведьмак окинул тело женщины оценивающим взглядом. Хороша. Перед такой не устоит ни один мужчина. Ведьма, как есть ведьма, даром, что необученная, но интуиция развита в ней сильно. В этом ей не откажешь.

В голове Маргора тут же созрел новый план.

Проникнуть на земли оборотней со стороны человеческого государства не составило труда. Тут всё было спокойно. Стражи лениво осматривали поклажу, документами и вовсе забывали интересоваться. Запрещённые к провозу товары двуликие чуяли издалека, вот и привыкли полагаться на свой нюх. У Маргора при себе ничего такого не было. Зачем рисковать, если нужные травки легко найти на месте? Главное знать, где искать. В крайнем случае, их можно купить у местных торговцев.

С артефактами было сложнее. Сам он не имел возможности наделять драгоценные камни нужными ему свойствами, но зато располагал необходимыми средствами для их приобретения. А учитывая то, что дешевле всего подобные артефакты можно было купить у гномов, не было никакой нужды тащить их с собой через границу.

Доехав до ближайшего городка, Маргор оставил Кори в гостинице, а сам наведался к знакомому зельевару, с которым не раз имел дело. Неопрятного вида лысеющий человек расплылся в радостной улыбке. Он был чистокровным человеком. Люди редко селились на землях оборотней. Было настоящей удачей встретить мастера Горховица в этих местах. А уж как сам мастер обрадовался появлению столь щедрого покупателя, не передать словами. Их взаимовыгодное сотрудничество продолжалось уже несколько лет.

— Счастлив вас видеть, мой господин, — склонил голову зельевар, приветствуя Маргора, имени которого даже не пытался выведать, из опасения спугнуть такого выгодного клиента. — Чем на этот раз могу быть полезен? — осведомился он.

— Мне как обычно, — коротко бросил Маргор, не отвечая на приветствие. — И ещё кое-что из разряда ваших особенных средств.

— Понимаю, — промурлыкал зельевар так натурально, что его вполне можно было принять за двуликого. — Уверен, что смогу обеспечить вас всем необходимым. Прошу вас, пройдёмте в мой кабинет. Позвольте только запереть дверь, чтобы никто не помешал нашей беседе.

Ворота в замок оказались закрыты, однако Люсинду ничуть не удивило и не обескуражило данное обстоятельство. Слухами земля полнится, так что и ей, и Маргору заранее было известно об усилении мер по обеспечению безопасности на землях оборотней. Но разве смогут сильные мужчины отказать в приюте прекрасной незнакомке, попавшей в беду?

Для создания нужного образа пришлось немало потрудиться, а именно: встать затемно, полдня продираться сквозь буреломы и завалы лесной чащи, сбить ноги и расцарапать в кровь руки. В довершение ко всему преодолеть неглубокий, но довольно широкий ручей, изрядно намочив подол когда-то красивого платья.

Люсинда пыталась возражать против подобного издевательства над собой, но Маргор доходчиво ей объяснил, что только так ей удастся убедить оборотней в правдивости своего рассказа.

Ради такого случая он даже позволил ей назваться полным именем своей покойной жены. Так герцогиня в одночасье стала баронессой. Подобное понижение собственного статуса коробило Люсинду больше всего, но она по-прежнему считалась знатной дамой и могла рассчитывать на соответствующее к себе отношение со стороны хозяина замка.

К концу пути Люсинда выглядела именно так, как должна выглядеть знатная дама, попавшая в беду: местами порванное платье свисало от талии вниз грязными лохмотьями, волосы рассыпались беспорядочными прядями, плечи поникли, спина сгорбилась от усталости. А ещё Люсинде невыносимо хотелось пить. Маргор — гад такой, не позволил ей взять с собой ни воды, ни еды. Так что она была ещё и голодной, и очень злой.

Но вся злость на Маргора испарилась в тот момент, когда перед ней распахнулись ворота, в которые она даже не успела постучать. Навстречу ей вышли двое охранников. Они смотрели на неё с таким сочувствием, что Люсинда не выдержала, опустилась на колени в дорожную пыль и зарыдала.

Прав был Маргор, когда утверждал, что сытый и хорошо отдохнувший человек не сумеет достаточно правдиво сыграть роль усталого, голодного и отчаявшегося путника. Через всё это нужно пройти самому и тогда тебе поверят, и может быть, захотят помочь.

Так всё и вышло. Оборотни ни на миг не усомнились в том, что Люсинда стала жертвой разбойного нападения. Ещё недавно стоящие на воротах стражи отнеслись бы с подозрением к подобному заявлению, всё же на их землях разбойники встречались не часто, но в свете последних событий, всё выглядело иначе. Кто-то ведь умудрился похитить отряд Танира и едва не лишил парней жизни.

Один из стражей подхватил Люсинду на руки и внёс во двор замка. Второй запер ворота и побежал с докладом к командиру, а тот уже лично доложил обо всём главе клана.

Эрдан проявил великодушие, приказав разместить незнакомую женщину в гостевых покоях и обеспечить её всем необходимым. Позже он собирался расспросить пострадавшую о происшествии. Как глава клана он не имел права оставлять без внимания творящееся на его землях беззаконие. Виновные непременно должны быть пойманы и наказаны в соответствии с законом.

Ещё одной проблемой стало больше, но Эрдан уже ничему не удивлялся. В последнее время непрекращающаяся череда неприятностей всё больше напоминала ему сход снежной лавины в горах.

Приход Алвара отвлёк его от тягостных мыслей.

— Я получил ответ от Сибелиуса, — начал герцог с порога. Они ещё утром решили не тратить время на условности, сложившаяся обстановка не располагала к проявлению излишней любезности.

— И что он решил? — Эрдан подался вперёд. Он понимал, как много сейчас зависит от этого мага. Без него им никак не разобраться ни с ритуалом, ни с магом затеявшим всё это.

Алвар просиял:

— Прибудет, куда же он денется, — герцог прошёл к столу и опустился в свободное кресло. — Я ведь тебе говорил, что он фанатически предан своему делу. А тут появилась такая возможность. Разве он мог её упустить?

Эрдан согласно кивнул. Он и сам много времени уделял работе, а потому мог понять подобную преданность делу, которому служишь.

— Когда его следует ожидать? — задал он следующий вопрос.

Алвар замялся на секунду, но всё же сказал:

— Понимаешь, тут такое дело. Если ты хочешь, чтобы маг появился в замке уже сегодня, тебе нужно капнуть на этот артефакт каплю своей крови.

Зрдан вытянул из ножен остро заточенный кинжал, демонстрируя готовность незамедлительно окропить артефакт своей кровью, но герцог остановил его словами:

— Не спеши, Эрдан. Выслушай меня до конца, а после принимай решение. Сперва я должен тебя предупредить. Ты должен отчётливо понимать, что, поделившись своей кровью, ты открываешь мне проход в свой замок на неопределённый срок, я смогу навещать тебя в любое время дня и ночи. Этот путь будет уже не закрыть. Так утверждает Сибелиус, и у меня нет причин ему не верить. Подумай, готов ли ты довериться мне настолько, чтобы всегда держать двери своего дома открытыми для меня?

Эрдан не стал оскорблять отца Элайны сомнениями. Он не так давно познакомился с герцогом, но уже проникся уважением к этому мужчине, беззаветно любящему свою дочь.

— Мы ведь теперь родственники, Алвар, — сказал он просто и без лишних раздумий проткнул палец острием кинжала, выдавливая на артефакт каплю своей крови.

Герцог тепло ему улыбнулся. Алвар практически не сомневался в ответе зятя и всё равно испытал глубокое чувство удовлетворения оттого, что отдал дочь в такие надёжные руки.

Он решительно поднялся с кресла, отошёл в центр кабинета и положил артефакт на пол. В бледно-зелёном камне появилось свечение. С каждой секундой оно становилось всё ярче, всё интенсивнее и наконец вырвалось наружу, образуя арку перехода, заполненную туманной дымкой того же зеленоватого цвета, что и сам камень.

Из тумана сначала показалась нога в мягкой домашней туфле, потом рука, и наконец в кабинете Эрдана появился убелённый сединами старец в синем стёганом халате и белом ночном колпаке.

Он зябко поёжился, неодобрительно гладя на потухший камин. Щёлкнул пальцами и удовлетворённо вздохнул, глядя на вспыхнувшее в камине пламя.

— Холодно тут у вас, — заметил он ворчливо. — А я тепло люблю. Ты что ли тут хозяин? — обратился Сибелиус к замершему от изумления Эрдану.

— Я, — ответил тот коротко и вдруг спохватился: — Добро пожаловать в мой замок, господин маг. Я благодарен вам за то, что вы откликнулись на мой призыв о помощи.

Алвар только ухмылялся, глядя на представление, устроенное магом. Герцог точно знал, что стариковская немощь Сибелиуса не что иное, как последствия тяжелейшего похмелья. И уважал мага за то, что тот не воспользовался древним как мир способом избавления от этого недуга. В кои то веки Сибелиус был трезв и безмерно страдал от этого, но держался, потому что перед ним замаячила куда более важная и желанная цель.

Маг ещё повздыхал для порядка. Слевитировал кресло поближе к камину. Устроился в нём со всем возможным комфортом и после этого заявил:

— Давайте уж, рассказывайте, что вы там обнаружили. И с чего вдруг решили, что вам необходима моя помощь?

Старик прикрыл глаза и, казалось, задремал. Эрдан посмотрел на Алвара с недоумением, но герцог сделал ему знак рукой, и тогда оборотень начал говорить.

Пересказ ночных приключений не занял много времени. Эрдан повторял эту историю много раз и потому ни разу не сбился. Когда он закончил говорить, Сибелиус подскочил с кресла, совершенно забыв о притворстве. Образ дряхлого старика слетел с него в одно мгновенье. Теперь перед Эрданом стоял не молодой, но ещё довольно крепкий мужчина с горящими от нетерпения глазами.

— Я должен немедленно побывать там, — вскричал маг, запуская пальцы рук в растрёпанную шевелюру и срывая с головы белый ночной колпак. В то же время его одежда претерпела чудесные изменения. Исчезли домашние туфли и тёплый халат, а вместо них появились короткие полусапожки из толстой кожи и однотонный шерстяной костюм, состоящий из штанов и длинной куртки с капюшоном. Так же невесть откуда взялась тяжёлая на вид заплечная сумка и длинный деревянный посох.

Эрдан почувствовал себя ребёнком, впервые угодившим на представление бродячего цирка. И вот этого человека Алвар называл слабым магом? В таком случае, лучше даже не представлять, какой силой обладали маги прошлого. От этого становилось как-то неуютно на душе.

— Мы можем выехать через час, — осадил мага Эрдан. — Моим воинам нужно время, чтобы подготовиться к отъезду. К тому же, скоро обед. Глупо отправляться в дорогу на пустой желудок.

Сибелиус недовольно сверкнул глазами, но спорить не стал. Он точно знал, что это бесполезно. Долгие годы службы в герцогском замке научили его многому, в том числе умению мириться с неизбежным. Что поделать, даже такие совершенные существа, как двуликие вынуждены тратить силы и время там, где любому магу хватило бы пары мгновений.

— Будь по вашему, — сказал Сибелиус, не удержавшись при этом от тяжкого вздоха.

Его самого воротило от одной мысли о еде, а тем более о распитии спиртных напитков. А ведь на обеденных столах наверняка найдётся место кувшинам с вином. Надо сказать, что заклинание трезвости обладало пренеприятным побочным эффектом — около суток после его применения желудок извергал наружу всё, что в него попадало, поэтому маг прибегал к этому заклинанию только в самых крайних случаях. Естественно, от обеда он отказался, сославшись на необходимость ещё раз проверить свои старые записи о древних магических ритуалах.

Всё утро я заново знакомилась с замком, хозяйкой которого мне довелось стать совсем недавно. Сосредоточившись на делах, можно было не думать об утреннем происшествии и собственном унижении. Что бы ни говорил отец, а чувствовала я себя именно униженной, ведь Эрдан мог выразить свои мысли иначе, а не гнать жену со двора как какую-то собачонку. Злилась ли я на него? Пожалуй, что нет — мужчины часто не понимают, как больно ранят нас такой вот заботой. Я была обижена на него и рассчитывала на извинения, изредка представляя, каким горячим может быть примирение между нами. От этих мыслей, мои щёки вспыхивали огнём и даже кончики ушей слегка розовели, что неизменно вызывало добродушный смех Соланы. От чего я смущалась ещё больше, думая, что она видит меня насквозь.

