Начать сначала-3 Летние каникулы

Глава 6.

Июль 1975 год. Госдача «Глициния». Егоров Михаил.

Общаться и работать с Брежневым мне понравилось. Не знаю, как он там держит власть в Кремле, но здесь, на отдыхе, вполне добродушный и общительный человек. Мне определили, для работы, по два, максимум три часа до обеда. В полдник два часа, а вечером по состоянию здоровья генсека. Как оказалось, врачи здесь строгие. А Брежнев приехал поправить здоровье, а не убивать его окончательно, в работе со мной. Диктофон «летучая мышь» привезли поздно вечером, даже документ вручили, на основании которого я могу владеть таким прибором.

– Ты, Миша, особо диктофоном не хвались, где взял тоже помалкивай. Если кто из спецслужб спросит, то предьявишь документ на твоё имя. И ещё, обклей диктофон какими-нибудь наклейками, чтобы в глаза не бросался, – проинструктировал меня Борис.

Что я вынес за первые дни общения с Брежневым? Нет у него здесь в резиденции никаких золотых унитазов. Фаянс, конечно, не рядовой, привезён из братских республик Варшавского договора. Да и вообще, Брежнев одевается вполне скромно, без каких-либо завихрений в голове. А ведь он глава государства. Воспоминания, от начала войны до момента освобождения Новороссийска, записали за два дня. Эти записи я даже начал претворять в предисловие книги. Писал от первого лица. Ведь Брежнев выступает автором произведения. Печатную машинку привезли через пять дней, модель «Эрика 123». Машинка не новая, но в отличном состоянии. Как мне объяснили – это мне подарок от Леонида Ильича. Магнитофон тоже дали, на прокат, я переписывал на кассеты запись разговора с Брежневым, хотя кассет для диктофона, Борис мне вручил аж сорок штук. Он же провёл мастер-класс по использованию диктофона. Я сделал вид, что не умею обращаться с «летучей мышью». Борис Чащин вообще оказался мужиком компанейским, хотя я особо не расслаблялся. Всё же Боря служит в КГБ, и этим всё сказано. С ними откровенничать – только себе навредить. Несколько раз Борис организовывал катание на катере. К слову сказать, Брежнев сам любит кататься по морю на катере. Возит молодых и симпатичных женщин из обслуги. Что ещё раз подтвердило его увлечение женщинами.

Наша работа над книгой двигалась, вполне продуктивно. Я уже, через полторы недели, чётко понимал, что и как напишу текст в книге. Часть рукописи я уже напечатал. Нахватало нужной информации от других участников событий на «Малой Земле», но Борис пообещал, что такие встречи, он мне организует. А ещё я заметил, что Леонид Ильич, как бы изучает меня. В связи с этим он приглашал меня на беседы по вечерам, после ужина. Брежнев задевал политические темы, я старался не умничать, осторожно высказывал своё виденье. Понимаю, что в большей степени, я был слушателем, когда Леонид Ильич размышлял вслух. Примерно через неделю, моего прибывание на госдаче, Брежнев заговорил об Афганистане. Хотя я понимаю Брежнева, он настолько глубоко погружён в политику, что время от времени, его разговоры сводятся к этому. Такое состояние разума можно назвать профессиональной деформацией. Но вернёмся к тому, первому разговору, который произошёл, когда я уже прожил на госдаче почти неделю. Брежнев просматривал газету «Правда», где была статья об Афганистане, а я только подошёл в ротонду и получив разрешение присел за круглый столик. Официантка принесла мне сок, а Брежневу минеральной воды.

– А ведь уже два года, как Мухаммед Дауд сверг своего брата Захир-шаха и упразднил монархию, – задумчиво высказался Брежнев.

Сначала я хотел промолчать, но генсек посмотрел на меня, во взгляде просматривался вопрос или просто ожидание каких-то комментариев.

– Установление республиканского режима Дауда что-то напоминает, что уже было в истории.

– И что же? – заинтересовался Брежнев, внимательно на меня посмотрев.

– Временное правительство в Российской империи. Тогда тоже дворяне рвались к власти, а как управлять страной не понимали. Между ними и нами разница в менталитете, к тому же религия Ислама здорово влияет на умы людей, – произнёс я.

– Ещё в 65-ом в Афганистане была организована марксистко-ленинская партия, некий журналист Нур Махоммад Тараки приложил к этому усилия. Советский Союз поддерживает стремления НДПА¹, хотя мы пока, активно не вмешиваемся в политические расклады, – я чётко видел, что Брежнев внимательно за мной наблюдает после того, как сообщил информацию.

