Начать сначала-3 Летние каникулы

Глава 9.

Август 1975 год. Свердловск. Кузнецов Роман. Эпизоды.

Роману Кузнецову, за поимку насильника и грабителя Боратова, присвоили очередное звание капитана. Следствие ведётся до сих пор, но дело забрали москвичи. Сейчас Боратовым занимается прокуратура и МВД из столицы. Количество убийств Боратовым, зашкаливало все мыслимые и немыслимые воображения. А звёзды на погоны получать хочется всем. Но Кузнецова это уже не волновало. В начале августа, начальник Романа, перешёл в Областное управление БХСС, а капитан Кузнецов плавно принял дела в Орджоникидзевском районе. Подчинённых немного всего-то четыре человека, что Романа очень даже устраивало. Постепенно он ставил на «налог» всех цеховиков и спекулянтов района. Но с агентурой продолжал работать только сам, не доверяя своих «подопечных» другим сотрудникам. Мазуров не забыл своего обещания, повысить Кузнецова до майора, а потом отправить в Академию МВД.

– Рома, в течении года показывай результаты. Тогда я смогу похлопотать тебе внеочередное звание майора, ну а там и академия не за горами, – дал понять полковник Мазуров.

Должность Романа теперь звучала не как опер, а как инспектор ОБХСС. Открылись тайные комнаты складов, во многих магазинах района. Роман даже стал подумывать, а не прикупить ли машину, чтобы не стаптывать туфли, которые куплены из-под прилавка. Начав работать в ОБХСС, Роман быстро сообразил, как всё устроено внутри системы. Хотя вначале стал накрывать спекулянтов, не думая о последствиях. Но нашлись люди, кто дал правильную подсказку. Таким человеком оказался бывший начальник, майор ОБХСС Жучков, который наедине прояснил, как правильно должен работать инспектор.

– Ты, Рома, широко шагать начал, смотри, штаны порвёшь. Работай с агентурой, выявляй, обкладывай «налогом», а потом прихлопни. Непослушных и непокорных под статью и в лагерь. Пусть там лес валят, на благо Родины, умных бери на карандаш, они и дальше будут дань приносить, да ещё и благодарить станут, – поучал Романа майор.

Так как Кузнецов опер сообразительный, то быстро вошёл в «правильную» колею. А работать с агентурой, он и до этого умел. В числе «дятлов», которые «барабанили» на своих собратьев спекулянтов, работая на капитана Кузнецова, ну из чистой любви к справедливости, были Андрей Шилов и Сергей Кривозубов, которых Роман прикрывал. Отпуская им грехи, но за нужную информацию. В первых числах августа, Кузнецов встретился с информаторами, в данном случае с фарцовщиками. Которых приметил, задолго до того, как стал работать в ОБХСС. Встреча произошла в одном из кафе на районе. Директор кафе тоже был под «колпаком» у Кузнецова, что позволяло Роману вкусно обедать и не тратить зарплатные деньги. Директор так любезен, что раз в день угощает капитана Кузнецова, да ещё и благодарит за посещение. Хотя Роман не наглеет. Чаще одного раза в день, не заходит. Сейчас он сидел в компании Шилова и Кривозубова, которые за свой кофе заплатят сами.

– Ну что, передовики спекуляции, есть информация для меня? – спросил Кузнецов, аккуратно отрезая кусок прекрасной говядины, наслаждаясь замечательным вкусом.

Шилов начал перечислять спекулянтов, которые живут на районе, а торгуют на «туче». Роман, не спеша, записывал данные и координаты мелких спекулянтов в блокнот.

– Устроим месячник мелких купцов, которые забыли, что живут в советской стране. А что-то из расхитителей социалистической собственности нарыли, не стесняйтесь, за мной помощь не заржавеет? – подтолкнул капитан фарцовщиков к продолжению рассказов.

– У нас товар на «туче» изъяли, точнее не у нас, а у нашего реализатора. В воскресенье. Его самого отпустили, даже подписку не взяли, – решил сразу перейти к просьбе о помощи Кривозубов.

– Много изъяли? Кто там работал в воскресенье, они представились? – спросил Кузнецов.

– Изъяли не очень много, трое джинсов и четыре пары кроссовок. А работали с Областного управления, если бы с самого Шувакиша, наш бы человек на месте откупился, – доложил Кривозубов.

– В селе Шувакиш нет ОБХСС. Сам Шувакиш относится к Железнодорожному району, вот оттуда могут заехать. Ваш человек совсем тупой, он зачем таскает много вещей с собой?

– Без машины был, пришлось вещи в рюкзаке таскать, – виновато ответил Кривозубов.

– Так не делается, вы же не дети, чтобы вас учить. Пусть бы бабку посадил возле рынка, за «пятёрку» или червонец, там таких бабок полно торгует варёной картошкой и хлебушком с селёдкой. Вы же спекулянты, так трудитесь весь день, что жрать хотите, вот бабушки и подрабатывают. Раз отпустили вашего человека, то решили шмотьё по рукам разобрать. Я заеду туда на днях, есть там у меня связи. Но верну только то, что им не пригодилось. Если нашли сотрудники применение вашим шмоткам, то урок вам будет. Надо было звонить в воскресенье, телефоны мои знаете, а так получается за свободу вашего подопечного заплатили, – пояснил капитан

Кривозубов и Шилов промолчали, ну не говорить же им капитану, что они сами с девочками на даче гуляли, напились в хлам, вот и не поехали на рынок.

– Есть у нас на примете пацаны. Непонятные какие-то. Живут во дворах «деревяшки». Рашид Абдулин и Юрка Карпенко. У одного дорогущая «Хонда», у второго «Ява», они у нас шмотьё недавно брать начали, – начал говорить Шилов.

– Вы мне сейчас всех своих покупателей сливать начнёте, мне не это интересно, – прервал Шилова капитан, но тот продолжил.

– Дело в том, что они не основные. У них всем заправляет Мишка Егоров, жил в этих же дворах, сейчас его семья переехала во дворы «дворянское гнездо». У него тоже «Хонда».

– Похоже мутят они с продажей кассет и мотоциклов из Японии, радиоаппаратурой торгуют, ну или собираются, – добавил информации Кривозубов, когда Шилов сделал паузу.