Эта женщина, служившая экономкой ещё при отце Эрдана, охотно вводила меня в курс дела. Солана долгие годы управляла замковой прислугой, отвечала за закупку продовольствия, предметов кухонной утвари и гардероба, следила за состоянием жилых комнат и подсобных помещений. Я ничуть не преувеличу, если скажу, что весь замок держался на ней. Но так было до сих пор. Пришло время менять устоявшийся годами порядок.

Признаюсь честно, мне было страшно вмешиваться в хорошо налаженный быт, хотя бы из опасения разрушить то, что создавалось годами. Однако я не могла позволить себе проводить дни в праздности, как это делали жёны моего отца. Что Юлали, что Люсинда занимались исключительно собой. Ни к чему хорошему это не привело. Отстранившись от управления замком, я так и останусь чужой для всех, в том числе и для собственного мужа.

— Простое мыло для хозяйственных нужд мы варим сами, — продолжала вещать Солана, показывая мне мыловарню. — А вот ароматическое закупаем у эльфов. Как и всякие чудодейственные мази для лица и бальзамы для тела. Во всём, что касается сохранения и поддержания внешней привлекательности, им нет равных.

Я вспомнила Рагану. Вот чьи зелья имели действительно чудодейственный эффект. За две недели применения можно было помолодеть на несколько лет. Стоило такое зелье дорого, зато эффект сохранялся годами, не то что у эльфийских мазей, которыми нужно было пользоваться постоянно, иначе все усилия сходили на нет уже через три дня после последнего применения.

Не скажу наверняка, но кажется мне, что Солана большая поклонница эльфийских товаров. По разговору чувствуется, что лет ей немало, но кожа и волосы у неё как у молодой женщины.

Надо будет подробнее обсудить с ней эту тему и предложить сменить поставщиков. Думаю, Рагана не откажется продавать оборотням свои снадобья по сходной цене. Никогда не замечала за ней неприязни к двуликим. И со мной она всегда была доброй и даже ласковой. А недавно и вовсе жизнь спасла. Отец говорил, если бы не старая ведьма, меня бы уже на свете не было.

И ведь ей действительно много лет, но держится она хорошо. А если Рагана не будет справляться сама, можно будет нанять ей помощниц. Деревенские женщины будут только рады дополнительным деньгам. Семьи то у всех многодетные. Сколько не заработай, всё мало.

Откуда мне это известно? Так ведь отец с малолетства брал меня с собой, когда выезжал с инспекцией по деревням.

— А тут у нас сапожная мастерская, голос Соланы вновь вывел меня из размышлений.

Я оглядываю просторное помещение, насквозь пропахшее кожей и ещё чем-то едким. Даже мне — полукровке тяжело тут находиться. Вон и Солана зажимает нос платком. А мастера в количестве восьми человек (а ведь и впрямь это люди, а не оборотни, спустя какое-то время понимаю я) совершенно не обращают внимания на эту жуткую вонь, впрочем, как и на нас с Соланой. Как трудились, так и продолжают трудиться, не разгибаясь.

Солана быстро выскакивает за дверь и облегчённо вздыхает:

— Оборотни на такой работе не выдерживают, приходится нанимать людей, — говорит она о том, о чём я и сама уже догадалась. — В замке служат чуть больше сотни воинов, да ещё слуги. Всех нужно обуть, одеть. Своё производство быстро себя окупает.

— Значит, в замке имеется и швейная мастерская? — спрашиваю я, уже уверенная в ответе.

— О том я и говорю, — кивает Солана и ведёт меня к следующей одноэтажной постройке с большими окнами и яркими цветниками, любовно посаженными чьей-то заботливой рукой.

— Как красиво, — восхищаюсь я совершенно искренне. Солана довольно улыбается.

— Это всё Ульф посадил. Глупый, влюбился в Нельду — нашу лучшую портниху. Парень он хороший, только зверь у него слабый. За такого оборотня не каждая пойдёт. А Нельда знает себе цену. Стольким женихам отказала, всё лучшей доли дожидалась…

Солана быстро стрельнула глазами в мою сторону и тут же отвернулась, а я сделала вид, что не поняла, о какой лучшей доле мечтала знающая себе цену Нельда.

— Госпожа Солана, — звонкий мальчишеский голос догнал нас уже на пороге. — Меня послали за вами.

Шустрый паренёк приплясывал на месте от нетерпения.

Кажется, знакомство со швейной мастерской откладывается на другое время.

— Что случилось, Дирк?

— Велено передать, что в замке появилась гостья, которую нужно срочно разместить в гостевых покоях.

— Скажи, что приду через минуту, — сказала Солана, а затем повернулась ко мне и спросила: — Желаете лично принять вашу гостью, миледи?

— Принимать гостей в замке — моя прямая обязанность, — не долго думая, ответила я экономке, а затем поспешила исполнить свой долг.

Гостья имела довольно потрёпанный вид. Она была грязной, оборванной и безумно вымотанной долгим блужданием по лесу. Поведанная ею история вызвала у меня сочувствие к бедной женщине, чудом избежавшей печальной участи быть не только ограбленной, но и изнасилованной, а в худшем случае — убитой какими-то негодяями. О потерянном багаже она даже не вспоминала, радовалась тому, что удалось сохранить не только жизнь, но и свободу.

Я старалась не смущать несчастную пристальным разглядыванием её внешности. Вместо этого предложила обсудить планы по возвращению её семье за обедом. К этому времени Кори — так звали нашу гостью, наверняка успеет привести себя в порядок и немного отдохнуть.

Она поспешно согласилась, и я с лёгким сердцем передала Кори в заботливые руки Соланы, а сама поспешила к мужу. Во-первых, Эрдана нужно было поставить в известность о разбойном нападении, совершённом на его землях, а во-вторых, без его вмешательства тут никак не обойтись. Только он сможет помочь бедной женщине вернуться домой.

И снова мне не повезло. Или повезло, это уж как посмотреть. За одним из поворотов я столкнулась с Морти, и тут же у меня в голове как будто что-то щёлкнуло — так вот из-за кого наша Майя едва не превратила себя во всеобщее посмешище. Как же я раньше не сообразила? Наверняка ведь принарядилась для этого липового красавца-сердцееда. Нет, с этим маскарадом пора кончать, пока не случилось какой беды.

— Ты то мне и нужна, — я схватила подругу под локоток и добавила тоном, не терпящим возражений: — Нам надо поговорить.

Морти по-видимому не ожидала такого напора с моей стороны, и сейчас задавалась вопросом, чем вызвано моё недовольство.

— Довольно притворства, Морти, ты должна во всём признаться отцу, — заявила я прямо, едва мы переступили порог моей комнаты. И тут же постаралась подбодрить подругу, добавив не слишком уверенно: — Он конечно сперва разозлиться на то, что ты так долго водила его за нос, но потом всё поймёт и обязательно простит.

Морти молча прошла к окну и присела на подоконник. Она смотрела вдаль на заснеженные пики гор, и взгляд её был задумчив.

— Честно говоря, я и сама уже думала об этом, — после недолгой паузы, сказала она. — Всё равно я не смогла бы вечно играть роль парня.

Морти провела ладонью по гладкой щеке и невесело усмехнулась.

— Я рада, что ты тоже это понимаешь, — вздохнула я облегчённо, — поверь, я бы не стала тебя торопить, если бы не одно обстоятельство. Понимаешь, тут такое дело, — я слегка замялась, не зная, стоит ли говорить подруге о влюблённости Майи, а потом решила, что хуже не будет. Морти не из тех, кто способен посмеяться над чужими чувствами. — Ты ведь помнишь Майю — сестру Эрдана? — дождавшись согласного кивка, я продолжила: — Кажется, девочка в тебя влюбилась. Точнее она влюбилась в юношу-секретаря, но мы то с тобой знаем, кто на самом деле скрывается под этой личиной.

Морти выглядела ошеломлённой.

— Даже не знаю, что сказать, — произнесла она растерянно. — Ты хочешь, чтобы я ей открылась? Не боишься ранить девочку в самое сердце?

Я отрицательно покачала головой:

— Думаю, не стоит этого делать. Будет лучше, если ты просто уедешь без объяснений. Майя ещё ребёнок, вряд ли её детская влюблённость выдержит испытание разлукой.

— Ты права, — согласилась Морти. — Мне нужно уехать. Так действительно будет лучше для всех. Жаль, что не получится избежать разговора с герцогом. Узнав правду, он наверняка меня уволит, но мне всё равно нужно будет передать дела новому секретарю. Придётся выслушать немало нелицеприятных слов в свой адрес. Но, говоря по правде, я это заслужила.

— Ты всегда отличалась чрезмерной ответственностью, — похвалила я подругу, — если бы не Майя, я бы с удовольствием предложила тебе должность своей личной помощницы. Зато я могу обеспечить тебя хорошим приданным. И даже не вздумай отказываться, не то я обижусь.

В порыве нежности я подошла к Морти, и мы обнялись. За этой сценой нас и застал отец.

— Дочь, как ты можешь! — воскликнул он, стоя на пороге и не потрудившись прикрыть за собой дверь. По счастью, в коридоре кроме него никого не оказалось. Для полного счастья мне не хватало только обвинения в распущенности.

— Успокойся, отец, — произнесла я спокойно, — и прошу, выслушай наши объяснения. Всё совсем не так, как ты думаешь.

— Я не слепец и не выжил ещё из ума, — сказал он ворчливо, но в комнату всё же вошёл и дверь прикрыл плотно, а потом скрестил руки на груди и посмотрел на нас с осуждением. Садиться он явно не собирался.

— С первым утверждением я бы поспорила, — заметила я как бы невзначай.

— А я был бы вынужден с тобой согласиться, — с горечью в голосе произнёс отец и задал шокирующий вопрос: — Как долго длится ваша связь?

— Что?! — воскликнули мы с Морти одновременно.

— Да как ты мог такое вообразить? — это уже я взялась отчитывать отца. — Было до ужаса обидно выслушивать незаслуженные обвинения в свой адрес. — Мы с Морти подруги, только и всего.

Морти одним резким движением развязала шейный платок и откинула его в сторону. Сразу стала видна её тонкая шейка без малейшего намёка на кадык.

— Позвольте представиться, Ваша Светлость, баронесса Мортинелла Фартхорн к вашим услугам.

Морти по старой привычке щёлкнула каблучками и посмотрела на герцога с вызовом. Видно было, что она сильно нервничает, но не чувствует за собой никакой вины. Её обман являлся вынужденной мерой и не нанёс никому вреда, а во всём остальном она была честна и служила своему господину верой и правдой.

Немая сцена затягивалась. Отец, кажется, лишился дара речи, Морти напряжённо ожидала своего приговора, а я вообще старалась не дышать и мечтала стать невидимой. Не смотря на то, что всё случившееся было затеяно мной, я оказалась не готова к столь стремительному развитию событий.

— Я должен это осмыслить, — наконец выдал отец, а затем развернулся и вышел из комнаты.

Из Морти как будто выпустили весь воздух. Она без сил опустилась на ковёр, обхватила руками колени и уткнулась в них лицом. Я присела с ней рядом и обняла девушку за плечи. Мы немного помолчали. Первой не выдержала я, с невольным смешком прокомментировав поведение отца:

— Ну и видок у него был, как будто мешком по голове ударили.

Меня начинало потряхивать от пережитого волнения. Мы с Морти переглянулись и обе рассмеялись. Сначала тихо, стыдливо прикрывая рты ладошками, потом, забыв о стеснении, захохотали в полный голос, сбрасывая с плеч напряжение.

Досмеялись, ожидаемо, до икоты, зато почувствовали себя значительно лучше.

— А знаешь, я даже рада, что всё открылось именно сейчас, — сказала Морти перед тем, как покинуть мою комнату. — Мне давно пора задуматься о будущем. Пожалуй, я не стану отказываться от обещанного тобой приданного. Если чему и научила меня жизнь, так это не идти на поводу у собственной гордыни и с благодарностью принимать подарки судьбы.

Морти снова обняла меня, поцеловала в щёку и выскользнула за дверь.

Давно Люсинда не чувствовала себя настолько хорошо. Она приняла ванну, переоделась в чистую одежду, принесённую словоохотливой служанкой. После того тряпья, в которое ей приходилось рядиться в последнее время, даже это простое платье бледно лилового оттенка могло показаться верхом изысканности. А если сделать акцент на глаза, приобретшие после выброса силы глубокий сапфировый цвет, и волосы, по той же причине ставшие чернее воронова крыла, то на её наряд никто не обратит внимания.