– Леонид Ильич, я всего лишь писатель-фантаст, потому могу предполагать что-то необычное или фантастичное. Попробуем смоделировать ситуацию в фантастическом предположении. У Советского Союза есть враги, которые всегда будут желать нашего ослабления. Что нужно сделать врагам, чтобы ослабить нас, но при этом не принимать прямого участия?

– Втянуть в какую-либо авантюру, подорвать экономику, – ответил Брежнев и улыбнулся, ему похоже нравилось вот так болтать со мной.

– Мы можем предположить, что афганские коммунисты решают совершить революцию, чтобы встать на путь социализма. Вполне могут сыграть на нашем чувстве справедливости, а также социальной ответственности. Попросят помощи. Советский Союз не откажет, вплоть до оказания военной помощи. Таким образом нас втянут в некую ситуацию, которая будет оказывать отрицательное влияние на нашу экономику. Могут спецслужбы, враждебные для нас, создать такую ситуацию, чтобы мы вмешались?

– Почему бы нет? Скорей всего могут, если поставят перед собой такую задачу, – отозвался Леонид Ильич.

– Мы победили и защитили революцию, потому что нам не помогали. Именно через свои пот и кровь нам досталась победа. А это ценится у любого народа. Добавим то, что партия смогла отринуть религию, чтобы она не мешала строить советское государство. В Азии такого не будет. В том же Афганистане народ живёт кланами и родами, чтобы им начать двигаться к социализму, им нужно сначала навести порядок в своей голове. Нет, я не верю в то, что афганские коммунисты смогут одержать победу и встать на путь социализма.

– От чего же ты не веришь? Есть причины твоего неверия?

– У афганцев в сознании другой мир, они по-другому видят жизнь. Нам достаточно посмотреть на Узбекистан или Таджикистан. Там советские люди строят социализм только потому, что русские помогают, но эти республики часть нашей Родины. Как только нас втянут в решение вопросов в Афганистане, можно будет считать, что ловушка захлопнулась. Пусть сами решают свои вопросы. Если не способны сами защитить революцию, значит они не готовы к переменам. На самом деле всё просто, а прочие лабиринты политики – это всего лишь игра самих политиков. Но добавлю, что мне всего пятнадцать лет, а ещё я фантазёр. Так что делать правильных выводов не могу делать, что-то не вижу, чего-то не понимаю, – я замолчал, так как почувствовал, что влезаю в тему, в которую влезать совсем не хочу.

– По-твоему мы должны оставаться в стороне, когда видим, что люди решили строить новую жизнь и попросили помощи? – не унимался Брежнев.

– А кто они нам? Только соседи. Насколько правдиво то, что они готовы строить новую жизнь? Мы не сможем на такой вопрос ответить. Много найдётся желающих строить социализм за счёт советского народа, ведь это удобно. Крикнул, что ты за революцию, а тебе на блюдечке помощь, финансирование и прочие радости. Нет, к революции идут путём тягот и лишений, как это произошло в нашей стране. Только тогда можно рассчитывать на нужный и положительный результат, а другого пути нет и быть не может. Есть примеры из жизни, если пожелаете, – ответил я.

– Какие же? – улыбнулся Брежнев.

– Вьетнам. Там победили коммунисты, потому что сами боролись за своё право строить социализм.

– Вьетнаму помогали мы и китайские товарищи. Но ты прав, войска свои туда не вводили, только военные консультанты и специалисты, – задумчиво произнёс Леонид Ильич.

– То есть основные тяготы и лишения нёс сам вьетнамский народ, потому и результат получили, точнее победили. То же самое на Кубе, народ сам сражался и боролся, хотя помощь со стороны была, – добавил я.

– Странно ты рассуждаешь, в свои пятнадцать лет, – опять улыбнулся Брежнев.

– Достаточно головой думать не только о развлечениях, но и о том, что нас ждёт в жизни. Ведь будущее будут строить молодые. Почему бы им не задуматься над тем, как это будущее сделать лучше? – пожал я плечами.

Брежнев ухмыльнулся, но продолжать разговор не стал. Больше в этот вечер, мы о политике не говорили. Я задал несколько вопросов о войне Брежневу, он ответил, после этого разошлись отдыхать.

В часы, когда Брежнев был занят терапевтическими процедурами, что назначили врачи, я активно начал печатать рукопись. Мне крайне не хватало общения с ветеранами, прямыми участниками тех событий. В этом вопросе оказал неоценимую помощь Борис Чащин. Он свозил меня в Новороссийск, где мы встречались с ветеранами, прошли по местам боевой славы, событий «Малая Земля». А в таких местах всегда есть гид, который отлично изучили вопрос и может много чего рассказать, для меня нужного и интересного. Везде я представлялся внештатным сотрудником «Комсомолки». Побывали мы не только в Новороссийске, но и в других городах, где осели ветераны, воевавшие на Малой Земле. В общем материал для книги пополнялся, а рукопись рождалась, готовая превратиться в очень даже неплохую книгу. Ко всему прочему, у меня имелись материалы из архива, которые я выписал ещё в мае. После двух недель моего пребывания на госдаче, Брежнев высказал мне своё пожелание.

