Начать сначала-3 Летние каникулы

Глава 3.

Июнь 1975 год. Советский Союз. Егоров Михаил.

После того, как я нарисовал отцу чемодан на колёсиках, с выдвигающейся ручкой, и ответил на его вопросы, отправился в свою комнату. Сегодня обязательно закончу первую часть фантастического цикла «Воин в темноте». Завтра мама унесёт на работу и отдаст Нине Зарубиной, чтобы она точно напечатала рукопись до пятницы. Моё внимание привлекло письмо, лежащее на столе. Красивый такой конверт, много марок. Мой адрес написан на русском языке, как и адрес отправителя.

– Эрика Краузе, Берлин, Рунгештрассе 3, – прочитал я вслух.

Кто такая Эрика Краузе, я ни в зуб ногой. Насколько понимаю, что фамилия может быть вполне распространённой среди немцев. Однако мне стало любопытно, тем более на русском языке, хотя с очень искажёнными словами, но смысл легко доходит до моего сознания. Я точно помню, по прошлой жизни, что долго переписывался с парнем из Восточного Берлина, даже учась в техникуме, несколько раз писал ему. Но Эрики в моей прошлой жизни точно не было. Опять небольшие изменения? Читая письмо, я понял, откуда взялась Эрика. Оказывается, она учится в одном классе с моим знакомым Хорстом Шнитке. Они решили, что он даёт мой адрес этой немецкой однокласснице, чтобы она начала переписку со мной. А меня просят подобрать девочку в школе, которая согласилась бы переписываться с Хорстом¹. Далее Эрика пишет, что ей четырнадцать лет, она перешла в девятый класс. Сначала я не понял, как такое может быть. Если только она пошла в школу с шести лет. А потом вспомнил, что в ГДР в школу идут с шести лет, учатся десять лет, то есть до десятого класса. Эрика спрашивает, чем я увлекаюсь, какое у меня хобби и прочее. В свою очередь, она сообщает, что любит рисовать, учит русский язык. В будущем хочет стать экономистом. В следующем письме она обязательно вышлет свою фотографию, если я соглашусь на переписку, а потом вышлю своё фото. М-да, начать переписку? Почему бы и нет? Стоит ответить девочке. Я сел писать ответ, который надо написать на немецком, так сказать ответный ход. Мои школьные знания немецкого языка, на школьном уровне, тянут на «пятёрку». Но это школьные знания. Наверняка она тоже будет удивляться искажению некоторых слов. Чтобы нормально выучить язык, следует некоторое время практиковаться с носителями языка. Написав короткое письмо, я подумал, что завтра отправлю его. Но передумал, буквально через несколько минут. Почему бы ей не отправить мою сказку «Как Иван-дурак за море ходил», оформлю сразу бандеролью, а в бандероль вложу письмо. Тем более у меня ещё остались авторские экземпляры моей сказки. Ведь в письме я указал, что увлекаюсь литературой. Пусть моя книжка станет небольшим подарком для фройляйн², сделаем приятный комплимент немецкой девушке. Я достал книгу-сказку, написал на внутренней стороне корочки пожелания от автора «Желаю Эрике Краузе исполнения её желаний, успехов в личной жизни. Надеюсь, что данная сказка поможет в освоении русского языка». Закончив с ответом Эрике, вновь взялся за свою очередную фантастику. Первую часть цикла «Воин в темноте», я закончил к часу ночи. Завернул в пакет, чтобы утром отдать маме, а сам со спокойной совестью отправился спать.

Утром мы с отцом сбегали на пробежку и разминку. Вернувшись домой, после отца приняв душ, так как отцу идти на работу, мы сели завтракать.

– Миша, я вчера приготовила маленькую кастрюльку для Кати, там котлетки и пюре. Ты ей днём купи булочек и сока, – напомнила мне мама.

– Хорошо, мама. Я приготовил папку с очередной рукописью, попроси Нину, чтобы она поторопилась приготовить в печатном виде для редакции «Детская Литература». Главное в Москву прихватить. Мы с тобой когда улетаем?

– Полетим вечерним рейсом. Я вчера созванивалась с редакцией «Детская литература», они всё приготовят нам в субботу, в том числе получу аванс в кассе. А отгул я приберегу для другого случая. Мы сейчас проводим проверки магазинов, так что на работе полный аврал. Ты завтра заскочи ко мне на работу, я подключу девчонок машинисток, они быстро напечатают для тебя нужное количество, – пояснила мама.

– Малой, ты уже опробовал противоугонный крепёж, что я сделал тебе? – спросил отец.

По моей просьбе отец мне сделал крепёж, подобный тому, который используют велосипедисты в 21-ом веке, чтобы не угнали велосипед. Ничего сложного, металлический тросик, протянутый в резиновый шланг. Основная деталь – это замок. Отец сделал цилиндрический замочек, с хитрым ключом. Отмычкой такой замок не откроешь. Можно правда перекусить трос клещами. Но ведь не каждый угонщик ходит с клещами за пазухой, а потом, не каждые клещи подойдут. Только те, которыми обрезают толстые электрические кабеля. Я совсем забыл про свою просьбу отцу.

– Нет ещё, сегодня опробую, – ответил я.