Длинные шелковистые пряди чёрной блестящей волной укрыли её спину. Глаза таинственно поблёскивали из-под длинных ресниц. Алые губы притягивали взгляд. Люсинда была чрезвычайно довольно своей новой внешностью. Она стала ярче и притягательнее во сто крат. Мужские оценивающие взгляды приятно обжигали кожу. Но более всего Люсинду грело осознание собственной неуязвимости. Она поклялась самой себе, что не допустит повторения того, что случилось с ней на берегу ручья. Несладко приходилось тем скудоумным личностям, что покушались на её честь. Она не повторяла прежней ошибки и не лишала мерзавцев жизни просто потому, что было слишком хлопотно избавляться от мёртвых тел. Достаточно было выкачать из негодяев их жизненные силы и не забыть при этом стереть из их памяти все воспоминания о ней. А спустя какое-то время, несостоявшиеся насильники тихо умирали в своих постелях от неизвестной болезни в окружении родных и близких. Сама же Люсинда всегда оставалась вне подозрений. Идеальное убийство.

Люсинда без страха и сомнений вошла в обеденный зал. Она уже знала, что встретит там Алвара, но не боялась быть узнанной предателем мужем. От неё прежней почти ничего не осталось. Глядя на себя в зеркало, Люсинда и сама себя не узнавала. И всё же она была неприятно удивлена, когда бывший муж лишь скользнул по ней взглядом, не проявив никакого интереса.

Зато падчерица поднялась из-за стола и вышла ей навстречу.

— Рада, что вы смогли присоединиться к нам за обедом, — сказала Элайна, изображая радушную хозяйку.

Пришлось улыбаться ей в ответ, хотя внутри у Люсинды буквально всё клокотало от ненависти.

— Эрдан, — обратилась Элайна к мужчине, сидящему во главе стола, — позволь представить тебе нашу гостью леди Кори. Эта женщина попала в беду и нуждается в твоей помощи.

Люсинда с интересом оглядела главу клана снежных барсов. Хорош, ничего не скажешь. Маргор на его фоне явно проигрывал и лицом, и статью. Ведьма ещё больше укрепилась в принятом ранее решении — от Маргора нужно избавляться. Она не успела продумать свои дальнейшие действия, в первую очередь потому, что не знала, как сложатся обстоятельства, но в одном была уверена на все сто процентов: нельзя допустить, чтобы Маргор получил силу Тёмного бога.

— Благодарю вас за гостеприимство, милорд, и уповаю на ваше милосердие, — Люсинда присела в низком реверансе, мысленно посетовав на то, что вырез платья недостаточно глубок для того, чтобы выгодно продемонстрировать её грудь.

— Не стоит благодарности, леди, обещаю найти и наказать ваших обидчиков, а также выделить вам охрану для сопровождения, — от низкого бархатного голоса у Люсинды едва не подкосились ноги. Она поспешила выпрямиться, чтобы не оконфузиться на глазах у всех. Ведьминская сущность будила в ней низменные желания. И если прежняя Люсинда походила скорее на осколок льда, то нынешняя напоминала кипящую лаву. Этого мужчину она просто обязана была заполучить любой ценой. Тем более, что подобное развитие событий нисколько не противоречило её планам.

Обед в основном проходил в молчании. И всё же из нескольких брошенных фраз Люсинде удалось выяснить главное — сразу после совместной трапезы Эрдан с отрядом отправятся на то место, где Маргор собирался провести ритуал. Ведьма с трудом удержалась от того, чтобы не потереть руки, настолько её обрадовала эта новость. Всё складывалось как нельзя лучше.

Тонкие пальцы Люсинды прошлись по волосам, возвращая на место выбившуюся прядь, а по пути коснулись изящной заколки — единственной вещички, якобы уцелевшей после встречи с грабителями. Несколько чёрных жемчужин оказались зажатыми у неё в кулачке, а затем незаметно перекочевали в кувшины с вином. Дело сделано, оставалось дождаться результата. А ещё надо было напроситься в поездку со всеми. Вот только как это сделать, чтобы не получить отказа.

Взгляд Люсинды задержался на Элайне. Придётся действовать через падчерицу. Ей то муж не посмеет отказать в такой малости.

— Дорогая, — тоном старшей подруги обратилась Люсинда к Элайне, — мне бы тоже хотелось взглянуть на окрестности. Может быть, ваш супруг согласится взять нас с собой? Уверена, что в такой компании нам ничто не угрожает.

Элайна выглядела неуверенной. Она посмотрела на мужа, потом перевела взгляд на отца и, когда Люсинда уже решила, что ничего не выйдет, обратилась к Эрдану со словами:

— Мы с леди Кори собираемся отправиться на конную прогулку.

«И кто так просит?» — мысленно возмутилась Люсинда. Но как ни странно Эрдан понял всё верно.

— Если пожелаете, вы можете присоединиться к нам, тогда не придётся собирать ещё один отряд для вашей охраны.

— Это было бы замечательно, — улыбнулась Элайна, довольная своей маленькой победой.

Около получаса ушло на то, чтобы подобрать Люсинде подходящий наряд для верховой езды. Хорошо хоть Элайна не лезла к ней со своим сочувствием. Общество падчерицы Люсинда выдерживала с трудом. Так и хотелось вцепиться ей в волосы или располосовать чем-нибудь острым её хорошенькое личико. Приходилось постоянно напоминать себе о наличии более важной цели и о том, что у неё ещё будет время поквитаться и с Алваром, и с его красавицей дочкой.

На выезде из замка Люсинду ожидал неприятный сюрприз. К их кавалькаде присоединился Сибелиус. Не смотря на своё пристрастие к горячительным напиткам, этот маг отличался излишней наблюдательностью. От его проницательного взгляда было бы трудно укрыться, даже кардинально изменив цвет глаз и волос, но к счастью, Сибелиусу было не до неё. Он был увлечён просмотром каких-то манускриптов. Странно, как при этом ему удавалось удерживаться в седле и двигаться в правильном направлении. Но самая большая неприятность заключалась в том, что Сибелиус не присутствовал на обеде, а значит, не выпил вина, с растворённым в нём сонным зельем. Это могло стать проблемой.

Люсинда притронулась к заколке. Если не останется ничего другого, придётся пустить в ход её единственное оружие. На самом деле, яд, находящийся на кончике заколки, по замыслу Маргора являлся гарантом её быстрой и безболезненной смерти в случае провала, но, разумеется, ведьма не собиралась расставаться с жизнью, однако, благоразумно придержала своё мнение при себе, выслушивая многочисленные наставления ведьмака.

В пещеру женщинам спуститься не дали. Элайна туда и не стремилась, а Люсинда побоялась настаивать, чтобы не вызвать подозрений. Она решила дождаться подходящего часа. Зелье уже начинало действовать. Мужчины то и дело зевали, тёрли глаза, трясли головами, пытаясь прогнать навалившуюся дремоту. Им бы отказаться от своей затеи, но упрямство гнало их вперёд.

Первым в узкий лаз прошмыгнул Сибелиус. Он выглядел бодрее остальных, да и вёл себя как одержимый. Ему не стали препятствовать. Зачем, если всё равно скоро все окажутся в одном месте? Следом за ним отправились Эрдан и Алвар. И только потом спустились все остальные. Двое оборотней остались на поверхности, чему Люсинда была только рада. Наблюдая за ними, она точно могла узнать, когда настанет пора действовать.

Ещё оставалась Элайна. Она тоже не пила за обедом вина и потому была не менее бодрой, чем сама Люсинда. Но ведьма не воспринимала девчонку всерьёз и не собиралась тратить на неё яд. Внизу её дожидался куда более серьёзный противник — Сибелиус. Вот кого точно не следовало списывать со счетов, так это мага.

Когда двое охраняющих их оборотней уснули так крепко, что их никак не удавалось разбудить, Элайна ожидаемо встревожилась. Она трясла мужчин за плечи, обливала им лица водой. Всё без толку.

— Кори, надо что-то делать, — обратилась она к Люсинде, но та только пожала плечами:

— Оставь их, Элайна, пусть мальчики поспят. Может быть, у них не было времени на отдых после ночного дежурства, или они, как все кошки любят вздремнуть на солнышке.

— Ты не понимаешь, Кори. Их сон не выглядит нормальным. Боюсь, что и с теми, кто спустился вниз, произошло то же самое. Нам нужно срочно позвать на помощь. Ты ведь запомнила дорогу в замок?

Люсинда пожала плечами:

— Не уверена, что смогу самостоятельно отыскать обратный путь. Скачи лучше ты, а я останусь тут и присмотрю за ними, — ведьма кивнула в сторону спящих оборотней.

Элайне ничего не оставалось, как согласиться.

Едва падчерица скрылась из виду, Люсинда рванула к проходу. Время её поджимало, ведь где-то там, в подземелье находился бодрствующий маг, которого ещё только предстояло вывести из строя. Да и Маргор мог появиться в любую минуту. Никогда не знаешь, что взбредёт ведьмаку в его дурную голову. Хоть они и договаривались о встрече на завтра, но вдруг он решит побывать тут заранее? А с двумя противниками ей точно не справиться. Впрочем, можно будет отойти в сторону и подождать, пока Маргор и Сибелиус разберутся между собой.

Темнота окружала Люсинду со всех сторон. Приходилось двигаться на ощупь, сгибаясь едва ли не до земли, а временами и вовсе ползти на четвереньках. Каменное крошево впивалось острыми краями в кожу на ладонях, расцарапывая их в кровь. Коленям повезло чуть больше, они были защищены несколькими слоями плотной ткани, но даже она не спасала от боли. Было очень трудно сдержаться и не закричать во весь голос от того, как сильно саднила содранная кожа на руках. Люсинда прихватила зубами прядь волос, чтобы не выдать себя ни единым звуком. До её слуха донеслось невнятное бормотание Сибелиуса, и ведьма поняла, что до цели осталось совсем немного.

Неяркий свет резанул по глазам. После кромешной темноты было трудно привыкнуть к освещению. Люсинда замерла у входа в пещеру и открыла от удивления рот, обнаружив себя стоящей на пороге храма. Определённо, когда-то это был храм. Кто-то попытался всё здесь разрушить, но преуспел лишь в уничтожении внутренней отделки величественного сооружения.

Центральная часть храма оказалась расчищенной от каменной пыли и осколков, а на гладко отшлифованных плитах пола виднелись линии геометрического рисунка. Это не походило ни на привычную пентаграмму, ни на куда более редко встречающуюся октаграмму, используемые ведьмами и магами в своих ритуалах. Однако Люсинда знала, что видит перед собой двенадцатилучевую звезду Эрцгаммы. Она встречала её изображение в дневниках Маргора, которые ведьмак не считал нужным прятать от подчинённой им ведьмы. Разве мог он предположить, что под личиной бродяжки скрывается умная и хорошо образованная женщина, которая сумеет не только прочесть то, что написано в его дневниках, но и понять всю глубину его замысла.

— Невероятно, — одними губами произнесла Люсинда. — Звезда Эрцгаммы — это же проход между мирами. Он и в самом деле существует? Постараюсь вспомнить, как там было в том дневнике: крест, заключенный в круг, и расходящиеся от него в разные стороны двенадцать лучей. Всё точно. Не хватает только нескольких символов для активации и ещё тринадцати жертв. Ай да Маргор, демонов гений. Был бы ты рядом, я бы тебя непременно поцеловала, перед тем, как прикончить.

Копошение у стены заставило Люсинду вспомнить о том, что она тут не одна и отступить в тень. Сибелиус сидел на полу, обложившись старыми свитками. Его глаза лихорадочно блестели, а губы беззвучно шевелились. Вдруг маг подскочил на месте, как ужаленный и издал победный вопль, отразившийся эхом от каменных стен. Сверху посыпались мелкие камни.

Маг растерянно огляделся по сторонам, на мгновенье выныривая на поверхность из бурного потока своих мыслей, но, не заметив никакой опасности, вновь вернулся к прерванному занятию.

Немного погодя, он отбросил в сторону свитки и с завидным упорством принялся стаскивать неподвижные тела оборотней к центру зала. Люсинда с интересом наблюдала за его действиями, не торопясь вмешиваться в происходящее. Магу приходилось нелегко. Не в его годы заниматься перетаскиванием тяжестей, а оборотни к тому же отличались крепкими телами и наверняка весили немало.

Сибелиус тем временем разложил двенадцать мужских тел согласно ритуалу по одному на каждый луч, головами к центру. Середина по-прежнему оставалась пустой. Если верить записям Маргора, на кресте должно располагаться тело ведьмы.