– Михаил, у меня ещё неделя. Ко времени своего отъезда, я бы хотел забрать готовую рукопись. Справишься?

Можно ли написать книгу за три недели? Как автор с полной ответственностью говорю, что да, вполне возможно, если уделять работе много времени. Печатать на пишущей машинке намного проще, чем писать рукопись рукой. Скорость повышается. Да, будет много ошибок. Но для этого существуют корректоры, чтобы править текст. Это не то же самое, что печатать на клавиатуре компьютера, но всё же. «Эрика» хорошая машинка, клавиши мягкие, так что я быстро приспособился.

– Справлюсь, Леонид Ильич. Но текст надо будет корректировать, на предмет ошибок или слов «паразитов», – ответил я.

– За это не переживай, найдётся кому исправить твои ошибки, – засмеялся Брежнев, а мне его фраза почему-то показалась двусмысленной.

Трудился над книгой на совесть, часто засиживался допоздна, особенно в течении третьей недели. Неплохо помогало в работе над книгой то, что я помнил часть сюжета из прошлой жизни. Нет, я не переписывал того, что было сделано другим автором, в моей первой жизни, но пользовался этими знаниями. Я не выставлял Брежнева, эдаким былинным героем, который выиграл сражение. Указал его значительную роль в той войсковой операции. Формат книги получился скорее художественно-документальный. Так как было много глав, которые оформлены документальными воспоминаниями участников Отечественной войны. Но всё же старался придать художественный смысл сюжету, чтобы читателям было интересно читать. Большинство имён изменил на вымышленные, кроме ведущих лиц. То есть военачальники, которые играли важную роль на Южном фронте. Не знаю, не мне судить, а читателям, но на мой взгляд книга получалась неплохая. В последний день присутствия Брежнева на госдаче, мы с ним хорошо посидели вечером, была приятная беседа. Никакой политики. Брежнев больше говорил о моей писательской карьере, расспрашивал о моих планах. Намекнул, что после выхода книги в свет, можно будет подумать о следующей книге цикла «Воспоминания», которая расскажет о послевоенных годах, восстановления страны от последствий той, можно сказать, самой страшной войны. Я передал рукопись Брежневу.

– Для начала сам почитаю, а потом отдам на корректировку. Миша, насколько я понял, ты не состоишь в «Союзе писателей»? Давай, сразу после возвращения пиши заявление. У тебя есть две хороших книги о войне, а также четыре фантастических романа. Должны принять в члены союза без проволочек. Телефон моего помощника у тебя есть. Когда напишешь заявление, предупреди Георгия Эммануиловича, он там поторопит кого следует.

– Спасибо, Леонид Ильич, так и сделаю, – ответил я.

– И ещё, ты можешь отдохнуть здесь дней десять, если пожелаешь. Пропуск у тебя есть, так что всегда можешь прокатиться в Ялту или Алушту. Если что, обращайся к Борису, он поможет. После отъезда пропуск сдай, не забудь, – дал наставления Брежнев, а я сердечно его поблагодарил.

Мне на самом деле понравилось общаться с этим человеком. Но что-то делать, чтобы спасти СССР я даже не планировал. Я был уверен в том, что повлиять на руководство страны не получится. Так что продолжаем идти своим путём, на котором по возможности буду стараться помогать близким людям. Мы попрощались с Брежневым, а на следующий день он уехал. Мне же пришла хорошая мысль в голову. Почему бы не написать вторую часть к фантастическому циклу «Воин в темноте». Сюжет книги я помню хорошо. Надо будет изменить некоторые мелочи, в связи со временем, а также идеологией советских людей. Для работы у меня всё есть, так что глупо не начинать трудиться. Правда имелись планы съездить в Алушту, попробовать повидаться с Нелли Григорьевной. Месячный перерыв немного остудил мои страсти. Думаю, что и она скорей всего хорошенько обо всём подумала. У наших отношений нет будущего, только телесная страсть и более ничего. Тем не менее я съездил в Алушту, зашёл по известному мне адресу. Частный дом находился недалеко от моря. Подойдя к воротам, увидел выходящую молодую женщину с девочкой дошкольного возраста.

– Здравствуйте. Вы не подскажете, как мне увидеть семью Пельш? – обратился я к женщине.