– Крепёж в кладовке. Галя, я с первого июля выхожу на новое место, решил принять предложение Кондратова. Сходил в экспериментальный отдел технологов, посмотрел, чем они там занимаются. Мне стало интересно. Так что пока не знаю, что у меня будет с отпуском в августе, – отец поделился новостью с мамой.

– Я и сама не знаю, что с моим отпуском. Да ещё вступление в кандидаты членов КПСС. На следующей неделе будет собрание партактива, там примут решение о моём приёме в кандидаты. Проблем не должно быть, рекомендации писали Маша и Бобыкин, – мама тоже поделилась своей информацией.

Ну вот, вектор судьбы родителей тоже изменился, по сравнению с моей первой жизнью. Точно помню, что ни мать, ни отец в партию не вступали. А сейчас мама работает в Горкоме, а там без партийного билета никак не получится трудится. Таковы правила этого времени. Да и батя сменил работу, хотя ему, как будущему технологу, необязательно быть членом КПСС. Родители пошли на работу, а я отправился в гараж за свои байком. Сегодня скатаюсь в редакцию журнала, сдам рукописи. Потом посетить Катю. А после обеда, можно и в Челябинск прокатиться. Здесь всего двести километров. На «Хонде» получится достаточно быстро. В этом времени дорожных камер видеонаблюдения пока не существует. Могут стоять инспекторы ГАИ с радаром, но тоже маловероятно. В гараже примерил противоугонный крепёж. Неплохо, цепляешь за переднюю вилку, потом к забору или ограждению. Замок хитрый, чтобы открыть, надо вставить ключ, провернуть, протолкнуть дальше, только тогда откроется защёлка замка. У отца на работе хватает народных умельцев, они и гаражные замки делают «хитрыми», вскрыть нереально, только срезать газорезкой. Да и то, такой способ под сомнением. Корпус и дужка замка делаются из нержавеющей стали или из титана. Первым делом заскочил к маме в Горком, её не было на месте, но Нина Зарубина передала мне два экземпляра напечатанных рукописей. Похоже мама устроила переполох на своей работе. Третий экземпляр, Нина доделает к вечеру четверга.

– Не поверишь, Миша. Но сегодня с утра на тебя работали пять машинисток, печатают быстрей меня, – смеясь прокомментировала Нина.

В Средне-Уральском издательстве сразу прошёл к Очеретину. На мою удачу застал его на месте. Войдя в его кабинет, поздоровался.

– Проходи, Миша, присаживайся. С чем к нам пожаловал, очередные шедевры? – засмеялся Вадим Кузьмич.

– Принёс «Солдатскую правду» и фантастику в жанре фэнтези «Воин в темноте», так сказать на ваш суд и понимание, – улыбнулся я.

Очеретин набрал на телефоне номер Петрова, пригласил редактора журнала «Уральский следопыт» к себе в кабинет.

– Фэнтези говоришь? Редкий жанр, чаще используется за рубежом. Наши фантасты, в основном, пишут о научной фантастике, – произнёс Очеретин, пододвигая папки с моими рукописями ближе к себе.

Пока Вадим Кузьмич читал аннотацию к книгам, подошёл Петров. Поздоровался, присел напротив меня.

– Полюбуйся, Олег Вадимович, Михаил нам доставил очередную фантастику, – кивнул на меня Вадим Кузьмич.

– У нас в журнале, в июле выйдет вторая часть третьей книги его трилогии. Нет места. Миша, ты строчишь книги, словно пулемёт. Наверное, не ешь, не спишь, всё работаешь, – засмеялся Петров.

– Ем, сплю, даже отдыхать успеваю, порой с девушками, – поддержал я шутку Петрова, чем вызвал улыбки у Очеретина и Петрова.

– Вадим Кузьмич, может запустим эту фантастику, как полноценную книгу. А то у меня, для журнала, имеются работы других авторов. Не можем же мы работать только на Егорова, – тут же сделал предложение Петров, весело поглядывая на меня.

– Вадим Кузьмич, возможно ускориться по корректировке и рисункам, ну хотя бы для «Солдатской правды»? Я третьего числа уезжаю на отдых, в Крым. Вернусь только через месяц, не раньше, – спросил я у Очеретина.

– Отдых – это хорошо. Займёмся твоей «Солдатской правдой». Материалы будут у Олега Вадимовича. Договор с твоей мамой имеется. Подходи первого или второго числа, утвердишь корректировку и рисунки, сразу отдадим в набор. Аванс твоя мама сможет получит в любой день, пусть только позвонит заранее, чтобы приготовили деньги в кассе. Ну а с фантастикой подумаем, скорей всего запустим в августе, как полноценную книгу, – предложил Очеретин.

– Отличный вариант. Вернусь, сразу к вам, – согласно заулыбался я.

– Статьи в газеты пишешь? – спросил Очеретин у меня.

– На день Победы писал, сейчас пока некогда. Вот поеду отдыхать в Крым, может там интересный материал попадётся. Но в основном я книгами занят, потому и выдал вам сразу две рукописи, – ответил я.

– Миша, если в Крыму что-то интересное найдёшь, свяжись со мной. Мы можем в наш журнал заметку поместить, телефон мой знаешь, – предложил редактор журнала Петров.