Женщина зло усмехнулась. Ведьмак сам подписал себе смертный приговор, когда решил, что может расплатиться её жизнью за своё могущество.

Зато Сибелиуса отсутствие ведьмы ничуть не смущало. Он вновь вернулся к своим свиткам, подхватил один из них и, сверяясь с написанным, принялся выводить рунические символы между лучами звезды. Он был так увлечён этим процессом, что не видел ничего вокруг. А вот Люсинда была начеку и сразу заметила Маргора.

Ведьмак появился откуда-то слева, скорее всего там тоже был проход. Люсинда постаралась срастись со стеной и по возможности не дышать. Но вскоре поняла, что зря волновалась. Маргор был в бешенстве и совершенно забыл об осторожности. На его глазах неизвестный маг пытался завладеть силой Тёмного бога, практически завершив подготовку к ритуалу.

— Ты кто такой? — воскликнул Маргор так грозно, что Сибелиус охнул и схватился за сердце.

Люсинда чуть было не выдала себя. К счастью, ей удалось сдержаться и не рассмеяться в голос. Хотя было невероятно забавно наблюдать за старым магом, трусливо отползающим в сторону от надвигающегося на него ведьмака. Маргор буквально полыхал от гнева. Ноздри его раздувались, глаза налились чернотой, он даже не пытался погасить выброс силы, направленный на уничтожение противника. Если бы Сибелиус был обычным человеком, его мозг превратился бы в желе, а так он просто застыл на месте, парализованный чужой волей.

— Впрочем, можешь не отвечать, мне ни к чему знать твоё имя, — Маргор зловеще усмехнулся. — Главное ты уже сделал. Можешь утешиться тем, что твоя смерть будет не напрасной, она послужит великой цели.

Сказав это, Маргор подхватил Сибелиуса за воротник и, ничуть не напрягаясь, поднял в воздух. Затем без всякого уважения к его сединам, бросил мага в центр круга. Тот даже не пискнул. Распростёрся на полу, точно повторяя контуры креста.

Люсинда поняла, что если она не поторопится, то рискует упустить свой единственный шанс. Да, в дневниках Маргора было указано, что на кресте должна лежать ведьма, но вполне вероятно, что для активации перехода сгодится и маг.

Маргор действовал так решительно, словно ни минуты не сомневался в том, что у него всё плучится.

Он принялся дорисовывать те символы, которые не успел вывести Сибелиус, и, как только повернулся к Люсинде спиной, она поняла: вот он — её шанс, другого может и не быть.

Она рванула заколку из волос, не обращая внимания на боль, и кинулась к ведьмаку. Маргор почуял неладное и начал поворачиваться на звук. Люсинда с громким воплем вскочила на спину противнику и со всей силы, на которую была способна, вогнала острый кончик, пропитанный ядом, ему в шею.

Маргор резко дёрнулся, сбрасывая с себя ведьму. Схватился рукой за шею, но было уже поздно, яд успел просочиться в кровь. Тогда он закричал страшно, безумно, дико и обрушил всю свою ярость, весь свой гнев на предательницу.

Ничто не могло спасти Люсинду от ментального удара такой силы. Понимая, что жить ему осталось недолго, Маргор выложился полностью, до самого дна, до последней капли.

Ведьма схватилась обеими руками за голову и завыла от боли. Гнев Маргора выжигал её изнутри, крушил, ломал, превращал в пепел сознание предавшей его женщины. Они умерли одновременно, и их души, всё ещё пылающие праведным гневом, даже покинув тела, продолжали сражаться друг с другом. К счастью, эти злобные, но бесплотные сущности уже не имели возможности нанести вред живым, их яростное свечение вскоре погасло, а на каменном полу остались лежать лишь пустые оболочки, бывшие некогда людьми.

Никогда прежде мне не доводилось передвигаться на лошади с такой умопомрачительной скоростью. И всё равно я боялась не успеть. Хотелось отрастить крылья и взлететь из седла прямо в небо, быстрее ветра устремляясь к наглухо запечатанным воротам замка.

Птице не составило бы труда преодолеть эту преграду, а вот мне пришлось резко остановиться, подняв коня на дыбы и только чудом не пропахав носом дорожную пыль. Уверена, мой истошный крик был слышен всей округе. Как только голос не сорвала? Зато охранники на воротах отреагировали мгновенно.

Им хватило одного моего вида, чтобы понять, что с Эрданом и его сопровождением случилась беда.

И хорошо, что мне не пришлось ничего объяснять или доказывать. Ведь я не была до конца уверена в том, что помощь действительно необходима. И всё же меня не отпускала тревога. Казалось, что каждая минута промедления грозит неминуемой гибелью всем, кто спустился в подземелье.

Мне помогли спешиться. Кто-то из женщин подхватил меня под руки и попытался проводить в замок, но я вырвалась и потребовала привести свежую лошадь.

— Я еду с вами, — безапелляционно заявила мужчине, возглавляющему отряд оборотней.

Он посмотрел на меня с неодобрением:

— Вы нас задержите, — отрезал он и тронул поводья, направляя лошадь к распахнутым воротам.

— Тогда не ждите меня, езжайте вперёд, а я следом. В замке я всё равно не останусь.

Оборотень обернулся, скрипнул зубами и пробормотал что-то вроде того, что его достало бабье упрямство, но всё же распорядился привести мне коня.

Мужчины не стали меня дожидаться, тут же сорвались с места в карьер. Разумеется, мне было трудно за ними угнаться, но я старалась изо всех сил. Двое оборотней, получивших приказ меня охранять, недобро косились в мою сторону, и совершенно напрасно. Мы не слишком отставали от основного отряда. А когда прискакали на место, то оказалось, что не все оборотни успели спуститься в подземелье. Некоторые из них всё ещё оставались на поверхности, изучая невидимые следы.

Двое спящих охранников продолжали лежать на том же месте и в тех же позах, что и раньше, а вот Люсинды рядом с ними не было. Её конь пасся неподалёку, из чего я сделала вывод, что наша гостья скорее всего проявила извечное женское любопытство и, забыв об осторожности, решила проверить, что же случилось с остальными. Меня поразила безрассудная смелость этой женщины, граничащая с глупостью. Неужели она не понимала, что подвергает свою жизнь опасности, когда в одиночку спускалась в подземелье?

Я вновь попыталась привести спящих мужчин в сознание. Бесполезно.

— Зря стараетесь, леди, — за моей спиной раздался чей-то голос. — В прошлый раз те парни, которых усыпила какая-то гнида, проспали больше суток. Хорошо, обошлось без последствий.

Я резко обернулась и встретилась взглядом с молодым оборотнем, вольготно расположившимся неподалёку. Он бездумно покусывал травинку и не выглядел хоть сколько-нибудь встревоженным.

Меня его слова ничуть не успокоили. Где-то там, в толще скал находились мой муж и мой отец. К сожалению, я ничем не могла им помочь. Оставалось лишь терпеливо дожидаться окончания спасательной операции.

Первым на поверхность подняли Эрдана, за ним всех остальных. И самыми последними леди Кори и неизвестного мужчину. Этих двоих оборотни положили в стороне ото всех. Убедившись, что с отцом и Эрданом всё в порядке и они просто спят, я хотела подойти к женщине, однако мне ясно дали понять, что этого делать не стоит.

Седовласый оборотень преградил мне путь и сказал:

— Лучше вам позаботиться о живых, миледи. А этим уже ничем не поможешь.

Я прикрыла рот рукой, с ужасом глядя в остекленевшие глаза молодой женщины, погибшей так нелепо. Несчастная смогла сбежать от разбойников, но обмануть судьбу ей всё же не удалось. А ведь я обещала ей защиту. Не стоило оставлять её одну. Но разве могла я подумать, что всё закончится так трагично для неё?

— Ну надо же, один очнулся, — донёсся до меня удивлённый возглас и я резко повернулась в сторону говорившего.

Сибелиуса я узнала сразу. Маг сидел на траве, тряс головой и бормотал что-то нечленораздельное.

— Видать, сильно его приложило, — посочувствовал седовласый оборотень магу и, сняв с пояса флягу, протянул её Сибелиусу.

Я сорвалась с места и перехватила руку мужчины в последний момент.

— Сибелиусу нельзя давать спиртное, — сказала я твёрдо.

— Это травяной отвар, миледи, — оборотень посмотрел на меня с укоризной. — Неужели вы думаете, что я позволил бы себе подобное нарушение дисциплины?

Мне стало стыдно, пришлось перед ним извиниться. За всеми этими переживаниями я совершенно забыла о том, насколько серьёзно оборотни относятся к своей службе.

Тем временем подкатили телеги, на которые стали укладывать тела спящих мужчин.

Сибелиус вдруг подхватился и рванул обратно к проходу в скале. Еле успели его перехватить в паре шагов от чернеющего провала. В таком невменяемом состоянии он мог легко сверзиться вниз и чего доброго сломать себе шею.

— Я должен завершить ритуал, — вопил маг дурным голосом, брызгал слюной и вырывался из крепкого захвата двух дюжих парней. Он бился так отчаянно, что пришлось связать его по рукам и ногам, да ещё заткнуть кляпом рот, чтобы лишить всякой возможности применить магию для достижения своей цели. Даже я была вынуждена согласиться с обоснованностью этого решения. Всё выглядело так, будто Сибелиус сошёл с ума. Никогда прежде я не видела его в таком возбужденном состоянии, взгляд и вовсе пугал своей дикостью: зрачки были расширены настолько, что практически полностью перекрывали радужку глаз, а белки едва виднелись из-под выступившей на поверхность сети кровеносных сосудов.

— Плохо дело, — мнение оборотней было единодушным.

— Что с ним теперь будет? — обратилась я к седовласому оборотню.

Мы неспешно отправились в обратный путь. Я опять ехала верхом, а этот мужчина будто бы принялся меня опекать — всё время находился рядом.

Он немного помолчал, но всё же ответил:

— Был бы простой человек, поместили бы в клетку, дожидаться решения главы клана, а так даже не знаю, что делать. Сумасшедший маг может натворить немало бед. Вы же понимаете, что мы схватили его случайно? Только потому, что он был оглушён и не сразу пришёл в себя.

Я кивнула. С этим утверждением не поспоришь. А мужчина продолжил:

— Бывало, встречался я с боевыми магами. И хорошо знаю, на что они способны. Ваш то из каких будет?

Я пожала плечами.

— Точно сказать не могу. Работа, которую он выполнял по долгу службы, была довольно мирной. Знаю лишь, что целитель он слабый.

— Не хочется проверять его способности на своих, — невесело улыбнулся седовласый. — Лучше поостеречься сейчас, чтобы не корить себя потом.

— Вы правы, — сказала я, понимая, что в отсутствие мужа, груз ответственности за принятые решения ложится на мои плечи. — Действуйте. Я поддержу любые ваши решения.

Мужчина кивнул и отъехал в сторону, чтобы донести мои слова до остальных. А я почувствовала сильную усталость. Слишком много проблем навалилось на меня в последнее время. В душе теплилась надежда, что не сегодня, так завтра Эрдан очнётся и снимет с моих плеч эту тяжесть. А пока приходилось держать спину прямо и делать вид, что у меня всё под контролем.

Надежды мои оправдались. Эрдан очнулся следующим утром. Признаюсь, спала я плохо. Мне снились кошмары, в основном с участием леди Кори. Боюсь, что её остановившийся взгляд ещё долго будет преследовать меня по ночам, как и угрызения совести за то, что не сдержала данного ей обещания.

В результате я проспала пробуждение мужа и его уход. Пришлось спешно вставать, умываться, одеваться и спускаться вниз, чтобы узнать последние новости. Замок гудел, как растревоженный улей. Мне достаточно было просто прислушаться к чужим разговорам, чтобы понять, что происходит. Но даже этого делать не пришлось.

Подойдя к лестнице, я увидела Майю, спешащую наверх. Она так торопилась, что перескакивала через две ступеньки, и, чтобы не упасть, подтянула подол платья едва ли не до колен.

— Майя, — окрикнула я негодницу строгим голосом. — Немедленно приведи себя в порядок. На тебя же все смотрят.

Последние слова я произнесла чуть слышно, не желая позорить свою непоседливую родственницу перед другими. Разумеется, она меня не послушала. Напротив, задрала юбки повыше и поскакала уже через три ступени, да ещё не удержалась и выдала радостный возглас, мгновенно привлекая к себе внимание не только слуг, но и гостей замка:

— Элайна, ты то мне и нужна. Представляешь, наши готовятся взрывать горы. Я хочу на это посмотреть, а Эрдан велит мне оставаться в замке. Ты ведь уговоришь его взять меня с собой?