– Здравствуйте, молодой человек. Увидеться с ними не получится, они всей семьёй уехали в Евпаторию. Нелли сказала, что едут в посёлок Заозёрное. Там есть озеро Мойнакское с лечебными грязями. Дней десять там пробудут. Так что приходите в начале августа, они должны вернуться в это время, – сообщила мне женщина и они с девочкой пошли в сторону моря.

Я не стал более задерживаться здесь, вернулся на госдачу. Дней у меня оставалось немного. Я планировал вернуться домой в первых числах августа, так как у Кати будет день рождения. Оставшиеся дни продуктивно работал, отрываясь от печатной машинки, только на приём пищи, да два-три раза в день ходил на море искупаться. Задержался до пятого августа, очередную книгу фантастических приключений, цикла «Воин в темноте» закончил. На шестое августа Борис Чащин купил мне билеты на самолёт, он же проводил меня в аэропорт, в Симферополь.

К вечеру шестого августа я вернулся домой.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.

Через неделю, после отъезда сына в Крым, Галина Николаевна повторно съездила в колхоз «Верхнепышминский». В этот раз она беспокоить мужа не стала, задействовала служебную машину и прокатилась до села Балтым. Директора колхоза застала на месте. Стадухин Всеволод Григорьевич ветеран Отечественной войны, герой Социалистического труда. Егорова вилять не стала, ещё раз объяснила причину, по которой она перевозит своих родителей, поближе к Свердловску. Предварительная договорённость имелась, но уточнить совсем не помешает, тем более сейчас она занимает хорошую должность в системе торговли города Свердловска.

– Как я уже говорил, будет проще, если ваш отец устроится на работу в колхоз. А ещё, Галина Николаевна, вы обещали посодействовать в поставке мотоциклов «Урал» для нашего колхоза. Не передумали, а то мало ли что? – хитро прищурился Стадухин.

– Поможем, в этом вопросе я не передумала. Вот только плохо представляю, кем мой отец устроится к вам.

– Вы говорили, что он работал до пенсии судебным заседателем. У нас есть свой юрист, но недавно из института, опыта маловато. А ваш отец наверняка хорошо разбирается в законах. Предлагаю, пусть устраивается на полставки, примем его, как консультанта по юридическим вопросам. Дом в Санаторном принадлежит колхозу, так что легко передадим его вашим родителям, – подвёл итог директор колхоза.

Почему бы и нет? Галина подумала, что ничего не случится, если отец поработает на полставки. А потом, например через год, спокойно уйдёт на отдых. К тому времени никто в колхозе, его из колхозного дома не погонит. Галина вызвала отца телеграммой. Николай Иванович, отец Галины, приехал после двадцатого июля. Устроился на работу, получил ордер на жильё. Ему дали месяц на переезд. Николай Иванович сразу уехал обратно в деревню, чтобы там решить все вопросы, распродать живность и хозяйство, тот же старенький мотоцикл. Галина поговорила с отцом, поняла, что родители серьёзно настроились на переезд. Дома Галина решила посоветоваться с мужем, какой мотоцикл купить отцу.

– Машину бы ему, ведь водительское удостоверение у него есть, – заметил муж Виктор.

– Говорила я с папой на эту тему, не хочет, привык к мотоциклу, – заметила Галина.

– На Киевском мотоциклетном заводе с 73-го года выпускают отличную экспортную модель, «Днепр-ЭС». Там правда щитки из стеклопластика, зато есть сразу ветровое стекло и дуги. Видел я в журнале «За рулём». Если сможете с Машей достать такой, то считайте, что угодили своему отцу. А я ему фаркоп² сделаю, соберём небольшой прицеп, чтобы он мог возить грузы. У нас на заводе такое мужики уже делали, так что проблем не будет, – объяснил Виктор.

Галина оттягивать разговор со старшей сестрой не стала, позвонила в этот же вечер. Объяснила Марии, что они надумали с мужем Виктором.

– «Скорей всего какая-то специальная серия. Я поняла тебя, Галя. Есть у меня связи в Москве, завтра свяжусь и поговорю об этом. Может вы свой «москвич» папе отдадите, а вам «жигуль» достанем?» – предложила Мария, сестра Галины.

– «Я говорила с папой на эту тему. Не хочет. Говорит, что на мотоцикле можно в лес за грибами ездить, ну или на рыбалку. Ты же знаешь его, если упрётся, то ничем не сдвинешь, как не уговаривай», – объяснила Галина своей сестре.

– «Знаю папу хорошо, порой с ним непросто. Думаю, что достанем то, что ему надо. Не переживай, позвоню тебе на следующей неделе. И ещё, Галя, дней через десять товар подойдёт, ну ты знаешь какой, готовь деньги, сумму я тебе дня через три сообщу», – подвела итог Мария.