– Егоров Мишка? А у него отца как зовут, напомните? – насторожился Кузнецов.

– Отца Виктором зовут, есть сестра, имя Екатерина, точно музыкой увлекается, – уточнил Шилов.

Роман сразу вспомнил Егоровых. Именно они тогда поймали Боратова, и сдали ему с рук на руки. А могли бы просто в милицию отдать. Поимку насильника, Кузнецов выставил, как собственную операцию. А ещё семью Егоровых проверяли по просьбе из центра, то есть из Москвы. Вроде там министр Щёлоков вопросы задавал. В такие дебри влезать Кузнецову совсем не хочется. Непростая семейка. Галина Егорова сейчас в Горкоме работает, а её сестра в Обкоме. Таких людей трогать бессмысленно. Прихватишь сыночка таких родителей, а его не только отпустят, но и тебе по голове настучат, при чём собственное начальство это сделает. Да и не хотел Роман наезжать на Егоровых. Что тут скажешь, здорово ему пригодилась их помощь.

– Про Егорова забыть вам советую, иначе у вас серьёзные проблемы начнутся. В том числе забудьте про Абдулина и Карпенко, раз они с ним, – строго велел капитан своим информаторам.

– Они что, неприкасаемые? – не сдержался с вопросом Кривозубов.

– Я сказал, вы услышали. Потом не говорите, что я вас не предупреждал. Если мне прикажут, я вас лично упакую, как злостных спекулянтов. Надеюсь понятно, разжевать не надо? – Роман посмотрел на фарцовщиков, прищурив глаза.

Шилов и Кривозубов настаивать не стали. Зачем лишний раз тигра за усы дёргать? За следующие полчаса они назвали несколько фамилий, которыми можно заинтересоваться. Их, можно сказать куратор, всё подробно записал. А потом капитан прозрачно намекнул, что ребят пора своими делами заняться, но не следует забывать, что за кофе надо платить. Заканчивая обедать, капитан Кузнецов подумал, что всё же стоит аккуратно проверить Абдулина и Карпенко, посмотреть, чем «дышат». Сам он заниматься этим не будет, а поручит своему подчинённому.

Интерлюдия 6. Шилов и Кривозубов.

Покинув кафе, где Шилов и Кривозубов встречались с капитаном из ОБХСС, парни прошли к машине. За руль сел Андрей Шилов, но прежде, чем завести машину задумался.

– Кого ждём? – спросил Сергей Кривозубов приятеля.

– Хрен с этими пацанами, не стоит злить капитана, он нам ещё пригодится. Я даже за утерянные шмотки не беспокоюсь, не такая уж потеря. Зато у меня есть другой план. Ты ведь знаешь, что я езжу в Ленинград к своему сослуживцу по «армейке»? В прошлый раз он мне интересное предложение сделал, которое сулит хорошую выгоду, – выйдя из раздумий начал говорить Шилов.

– И что за предложение? – спросил Сергей.

– В Ленинград приезжают интуристы. Мой приятель купил «рафик»¹, сделает его под туристический микроавтобус. Идея такая. Подъезжаешь, приглашаешь короткую экскурсию по Ленинграду. По пути, предлагаешь американцам или европейцам обменять валюту за рубли. Например, рубль за доллар или две марки за рубль. Как правило иностранцы соглашаются. Так как через банк им дают всего шестьдесят копеек, то есть им невыгодно брать в банке. Приятелю нужны помощники со знанием английского языка, вот он мне и предложил, – поведал суть идеи Андрей.

– А чего он своих ленинградцев не приглашает?

– Говорит, что не хочет доверять незнакомым. А мы с ним и в армии жили дружно, оказывали поддержку друг другу, – ответил Шилов.

– За спекуляцию мы с тобой рискуем попасть под 154 статью, штраф или лишение свободы до семи лет. За валюту совсем другие сроки по 88 статье.

– Да знаю я, что можно восемь лет отхватить, с конфискацией, а можно на смертную казнь напороться, если суммы крупные. Приятель говорит, что может нашу долю поменять на чеки внешторга. А по ним мы спокойно отоваримся в нашей «Берёзке»², при чём официально, и никаких проблем не возникает, – привёл своеобразные аргументы Андрей.

– Всё равно опасно, прикрытия ментовского нет, хотя там наверняка КГБ присматривает.

– Буреть не будем, делаем тихо, без огласки. Обмен приятель сам сделает, не привлекая нас. Наша задача красиво о Ленинграде рассказывать, придётся кое-что выучить о памятниках архитектуры. А ещё лучше наших сестёр задействовать. Девки красивые, внимание привлекут у интуристов, к тому же обе хорошо базарят на английском языке. Предлагаю не тянуть с этим, а выехать в Ленинград, месяц покрутимся, туристов покатаем, потом домой, с полными карманами прибыли, – улыбнулся Шилов.

Андрей включил зажигание и поехал в сторону дома Кривозубова, там сейчас находились Ирина и Марина. Вот с ними и поговорить, девчонки бойкие, у них должно получится принять участие в новой афере.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

После того, как мои приятели уехали, я немного подумал и решил позвонить на Дальний Восток. Разница в пять часов, сейчас во Владивостоке уже ночь. Но Рогозин говорил, что звонить можно в любое время. Трубку сняла женщина.

– «Здравствуйте. Я, Михаил из Свердловска. Хочу передать заказ для Дмитрия Олеговича».

– «Его сейчас нет дома. Но я запишу, диктуйте», – ответил молодой женский голос.

Я продиктовал марки радиоаппаратуры, катушечного магнитофона и магнитофона под кассеты.

– «Я всё записала. Папа появится завтра, я всё ему передам. До свидания».

Связь оборвалась. Тут только я сообразил, что женщина назвала Рогозина «папой». Значит это была его дочь. Пусть так. Если что, Рогозин сам перезвонит. Я вернулся в комнату и вновь преступил к работе, над книгой о войне. Не прошло и часа, как в комнату зашла Катя.

– Малой, к концу недели дедушка с бабушкой переезжают, здорово, что они решил приехать ближе к нам, – Катя уселась на мой диван, я развернулся к ней, чтобы послушать, чего сестре понадобилось от меня.