Я пообещал, что про журнал точно не забуду. Ценник на книги мне дали четыреста рублей за лист, а это значит, что редакция меня расценивает по-другому. Подождите, вот стану членом «Союза писателей», там цена на мою работу ещё вырастет. Поговорили о дополнительном тираже на первую часть «Солдатской правды».

– Много писем от читателей в редакцию идёт, в том числе от союзов ветеранов. Так что мы с твоей мамой будет подписывать соглашение на дополнительный тираж первой части «Солдатской правды, – поставил меня в известность Очеретин.

– Только радует. Кстати, в день Победы, такая же просьба была от ветеранов, – добавил я.

Больше я задерживать тружеников пера не стал, распрощался и покинул редакцию. Мой байк по-прежнему стоял, пристёгнутый к ограждению дороги, зеркала тоже на месте. Хорошее сейчас время, люди сознательные, живи и наслаждайся. Я завёл байк и поехал на свой район, надо посетить сестрёнку.

Из дома прихватил кастрюльку с пюре и котлетами. В очередной раз подумал, что мне нужен рюкзак. Нет, обычный туристический рюкзак у нас есть, но хочется что-то более молодёжное. Вздохнул, взял в кладовке отцовский рюкзак, туда поставил кастрюльку с едой. Сок и пирожки купил в гастрономе, взял три шоколадки. Шоколад пока есть в магазинах, но скоро его прочно заменит «Пальма», которая непонятно из чего сделана. Я всегда считал, что «Пальму» делают из пластилина, хотя на самом деле там присутствовал жир и какао-порошок. Я купил три плитки «Люкс», по два рубля. Взял трёхлитровую банку сока. Байк пристегнул к забору, рядом со входом в хирургический корпус 14-ой горбольницы. Войдя к Кате в палату, сразу обратил внимание на цветы, которые стояли на тумбочке. Поздоровался со всеми девушками. Сейчас в палате с сестрой лежали Агапова, Романова и незнакомая мнее девушка, тоже с перевязанной головой.

– Привет всем выздоравливающим, – поздоровался я.

Девушки и сестра поздоровались. Кроме Гали Агаповой. Ей сделали остеосинтез, закрепили какими-то проволоками части челюсти, потому она молчит. Галя читала книгу, как только я вошёл она прикрыла лицо книжкой, не хочет показывать шрамы на лице. Присмотрелся, да это моя фантастика. Точно, мама уносила книжки Кате, вот сестра и дала почитать подругам по несчастью.

– И тебе не хворать, малой, – отозвалась сестра.

– Я вижу цветы. Что за тайные поклонники, о которых я не знаю? – обратился я к Кате, так как цветы стояли именно на её тумбочке.

– Антон приходил, он по-прежнему не теряет надежды покорить моё сердце, – ответила сестра.

Я выложил продукты. Присел, поболтали примерно полчасика, рассказал Кате свежие новости. Потом несколько выдуманных историй, что помнил из 21-го века, немного повеселил девчонок. Попрощался и покинул палату. Уложился до двенадцати часов. Теперь можно направляться в Челябинск.

Дорога в Челябинск заняла чуть больше двух часов. В Южно-Уральском издательстве, удалось застать на месте главного редактора Булгакову Оксану Сергеевну. Сегодня определённо мой день. Прошёл в кабинет. Увидев меня Булгакова заулыбалась.

– Проходи, Миша, присаживайся, – предложила главред.

Я прошёл, положил перед Булгаковой папки с рукописями, Она раскрыла папки, прочитала обе аннотации к книгам.

– Судя по аннотации, фантастика должна быть интересной. Ну а с «Солдатской правдой» всё понятно. Мы можем достаточно быстро подготовить корректировку, у меня план на июль горит. Когда у нас появишься?

– Второго июля смогу приехать, потом уеду на месяц, на юг. Успеют ваши корректоры?

– Успеют, когда надо мы всё успеваем. Зайди к Гилёву, он у себя. Определись с ним по рисункам, чтобы до второго утвердить. Тогда мы обе твоих книги в июле поставим в график печати. Когда твоя мама сможет приехать?

– Я попрошу её, чтобы она созвонилась с вами, приедет за авансом, – ответил я.

Ещё два часа я просидел в мастерской у художника Гилёва. Всё же Анатолий Васильевич имеет талант художника от бога. Он буквально при мне накидал эскизы с моих слов.

– Ко второму числу будут готовы рисунки, сделаем в графике, – предложил Гилёв.

Я не возражал, меня рисунки и в графике устраивают. Попрощался с Анатолием Васильевичем и отправился домой. На обратном пути особо не торопился, хотя на ровных участках дороги разгонялся до ста пятидесяти километров в час. Домой вернулся в восьмом часу вечера, байк поставил в гараж.

Родители недавно вернулись от Кати, мама хлопочет на кухне, а отец в гостиной читает прессу. Я прошёл в комнату, но прежде поприветствовал родителей. Через полчаса мы сели ужинать.

– Миша, зачем тебе так много компактных кассет? Мне звонили, сказали, что ты запросил четыре сотни. Сынок, ты занялся перепродажей? – тревожно спросила мама.