Галина знала о каком товаре идёт речь. Должны привезти радиоаппаратуру, а ещё две тысячи магнитофонных кассет. Друзья сына, Рашид и Юрий уже два раза привозили деньги, передавая по две тысячи рублей. Галина ничего им не говорила, вот вернётся сын, пусть сам разбирается. Егорова почему-то верила, что сын не ввяжется ни в какую криминальную схему. Хотя она сама работала в торговле и понимала, как никто, что порой без этого невозможно. Везде нужен блат, знакомства, услуги и прочие не совсем законные движения. Ей уже на новом месте работы не раз предлагали взятку, но посоветовавшись со старшей сестрой она отказалась.

В конце июля Галина сдала свои документы в СИНХ, на заочное отделение, факультет «Экономика торговли и общественного питания». Приём прошёл достаточно банально. Галина фактически написала тесты и её зачисли. Умом она понимала, что руководство института прекрасно знает, кто она такая, и на какой должности работает в Горкоме, к тому же старшая сестра в Обкоме. Галина даже почувствовала некоторое разочарование в душе. Столько готовилась, повторяла школьные знания, а по сути, всё это не пригодилось. Вечером, во время ужина, Галина поделилась с семьёй о своём зачислении в СИНХ.

– Ну вот, в нашей семье на одного студента стало больше, – засмеялся Виктор, но было видно, что он радуется за жену.

– Мам, а на какой факультет? – спросила дочь Катя.

– Факультет «Экономики торговли и общественного питания», мне это здорово пригодится на моей должности. Первая сессия осенью, возможно даже с работы отпустят, – пояснила Галина.

– А у меня тоже есть хорошая новость. Во-первых, выйдет наша пластинка, называется «Музыка без слов». Я и Софья Яковлевна указаны, как соавторы. Во-вторых, Софья Яковлевна сейчас в Москве, она звонила и говорит, что меня похоже примут в консерваторию вне конкурса. Ошерович до отъезда унесла руководству консерватории мою новую композицию «Розы любви и печали», надеюсь им понравится. Вернётся Софья Яковлевна на днях, всё расскажет, – похвасталась Катя.

– Я всегда верил в свою дочь, ни одного дня не сомневался, что она талантлива, – выдал комментарии Виктор.

Галина встала, подошла к дочери, обняла её и поцеловала, радость за дочку переполняла душу старшей Егоровой.

– Поздравлять пока не стану, подождём зачисления. Витя, что у тебя с твоими чемоданами, есть подвижки? – спросила Галина, так как интересовалась делами всей семьи.

– К концу месяца будут полностью готовы. Корпус решили шить не из кожи, а из винилискожи и экокожи. Не так давно изобрели новый материал. Винилискожа изготавливается на основе поливинилхлорида, а вот в экокоже, такого уже нет. Телескопическая ручка в двух вариантах, алюминий и металл, тонкостенная трубка, покрытая хромом. Колёсики тоже двух вариантов, пластик и металл, но с резиной. Готовые изделия будут испытывать, правда не знаю как. Отправят в Москву, там будут окончательно решать о запуске нового производства. Кондратов уверен, что проблем не будет, уже планирует, где разместят новое производство. Думаю, что на экспорт будут оправлять, зарабатывать валюту для страны, – поделился новостями Виктор.

Через три дня, Галине позвонила старшая сестра Мария. Сообщила, что товар, заказанная радиоаппаратура, из Владивостока вышел.

– «Галя, готовь пять сто за радиоаппаратуру, и за кассеты двенадцать тысяч. Убей не пойму, зачем вашему Мишке понадобилось столько. Он что, студию звукозаписи собрался организовать? Да, перевозка отдельно, но там деньги небольшие», – обозначила сумму затрат Мария.

– «Спасибо, Маша. Как раз успеваем к Катиному дню рождению. Мы подарок ей готовим, Миша сказал, что Кате, как музыканту нужна, как минимум полупрофессиональная техника».

– «Самая дорогая цена на катушечный магнитофон. Вот что, Галя. Давай-ка мы сами оплатим ей магнитофон. Тот, что кассетный, будет от нашей семьи подарок. В таком случае с тебя на пятьсот пятьдесят рублей меньше. Катя в консерваторию не поступила?»

– «Пока нет. В конце месяца ясно будет. Вроде её вне конкурса принять должны, но я тебе ничего не говорила. И без этого вся на нервах, переживаю», – ответила на вопрос сестры Галина.

– «Чуть не забыла. Для папы «Днепр» достанут, получим в начале августа», – сообщила Мария.

– «Сколько мне ещё денег готовить?» – спросила Галя.

– «Точно не знаю, но расходы разделим пополам, и не спорь», – ответила Маша.