Сестра посидела некоторое время, наблюдая за мной. Не услышав от меня каких-либо фраз, продолжила.

– Я тут подумала, что мне действительно надо выучиться на категорию «А» и получить права. Ты говорил, что смогу пользоваться мотоциклом.

– Ну да. Только осенью нет смысла идти на курсы. Не сможешь зимой покататься. Лучше обучаться весной, чтобы летний сезон кататься на байке. Хотя папа прав, что учись сразу на автомобиль, а на мотоцикл просто пересдашь дополнительные экзамены, – ответил я.

Катя сидела и о чём-то думала, но не уходила из моей комнаты. Чем-то она расстроена.

– Катюша, что случилось, какая-то ты подавленная? – решил спросить я.

– Представляешь. Сегодня, когда Софья Яковлевна ушла, у неё уроки в музыкалке, мы остались репетировать. Я сделала замечание гитаристу Димке, а он взял и обозвал меня взбалмошной дурой. А Антон даже не заступился, сидел и молчал, я чуть не расплакалась. Я же не виновата, что слышу, как Дима лажает³, – поведала мне Катя, тон её был грустным.

Я подумал, что в дальнейшей карьере композитора будет ещё много таких гитаристов и музыкантов, которые не понимают, что от них хочет автор. Такова жизнь творческого человека, ссоры и конфликты случаются.

– Не переживай от этого. На твоём пути будет много таких ситуаций. Ты должна помнить одно, что ты автор, а значит лучше знаешь, как должно быть. Аргументируй свою точку зрения. Более того, я скажу, что в твоей, надеюсь долгой жизни, ваш Димка, не первый и не последний гитарист. Состав будет меняться, такое вполне возможно. Неизменным всегда остаётся автор, именно он определяет музыку. Что касается Антона, ты правильно сделала, что не подпускала его близко, у тебя есть время, чтобы понять, что он за человек. Не грусти, всё будет хорошо.

– Ты так думаешь? А знаешь, сегодня, пока было грустно, я написала музыку для скрипки. Хочешь послушать?

– Пойдём, обязательно послушаю, – согласился я, мы прошли в Катину комнату.

Следующие три минуты, Катерина Играла на скрипке. Музыка была действительно грустной, но местами, порой скрипка звучала, как бы ускоряясь, будто торопилась, а иногда «плакала». Я прикрыл глаза и пробовал понять, что напоминает мне эта музыка. И вдруг ясно представил танцовщиц в каком-нибудь дворце падишаха. Ну точно, скрипка выдавала арабские мелодии. Скрипка смолкла, я открыл глаза.

– Заметил, сначала я грущу, потом сержусь, потом снова грущу, а потом пускаюсь в вихре танца, чтобы прогнать грусть? Правда здорово, как считаешь? – спросила сестра, остановившись передо мной, продолжая держать в руках скрипку и смычок.

– Кать, ты точно сама это сочинила? – спросил я, а от моего вопроса сестра даже прищурилась.

– Нет, блин, соседи принесли. Ты тупой? Я же тебе сказала, что сочинила музыку для скрипки, когда грустила, – у сестры в этом момент не хватало, только грома и молнии в глазах, она явно сердилась на меня.

Всё. Узнаю свою старшую сестру. Как бы скрипкой по голове меня не огрела. Сломает хороший инструмент, будет жаль.

– Катюша, ты хоть понимаешь, что ты сочинила? – спросил я, меняя волну настроения сестры на любопытство.

– И что? – спросила Катя, продолжая смотреть на меня подозрительно.

– Попробуй представить на заднем плане барабаны, но не простые, а восточные. То есть те, которые звучат на арабском Востоке. Добавь звучание синтезатора, представь танцовщиц, которые танцуют перед падишахом, чтобы развеять его грусть. Может получится композиция, ну что-то вроде музыки Восточной сказки, например от Шехерезады, – попробовал я донести свою мысль до сестры.

– Да? – удивилась сестра, сразу задумалась на несколько минут.

Я не торопил её, спокойно ждал, когда мысли в голове Кати выстроятся в нужную линию.

– Всё, малой, иди не мешай мне. У меня появилась мысль, попробую её поймать, – заявила сестра, выталкивая меня из комнаты.

Грустное и плаксивое настроение сестры, сменилось на сосредоточенное. Вот такая моя сестрёнка. Я подумал, что люблю её именно такой, какая она есть. Спорить я не стал, встал с дивана и покинул комнату сестры, позволив ей толкать меня в спину. Я сидел ещё несколько часов за книгой, когда выходил налить себе чая, из комнаты сестры слышались музыки скрипки, порой звучало пианино или ворчание сестры. Творческий процесс продолжался. Хорошо, что Катина комната выходит одной стеной на лестничную площадку, а второй стеной граничит с комнатой родителей. Так что страдают соседи, только те, что сверху и снизу. Интересно, будут маме что-то высказывать или нет? А ещё я завидую терпению родителей, они даже не подумали выйти из своей комнаты, чтобы напомнить Катерине, что на дворе ночь. Я лёг спать в первом часу ночи, уснул сразу, как только голова коснулась подушки.

Моё утро начинается с пробежки, в компании отца. Сегодня среда. Физзарядка помогает прогнать сон окончательно. После зарядки, сели завтракать, мама всегда успевает, приготовить что-то, чтобы отец уходил сытым на работу.

– Миша, Катя музыку сочиняла? Угомонилась часа в три, наверное, правда я на часы не посмотрела, – заметила мама.

– Ага. Вчера к ней пришла творческая мысль. Я вот думаю, может нам сделать качественную звукоизоляцию в её комнате? Проложить стены, пол и потолок чем-то, что может сделать её комнату совсем тихой. А то, как бы соседи бунт не подняли, устроят забастовку, – произнёс я, уплетая овсяную кашу с маслом.

– Переживут, не так уж громко она играла, – выдал своё мнение папа.

Батя всегда на стороне Катерины. Мама только пожала плечами, в этот раз воздержавшись от высказываний. Позавтракав, родители ушли на работу. Я же отправился в комнату, как-то глубоко погрузился в мысли о книге. Оторвался, когда услышал зов сестры.

– Малой, тебя к телефону, – позвала Катя и прошла на кухню.