– Нет, конечно. Ребята занимаются записями музыки, я пообещал им достать. Но это в последний раз. После моего возвращения, мне кассеты будут присылать из Владивостока. Так что я более не побеспокою твоих знакомых. Мам, ты не переживай, я не собираюсь совершать глупости, – постарался я успокоить мать.

– Малой, если замараешься в спекуляции, потом не отмоешься. При твоих гонорарах за книги, нужно быть идиотом, чтобы заниматься быть спекулянтом, – нахмурился отец.

Пришлось рассказать, что пишутся копии Катиной музыки, а распространяют их в поездах проводники, если людям понравилось и они готовы купить. Свои вопросы с ОБХСС, работники поезда решают сами, а скорей всего они просто платят милиции какую-то долю. А мои друзья не стоят на рынке с кассетами, чтобы их перепродать.

– Для чего распространять музыку Кати? – удивился отец.

– Пап, люди на юг едут два дня. Всё это время звучит музыка коллектива Кати. Покидая поезд, люди сами не замечают, как им начинают нравится такие мелодии. Так устроен мозг человека. Это сравнимо с нейролингвистическим программированием. Скоро полстраны будет знать о музыке Кати, так она станет знаменитой, – попробовал объяснить я.

По тому, как на меня смотрели родители, они не очень поняли, что я им сказал, но боясь показаться глупыми, молчат. Тогда я решил сменить тему.

– Мам, я сегодня был в книжном издательстве нашего города, а потом съездил в Челябинск. В общем тебя там ждут в начале июля. Надо подписать дополнительные соглашения, а заодно получить авансы. Да, «Солдатской правды» будет дополнительный тираж, так что за это тоже надо получить деньги. Опубликуют мою новую фантастику и вторую часть военной книги. Так что приготовься получать большие суммы, без папы не получится, – проинформировал я родителей.

– И сколько там надо получить? – проявила любопытство мама.

– За дополнительный тираж, со всех издательств восемнадцать тысяч, учитывая «Детскую литературу». За вторую часть «Солдатской правды» восемнадцать тысяч, в том числе Московское издательство. Ну и за фантастику шестнадцать тысяч восемьсот рублей. Правда могут быть выплаты частями, я не уточнял, – ответил я и замолчал, оба родителя смотрели на меня удивлёнными глазами.

Первым «отмер» батя. Он произнёс витиеватую фразу, используя русский мат. Мама не любит, когда отец матерится, но сейчас даже не обратила внимания.

– Надо попробовать договориться, чтобы деньги переводили сразу на твою сберкнижку, можно на мою делать перевод. Совсем небезопасно возить такие огромные суммы, даже в присутствии Виктора, – задумчиво произнесла мама.

Родители вновь переглянулись. Я понимаю их. Деньги немалые.

– Так, наверное, будет лучше, безопасней. Не сопровождать же отцу тебя с ружьём в руках, можно привлечь много ненужного внимания, – добавил я.

Про ружьё в руках не выдумка. В это время, когда кассиры предприятий получали наличные в банках для зарплаты, их сопровождал кто-то из сотрудников с охотничьим ружьём. Казалось бы, комичная ситуация. Хотя служба инкассации в эти времена уже функционировала. Но некоторые руководители мелких предприятий, от услуг инкассаторов отказывались, тем самым экономили средства.

– Надеюсь, что твои мозги работают в правильном направлении, ты не огорчишь нас с матерью, не влезешь в какую-нибудь неприятную историю, не опозоришь нас, – сурово произнёс отец.

Ни отец, ни мама никогда не применяли наказания в виде порки. Так что мы с Катей, росли небитыми своими родителями. Хотя моральные наказания имели место быть, за шалости или проказы. Серьёзных проступков за нами не числилось. Помню в младших классах, друзья всегда удивлялись тому, что нас с Катей, родители не бьют.

– Завтра Катю выписывают, я на служебной машине заберу её из больницы. Заодно завтра выкуплю билеты на самолёт. Витя, вы остаётесь хозяйничать дома. Надеюсь, мы с Мишей, за выходные все дела порешаем в Москве, – сменила тему мама.

Я закончил ужинать и покинул кухню. Начну понемногу вторую «серию» фантастики, благо хорошо помню книгу «Воин в темноте», по прошлой жизни. А ещё не помешает, завтра сходить на стадион. Надо попробовать поговорить со своим тренером, чтобы он помог устроить Рашида в секцию бокса.

На следующий день после зарядки и завтрака, я взял книжку и письмо, для моей будущей подруге по переписке, Эрике Краузе, и отправился на почту. В бараке у нас была соседка Ольга Петровна Галкина. Она работает начальником отделения почты, что расположена на улице Ильича. Я её хорошо знаю, думаю она сэкономит моё время, чтобы мне не стоять в очередях. Пришёл на почту попросил, чтобы вызвали Галкину. Минут через пять вышла наша бывшая соседка.

– Здравствуй, Миша, – поздоровалась Ольга Петровна.

– Здравствуйте, Ольга Петровна. Мне бы бандероль в ГДР отправить, чтобы быстро дошло.

– Пошли со мной, там у нас упакуем. Лучше всего авиапочтой, так будет быстрее, но дороже. Что отправляешь в этот раз, помню ты раньше тоже что-то отправлял немецкому пионеру?