Вот и поговорили, хорошо, что для отца будет новый мотоцикл. Есть чем его порадовать. Под конец месяца позвонил сын, сообщил, что приедет в первых числах августа. Билет куплен на шестое августа. Встречать Мишу не надо, доберётся сам. В выходные, с мужем, съездили ещё раз, осмотрели дом, в которые заселятся родители Галины. Хотя Отец смотрел дом, сказал, что первое время вполне можно жить.

– Нормальный добротный дом. Похуже, конечно, чем у них был в деревне. Но переживать не стоит, будем строить из кирпича, а главное баню свою поставим. А с сараями для животных, тесть пусть сам решает. Огород вижу неплохой, будем помогать картошку садить, – рассуждал Виктор, когда обходил участок.

– А знаешь, Витя, старый дом можно не сносить. Подремонтировать, привести в порядок, получится домик для гостей. Придётся нам с тобой растрясти свои сберегательные книжки.

– Малой говорил, что готов участвовать, деньги у него есть, так что не пропадём. Много чего сами построим, чай руки из правильного места растут, – подвёл итог муж Галины.

Всё складывалось, как нельзя лучше. Галина даже стала побаиваться, как бы кто не сглазил. Хотя об этом никому не говорила, ведь она стала кандидатом в члены КПСС. Тем не менее через плечо Галина плюнула три раза. Забот прибавилось, но это были приятные заботы.

Интерлюдия 4. Москва. Главлит.

Руководитель Главного управления по делам литературы и издательств Романов, сидел за своим рабочим столом и просматривал результаты корректировки книги Брежнева «Малая Земля». Здесь же присутствовал начальник 4-го отдела управления Почупайло. Романов получил от Брежнева рукопись перед тем, как советская делегация выехала в Финляндию, для подписания заключительного акта по безопасности и сотрудничеству в Европе. Возглавил делегацию сам Леонид Ильич. Вместе с ним выехали министр иностранных дел СССР Громыко, заместитель иностранных дел Ковалёв и член ЦК КПСС Черненко. Передавая Романову рукопись, Брежнев намекнул, что затягивать с публикацией книги не стоит. Когда Романов сам просмотрел рукопись прежде, чем передать корректорам, то сразу заметил, что некоторые слова подчёркнуты Леонидом Ильичом. Таким образом он показывал, что словам следует подобрать синонимы. Павел Константинович был чрезвычайно удивлён тем, что Брежнев написал книгу. Романов даже не слышал о каких-либо предпосылках к тому, что Брежнев задумал писать книгу. Но высказывать своё мнение вслух Романов не стал. Ибо все давно знали, что Брежнев хоть и смотрится добряком, однако власть держит, в своих руках, крепко. Позже Романов попытался узнать, кто написал за Брежнева книгу, но поиск успеха не имел. Об этом даже не знали в КГБ. Как минимум для Андропова было новостью, что написана книга Брежнева. Романов поручил курировать корректировку начальнику 4-го отдела управления, Якову Гурьевичу Почупайло. И вот сейчас Почупайло принёс рукопись, с результатами коррекции текста.

– Павел Константинович, то, что подчёркнуто красным цветом, обычно убирается. Но как поступить в данном случае, я даже не решусь сказать, – заметил Почупайло.

Замечание верное, обычно некоторые моменты, пусть даже правдивые, убирались цензурой. Но сейчас не тот случай. Если даже Брежнев писал не сам, то как минимум, он просмотрел текст.

– Оставляем, как есть. Яков Гурьевич, ты связался с издательствами? – спросил Романов.

– Связался со всеми издательствами Москвы, а также с издательствами в областных центрах, РСФСР, Белоруссии и Украины. Все без исключения готовы выполнить работы. Но какой тираж, я же не знаю, что сказать руководителям. Хотелось бы распределить, чтобы сильно не нагружать издательства.

– Тут ошибиться нельзя. Думаю, надо отталкиваться от общего тиража в пятнадцать миллионов. Исходя из этого, проконтролируй, какими тиражами выполнят работу издательства.

– На какую дату будем планировать выход книги? – спросил начальник 4-го отдела.

– Нельзя загружать издательства так, что они начнут откладывать другие издания в сторону. Месяца два-три, думаю, достаточно. В общем так, если книга выйдет к концу сентября, то это будет нормально, – обозначил сроки Романов.

– Павел Константинович, что порекомендовать редакторам по гонорару? – спросил Почупайло.

Гонорар автора вопрос непраздный, а вполне даже существенный.