Проходя мимо кухни, обратил внимание на сестру. Она стояла возле холодильника и пила из бутылки газированную воду, почёсывая попу. Вся какая-то помятая, волосы на голове взъерошены. Вид такой, будто она ночью не музыку сочиняла, а бухала в жутком запое. Допив газировку, Катя прошествовала мимо меня, похоже она ещё не проснулась. Я взял трубку. Звонил Рогозин.

– «Здравствуй, Михаил. Звоню, чтобы напомнить. Сегодня к вам должен груз прийти, надеюсь ты не забыл. Оформлен на твою маму, деньги отправите по тем же координатам, что отправляли за радиоаппаратуру. С тебя пять тысяч четыреста рублей, с учётом стоимости контейнеров», – напомнил Рогозин.

А я ведь действительно забыл, какого числа приходят контейнеры с мотоциклетными запчастями. Там, конечно, шесть комплектов разобранных мотоциклов.

– «Здравствуйте, Дмитрий Олегович. Рад вас слышать, груз встретим», – ответил я.

– «Ты вчера звонил, заказывал аппаратуру. Есть музыкальный центр «JVC MF-55LS», магнитофон «National Panasonic RS-466TS» и катушечный магнитофон «Akai X-1800SD». Колонки прилагаются, аппарат приличный на восемь дорожек. Всё новое, за центр и «Панасоник» цена та же, за катушечный шестьсот рублей. Отправлю по тому же каналу, что в прошлый раз, через неделю, край десять дней получишь», – обозначил товар Рогозин.

– «Спасибо, Дмитрий Олегович», – поблагодарил я.

– «Есть ещё кое-что. Мой приятель уходит в рейс на Филиппины, срочно нужны деньги. Он готов отправить две тысячи кассет МК, по цене три рубля за штуку, если деньги отправите сегодня или завтра. Ему в ущерб, конечно, но такова жизнь. Деньги под мою гарантию, я прослежу, чтобы кассеты выслали, получишь вместе с аппаратурой», – удивил меня знакомый из Владивостока.

– «Я беру», – сразу согласился я.

На этой ноте мы попрощались, пожелав друг другу удачи. Я пару минут размышлял, кому звонить в первую очередь. Решил, что позвоню сначала Сашке, обрадую его, заодно деньги запрошу, потом позвоню маме, ей придётся ненадолго отпроситься, чтобы получить груз с запчастями и отправить денежные переводы. Ещё надо набрать Бобыкина, будем сразу разгружать к ним в мастерскую. Что и сделал, в том порядке, в каком задумал. Сашка сказал, что деньги принесёт прямо сейчас. Мама велела забрать сберкнижки и её паспорт, где лежат все документы. Удалось дозвониться до Бобыкина Димки, он сказал, что будет ждать весь день в мастерской. Похоже сегодня у меня будет очень суматошный день. Надо идти в гараж за байком, на нём передвигаться будет быстрее. Дождался Сашку, он отдал две тысячи рублей. Я сказал, что пятьдесят лишние, но Волков отмахнулся, говорит, что мне за скорость. Я спорить не стал, а рванул бегом в гараж, прихватив сберкнижки, мамин паспорт и денег восемь тысяч, именно столько скопилось у меня в столе.

Чтобы получить оформленные документы на контейнеры потратил час. Пока мама занималась оформлением, я пробежался возле стоящих машин, у контейнерной. Достаточно быстро нашёл водителя, который готов подзаработать «левых» денег. Понятно, что водители здесь тусуются по договорённости с сотрудниками контейнерной. Этот же водитель вернёт контейнеры обратно, а заодно поделится деньгами с кем-то, кто помогает ему быстро погрузить груз. Но это не моё дело. Мама вышла недовольная, хотя уже всё оформлено, а машина встала на загрузку контейнера. Как оказалось, весь наш груз в пятитонном контейнере.

– Знаешь, Миша, мне не нравится, когда я должна срываться с работы неожиданно. Надо заранее предупреждать. Хорошо, что у меня сегодня такой спокойный день, – выразила мама недовольство на мне.

– Исправлюсь мам. Не сердись, зато ты меня очень сильно выручила, – извинился я, прижавшись к маминому плечу головой, она тут же взъерошила мне волосы.

– Пользуешься моей добротой. Ну, что там у тебя ещё? – подобрела мама, сменив гнев на милость.

Я ей рассказал о том, что следует сделать заказ, через тётю Машу. Отдал список аппаратуры. Сообщил о двух тысячах кассет, деньги хотел передать ей, но она не взяла.

– Хватит тех, что на сберкнижках, всё равно оформлять перевод. Кстати, тебе зачем ещё две тысячи кассет, ты же недавно столько же брал? – удивилась мама.

– Там были по шесть рублей, а эти отдадут по три, что дешевле даже себестоимости. Просто человеку срочно нужны средства в рейс, а кассеты видимо не мог долго продать.

– Наличные деньги оставь, пригодятся на закупку строительных материалов. Отца вроде в отпуск отпускают, так что займутся с дедом ремонтом дома, – распорядилась мама, мы с ней разбежались в разные стороны.

Я поехал сопровождать наш груз, а мама села в служебный автомобиль и поехала решать следующий мой вопрос. Купить ей цветов что ли? Проявить сыновью внимательность. Здорово она меня выручает, а я в своей прошлой юности не понимал, насколько мама готова помогать мне и Кате.

В мастерской я ещё не был ни разу, но Бобыкин назвал адрес по телефону и сообщил, что заезжать к гаражам с улицы Короленко. О чём я предупредил водителя грузовика, который вёз контейнер с запчастями. Когда мы подъехали все ребята были здесь. Я увидел у раскрытых ворот три «Хонды», одна Рашида, в две Бобыкина и Калюжного. Калюжный Павел дружок Димона Бобыкина. А ещё мне Димон говорил, что у Калюжного отец в КГБ служит. Скорей всего, Бобыкин и Калюжный в доле. Я поставил свою «Хонду» рядом с остальными. Подошёл к парням и поздоровался, заодно познакомился с двумя мастерами, со смешными кличками, «Блоха» и «Рыба», а по жизни у парней есть имена, Евгений и Георгий. Началась разгрузка контейнера. Я удивился ловкости упаковщиков, как они ловко уложили шесть комплектов мотоциклов. Все узлы и детали под номерами. Чтобы было удобней понять от какого комплекта деталь. Здесь же в коробках мотошлемы, новые, практически в упаковке.