– В этот раз, немецкая пионерка в качестве получателя. Хочу ей свою книжку отправить, пусть русский язык тренирует, – улыбнулся я.

Ольга Николаевна сама упаковала, наклеили целую кучу марок. На бандероли адрес пишется на немецком языке, что я и сделал. Поблагодарил Галкину, она просила передавать привет маме. Я сообщил, что мама на новом месте работы, дал рабочий телефон своей родительницы. На том и распрощались. От почты направился на стадион, в надежде захватить там своего тренера по дзюдо. Только дошёл до Кировоградской, увидел Рашида Абдулина на «Хонде», стоит на красный сигнал светофора. Свистнул ему, Рашид покрутил головой, увидел меня, и тронувшись с перекрёстка, остановился у обочины.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет. Рашид, а ты чего не на работе? – спросил я.

– Мой наставник сказал, что сегодня приезжать не надо, но смену мне поставит. У него там халтура какая-то, наверное, не хочет, чтобы я видел. А ты куда намылился?

– На стадион. Кстати, довези меня. Я ведь по твоему вопросу поговорить хочу, так что ты своевременно мне на пути попался.

Я уселся сзади Рашида, и мы поехали на стадион «Уралмаш». Мой тренер оказался на месте.

– Ты чего пришёл, Миша? – удивился тренер, – Я же вас всех на каникулы распустил.

Я озвучил свою просьбу, для чего вообще пришёл на стадион.

– Говоришь, чтобы он глупостями не занялся, чтобы улица не затянула? – задумчиво спросил Олег Кузьмич.

Я покивал головой. Васильев хмыкнул и пошёл в зал бокса. Вскоре он вернулся.

– Козловский на месте. Ты когда друга привести хочешь, посмотреть его надо?

– Он и сейчас здесь, на улице ждёт, – ответил я.

– Веди его в зал бокса, я тоже туда подойду, – велел мне Олег Кузьмич.

Я выскочил на улицу, позвал Рашида. Мой приятель даже не ожидал, что так быстро получится договорится. Мы с ним прошли к помещениям, где тренируются боксёры. Там и сейчас слышались звуки, кто-то стучит по боксёрской груше. Козловский Роман Игоревич отличный тренер. По возрасту ему за сорок. А в молодости чуть не стал чемпионом СССР, второе место за ним осталось. В прошлой жизни, я с ним сдружился в 90-ые годы. Он и тогда продолжал тренировать ребят. Кстати, немало чемпионов от него вышло. Мы вошли в зал, остановились у входа. В это время мой тренер о чём-то разговаривал с Козловским, наверняка по моей просьбе, так как Роман Игоревич смотрел в нашу сторону. Они о чём-то договорились, подошли к нам. Козловский внимательно осмотрел Рашида. Потрогал его плечи и руки.

– Как зовут? – спросил тренер у Рашида.

– Абдулин Рашид, – ответил мой приятель.

Козловский оглянулся на спортсменов в зале, что-то прикинул.

– Рожков, а ну давай на ринг, посмотришь новичка, – велел тренер спортсмену, который колотил по боксёрской груше.

Повернувшись к Рашиду, Козловский велел ему раздеться по пояс и снять обувь. Рашиду вручили перчатки. Через три минуты он стоял в ринге. Козловский дал команду, и боксёры закрутились напротив друг друга.

– Стойки похоже знает, закрывается правильно, – комментировал Роман Игоревич, наблюдая за Рашидом.

Рожков явно старше Рашида и чуть тяжелее. Рашид сначала уклонялся, нырял под удары, закрывался. А я мысленно молился, чтобы Рашид показал свой коронный удар. Рожков видимо увлёкся, и Рашид не простил ему ошибку. Резкий «бросок кобры», так я называю удар Рашида. В боксе такой боковой удар называют «хук». Бац! Рожков отскочил, но у него ноги завиляли, парень закачался и упал на помост ринга. Есть нокаут. Козловский хмыкнул, даже головой покачал. Остановил бой, хотя Рашид и сам не прыгал, отошёл в угол. Тренер запрыгнул в ринг, но Рожков уже сам начал подниматься. Козловский подошёл к канатам и навалился на них, Рашиду велел снять перчатки и покинуть ринг.

– Беру. Когда готов начать заниматься, или летом отдохнуть хочешь? – спросил Роман Игоревич.

– По вечерам в любые дни. Днём я подрабатываю, в колхозе, – спокойно ответил Рашид.

– Одевайся. Жду тебя в следующий понедельник к шести вечера. Форма одежды, майка, трусы, боксёрки. Всё можно купить в спорттоварах, там же бинты возьми для спортсменов, – почти приказным тоном распорядился Козловский.

Мы попрощались, я поблагодарил своего тренера, после этого вышли на улицу.

– Спасибо, Миха, что договорился. Мне бокс нравится, но я думал, что в таком возрасте не берут. Тебя подкинуть до дома?

Я ответил, что не помешает, уселся на байк, и мы поехали на выезд с территории стадиона. Подъехав к моему подъезду, я слез с байка, хлопнули по рукам друг друга.

– Рашид, я заказал четыре сотни кассет, потребуется четыре тысячи, но я заплачу. С первых же платежей мне нужен возврат, – предупредил я приятеля, на что он кивнул головой.