— И не подумаю, — отрезала я категорически. — Взрывы в горах опасны. Эрдан прав, тебе там делать нечего.

И только сказав это, я поняла, о чём идёт речь.

— Постой, — пришлось схватить Майю за локоть, чтобы удержать её на месте. Девочка на меня обиделась и собиралась гордо удалиться. — О чём ты говоришь? Какой взрыв? Это ведь опасно.

Сразу припомнила рассказ Эрдана о гибели его родителей и мысленно содрогнулась. А Майя то хороша. Столько лет боялась даже нос из замка высунуть, а тут вдруг расхрабрилась. С чего бы вдруг?

Ответ стал ясен уже через минуту. По коридору шёл мой отец в сопровождении Морти.

Подойдя ближе, герцог остановился, видимо, собираясь посвятить меня в детали предстоящей операции. Морти замерла за его правым плечом. Майя раскраснелась и потупилась, но явно передумала уходить.

— Элайна, дочка, хорошо, что ты уже проснулась. Эрдан не пожелал тебя будить, но было бы неправильно уехать, оставив тебя в неведении. Расскажу вкратце о том, что произошло, пока ты спала, а то время не ждёт. Не хотелось бы надолго оставлять эту дрянь в горах без присмотра.

— Какую дрянь, отец? Что ты имеешь ввиду? — встревожилась я не на шутку.

Отец потёр пальцами переносицу. Он всегда так делал, когда был чем-то сильно расстроен.

— Ночью допросили Сибелиуса, дочь, — признался он наконец, — маг покаялся в том, что чуть было не погубил нас всех. Оказывается, в той пещере некто неизвестный готовился провести запрещённый ритуал. Сибелиус не удержался и решил воспользоваться случаем. К счастью, его вовремя остановили. Тот мужчина, которого нашли мёртвым, вмешался в последний момент. После этого, если верить словам Сибелиуса, на незнакомца напала какая-то женщина. Скорее всего, это была твоя гостья. Он ответил ей ментальным ударом и в результате, погибли оба. Мы с Эрданом подозреваем, что они были в сговоре друг с другом, но в решительный момент что-то не поделили. — Отец сделал паузу, переводя дух, и продолжил: — К сожалению, не смотря на то, что предполагаемые злодеи погибли, не исключено, что подобное может повториться. Как утверждает Сибелиус, там, в горах находится особое место, где грань между мирами настолько тонка, что её легко преодолеть. Достаточно лишь обладать нужными знаниями и силой.

Я схватилась пальцами за виски. Так много информации. Мой бедный мозг никак не желал её усваивать.

Отец нетерпеливо переминался с ноги на ногу, то и дело бросая взгляд на входную дверь. И когда она отворилась, он быстро проговорил:

— Нам пора, дорогая. Время не ждёт. Ещё на рассвете Эрдан обратился за помощью к гномам. Ему с трудом удалось втолковать этим упрямцам, что сложившаяся ситуация представляет опасность и для них. Только после этого они согласились провести взрывные работы и даже не потребовали оплаты за свой труд.

Разумеется, я волновалась, разумеется, не находила себе места, а хуже всего было то, что во всём замке не нашлось ни одного человека, с которым я могла бы разделить свои тревоги. Родственники уехали сразу после свадьбы, а Майя была слишком мала, чтобы я посмела обрушить на неё всю тяжесть своих переживаний.

Кстати, где она?

Обычно звонкий голосок Майи разносился по всему замку, так что нетрудно было определить, где она находится в данный момент. Но сейчас каменные стены хранили молчание. Оборотни, как мужчины, так и женщины, а особенно дети, не смотря на недовольство стражи, оккупировали замковые стены, чтобы наблюдать за взрывом в горах. По-видимому, ожидалось что-то поистине грандиозное, если все разом побросали свои дела и не убоялись грозных стражей, потеснив их с законного места.

Майя обнаружилась в одной из сторожевых башен, куда простым оборотням ход был заказан, а ей, как любимой сестре главы клана, предоставили лучшее место для наблюдения. И теперь она высовывалась из небольшого окошка едва ли не целиком, что-то кричала и размахивала ярко-голубым платком. Оставалось надеяться, что доблестные стражи держат ситуацию под контролем и не позволят ей вывалиться наружу с десятиметровой высоты.

А потом я вспомнила, что осталась тут за главную, и решила, что будет лучше проконтролировать всё самой. К тому же мне тоже было любопытно взглянуть на обвал в горах, особенно с безопасного расстояния.

Ну что сказать, гномы не обманули наших ожиданий. Громыхнуло так, что у всех заложило уши. Горы содрогнулись и вдруг в одном месте как будто присели. К счастью, погода стояла безветренная, и до нас не долетело облако пыли, образовавшееся над местом взрыва.

С тайными ритуалами было покончено.

Оборотни радостно кричали, размахивали руками, обнимались, некоторые даже плакали, а я, не отрываясь, смотрела на дорогу, ожидая возвращения мужа и отца.

Рядом раздался тоненький всхлип, и я вспомнила о Майе. Она сидела в углу и тихонечко подвывала на одной высокой ноте. Девочку всю трясло от пережитых волнений. А ведь поначалу казалась такой спокойной, даже собиралась ехать с Эрданом.

— Ну что ты, маленькая? Всё уже закончилось.

Я присела с ней рядом и прижала к себе.

— Давай успокаивайся и пойдём встречать наших героев.

— Не пойду, — прорыдала Майя, вытирая мокрое лицо о подол платья, — Мне страаашно.

— Глупенькая, чего ты испугалась? Мой отец ясно сказал, что взрыв в горах будут устраивать гномы, а оборотням отводится роль наблюдателей. Понимаешь, что это значит?

— Что? — всхлипнула Майя последний раз и уставилась на меня с надеждой.

— А то, что они будут находиться на безопасном расстоянии от места взрыва, но достаточно близко для того, чтобы воочию убедиться, что он произведён именно там, где нужно.

— Так чего же мы тут сидим? — Майя вскочила на ноги и бросилась к выходу. Она в одно мгновенье преодолела узкую винтовую лестницу и вскоре оказалась у входных ворот.

Я же спускаться не торопилась. Эрдану с его отрядом понадобится не менее двух-трёх часов, чтобы вернуться в замок. Не думаю, что они покинут место взрыва тотчас же. Наверняка захотят переговорить с гномами, ещё раз всё осмотреть, да и потом торопиться не будут. Зачем гнать коней, если в этом нет никакой необходимости?

А вот мне предстояло переделать немало дел до их возвращения. Оставалось надеяться, что у меня получится призвать слуг к порядку, ведь без их помощи мне никак не обойтись.

В последнее время мы все жили в напряжении. Ежеминутно ждали каких-то неприятностей. Не понимали, что происходит и кто во всём виноват. Но вот, кажется, виновные найдены, потенциальная опасность устранена. Можно и расслабиться. Праздник — это именно то, что сейчас нужно. И лучше устроить его на природе, за стенами замка, чтобы к общему веселью могли присоединиться жители соседних деревень.

Сверху мне открывался прекрасный обзор. Высокую фигуру Соланы я приметила сразу. Она что-то живо обсуждала с другими оборотницами и вряд ли собиралась куда-то уходить. По примеру Майи я приподняла подол платья, пока никто не видит, и бегом спустилась вниз.

Несколько минут ушло на то, чтобы пробиться сквозь ликующую толпу. К счастью Солана оказалась на том же месте, и я без промедления посвятила её в свой замысел.

Идея праздника пришлась всем по душе. Мне даже делать ничего не пришлось. Достаточно было рассказать обо всём нужному человеку, точнее оборотню, но это не важно.

Я догадывалась, что должность домоправительницы подразумевает наличие особого таланта, но убедилась в этом только сейчас. Площадь перед замком опустела за несколько минут. Солана каждому выдала задание. Мальчишек отослала с оповещением по деревням. Мужчин отправила выносить наружу столы с лавками, а также устанавливать жаровни и разжигать в них огонь.

Женщины взялись разделывать мясо и нарезать овощи. Хлеб в замке пекли рано утром, так что его было в достатке.

Я взяла на себя смелость заглянуть в винное хранилище и поразилась обилию бочек и бутылей с вином.

Помнится, в день нашей свадьбы Эрдан распорядился выкатить несколько бочек для гостей. Я решила, что муж не рассердится, если мы слегка проредим его запасы. Думаю, для начала хватит трёх бочек, а если понадобится ещё, Эрдан распорядится сам.

Между делом я ловила на себе одобрительные взгляды оборотней и мысленно усмехалась: кошки, как есть кошки. Тяжёлый изматывающий труд это не для них, а вот забавы и веселье — это именно то, что соответствует их природе.

За три часа мы успели полностью подготовиться к празднику. Гости тоже подтянулись, не хватало только главных героев дня. Но вот и они показались на горизонте. Как я и думала, зачинщики взрыва ехали не спеша, переговариваясь друг с другом, делясь впечатлениями о пережитом. Но стоило им бросить взгляд в сторону замка, как их лица вытянулись от удивления. Такого приёма они точно не ожидали.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой. Эрдан смотрел на меня с восхищением и весь вечер не отходил ни на шаг. Или это я старалась держаться к нему поближе? Да какая разница, главное, мы были рядом и вместе радовались благополучному завершению дела. А ещё тому, что наши неприятности так и не стали проблемой для всего мира.

Сибелиус прилюдно покаялся и был прощён. На радостях он, естественно, выпил немного и разговорился. Только тогда мы узнали, какую беду смогли предотвратить буквально в последний момент.

Праздник затянулся далеко за полночь. На поляне разожгли огромные костры. Оборотни ни в какую не хотели расходиться. Эрдан распорядился принести ещё вина. Еды оставалось вдоволь. А я вдруг подумала, что неплохо было бы приготовиться к ночи, и решила уйти, не дожидаясь мужа.

Вокруг Эрдана собралась компания мужчин. Все они были слегка навеселе и мне показалось невежливым прерывать их беседу. А если быть честной, я побоялась насмешек — оборотни не отличались деликатностью, в этом я смогла убедиться в свою первую брачную ночь. Так что ушла я по-тихому, никого не предупреждая, и только в воротах замка оглянулась, почувствовав на себе чей-то взгляд.

Эрдан смотрел прямо на меня и в его взгляде читался вопрос. Я беспечно ему улыбнулась, сложила ладошки вместе и прислонила их к щеке, наглядно демонстрируя свои намерения. Он, кажется, правильно понял мою пантомиму, потому что тоже улыбнулся и кивнул головой, мол, иди.

Первым делом я направилась на кухню. Разумеется, там никого не было, но на плите стоял огромный чан с горячей водой. Пришлось самой готовить себе ванну. Пока таскала воду наверх, поняла, почему эту работу выполняют мужчины. А я то всегда мысленно возмущалась, когда здоровенные парни запросто входили в мои покои с вёдрами полными воды. Это оказалось очень тяжело. Зато потом я наслаждалась минутами покоя и тишины, проведёнными в ванной с горячей водой.

Немного странно было обходиться без помощи служанки, но я справилась со всем сама. Вот только воду из ванной выливать не стала, пусть этим займутся мужчины, после того как проспятся.

Прозрачная сорочка из тонкого батиста, практически ничего не скрывала. Покраснев от собственных мыслей, я быстро накинула поверх неё пеньюар, а затем занялась волосами.

Провозилась я довольно долго, но зато осталась довольна результатом. Я выглядела чистой, свежей и даже отдохнувшей.

Забравшись в постель, я позволила себе немного помечтать и сама не заметила, как задремала. А проснувшись, обнаружила, что по-прежнему нахожусь в постели одна.

Соскочив с кровати, я вновь накинула пеньюар и сунула ноги в домашние туфли. Терпение никогда не было моей сильной стороной, а потому я решила выйти из комнаты и отправиться на поиски мужа. Не может быть, чтобы он ещё не вернулся.

Замок уже не казался таким пустым. Где-то раздавались голоса, кто-то хлопал дверьми, слышались звуки чьих-то шагов. Я же шла к кабинету Эрдана, уверенная, что непременно найду его там. И не ошиблась.

Тонкая полоска света пробивалась из приоткрытой двери. Из комнаты доносились голоса. Обоих говоривших я узнала сразу. Разумеется, это были закадычные друзья — Эрдан и Арнольф. Эти двое, как сойдутся вместе, так их только палками друг от друга можно отогнать.

Я улыбнулась и подалась вперёд, ухватившись за ручку двери. Если не вмешаться сейчас, то мужчины проговорят до рассвета, и я снова не увижу мужа в нашей с ним спальне.