– Здесь шесть тачек, в разобранном виде. Две я заказывал под себя, не для продажи на сторону. Сейчас разгрузят пацаны, я выберу цвет у «Honda CB-350», таких четыре штуки, одну забираю. Ну и два комплекта «Yamaha XS-1», один заказывал для «хохла», давно просил, – пояснил я Калюжному и Бобыкину.

Мы стояли чуть в стороне, втроём. Я Бобыкин и Калюжный. Разгрузкой занимались Рашид, Георгий и Евгений. Я обратил внимание, что Рашид в спецовке, как и Евгений с Георгием.

– Получается, что четыре штуки на продажу? – спросил Дмитрий.

– Да. Мне они обошлись по девятьсот пятьдесят, вместе с доставкой до вашего гаража, – сразу обозначил я цену.

– Понял. Миха, мы парням платим по полтиннику за сборку одного мотоцикла. Ты Рашида оплачиваешь из своего кармана, как договаривались, – сразу напомнил нашу договорённость Димон.

Грузовик уехал, а мастера разложили комплекты по номерам. Мне понравился лазурный цвет, я посмотрел на спидометр, что лежал в комплекте, пробег семь тысяч. Недолго японец катался, пока попал в аварию, год выпуска 74-й. Этот мотоцикл и выбрал. Между делом ребята начали раскрывать коробки с шлемами.

– Ну ни хрена себе, неожиданно, – воскликнул Гоша, доставая из одной коробки два шлема.

Мы сразу повернулись к мастерам. Георгий держал в руках мотошлем, светло-лазурного цвета, на котором был рисунок «гора Фудзияма и ветки цветущей сакуры». Но что интересно, шлем был с косой, коса черного цвета, закреплена на затылке шлема. Шлем с визором, который имел зеркальное покрытие. Рашид достал из коробки точно такой же, только коса была белого цвета.

– Эти шлема я тоже забираю, как раз сестре подойдёт, – сразу обозначил я.

– Ты байк сестре берёшь? – спросил Калюжный, на что я утвердительно кивнул головой.

– Какой ценник на шлем? – спросил Димон Бобыкин.

– Сто пятьдесят за пару. Я просил, чтобы подобрали парами. В Японии такие интегралы собирают недавно, пару лет, не больше. Говорят, что в следующем году пойдут мотошлема из карбона, – сразу дал я пояснение приятелям.

Ребята достали из всех коробок шлемы, все мотошлемы разукрашены. Молодец Рогозин, угодил, надо будет обязательно его поблагодарить.

– Миха, твоя сестра, которая музыку сочиняет? – спросил Павел, я кивнул и улыбнулся.

– Крутая будет рокерша, чтоб я так жил. Пошли, покажем тебе кое-что, – позвал меня Димон.

Мы втроём двинулись в закуток гаража. Там сделано место для отдыха мастерам, стоит старый диван, и два кресла, столик. Здесь же чайник и электроплитка. Дмитрий достал с верхней полки коробку. В ней лежали мотоциклетные перчатки.

– Выбирай, – предложил мне сделать выбор Димон.

Перчатки отличались от тех, что продавали в магазинах, явно импортные, я порылся немного, выбрал комбинированные, жёлтый цвет с чёрным.

– Откуда такое богатство? Да, цена какая? – спросил я, примеривая выбранную пару перчаток на руки.

– Из ГДР, через моего отца достаём. Цена для тебя тридцать рублей, как для своего, – ответил Павел.

– Годится, – согласился я, любуясь перчатками на своих руках.

Гоша, Женя и Рашид приступили к работе, когда Димон им мягко намекнул, что пора и делом заняться.

– А у твоей сестры права есть? – спросил Павел.

– Нет только на курсы собирается, сегодня с поговорю с ней. Если сейчас пойдёт, к концу октября удостоверение мотоциклиста получит, – ответил я Павлу.

Павел и Дмитрий одеты в кожаные костюмы, на улице жарковато, но их это не смущает.

– Миха, у нас кожа есть, куртки косухи и джинсы, тоже кожа. Можем твоей сестре подобрать, даже ботинки найдём женские с высокой шнуровкой. Сюда её привези, перчатки пусть выберет по руке, от нас с Павлом подарок, за то, что она такую музыку интересную пишет, нам понравилось, – предложил Дмитрий.

– Сколько за костюм? – спросил я.

– Четыре сотни, есть у нас знакомый возит из Ленинграда, у него там завязки с моряками торгового флота. Себе подбери, приезжай на адрес, там выберешь. Твой приятель Рашид, тоже заказал, на следующей неделе новая партия будет, а для сестры и сейчас подберёшь, том точно для девушек есть, – Димон написал на бумаге адрес, куда надо подъехать.

– Скажешь, что от нас, я позвоню чуваку, сообщу о тебе, – добавил Павел.

Мы посидели в гаражах ещё час, болтали о разном. Дима и Павел интересовались у меня, каково это быть писателем. Я рассказал в общих чертах. Думал будут просить мои книги, но нет, ничего такого не прозвучало.

– Запись на кассеты мы уже начали для вас, кассеты японские. Для начала ребята накрутят сотню, посмотрите, как у вас пойдёт. Там в основном рок, хеви-метал, хард-рок, – решил я напомнить Дмитрию о нашей договорённости по поводу музыки.

– Отлично. Качество гарантируешь, надеюсь? – спросил Димон.

– Ещё никто не жаловался. За кассету полтинник, срок неделя. Рашид привезёт сюда к выходным, отсюда заберёте, – добавил я.

– А чего неделю ждать? Деньги есть, рассчитаемся сразу, – заверил Павел.

После разговора мы разъехались, Димон и Павел двинулись куда-то по своим делам, а я отправился домой. Перед отъездом, попросил Рашида начать сборку с моего байка. По пути решил заехать к Сашке Волкову, наверняка Карпенко у него, занимаются копированием записей. Но прежде решил заехать и что-то перекусить, вроде котлеты оставались, если Катерина не слопала.