Июнь 1975 год. Свердловск Егорова Катерина. Эпизоды.

К выписке из больницы, Екатерина чувствовала себя вполне сносно. Голова уже не кружилась, да и шишка на затылке спала. Психологически Катя ничуть не напугана, так как полностью погрузилась в создание новых композиций, кое-какие черновики она написала. В пятницу, до обеда, пришёл Антон Гранин. Он в очередной раз принёс букет цветов, несколько шоколадок для Кати и девушек, её подруг по несчастью. Катя уже много раз думала о том, как относится к Антону. Но пока она его воспринимала, как друга и соратника по музыкальному коллективу. Антон талантливый барабанщик, хорошо схватывает идеи Кати, понимает её. Но, воспринимать Антона, именно как бойфренда, Катерина не готова. Кстати, слово «бойфренд» пришло от брата, и девушка стала его использовать в разговорах. Точно лучше звучит, чем «ухажёр» или «хахаль». Катя даже улыбнулась, когда подумала о слове «бойфренд». Где брат умудрился подцепить это слово, ведь он учит немецкий язык, а не английский. Катя стала часто использовать слова, идиомы и фразеологизмы, которыми пользуется брат.

– Спасибо, Тоша, очень приятно. Ты не обижайся, но цветы оставлю девочкам, пусть радуются аромату цветов. А меня сегодня выписывают. Завтра будет репетиция, что говорит Ошерович?

– Конечно оставляй цветы, я ещё куплю, специально для тебя. Сегодня позвоню Софье Яковлевне, сообщу, что тебя выписали. Думаю, завтра соберёмся, ребята уже соскучились по работе.

– Я приготовила несколько заготовок, но расскажу и покажу завтра. А как вообще настроение в коллективе?

– Без тебя грустно. Ты, Катя, как искра, которая зажигает пламя. Да, есть один вопросик. Мы пока не можем понять откуда «ноги растут». На кассетах появилась наша музыка. Я слышал у знакомых ребят, когда был на квартирнике³. Даже любители рока оценили, а подписываются кассеты на английском языке, как группа «Time Forward». Я подумал, может директор Дворца Молодёжи создаёт нам известность. Спросил у Софьи Яковлевны, но она ничего об этом не знает, – поделился новостями Антон.

Катя сначала удивилась, потом в её голове зародилось предположение, как говорит Антон, «откуда ноги растут». Явно замешан брат Мишка, не зря он брал у неё кассету с записями. Но говорить Антоше, она ничего не стала, решила сначала поговорит вечером с братом. Антон посидел полчаса, рассказывал какие-то смешные истории из жизни студентов. Галя и Вера прямо «в рот ему смотрели». Перед обедом Антон попрощался и ушёл.

– Везёт тебе, Катя, такой красавчик за тобой ухаживает. Культурный, вежливый и музыкант. Эх, мне бы, где такого подцепить, – произнесла Вера Романова, когда Антон ушёл, а Галя Агапова подняла большой палец вверх, подтверждая мнение Веры.

– Пусть ухаживает, я не против, но у меня другие цели в голове, надо стараться поступить в консерваторию, а потом о парнях думать, – отмахнулась Катерина.

После обеда за Екатериной заехала мама, быстро собрали вещи, выписка уже была на руках.

– Катюша, я ненадолго, завезём тебя домой. А мне ещё заехать надо, выкупить билеты на самолёт, Мы с Мишей ночным рейсом летим в Москву, – сообщила Галина Николаевна, поторапливая дочь.

Не прошло и пятнадцати минут, как Катя с мамой переступили порог квартиры. Галина Николаевна чмокнула дочку в щёку и убежала, куда-то она там торопится по работе. Катя вздохнула, разулась. И тут же вспомнила про брата. Она заглянула в его комнату. Брат что-то писал, время от времени задумчиво смотрел в окно. Катя вошла в его комнату и специально хлопнула дверью. Мишка вздрогнул и развернулся к ней. Екатерина упёрла руки в боки, собираясь высказать брату, всё что она думает о распространении записей. Она почему-то не сомневалась, что пиратские копии, именно Мишкины проделки. Брат смотрел на неё, немного склонив голову набок. Катерина набрала воздуха в лёгкие.

– Малой, только не смей мне врать, я сразу почувствую твою ложь. Ты запустил копии наших композиций, которые гуляют по всему городу? – Катя постаралась придать своему выражению лица и позе, наиболее грозное выражение.

– Ты сейчас походишь на русскую женщину, которая в горящую избу войдёт, ну и коня на ходу оседлает. Но всё равно, миленькая и симпатичная, – произнёс брат и улыбнулся, своей обезоруживающей улыбкой.

– Не оседлает коня, а остановит. Неуч, за что тебе только «пятёрку» по литературе ставили? Не отвлекай меня. Ты или не ты?

– Катюша, вдумайся в свой вопрос. Ты или не ты? Странный вопрос, согласись. Перед тобой точно я, даже не сомневайся, – засмеялся Мишка.

– Не пытайся выкрутиться, как змей на сковородке. Ты распространял кассеты с нашими композициями?