Романов решил, что гонорар должен быть выше, чем обычно, но ниже гонорара маститых писателей, о чём и сообщил подчинённому. Когда начальник 4-го отдела управления покинул кабинет Романова, то Павел Константинович вновь взялся перечитывать текст, хорошо, что экземпляров было несколько. По какой-то причине Романову показалось, что подобный стиль автора, он уже где-то встречал. Но никак не мог вспомнить, где и когда встречал что-то похожее. Романов решил, что, перечитав книгу, он сможет понять по стилю автора, кто поработал над книгой Брежнева.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Во второй половине июля Ошерович вместе с Бруком уехали в Москву. Катю оставили старшей в музыкальном коллективе. Софья Яковлевна велела на расслабляться, а репетиции проводить постоянно. Хотя ребят уговаривать не приходилось, все члены молодого коллектива и так готовы были посещать дворец ежедневно. Брук и Ошерович должны были решить вопрос по выпуску пластинки в фирме «Мелодия», головное предприятие которой находилось в Москве. У Брука там имелись хорошие связи, через знакомых. Кроме этого, Брук планировал решить вопросы с приглашением различных музыкальных и театральных коллективов, по приглашению на гастроли в Свердловск. А Софья Яковлевна собиралась побывать в ВААП³, чтобы проверить оформление авторских прав на все композиции, которые они создали за время существования коллектива. Екатерина переживала по поводу поступления в консерваторию, так как в конце июля и начале августа начнутся вступительные экзамены. Но уезжая, Ошерович заверила, что передала композицию «Розы любви и печали» в консерваторию. Там должны прослушать и сделать какие-то выводы. Какие будут выводы, Ошерович не сказала. Коллектив работал на репетициях. Но Катерине хотелось что-то нового. Она знала, что в комнате брата лежат пластинки зарубежной эстрады, однако мама строго запретила что-либо трогать без Михаила. Катя даже заходила в комнату к брату, рядом со стопкой пластинок лежала записка, где брат предупреждал Екатерину не крутить пластинки на старой радиоле. Внизу записки брат нарисовал кулак. Катя даже фыркнула от вида рисунка. Нет, крутить пластинки на старой радиоле, она не собиралась. Но что мешает просто посмотреть конверты? Да ничего не мешает. И вообще брат странный, своим приятелям разрешает делать записи. Об этом Катя узнала от Рашида и Юрия. Правда Юрий объяснил, что у него дома хороший проигрыватель, даже марку назвал, но Катя не запомнила. На глаза попался конверт с модной группой «The Beatles», альбом 69-го года, под названием «Abbeu Road».

– Эбби-Роуд, – перевела Катя, так как английский знала вполне неплохо.

Почему бы не попробовать сделать свою аранжировку? Ничего не мешает, решила Екатерина, забрала конверт с пластинкой и пошла в свою комнату. Недолго думая, Катя собралась в старый двор. Там будет проще поймать Карпенко, а заодно повидать подруг. Всё же прожили во дворах бараков долгие годы. Можно сказать, что Катерина там выросла. Одев лёгкий сарафан, на ноги босоножки, Катя завернула конверт с пластинкой в бумагу, и отправилась в старый двор. Во дворе бараков она сразу увидела Карпенко, который разговаривал с Костей Лугаевым. Катя подошла и поздоровалась. Все знакомые лица, будто и не уезжала из двора.

– Привет, бездельники. Девчонок наших не вижу, где они сегодня, что-то никто не играет в волейбол? – спросила Катя.

– Вовсе мы не бездельники, – пробурчал Лугаев Костик.

– На Балтым толпой укатили с утра, сегодня жарко, вот и жарятся там весь день, – ответил Юра на вопрос Егоровой.

– Юрик-дурик, я к тебе по делу, – обратилась Катя к Карпенко.

После фильма «Бриллиантовая рука», Катя часто дразнила Карпенко, называя его «дуриком». В контексте фильма имелась фраза «зачем ты усы сбрил, дурик?». Надо сказать, что такое себе позволяла только Катя, другие девчонки не рисковали так дразнить Юрия.

– Кать, завязывай. А то никаких дел не будет.

– Ладно, не дуй губы, как девчонка. Надо запись с пластинки сделать, как вы там делаете, мне на кассету МК, – озвучила Катерина свою просьбу и показала конверт с пластинкой.

Карпенко сразу сменил настроение и пригласил Егорову к себе домой. Костик тоже потащился с ними, Юра и Катя не возражали.

Барачная комната семьи Карпенко, самая большая в бараке. Если все остальные комнаты имеют площадь четырнадцать квадратов, то эта комната угловая, а площадь комнаты восемнадцать квадратных метров. Тем не менее Кате показалось, что здесь тесно. К хорошему быстро привыкаешь. Сейчас у Екатерины своя комната четырнадцать метров по площади. Вся Юрина аппаратура установлена на самодельной этажерке, что стоит возле дивана, на котором ночует сам Юрий. Техника импортная, радиола, катушечный магнитофон и два магнитофона кассетные. Соединены проводами, по какой-то хитрой схеме, но Катя даже не пыталась разбираться в технических подробностях. Юрий включил аппаратуру.