Сестра была дома, явно в хорошем настроении. Я прошёл на кухню, положил себе котлет и пюре, на сковородку, чтобы разогреть обед. Подумал, что микроволновка была бы кстати. Но чего нет, того нет. А изобрести у меня не получится, ибо совсем не знаю устройства. На кухню вошла Катя, помахала перед моим носом какой-то бумажкой.

– Мне терапевт дала справку, освобождение от поездки в колхоз, – радостно сообщила сестра.

– Жаль. В колхозе из тебя бы сделали советского труженика, заодно познакомилась бы с трактористом. Представляешь, любовь с первого взгляда тракториста и девушки музыканта? Можно даже про такое кино снимать, точно тебе говорю, – засмеялся я.

Катя отвесила мне шутливый подзатыльник, присела рядом за стол, предварительно налив себе сока.

– Кать, сегодня разгрузили мотоциклы, за пару дней парни соберут. Может тебе не ждать до весны с правами, а пойти сейчас учиться на категорию «А»? – завёл я разговор по поводу прав.

– Красивый мотоцикл? – заинтересовалась сестра.

– Очень, цвет лазури. А шлема с косичками, как раз девчачьи, – ответил я.

– Хочу посмотреть, – сразу вскинулась Катя.

– Ты сейчас на репетицию собралась?

– Да, допью сок и пойду одеваться, – ответила сестра.

– Предлагаю заехать в ДОСААФ, узнаем насчёт курсов, а потом я увезу тебя во дворец.

– Тогда я одену джинсы, а то на мотоцикле моя юбка на голову задирается, во время езды.

Я кивнул головой, а сестра убежала одеваться. Пришлось ждать её полчаса. Это хорошее время, можно сказать, что сестрёнка оделась быстро. Хорошо, что один шлем я держу постоянно дома, а не в гараже. Через пятнадцать минут, мы подъехали на улицу Фестивальная. К нашему сожалению, курсы начались в начале августа. Но я решил не отступать. Мы пошли к руководителю курсов. Постучали в дверь кабинета, услышав разрешение, вошли. Руководитель меня узнал.

– Какая нужда тебя занесла к нам, Михаил? – спросил Андрей Петрович.

– Сестрёнку привёл, мечтает стать мотоциклистом, – ответил я, а Петрович посмотрел на Катю.

– Но курсы уже идут, чуток опоздали, – сообщил Андрей Петрович.

– У Кати память хорошая, быстро правила выучит, – заверил я Петровича.

– Я очень постараюсь, обещаю, – заверила Катя, состроив просительное выражение.

Андрей Петрович постучал пальцами по столу, выбивая какой-то марш. Он посмотрел на Катю, потом на дверь. Надеюсь, я его понял правильно.

– Катюша подожди за дверью, – велел я сестре, она, пожав плечами вышла.

Я всегда вожу, с некоторых пор достаточную сумму в портмоне. Достал оттуда две банкноты по пятьдесят рублей. Петрович довольно крякнул, смахнул деньги в ящик письменного стола.

– Сколько твоей сестре лет? – спросил Петрович.

– Семнадцать, – ответил я, пока ен понимая, к чему клонит Андрей Петрович.

– Её бы записать в группу водителей категории «В», а на категорию «А», она сдаст, просто доплатив за экзамен, да покатается на мотоцикле по площадке, Петрович вновь застучал пальцами по столу какой-то марш, выразительно глядя на меня.

Я достал ещё два полтинника, положил перед ним, банкноты вновь исчезли в ящике письменного стола.

– Будем считать, что твоя сестра пропустила начало занятий по уважительной причине. За вождение мотоциклом, чуть позже заплати пятьдесят рублей, мне занесёшь. А я распределю для неё вождение так, чтобы она везде успевала.

– Она, кстати, в больнице лежала, – добавил я подробностей.

– Свози её, пусть получит справку от врачей, что она может управлять транспортным средством. На неделе завези плату за курсы, ты знаешь сколько, и справку не забудь. Занятия понедельник, среда пятница, с шести вечера, – объявил Андрей Петрович.

Я поблагодарил его за отзывчивость и покинул кабинет. Выйдя к Кате, сразу озвучил ей план дальнейших действий.

– Завтра, с утра, идешь в поликлинику и проходишь комиссию на получение водительской справки, сфотографируешься в ателье. Занятия с шести вечера, в понедельник, среду и пятницу. В конце сентября сдача экзаменов, придётся тебе постараться выучить правила. Особенно много вождения, будешь учиться управлять автомобилем и мотоциклом, – на мои пожелания Катерина довольно закивала головой.

– Давай заедем, посмотрим, что там за шлем с косами, – попросила сестра.

Мы сели на мой байк и направились к мастерским, на Восточную, где наверняка уже собирают Катин байк.

Приехали в мастерскую ребят. А там парни полным ходом собирают «Хонду СВ 350», мою, в лазурной окраске. Уже закрепили переднюю вилку, стоит двигатель и задние амортизаторы. Шустро работают, глядишь, к вечеру соберут один байк. Катя поздоровалась со всеми, как примерная девочка. Я ей показал шлема, которые с косами.

– Ой, как красиво, – с таким возгласом Катя примерила один шлем, а потом второй.

Покрутилась возле зеркала. Надо же, сразу определила, где у парней висит зеркало.

– Рашид, красиво? Мне идёт, как думаешь? – обратилась сестра к моему приятелю.

– Э-э-э…, – только и смог вымолвить Рашид и завис.

Я присел на стул, смотрел и забавлялся, как Абдулин краснеет, а из его горла выскакивает только блеянье, будто он все слова забыл. Хотя, без скромности, скажу, что сеструха у меня действительно красавица. Вон, даже «Блоха» и «Рыба» залипли. Зато Катя в своей стихии. Она сняла шлемы, которые примеряла.

– А можно все посмотреть, мальчики? – сестра состроила такую непорочную невинность, что я чуть не заржал в голос, еле сдержался.

Парни молча показали на коробки. Екатерина посмотрела все мотошлемы. Остановилась на шлеме, где изображён череп по бокам, а передняя часть, как у скелета, нарисованы зубы.

– Фу, какая гадость. Не понимаю я вас, рокеры. То ли дело с косичками, приятно смотреть.