– Нет, конечно. Никаких кассет я не распространяю, мне некогда этим заниматься. И да, я дал возможность ребятам, делать пиратские копии ваших исполнений. В этом каюсь, грешен. Но у меня есть уважительная причина. Я решил сделать ваш музыкальный коллектив знаменитым на всю страну. Теперь о вас будут знать не только в нашем городе, а по всей стране.

– Не говори ерунды, не пытайся оправдаться, – продолжила сердиться Катя.

– Точно тебе говорю. Ваши записи прокручивают в вагонах поездов, которые следуют на юг. Люди слушают, восхищаются, ибо им не может не нравится ваша музыка, ведь она на самом деле хорошая. А кому сильно нравятся, то они покупают кассеты с вашими композициями. Теперь эту «волну» не остановить, но можно возглавить, – ответил брат.

Мишка открыл ящик стола и достал оттуда пачку денег, положил на край своего стола.

– Здесь шестьсот семьдесят рублей, я заработал на твоих записях. Ты можешь забрать деньги. А ещё лучше будет, если я закажу тебе хороший музыкальный центр, например из Японии. Там будет проигрыватель, и магнитофон, обязательно со стереозвуком. А то я видел, как ты мучаешься с маленьким магнитофончиком. Для твоего музыкального слуха это оскорбительно. Если этих денег не хватит, я добавлю из своих литературных, – пояснил брат.

Катя удивлённо посмотрела на деньги. Не притрагиваясь к деньгам, она села на диван, весь бойцовский пыл у неё пропал.

– Я не одна зарабатывала, в наших композициях труд всего коллектива, – неожиданно для себя произнесла Катерина.

– Ошибочка. За музыканта всегда зарабатывает продюсер, ну или директор коллектива. Именно он думает, как распространять ваш труд для получения эстетического удовольствия народа, а за это распространение, нужно получать деньги. Вы ещё не достигли того уровня известности, когда можете сами оценивать свой талант. Вот я и тружусь, при чём активно, над вашей известностью, попутно зарабатывая деньги, – озвучил свой взгляд на ситуацию брат.

– Но это спекуляция, а значит деньги преступные, – решительно заявила Катя.

– Может быть. Но мы с тобой не занимаемся спекуляцией. Этим занимаются другие люди, а мне платят за то, что я даю возможность им заработать. Предлагаю тебе на морочить свою талантливую голову, оставь эту обязанность за мной. Да, Софье Яковлевне говорить ничего не надо, как и твоим друзьям из коллектива. Если спросят, кто распространял записи, кивай на меня, а потом позови меня, я найду, что сказать.

– Я не знаю, что делать с этими деньгами. Мама и папа всегда дают мне на карманные расходы. Может и вправду купить музыкальный центр, я давно о таком мечтала, только не решалась попросить у родителей?

– Я закажу человеку, который бывает в Японии, он привезёт самый современный. А деньги всё же забери. Считай, что я тебе дал на карманные расходы. Красивая девушка должна быть независимой, в том числе в финансовом плане, – объяснил брат и пододвинул пачку денег в Катину сторону.

Деньги Катя решила забрать, пусть будут. А вот объясняться с Ошерович, она точно отправит брата, раз он такой речистый, пусть отдувается.

– За то, что не спросил моего разрешения, с тебя музыкальный центр. И с Софьей Яковлевной будешь разговаривать ты. Про то, что кто-то там у тебя торгует кассетами, я так и быть говорить не стану. Но с тебя пять подсказок, на какую-нибудь фантастическую музыку. Нет, пусть будет десять, – решительно заявила Катя, забрала деньги со стола, чем вызвала смех брата.

Она посмотрела на него нахмурив брови, но Мишка выставил перед собой свои ладони, в примирительном жесте.

– Хорошо, пусть будет десять, – согласился брат, продолжая улыбаться.

Катя хмыкнула и покинула комнату брата. Когда вернулась в свою комнату, некоторое время думала, куда положить деньги. Решила, что в шкатулке с украшениями им самое место. Вечером, когда вернулись родители с работы, Катя решила посекретничать с матерью, по поводу брата. Она рассказала о деньгах, что отдал брат.

– Мам, я иногда думаю, что Мишка какой-то странный. Нет, я люблю своего брата, но порой его не понимаю. Вот откуда у него всё это в голове, будто не я старшая сестра, а он мой старший брат?

– Даже не знаю, что сказать дочка. Я порой сама удивляюсь. У нас только ваш отец непробиваемый, как стена. «Галя, не переживай, я сыну доверяю», – передразнила мама своего мужа.

– Вот-вот, я о том же говорю. Опять же эти чемоданы. Как в его голову пришло, что чемодан с колёсиками будет удобней? – продолжила удивляться Катя.

– Надеюсь он не влезет, ни в какую историю с жуликами. Я поговорю с ним, по поводу распространения кассет. Хотя он мне уже говорил, что заказывает их для приятелей, сам торговать кассетами не собирается, – ответила Галина Николаевна дочери, заверив, что обязательно побеседует с Михаилом.

Интерлюдия 3. Москва. КГБ СССР, площадь Дзержинского 2.

Первый заместитель Председателя КГБ СССР, генерал-полковник Цвигун Семён Кузьмич находился в своём кабинете, когда ему позвонил начальник оперативно-технического управления генерал-лейтенант Ермаков Михаил Иванович. Они обменялись приветствиями по телефону.