— Да пойми же ты, Арнольф, не могу я к ней пойти, — слова Эрдана заставили меня остановиться.

— Не глупи, Эрдан, не то пожалеешь, да будет поздно.

— Да я уже жалею, что ввязался в это, — сказал Эрдан, и я забыла, как дышать. — А ещё жалею о том, — продолжил он говорить, — что забыл об осторожности в нашу первую ночь. Элайна уже может носить моего ребёнка. Теперь то ты понимаешь, что я не могу предложить ей расторгнуть брак, пока не буду твёрдо уверен в том, что та наша ночь прошла без последствий?

— И вы больше не… — начал было Арнольф, но Эрдан оборвал его на полуслове:

— Я делал всё возможное, чтобы этого избежать.

У меня вдруг потемнело в глазах, и я прижалась к стене напротив, а потом и вовсе присела, сжавшись в беззащитный комок. Тело содрогалось в беззвучных рыданиях, но слёз не было, даже во рту пересохло так сильно, что язык прилип к нёбу. Казалось, из меня разом вытянули все жизненные силы.

Я сделала слабую попытку подняться, но у меня ничего не вышло. Умом я понимала, что надо уйти, нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь застал меня здесь, вот только тело мне не подчинялось.

А потом пришла боль. Да такая сильная, что мне захотелось умереть. Стиснув зубы, я думала лишь о том, как бы не закричать. Казалось, меня вот-вот вывернет наизнанку. Ещё пугал нарастающий в ушах шум. Неожиданно я стала значительно лучше слышать. А потом на меня обрушилась целая лавина запахов и я совершенно в них потерялась.

Боль отступила так же неожиданно, как и появилась.

Очень медленно я поползла по коридору, путаясь в одежде и, лишь спустя минуту, поняла, что пытаюсь стряхнуть тонкую ткань с пушистой лапы. Перевела взгляд на вторую конечность и убедилась в том, что окончательно сошла с ума от потрясения, вызванного подслушанным разговором. Ведь того, что я видела, просто не могло быть. Я же полукровка, не имеющая второй ипостаси. Даже если на минуту допустить, что где-то внутри меня живёт самый настоящий зверь, то он явно спит летаргическим сном. И с чего бы ему просыпаться именно сейчас?

Для того, чтобы полностью избавиться от одежды, мне пришлось сильно постараться. Прижимаясь пушистым пузом к каменным плитам пола, я постаралась собрать свои вещи в кучу. Потом прихватила их зубами и потащила в свою комнату. Да-да, не в нашу супружескую спальню — туда я больше не вернусь, а в ту комнату, что так и осталась моей, не смотря на замужество и статус хозяйки замка.

Вещи бросила у кровати. Служанки утром уберут, если с чего-то вдруг решат наведаться в эту комнату. Впрочем, мне не было дела до того, что тут будет твориться после моего ухода. Оставаться в замке я больше не могла. Я задыхалась в этих каменных стенах. Жизнь казалась всё более бессмысленной, а потому ненужной.

От решительного шага в небытие меня удержала моя кошка. Животные ведь мудрее нас, они не страдают от неразделённой любви, не тешатся ложными надеждами и живут одним днём. В их мире всё просто и понятно. Так стоит ли держаться за человеческую сущность, если от неё одни беды и страдания?

С лестницы я скатилась кубарем, пересчитав рёбрами все ступени. К счастью, моего позорного падения никто не заметил. Кто-то уже видел десятый сон, а самые разгульные распевали застольные песни за стенами замка. По такому случаю ворота на ночь не стали закрывать, что сильно облегчило мне задачу.

Признаться, я сначала не подумала о том, как буду пробираться мимо стражи, и смогу ли вообще преодолеть высокое ограждение, а потом оказалось, что и думать ни о чём не надо. Замок выпустил меня сам, а скорее выставил за ворота, как незваную и нежеланную гостью.

Лето было на исходе. Самое время для сбора морошки. Рагана ещё с вечера приготовила два берестяных лукошка, деревянную клюку и комплект сухой одежды. Еду с собой она решила не брать, собираясь вернуться домой ещё до обеда. Всё одно в жаркий день на болоте делать нечего. Солнце палит нещадно, ядовитые испарения сгущаются, дурманят разум, так и до беды недалеко.

Болото оно ведь живое, любит шутки с людьми шутить, правда на свой манер. Стоит только зазеваться, увлечься сбором трав или ягод, напрочь позабыв об осторожности и тут уж неизбежно нагрянет расплата за проявленную беспечность.

Трясина не дремлет, не стоит обманываться её показным спокойствием. Она как хороший охотник терпеливо выслеживает дичь. А когда дождётся нужного момента, молча раззявит за спиной недотёпы беззубую пасть, да как чавкнет. Кто угодно вздрогнет и оступится от такой неожиданности, а после угодит прямиком в расставленную ловушку. Повезёт, если утонет не сразу. При должной сноровке из мочажины можно кое-как выбраться, а вот зыбун свою жертву так просто не отпустит, вымотает все силы, наполнит душу отчаянием. Слабые духом сдаются сразу, у кого нутро посильнее могут посопротивляться какое-то время, но без посторонней помощи им всё равно не выбраться.

Рагана эту науку постигала с детства. Покойная бабка, та, что передала ей свой дар, учила внучку на совесть, потому и дожила Рагана до своих лет, ни разу не нахлебавшись болотной жижи.

Поднялась она, как водится, спозаранку, небо только-только начинало сереть. До болота путь неблизкий, успеть бы к рассвету, чтобы времени на всё хватило.

Знакомая тропинка петляла по лесу, огибая густые заросли ежевики и поваленные прошлогодним ураганом деревья. Рагана шла легко, пустые лукошки не оттягивали рук, да и силы с ночи ещё не успела истратить.

На краю болота ведьма остановилась. Вдохнула полной грудью кристально чистый воздух, напоённый ароматом диких трав, прислушалась к царящей вокруг таинственной тишине, будто в первый раз подивилась красоте болотного мира и улыбнулась — как же здесь хорошо. Даже противная мошкара не сильно докучала. Приготовленная по бабкиному рецепту мазь надёжно защищала лицо и руки Раганы от нападок кровососущих гадов.

Позади шумел лес, птицы начинали утреннюю распевку, готовясь наполнить мир многоголосыми трелями. На болоте их тоже гнездилось немало, но издаваемые местными пернатыми звуки трудно было назвать мелодичными и приятными слуху. Взять хотя бы выпь с её басовитым мычанием или бекаса с его бараньим блеянием. Услышишь такое, вовек не забудешь.

Постояв ещё немного, ведьма осенила себя охранным знаком и решительно шагнула вперёд.

Изумрудные кочки были упругими на вид и казались заслуживающими доверия. Но Рагана не спешила обманываться. Она каждый раз с силой вдавливала деревянную клюку в сочную растительность и, лишь убедившись в том, что это не обманка, делала следующий шаг. Идти было трудно, ноги утопали в хлюпающем ковре из мха. Эта болотная гряда была хорошо ей знакома, но осторожность всё же не будет лишней.

Топкие места ведьма замечала сразу, розовато-белые цветы вахты трёхлистной предупреждали её об опасности. А вот багульник и пушица, напротив манили к себе, обещая уберечь от беды.

На сбор морошки Рагана потратила почти полдня и практически выбилась из сил. Зато запаслась не только ягодами, но и листьями, и даже корневищами. Ей ли — ведьме, не знать, какая целебная сила заключена в этом растении? Незаменима морошка при простуде, и при сердечных хворях. Ею можно и раны заживлять, и всякие воспаления снимать. Да мало ли для чего ещё сгодится эта чудо-ягода, всего так сразу и не перечислишь.

Место для отдыха обнаружилось неподалёку — небольшой участок незаболоченной земли, усаженный низкорослыми дубками и чахлыми сосенками. Такие островки встречались на болотах повсеместно, только к ним ещё нужно уметь подобраться. Туда Рагана и направилась, собираясь немного отдохнуть перед обратной дорогой.

Грязно-серый комок шерсти она заметила не сразу. Болото отличалось редкостным многоцветием. Ещё один мазок, пусть и выбивающийся из общей картины, едва ли привлёк бы её внимание, а вот глухое рычание заставило насторожиться, а потом и приглядеться.

— Ох ты ж, горе-горькое, — вскричала Рагана, падая перед вымазанной в болотной грязи кошкой на колени. — Да как же тебя угораздило тут оказаться?

Кошка выглядела крайне истощённой и почти не реагировала на прикосновения. Она лежала на боку, впалый живот тяжело вздымался и тут же опадал. Лишь изредка слышалось утробное рычание, когда пальцы ведьмы причиняли боль.

Беглый осмотр показал, что зверь не ранен. И это было хорошо. Огорчало другое — кошка оказалась довольно крупной и наверняка тяжёлой. Бросить её здесь, значило обречь на гибель, и тащить на себе не получится — силы не те. Да и морошку придётся оставить. Выходит, зря горбатилась. Обидно конечно, ну да ладно, ещё наберёт.

Ведьма присела рядом со зверем и задумалась. Можно было попробовать соорудить волокуши, благо какие-никакие деревья тут имелись. Эта идея показалась Рагане самой верной. Любимый нож конечно было жаль, после такого надругательства он вряд ли на что сгодится, но раз уж речь идёт о чьей-то жизни, выбирать не приходится.

И ведьма принялась за дело. О морошке она больше не вспоминала и даже не смотрела в ту сторону, где оставила полные спелой ягоды лукошки.

— Потерпи, милая, немного осталось. Глянь-ка сама, вон впереди уж и крыша моей избушки показалась. Вот кабы напрямки, через овражек так до дома было бы рукой подать, но спуск, а тем паче подъём нам с тобой никак не одолеть. Знать, придётся огибать окаянный этот овраг по широкой дуге. Ну да ничего, зато кости будут целы. Ты там главное не молчи, рыкни хоть иногда, чтоб я слышала, что ты ещё живая.

Я вяло порыкивала, и моя спасительница удовлетворённо вздыхая, ускоряла шаг. Хватало её ненадолго, вскоре она вновь еле плелась, с трудом переставляя ноги. А у меня не было сил даже на то, чтобы открыть глаза, хотя голос Раганы я узнала сразу. Наверное потом мне будет стыдно за то, что позволила старой женщине так надрываться ради моего спасения, но сейчас я чувствовала необъяснимое спокойствие и умиротворённость.

Временами на меня наваливалась дремота, больше похожая на дурман, но голос Раганы неизменно возвращал в реальность.

— Ну вот мы и добрались, — Рагана опустилась на землю рядом со мной, видно совсем выбилась из сил.

Я с трудом приоткрыла один глаз и осторожно тронула женщину лапой. Надеюсь, она поймёт, что этим простым жестом я хотела выразить ей признательность за спасение. На большее я пока была не способна.

Рагана усмехнулась и потрепала меня по голове.

— Всё образуется, милая, — ведьма, не смотря на собственное плачевное состояние, всё же попыталась меня подбодрить. — Не знаю, верны ли мои догадки, но думаю, я тебя знаю. Ты ведь Элайна, дочь нашего герцога?

Я слабо кивнула, не собираясь что-либо утаивать от не единожды спасшей меня женщины.

— И оборот, поди, случился первый раз?

Я снова кивнула, а ведьма нахмурилась.

— Не хорошо это, ох, не хорошо, — пробормотала она чуть слышно. — Ну да я попытаюсь тебе помочь, главное, чтобы не было поздно.

Я не понимала, о какой помощи идёт речь и почему Рагана выглядит такой встревоженной. И хотела бы спросить, но не могла.

— Ты вот что, девонька, давай-ка попробуй представить, как шевелишь пальцами на руках, — не попросила, а скорее приказала Рагана.

Мои глаза непроизвольно округлились от удивления. Какие руки? Какие пальцы? У меня же теперь в наличии только лапы.

Но Рагана была неумолима.

— И нечего мне тут глаза блюдцами делать, — произнесла она строго, — сказала же, представь. Аль у вас, благородных девиц воображение напрочь отсутствует?

Честно признаюсь, я разозлилась. Не ожидала подобного пренебрежения к своему сословию от деревенской ведьмы. Мне всегда казалось, что Рагана не делает разделения между людьми. Что ко всем относится одинаково, будь то герцог или конюх, для неё всё одно — живой человек. И тут вдруг такое. Захотелось доказать Рагане, что и я ничем не хуже других. Пальцами, значит, пошевелить. Да хоть всеми десятью сразу.