На такое определение парни не нашлись, что сказать, посмотрели на меня, а я, улыбаясь, только пожал плечами. Свои шлема, а теперь они точно её, Катерина решила забрать с собой. Но у меня ещё шлем, в котором она приехала.

– Рашид, завези вечером Катин шлем к нам, – попросил я приятеля, на что он кивнул головой.

Катерина одела шлем с чёрной косой, свой второй шлем, я одел на руку. Таким образом мы двинулись ко Дворцу Молодёжи. Возле дворца, Катя забрала свой шлем.

– Малой, не забудь заехать за мной, буду тебя ждать, – распорядилась сестра и потопала во дворец.

Мне осталось только хмыкнуть. М-да, порой я думаю, что она чуток избалована, правда я всё равно её люблю.

Август 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Ночью Катерине снился сон, в виде фильма «Волшебная лампа Алладина», этот фильм Катя смотрела аж два раза, там ещё роль принцессы Будур, играет грузинская актриса Додо Чоговадзе. Вот только вместо принцессы Будур, точнее, вместо грузинской актрисы, была другая девушка, лицо скрыто, только красивые глаза видно. Принцесса и Аладдин убегают из дворца в город Багдад. Но главное не это, а то, что Аладдин с принцессой путешествуют по Багдаду под музыку. Утром Екатерина, сколько смогла, не забыть мелодии, столько проиграла на скрипке, даже ноты написала. На взгляд Кати, получалось неплохо. Но возникал вопрос, откуда такие мелодии в её голове? Девушка решила, что обязательно поговорит, на эту тему, с Ошерович. Музыка и раньше, бывало, звучала в голове Кати. Но это стало усиливаться после летнего нападения на неё и удара по голове. Сходила в районную поликлинику, на приём к терапевту. Справку ей дали, теперь в колхоз ехать не надо, что радовало. Вот не зря брат порой даёт умные советы. Хотя порой брат дразнит Катю, доводя её до кипения. Сегодня вообще утро фантазий. Вернувшись из поликлиники, Катя попробовала понять, какие ещё инструменты звучали в музыке, которая приснилась. Что поняла, записала на нотные листы. Будущей композиции Катя сразу придумала название «Крылья любви арабской принцессы». В обед пришёл брат Мишка, сообщил, что второй мотоцикл получил, скоро заберёт его в свой гараж. Почему-то брат считает, что второй гараж, который купили недавно, именно его. Катя бы поспорила на эту тему, но, честно говоря, сейчас это делать лень. Однако брат сумел отвлечь её и заинтересовать. Предложил пойти на курсы мотоциклистов, чтобы получить права, тогда мотоцикл будет считаться её собственностью. Кататься на быстроходном байке, Кате понравилось. Но попробовать управлять мотоциклом, брат не даёт. В общем Мишка договорился в ДОСААФ, чтобы Катю приняли на курсы, хотя они начались в начале августа. Теперь она получит права сразу на две категории. Есть ограничения, водить автомобиль она сможет по достижению восемнадцати лет. А мотоциклом управлять сразу. Придётся усиленно учить правила дорожного движения, ну и хорошенько научится управлять машиной и мотоциклом. А ещё, брат заинтересовал какими-то новыми шлемами с девичьей косой, скорее пробудил сильное любопытство у Кати. Когда она увидела мотоциклетные шлема, то сразу в них влюбилась, тут же решила, что это её вещи. Кате понравились рисунки на шлемах, один она даже забрала с собой на репетицию, чуть-чуть похвастаться не помешает.

Когда Катя вошла в помещение, которое уже постоянно принадлежало музыкальному коллективу «Время Вперёд», все члены коллектива были на месте.

– Привет, – поздоровалась Катя со всеми разом, ей в разнобой ответили приветствиями.

– Ты опоздала, – зачем-то отметил Коряков Дима.

– А Софья Яковлевна ещё не пришла? – спросила Катя, игнорируя замечание Корякова.

– Здесь. Вышла к директору дворца, скоро будет. Кстати, она нам уже приготовила задание. Никколо Паганини, соната № 4, соло скрипки, – сообщил Антон Гранин.

Катя взяла нотные листы, что лежали на столе, просмотрела ноты. Эту сонату она знала, учила ещё в музыкальной школе, на последних годах обучения, только тогда она уже играла не только на пианино, а вовсю осваивала скрипку.

– Я смотрю у Кати мотоциклетный шлем, правда странный какой-то, – воскликнул Дима, он взял шлем и рассматривал его, – Нарисована гора и кусты с цветами.

«Он почему-то меня раздражает», мелькнула мысль в голове Кати. В это время к Дмитрию подошла Валентина и забрала у него мотошлем.

– Всё-таки мужчины примитивные создания, не понимают красоту рисунка. Это же Япония, а японцы всегда что-то хотят сказать рисунком или трёхстишием. Тем более, внизу написано на английском языке, только мелким шрифтом «Сакура цветёт на фоне горы Фудзияма». Ты, Дима, ещё и слепой? – тут же «подколола» Валя Дмитрия.

А Катя подумала, что в коллективе начались какие-то непонятные трения, инициатором всегда выступает Коряков, в таких трениях. Егоровой вспомнились слова брата, что на её пути будет много гитаристов и прочих музыкантов, не стоит из-за каждого расстраиваться. Чтобы пикировка не начала превращаться в спор или ссору, Катя постаралась отвлечь ребят.

– Я сочинила новые арабские мелодии, хотите посмотреть и послушать? – весело предложила Катя.

К Кате подошли Антон, Валентина и Толя, а вот Дима не двинулся с места. Ребята стали просматривать ноты.

– Какие инструменты задействованы? – спросила Валя.

– Основная партия скрипка, много барабанов и синтезатор, гитары. Но есть и другие инструменты, но я пока не придумала какие, – пояснила Катя, при этом она улыбалась.

– Ну да, конечно, вездесущая Екатерина Егорова. Как же здесь без скрипки, тем более основная партия? – съязвил Дмитрий.

– Ничего удивительного в этом нет, Катя скрипачка, потому придумывает музыку с участием скрипки, – заступилась Валя.