– «Семён Кузьмич, у меня всплыла некоторая информация по твоей просьбе. Не сказать, что важная, но интересная», – продолжил Ермаков.

– «Если терпит вопрос, то давай встретимся в переходе, я как раз собираюсь пообедать, с утра маковой росинки во рту не было», – предложил Цвигун.

Цвигун понимал, что в здании практически все кабинеты прослушиваются. Если Ермаков не стал говорить по телефону, значит информация «щекотливая» или непонятная. Через полчаса они встретились в переходе, в ведомственную столовую. Отошли в сторону, чтобы никто не помешал разговору.

– Ну что там у тебя, Михаил Иванович? – спросил Цвигун.

– Мне из 6-го отдела, что занимаются почтой, доложили о некой переписке, от немецкой школьницы из ГДР, к советскому школьнику из Свердловска. Казалось бы, ничего необычного. В 6-ом отделе тысячами такие письма проверяют. Но у нас стоял «маяк» на этого советского школьника Егорова, из Свердловска, кстати по твоей просьбе, – начал рассказывать Ермаков.

– И что в этом интересного? Его проверяли, Егоров достаточно давно переписывается со школьниками из ГДР, – сообразил Цвигун, о каком школьнике идёт речь.

– Дело в том, что письмо Егорову пришло от Эрики Краузе, которая приходится младшей дочерью заместителя мэра Берлина. Ну а дальше, пояснять не буду, что такой человек точно под контролем «Штази»⁴, – добавил пояснений Ермаков.

– Кто был инициатором переписки? – сразу подобрался Цвигун.

– Эрика Краузе. Адрес Егорова ей дал некий Хорст Шнитке, с которым Егоров переписывался несколько лет. Текст писем безобидный, желание познакомиться и подружиться. В ответ Егоров отправил свою книгу-сказку, плюс письмо. В письме пока ничего особенного, ответное желание дружить по переписке. Но я посчитал нужным сообщить тебе, тем более инициатива твоя по этому школьнику, – добавил ещё пояснений Ермаков.

– Хорошо, Михаил Иванович. Пусть внимательно контролируют эту переписку. Заместитель мэра Берлина нам интересен. Посмотрим, что выплывет из этой связи, – дал указание Цвигун.

Генералы обменялись рукопожатием. Ермаков в столовую не пошёл, а Цвигун направился пообедать. В то же время он подумал, что на всякий случай об этом надо рассказать Леониду Ильичу, ведь Егоров будет в июле в Глицинии, на правительственной даче. Цвигун сначала не понимал, чем мог заинтересовать Брежнева этот школьник. Но позже, когда стали тщательно проверять всю семью Егоровых, понял, что школьник необычный. Уж больно взрослый взгляд у него на жизнь. Нет, при желании семью можно зацепить, если последует такое распоряжение от генсека. Егорова Галина работает в торговле, а там всегда есть к чему придраться. Позже сам Брежнев поделился с Цвигуном о том, что Егоров будет писать книгу за Брежнева, но под авторством самого Леонида Ильича. Генсек сосредоточил внимание на том, что пока это должно находится в тайне. Так сказать, поставил задачу перед Семёном Кузьмичом. Уже обедая в столовой, Цвигун решил, что сегодня же доложит о переписке Егорова с Эрикой Краузе.

Июнь 1975 год. Свердловск. Егоров Виктор. Эпизоды.

Виктора Павловича в пятницу вызвали к главному инженеру завода. На этой должности пока оставался Кондратов.

– Проходи, Виктор Павлович, присаживайся, – пригласил Кондратов Егорова.

Виктор Павлович прошёл к столу главного инженера, сел на стул для посетителей.

– Я с третьего числа приступаю к обязанностям генерального директора. Соответственно, вместо меня на этом месте будет Ворначёв. Для начала хочу тебе сообщить, что экспериментальное строительство двух домов начали, пока решили остановиться на двенадцати этажах, посмотрим, что из этого получится. Сравним затраты, так как проект из панелей на двенадцать этажей есть. Но я тебя вызвал по поводу твоего недавнего предложения. Что там у тебя за чемоданы, на колёсах вроде?

– Простенькая вещь, но должна получится очень удобной. Такого даже за рубежом нет. Если у нас что-то получится, можно спокойно работать на экспорт, – без волнений пояснил Егоров.

– Идея неплохая, стране валюта нужна. А то штампуем сковородки, да кастрюли, которые могут делать мелкие предприятия. Давай так, займись полностью этим вопросом, в том числе организацией такого производства. У нас своего швейного производства нет. Закажешь на фабрике «Уралобувь», я договорюсь с директором. Сделай пару десятков таких чемоданов, посмотрим, как это выглядит в натуральном виде, а не на бумаге. Если получится что-то достойное, то будем размещать производство на своей территории. Ну а колёса-ролики можно заказать на «пластмассе». Возьми в вашем отделе пару человек себе в помощь, ну и действуйте, через месяц доложишь, как у тебя продвигаются дела, – принял решение Кондратов.

Егоров кивнул головой и покинул кабинет главного инженера. Оно и понятно, так устроена жизнь, инициатива имеет инициатора.