Внутренне подобравшись, я прикрыла глаза и представила, как сгибаю и разгибаю пальцы на руках, а потом и на ногах. И у меня получилось. Воображение живо откликнулось на мои потуги, да так сильно, что я ощутила всё будто наяву.

Распахнув глаза, я победно взглянула на Рагану и увидела, как она широко улыбается, демонстрируя два ряда ровных и крепких не по возрасту зубов.

— Ох, и насмешила же ты меня, девонька. Зазнайства и гордости в тебе хоть отбавляй. Ишь, как тебя разобрало, мигом в человека перекинулась, лишь бы мне старой доказать, что ничем не хуже других. А я то боялась, что намучаюсь с тобой. В первый раз нельзя так долго держать оборот, велик риск навек в нём застрять. Неужто оборотни тебя о том не предупреждали?

Я отрицательно качнула головой, всё ещё не решаясь говорить. К тому же меня больше волновало другое — после оборота я предстала перед Раганой абсолютно нагой. Она конечно целительница и не такого в жизни насмотрелась, а всё же неудобно.

Но ведьма и сама обо всём догадалась. Стянула с плеч платок и протянула мне со словами.

— Вот, возьми, да прикройся скорей. Не ровен час, кто в гости пожалует. Негоже герцогской дочке щеголять голым задом перед деревенскими мужиками.

Рагана явно надо мной насмехалась, но как-то по-доброму, даже обидеться на неё не получалось. Я ведь и впрямь сидела перед ней, как говорится, в чём мать родила, спасибо, дала, чем прикрыться.

— Пойдём что ли в избу, — ведьма кряхтя и постанывая поднялась с земли. — Может, в сундуке найдётся какая одёжа для тебя. Только ты уж не обессудь, шелков, да парчи там отродясь не бывало.

— Спасибо тебе, бабушка, за всё, — произнесла я с чувством. — Прости, что доставила тебе столько хлопот. Хочешь, завтра вместе за морошкой сходим? Я с радостью помогу тебе ягоду собрать и до дома донести.

— Иди уж, помощница. Мне что каждый день прикажешь тебя из болота вытаскивать? — проворчала Рагана, хотя видно было, что ей приятны мои слова, но от помощи всё же отказалась. — Сама как-нибудь справлюсь. Ты не смотри, что я старая, силушки во мне пока хватает. Да и нечего тебе тут засиживаться, родные-то поди обыскались?

После этих слов мои плечи сразу поникли, а на глаза навернулись слёзы. Выходит, и здесь я не нужна. И куда мне теперь деваться?

Когда уходила от Эрдана, не задумывалась над тем, как буду дальше жить и самое главное — где. Просто бежала, куда глаза глядят, не чуя под собой лап. Не иначе, как чудом оказалась в родных местах. Лишь под конец немного заплутала, сбилась с дороги. Надо было держаться правее, тогда выбежала бы прямёхонько к отцовскому замку, а вместо этого угодила в болото.

И даже не сразу поняла, в какую беду попала. Сочная изумрудная трава мягко стелилась под лапы, бежать по ней было одно удовольствие. Но стоило мне затормозить, как лапы мгновенно промокли. Только тут я обратила внимание на то, что лес давно остался позади, а сама я со всех сторон окружена болотом.

Не помня себя от страха и отчаяния, я принялась метаться то в одну сторону, то в другую, пока окончательно не заблудилась. И тогда судьба подарила мне маленький шанс на спасение — островок твёрдой земли посреди жуткой трясины. К нему то я и рванула из последних сил. Там меня и нашла Рагана.

— Голодная, поди? — Рагана сочувственно на меня посмотрела. — Расскажешь, как тут оказалась, или в себе будешь всё держать?

Глаза вновь защипало, и я по-детски шмыгнула носом, а потом и вовсе разревелась, как какая-нибудь деревенская простушка, а не знатная леди, которую с раннего детства учили скрывать эмоции от других людей. Просто так жалко себя стало. Захотелось кому-то поплакаться на судьбу, вот я и выложила Рагане всё, как было, с самого начала.

Ведьма слушала меня внимательно, не перебивая. Лишь подсовывала попеременно то плошку с кашей, то кружку с взваром, то блинчики со сметаной. Вкуса еды я не чувствовала, слишком глубоко была погружена в собственные переживания.

— Молодая ты, Элайна, а потому глупая, — огорошила меня Рагана, как только я закончила свой рассказ. — Зачем сбежала? Почему сразу всё с мужем не уладила? Коли не люба ты ему, всё одно не стал бы удерживать, зато сейчас была бы свободна. Испугалась, что ребёнок вас свяжет? Так могу тебя утешить, не в тягости ты, так ему и передай, когда встретитесь.

Я вскинулась было, гордо заявив, что не желаю его больше видеть, да ведьма одарила меня таким строгим взглядом, что перечить ей сразу расхотелось.

— Не хочешь с ним видеться, а придётся. Он всё ещё твой муж. Сама виновата, что оставила за ним право властвовать над тобой. Даже отец в этом деле тебе не помощник. Мой тебе совет, возвращайся к супругу и реши дело миром. А я тебе отварчику успокоительного дам, чтобы сердечко так сильно не болело.

— Да куда же я такая пойду? — разведя руки в стороны, я продемонстрировала ведьме свой наряд: широкая юбка серого цвета чуть выше щиколоток, стянутая на талии плетёным ремешком, да полотняная рубаха, расшитая по вороту замысловатым узором. Ноги и вовсе босые, так как имеющаяся у Раганы обувь, мне не подошла, а другую взять было неоткуда.

— Думаешь, в такой одёже тебя муж на порог не пустит? — ухмыльнулась ведьма. — Так у тебя для такого случая имеется звериная шкурка, в ней и иди.

— Да как же? Я ведь не умею, — воскликнула было я, но осеклась. А ведь и верно, ничто не мешает мне вновь обернуться зверем. Правда, существовала одна загвоздка — в зверином обличье меня никто кроме Раганы не видел. И как доказать Эрдану, что я — это я?

Однако возвращение к супругу пришлось отложить на неопределённое время. Я всё ещё чувствовала себя слишком слабой для того, чтобы немедленно пуститься в обратный путь.

На следующий день тоже ничего не вышло, потому что я, как и обещала, отправилась с Раганой на болота. Она долго меня отговаривала, но я была непреклонна. Тогда ведьма взяла с меня обещание ни на что не отвлекаться, идти за ней строго след в след и выполнять все её указания.

Требования Раганы показались мне вполне разумными. Вчерашних приключений мне хватило с головой, и я не горела желанием снова пережить нечто подобное. Моя помощь, к слову, пришлась очень кстати, и осознание этого, признаюсь, грело мне душу.

Возвращались мы уставшие, но довольные. Рагана даже расщедрилась на похвалу, хотя всё утро подтрунивала над моей нерасторопностью. В общем-то, вполне оправданной, ведь я собирала ягоды впервые и при всём желании не могла сравниться со своей спутницей в скорости, зато превосходила её в старательности. Ягоды в моих лукошках все были как на подбор, просто загляденье.

Неожиданно я поймала себя на мысли, что завидую Рагане. Завидую её простой понятной жизни, в которой нет места сильным чувствам и переживаниям. Она всегда выглядит такой спокойной и невозмутимой. Живёт в отдалении от людей, не вмешиваясь в их распри, лишь помогает по мере сил, следуя своему предназначению.

А ведь её судьба, в отличие от моей, не была прописана с рождения.

— Бабушка Рагана, — не удержалась и обратилась я к женщине с вопросом, — а как так вышло, что ты стала ведьмой? Я слышала, что с зачатками дара рождаются многие, но лишь единицы отваживаются развивать его дальше.

— Можно подумать, меня кто-то спрашивал, хочу ли я для себя такой судьбы, — проворчала Рагана. — Я ведь девчонкой ещё была, когда осталась сиротой. И чтобы выжить, подалась в услужение к одной ведьме. Старая она была и вредная до жути, мне часто от неё доставалось. Был бы у меня выбор, сбежала бы от неё в первую же неделю. Но податься мне было некуда, вот и пришлось терпеть бесконечные придирки и ругань. Случалось и битой быть.

Рагана надолго замолчала, погружаясь в воспоминания. Я было решила, что она передумала со мной откровенничать, но ведьма продолжила:

— Одного у вредной старухи было не отнять, наставницей она оказалась превосходной, знаниями делилась без утайки. И к тому времени, как собралась умирать, мой жизненный путь был уже определён.

— Жалеешь о том, что всё так сложилось? — спросила я с сочувствием, уловив в голосе Раганы тоскливые нотки.

— Всяко бывает, — ответила ведьма уклончиво.

Я же постаралась перевести разговор на другую тему, видя, что ненароком пробудила в её душе болезненные воспоминания.

В этот вечер я много размышляла, и пришла к выводу, что жизнь отшельницы, ранее показавшаяся мне весьма привлекательной, всё же не для меня. Можно конечно на время уединиться ото всех, чтобы восстановить душевное равновесие, но провести в одиночестве всю свою жизнь я бы не смогла. Мне бы хотелось иметь большую семью, здоровых детей, любящего мужа.

Ночью я непрестанно ворочалась, вздыхала, даже всплакнула немного. В конце концов Рагана не выдержала, встала и сунула мне в руки кружку с отваром.

— Хватит маяться попусту, — заявила она безапелляционно, — завтра же отправишься к своему благоверному, будешь его изводить своими стенаниями, а я уже старая, мне покой нужен.

Грубая отповедь Раганы пробудила во мне обиду, зато от прежней горечи почти ничего не осталось. А главное, я наконец то решила вернуться в замок Эрдана, чтобы раз и навсегда разобраться в наших отношениях.

Несмотря на успокоительный отвар, спала я плохо. Подскочила с лежанки ещё затемно, распахнула наружу дверь, да так и застыла на пороге, увидев, кто к нам пожаловал.

Шагах в десяти от избушки, на мокрой от росы траве сидел большой пятнистый зверь и, не мигая, смотрел на меня жёлтыми глазами. Я даже на мгновенье не усомнилась в том, что это был мой супруг, и знала наверняка, что пришёл он за мной.

Судорожно вздохнув, я неожиданно подавилась воздухом и закашлялась. Сердце ухнуло куда-то вниз, да там и замерло, наверняка от страха, а вовсе не потому, что я была рада появлению Эрдана. Совершенно точно не поэтому.

Позади меня послышались шаркающие шаги, и этот звук позволил мне разорвать зрительный контакт со зверем, который, если честно, начал уже напрягать. Барс недовольно заворчал, но клыки не оскалил и с места не сдвинулся, продолжая гипнотизировать меня взглядом.

— Что ж ты, милая, гостя в дом не приглашаешь? — проскрипела над ухом Рагана, бесцеремонно отодвигая меня в сторону и выходя во двор.

Она не страшась, направилась прямиком к зверю и бросила перед ним какую-то тряпку.

— Возьми вот, прикройся, — обратилась она к Эрдану. — Как обернёшься, так в дом заходи, поутричаем вместе, коли не побрезгуешь.

Судя по вспыхнувшему голодным блеском глазам зверя, от угощения, каким бы оно ни было, отказываться он не собирался. Видно и впрямь был голоден. Интересно, как скоро Эрдан обнаружил моё исчезновение? Если сразу, то велика вероятность, что он не ел уже больше суток.

Зверь коротко рыкнул, аккуратно прихватил клыками тряпку и, окинув меня суровым взглядом, потрусил за ближайшие кусты. Мне вдруг показалось, что это было своего рода предупреждение не делать глупостей. Неужели он подумал, что я воспользуюсь его кратковременной отлучкой и брошусь в бега? Да я и пяти шагов сделать не успею, как он меня настигнет, так что даже пытаться не буду. Тем более, что и сама собиралась поговорить с супругом, желая поставить жирную точку в наших отношениях. Не зря же всю ночь подбирала правильные слова, давила в себе обиду и в конце концов, почти смирилась с мыслью о собственном безрадостном будущем.

А Эрдан взял и смешал все мои планы. Если я ему безразлична, тогда зачем он примчался за мной, как угорелый? Только сейчас я припомнила, что зверь Эрдана выглядел немногим лучше, чем я сама после моих скитаний по болоту. Даже жалко его стало, хотя, где-то в глубине души, в самых тёмных её закоулках я мелочно порадовалась тому, что ему тоже пришлось немного помучиться. Не всё же мне одной страдать.

Мысли путались в голове, а руки уверенно накрывали на стол. Завтрак готовила Рагана, мне же было поручено расставлять плошки и кружки, а также нарезать крупными ломтями хлеб.