– Катя то, Катя сё. Везде, как в бочке затычка. А скажи-ка, Катя, кто распространяет кассеты с записями нашего коллектива? Антон говорит, что слышал такие записи у знакомых, а они их купили. Может это ты, торгуешь кассетами? – взъярился Дмитрий и зло посмотрел на Екатерину.

Когда на Егорову нападали, в ней всегда просыпался боец. С детства отец приучил не давать себя в обиду. Сначала Катя вспыхнула от такого обвинения, но постаралась успокоиться, что удавалось с трудом.

– Ты дурак? Зачем мне это делать, что за глупость? – спросила Егорова, хотя в душе клокотала ярость.

– Ясно зачем, чтобы денег заработать, – зло усмехнулся Дмитрий.

– Денег? Мне никогда родители не отказывают в карманных расходах. Мой брат писатель. Не побоюсь сказать, что известный писатель. Его гонорар, за каждую книгу, составляет по несколько тысяч рублей. На мой день рождения брат подарил мне музыкальную технику, стоимостью в несколько тысяч. Буквально на днях, брат, просто так, дал мне пятьсот рублей, на карманные расходы. Зачем мне, при таком отношении родных, торговать кассетами? Когда я спокойно могу заниматься музыкой, не думая о деньгах, – Катя, прищурив глаза, смотрела на Дмитрия, хотя ей хотелось выцарапать ему глаза.

Антон Гранин и в этот раз промолчал. Катя решительно поставила «галочку» в своём уме. Если парню нравится девушка, он всегда заступится за неё. Так считала Катя, так считали её отец и младший брат. А это были, самые авторитетные люди, в понимании Егоровой. Но ссоре превратиться в скандал было не суждено. В этот момент, открылась дверь и вошла Ошерович.

– Слышу шум, а драки нет. Ну-ка собрались. Вижу, и Катя подошла, замечательно. Итак, сегодня будем делать аранжировку классической сонаты Паганини, – Ошерович сразу решила перевести настроение коллектива в рабочее русло.

– Да идите вы все со своей музыкой, – резко бросил Дмитрий и направился к двери.

– А ну стоять! Тебя никто не отпускал, нервы будешь маме дома показывать, – командным голосом военного, приказала Ошерович.

Если бы Софье Яковлевне предложили вспомнить, сколько раз её ученики проявляли вспыльчивость и своенравие, она бы даже не смогла посчитать, настолько много было таких случаев, за её достаточно длинную карьеру педагога. Тем более ученики не простые, а творческие личности. Вот и Дмитрий замер возле двери, развернувшись лицом к Ошерович.

– Дмитрий, возможно, ты устал. Даю тебе два дня отдыха, соберись с мыслями, распрощайся со своим плохим настроением, жду на репетицию в субботу к десяти утра. То, что сейчас скажу, относится ко всем. Переступая этот порог, вы оставляете все свои дрязги за порогом, не потерплю ссор в коллективе. Дима, если ты не появишься в субботу, я буду считать, что коллективу нужен новый гитарист, – Ошерович произнесла свои слова, словно полководец отдаёт приказы.

Дмитрий ничего не ответил, он просто вышел из помещения. Софья Яковлевна оглядела оставшихся музыкантов строгим взглядом.

– Для начала у меня объявление. Я была у Брука, он договорился на очередную грампластинку нашего коллектива. Мы должны прогнать несколько композиций, которые уже играем неплохо, ну и что-то новое. То, что мы играем, я бы назвала классический кроссовер. Именно в этом жанре Брук предлагает выпустить запись на пластинке. Так что прочь все ненужные мысли, мы сейчас стоим на том пути, когда только поднимаемся на музыкальный Олимп, – объявила Ошерович.

– А Катя снова сочинила арабские мелодии, – неожиданно произнесла Валентина.

– Катя, покажи, – потребовала Ошерович.

Екатерина подала нотные листы. Софья Яковлевна некоторое время просматривала ноты.

– Думаю, хорошая музыка получится. Всё, что приходит в твою светлую голову, записывай. Чуть позже, мы обязательно это проработаем. А сейчас занимаемся сонатой Паганини, всё за работу и быстро, – Ошерович даже похлопала в ладоши, как бы подгоняя непослушных цыплят.

Софья Яковлевна была опытным педагогом, а ещё вполне неплохим профессионалом в музыке. Она чётко понимала, что основа коллектива именно Егорова, а всё остальное вокруг Кати только инструменты. Екатерина слышит музыку в своей голове, а такое подвластно не каждому музыканту. Вечером, когда члены коллектива разошлись, Катя и Ошерович остались вдвоём. Софья Яковлевна потребовала рассказать, с чего началась ссора. Как опытный профессионал, Ошерович понимала, что ребята завидуют Екатерине в том, что она способна сочинять музыку.

– И потом, обвинение, что я торгую нашими записями, – пожаловалась Катя.

– О том, что наши записи гуляют по городу, я уже знаю. Есть такое понятие, как пиратские копии, мы не застрахованы от этого. Но есть в этом хороший плюс.

– Какой? – удивилась Катерина.

– Наша музыка начинает нравится людям, а это для музыканта главное.

Их разговор прервал брат Кати, постучался в дверь и вошёл. Ошерович и Егорова посмотрели в его сторону. Катя тяжело вздохнула.

– Пожалуй по копиям нашей музыки, точно сможет рассказать Миша, – тихо произнесла Катя.

Ошерович удивлённо посмотрела на Катю, а потом перевела взгляд на Михаила. Егоров, ничуть не смущаясь, взял стул и сел рядом с Ошерович. Он рассказал, для чего вообще запустил записи в народ.

– Считаешь, что это добавит известности? – удивилась Софья Яковлевна.

– Непременно. Представьте, люди едут несколько дней и слушают вашу музыку. Она им нравится. Без лести, музыка вашего коллектива хороша. Я даже давал послушать рокерам, не поверите, но они оценили. А это такая публика, которая слушает только рок, – спокойно пояснял Михаил.

Как ни странно, но молодая девушка и опытная женщина, поверили ему.

– Любопытный способ добиться известности, мне бы такое даже в голову не пришло, – Софья Яковлевна даже рассмеялась.

После этого разговора они расстались. Егоровы, брат с сестрой, уехали домой. А Ошерович отправилась к директору дворца, чтобы договорится о репетициях в выходные дни.