Сало громко скворчало на сковородке, Рагана готовилась заливать его яйцами. И тут в дверях появился Эрдан. При виде его обнажённого торса, я чуть пальцы себе не отрезала. А когда опустила взгляд ниже, почувствовала, что невольно краснею. Сразу захотелось взглянуть в глаза той бессовестной ведьме, что подсунула моему мужу полотенце для умывания, вместо нормальной одежды. Этого лоскутка ткани хватило лишь на то, чтобы, кое-как обернув вокруг бёдер, прикрыть им мужское достоинство.

— Ох, старость не радость, — запричитала вдруг Рагана, — память мне будто обухом отшибло, едва не забыла о своём обещании. А ведь наше ведьминское слово, потвёрже железа будет, всяк об этом знает. Стало быть, недосуг мне с вами рассиживаться, дела то не ждут. Вы уж сами тут угощайтесь. А как будете уходить, не забудьте подпереть дверь поленом.

Ведьма произнесла эту пламенную речь на одном дыхании. Потом подхватила платок, клюку, корзинку и была такова. А мы с Эрданом ещё долго смотрели вслед убегающей старушке и молча давились от смеха. Затем глаза наши встретились, и мы всё-таки не выдержали, рассмеялись в голос.

Хохотали долго, выплёскивая наружу весь скопившийся негатив. После такой эмоциональной встряски сил на выяснение отношений не осталось.

— Завтракать будем? — задала я риторический вопрос, раскладывая яичницу по плошкам.

Эрдан покосился на еду, но за стол садиться не стал. Вместо этого он шагнул ко мне и, стиснув в крепких объятиях, тут же зарылся лицом в волосы, задышал неровно, часто, а когда я попыталась вырваться, горячо зашептал мне на ухо:

— Никому тебя не отдам. Даже не пытайся от меня убежать. Забудь о том, что когда-то обещал тебя отпустить. Этого не будет. Ты моя.

С той минуты как Эрдан выбежал за ворота замка, он перестал ощущать связь с реальностью. Мчался как угорелый по едва ощутимому следу. Под утро начал накрапывать дождь, неустанно смывая с травы и листьев запах его пары. В такой ситуации была дорога каждая минута.

Главное, Эрдан определился с направлением движения. Он понял, что Элайна решила вернуться в замок отца. В том, что во время побега его жена была немного не в себе, сомневаться не приходилось. Только безумная или отчаявшаяся женщина могла решиться в одиночку отправиться в долгий и опасный путь, да к тому же пешком.

Узнав об исчезновении жены, Эрдан первым делом проверил конюшни и обнаружил, что все лошади на месте.

Радовало одно — далеко уйти она не могла, а значит, он нагонит её довольно быстро.

Огорчало другое — Элайна ушла из-за него. Эрдан был почти уверен в том, что стало причиной её скоропалительного бегства: подслушанный разговор.

Едва выйдя из кабинета после дружеских посиделок с Арнольфом, затянувшихся как обычно почти до утра, он сразу почувствовал её запах и понял, что жена была тут совсем недавно.

Могла ли она слышать, о чём они говорили?

Вспоминая слегка приоткрытую дверь, Эрдан вынужден был признать, что могла. И вряд ли её расстроило обсуждение недавних событий в горах. Скорее всего, она стала свидетелем того, как Арнольф в очередной раз попытался вправить ему мозги.

Старый друг никогда не стеснялся прямо высказывать свои соображения и вечно лез с советами, возомнив себя не просто лекарем, а настоящим целителем душ.

Вот и в этот раз Арнольф начал с того, что заявил Эрдану о том, что пора бы ему определиться и решить для себя, нужен ли ему этот брак.

А Эрдан и сам не знал ответа на этот вопрос. Во-первых, у него совершенно не было времени на то, чтобы всё обдумать. Во-вторых, его мучило осознание того, что Элайна вышла за него замуж из сострадания, что довольно чувствительно ударяло по его мужской гордости. Эрдан считал, что жалость не то чувство, на котором должен основываться брак.

Насколько всё было бы проще, будь Элайна полноценным оборотнем. В этом случае они были бы накрепко связаны взаимной страстью. К сожалению, понятие истинной пары для неё всё равно, что пустой звук. Из них двоих физическое влечение испытывал только он, а Элайна лишь проявила благородство, позволив ему обладать своим телом, ради благой цели. Так имеет ли он право удерживать её подле себя, если обещал дать свободу по первому же требованию? Ну а то, что сама Элайна не спешит выдвигать какие-либо требования, так это опять таки из благородства и жалости к нему.

На этой мысли Эрдан споткнулся о корень и пропахал носом землю. Повезло, что под лапами простирался толстый травяной ковёр, не то ходить бы ему с побитой мордой весь следующий день. Да и с нюхом могли возникнуть проблемы. А так ничего, прочихался, ругнулся пару раз и побежал дальше.

Бег удивительным образом способствовал мыслительному процессу. Пробежав ещё немного, Эрдан додумался до того, что с недавних пор испытывает к Элайне не только физическое влечение, но и некое чувство весьма похожее на уважение. Она не только сумела подружиться с его сестрой и выдернуть малышку из плена тревог и сомнений, но и начала самостоятельно осваиваться в роли хозяйки замка, не дожидаясь ничьей помощи.

Пришлось признаться самому себе, что его отношение к Элайне уже нельзя назвать просто симпатией к хорошенькой девушке, скорее это была влюблённость, о большем он запретил себе думать.

Что толку мечтать о любви, если его чувства не будут приниматься в расчёт даже им самим? Он и так получил от этого брака всё и даже больше. И стоило бы поговорить с Элайной, позволить ей решить всё самой. Но Эрдан, к своему стыду, страшась услышать из уст жены вовсе не те слова, которых ожидал, постоянно выискивал причины для того, чтобы отложить разговор с ней на неопределённый срок, хоть и понимал, что вечно так продолжаться не может.

Ну вот и дождался. Теперь несётся по вымокшему лесу, не ведая дороги. Эрдан давно потерял след Элайны и подозревал, что сбился с пути. Несколько раз порывался вернуться обратно, думая, что мог проскочить мимо неё и не заметить. После сам же смеялся над собой и продолжал нестись вперёд на запредельной скорости.

Вот так, практически на лету, он и перемахнул болото. Лишь свалившись на твёрдую землю от ударившего ему в нос знакомого запаха, он понял, что каким-то чудом избежал беды. Позади него, насколько хватало взгляда, простиралась трясина, безобидная на вид, но смертельно опасная в своей умиротворяющей красоте.

Зверь припал на передние лапы, будто кланяясь, и уважительно рыкнул в сторону болотной топи, выражая ей запоздалую благодарность за то, что пропустила, не позарилась на его жизнь.

Укрытая в лесу неказистая избушка явилась временным прибежищем его пары. В этом Эрдан был уверен. Следы Элайны вели внутрь дома и скрывались за внушительного вида дверью. Можно было конечно попытаться её выбить, но куда теперь торопиться?

До рассвета оставалось совсем немного, можно было спокойно подождать, пока Элайна проснётся, и заодно перевести дух. Ну а потом поговорить с ней о недопустимости подобного поведения, её ужасающем безрассудстве и крайней степени безответственности.

В общем, Эрдану найдётся, что сказать взбалмошной супруге после всего того, что ему пришлось вынести по её вине.

Зверь приготовился к долгому ожиданию, но дверь вдруг отворилась, являя его взору сонную растрёпанную девушку в несуразной одежде, но с такими знакомыми и ставшими уже родными чертами лица, что Эрдан едва удержался на месте, боясь напугать Элайну своим порывом.

Какое то время они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Но тут за спиной Элайны показалась довольно пожилая женщина. Она выдвинулась вперёд, беззлобно отчитала его жену за отсутствие гостеприимства, затем усмехнулась и швырнула в Эрдана какой-то тряпкой, при ближайшем рассмотрении оказавшейся кухонным полотенцем.

Эрдан тоже не сдержал ухмылки, когда оборачивал свои бёдра этим малюсеньким лоскутком льняной ткани. Старуха решила над ним подшутить? Или пользуясь случаем, захотела увидеть его обнажённым? Ну что же, ему стыдиться нечего. Пусть смотрит.

И Эрдан, гордо расправив плечи, шагнул на порог дома, чтобы уже через минуту весело хохотать с Элайной над спешно улепётывающей старухой, демонстрирующей не свойственную её возрасту прыть.

Ругаться совершенно расхотелось. Неожиданно нахлынуло понимание, что вовсе не ярость зверя почти двое суток гнала его по следу сбежавшей самки.

Стоило Эрдану встретиться взглядом с Элайной, как кипящий в нём гнев мгновенно испарился. В несуразном наряде, босоногая и простоволосая, как какая-нибудь крестьянка, она тем не менее показалась ему самой прекрасной женщиной на свете.

Он прижимал Элайну к себе и шептал ей на ушко признания, страстно желая услышать ответные слова любви. А она вдруг извернулась и пребольно ударила его в грудь кулачком, и ещё раз, и ещё, а потом и вовсе замолотила без разбора. Эрдан едва успевал уворачиваться, оберегая нос и глаза, но всё равно продолжал удерживать разбушевавшуюся жёнушку в объятиях, понимая, что силы её вот-вот иссякнут, и тогда они смогут объясниться.

Гнев застил мой разум. Я выплёскивала на Эрдана свои обиды, а он молча сносил все мои упрёки и обвинения.

— Да как ты смеешь говорить мне все эти слова, после того как сам же хотел от меня избавиться? — кричала я, не помня себя от обиды. — Не смей меня удерживать. Слышишь? Пусти немедленно. Дай только до тебя дотянуться, я тебе всю морду расцарапаю, кошак ты облезлый. Ишь чего выдумал, не отпустит он. Да кто тебя будет спрашивать? Я сама от тебя ушла, если ты не заметил. Возвращайся к своим любовницам, а меня оставь в покое.

— Глупенькая, какие любовницы, — вдруг принялся успокаивать меня Эрдан, — с тех пор как мы вместе, в моей жизни не было других женщин.

— Ты меня ещё и дурой назвал, — вскипела я пуще прежнего, но тут же поникла, обречённо выдавив из себя: — Дура и есть. Только я по своей наивности могла поверить выдумкам об истинной паре.

— Это не выдумки, родная, ты и есть моя пара, моя единственная. И это я дурак, если сразу не понял, какое счастье свалилось мне в руки, — покаялся вдруг Эрдан.

А я затихла в его руках, думая, что вот сейчас он меня отпустит. Но муж вместо этого принялся меня целовать, всюду, куда только мог дотянуться. Он нашёптывал мне на ушко ласковые слова, а я — вот ведь глупая — таяла в его объятиях, напрочь забыв об обидах, как и о том, что избушка ведьмы не лучшее место для любовных утех.

А потом мы лежали на узком топчане и молчали, опасаясь нарушить то хрупкое равновесие, что установилось в наших отношениях.

Первым не выдержал Эрдан. Он вновь попытался вернуться к прерванному разговору, не желая оставлять между нами недосказанность.

— Я должен перед тобой извиниться, Элайна, за то, что так долго не желал признавать очевидного, — начал он, серьёзно глядя мне в глаза. — Мне стыдно, что я оказался таким трусом, испугался собственных чувств и чуть было всё не испортил. Простишь ли ты когда-нибудь меня за это?

Эрдан ждал от меня ответа, а я бы и хотела его простить, но ведь он так и не сказал мне самого главного. Уютно устроившись на плече мужа, я приготовилась выслушать признание в любви, которого так и не последовало.

В конце концов, муж начал проявлять признаки беспокойства. Он резко приподнялся, навис надо мной, и с тревогой заглянув мне в глаза, спросил:

— Ты всё ещё злишься, родная? Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Просто скажи, что любишь меня, — не выдержала я, досадуя на то, что приходится вырывать из него признание.

— Но ведь я только что признался тебе в своих чувствах. — Недоумение Эрдана было настолько искренним, что я не выдержала и рассмеялась, вмиг отметая все свои сомнения. Всё же мой муж редкостный тугодум.

— А не мог бы ты выразить свои чувства более традиционно? — спросила я, отсмеявшись.

Я видела, как Эрдан сначала перекатывает нужные слова на языке, пробует их на вкус, приноравливается и наконец целуя меня, шепчет мне прямо в губы:

— Я тебя люблю.

Появилось ощущение, что он одним лёгким касанием до краёв наполнил меня своей любовью, и она растеклась во мне приятным теплом. А потом я и сама не заметила, как из глубин моего сердца вырвались ответные слова признания, также переданные Эрдану через поцелуй.