– С радиолы пишется первая копия на катушку, как и на два кассетных магнитофона. А уже потом с катушки я размножаю записи, по необходимости, – зачем-то объяснил Юра, осторожно доставая пластинку и укладывая её в радиолу.

– Мне нужна одна копия, но на кассете. Пока пишется я прослушаю музыку, вы мне не мешайте, – по-хозяйски распорядилась Катя, усаживаясь за стол и доставая нотные листы и ручку.

Карпенко пожал плечами и включил запись на магнитофонах, одновременно с включением радиолы. Зазвучала музыка. Катерина внимательно слушала, разглядывая конверт от «винила». Здесь были указаны названия песен, под номерами. Следующие пятьдесят минут парни сидели, как мыши под веником. Правда Юра перевернул пластинку. Когда время проигрыша пластинки закончилось. Юрий достал одну кассету и отдал Кате.

– Немного места осталось, на своих экземплярах я добавлю песен, есть у меня кое-что из репертуара «Битлов». А свою кассету забирай. Только, Катя, мне чистую кассету верни. Сама понимаешь, от твоего брата попадёт, когда он появится, – с такими словами Карпенко подал Екатерине записанную кассету и убрал пластинку в конверт.

Не переживай, Юра, завтра вечером заскочи к нам, я тебе отдам такую же, но чистую, у меня есть в запасе, – успокоила Егорова приятеля своего брата.

– Ну что, выслушала что-то интересное? А чего ты там писала, ноты? – не удержался от любопытства Юрий.

Катя действительно черкалась в нотных листах, во время звучания песен, что-то для себя помечала.

– Ага. Понравилось несколько композиций, особенно мне пригодится песенка с названием «The End», – ответила Катя.

– И что это значит? – спросил Костян, у которого с иностранными языками было совсем грустно.

– Можно перевести, как «Конец» или «Завершение». Но это не важно. Пока, мальчики, и спасибо за запись, – попрощалась Егорова и вышла из комнаты Карпенко.

По пути домой Катя размышляла, как она сделает аранжировку песни «The End» группы «The Beatles». Понятно, что вместо звучания голосов, она вставит звуки скрипки.

– Надо бы добавить ударных инструментов и переходы на барабанах, увеличить темп, а соло на гитаре заменить звуками синтезатора, – незаметно для себя Катя произнесла фразы вслух.

Было бы неплохо сделать что-то вроде концерта, то есть провести аранжировку всех песен, получатся новые синглы. Всё это объединить в один альбом, дать название, что-то вроде «Ответ Ливерпулю», ну или что-нибудь другое в названии придумать. Весь вечер она трудилась над нотами, а на следующий день весь коллектив старательно репетировал новую композицию. При чём парни и девушки делали это с энтузиазмом.

Через несколько дней позвонила Ошерович. Сообщила, что она зафиксировала авторские права, а также порадовала, что пластинка точно выйдет, Брук договорился с руководством «Мелодии». Через несколько дней Ошерович обещала вернуться, чтобы быть рядом с Катей, когда будет решаться вопрос о поступлении в консерваторию. Новости приятные, но не заканчивались. Буквально в этот же вечер за ужином поделилась новостью мама.

– Пришла аппаратура, музыкальный центр, радиола, и три магнитофона. Я заказала в «Трансагенстве» доставку на завтра. Катюша тебе надо быть после обеда дома. Пусть сгружают всё в Мишину комнату. Там только одних кассет, куча коробок. Миша приедет, пусть сам разбирается.

– Мам, радиоаппаратура кому, Мишке, или вся семья будет пользоваться? – не удержалась от вопроса Катя.

Родители переглянулись. На молчаливый вопрос Виктора к жене, Галина отрицательно покачала головой.

– Миша приедет, всё расскажет сам, – отмахнулась мама, чем только подогрела любопытство Кати.

Но в этот вечер, она так и не добилась правды от родителей, которые продолжали молчать, как партизаны.

Софья Яковлевна Ошерович прилетела из Москвы в понедельник, двадцать восьмого июля. Вечером позвонила на домашний телефон Егоровых.

– «Катюша, завтра оденься во что-то строгое, например жакет и юбка, никаких кричащих цветов в одежде. С собой возьми скрипку. Нас ждут к двенадцати часам в консерватории. Очень хотят посмотреть на тебя, а возможно даже послушать твоё исполнение».

На следующий день Екатерина одела костюм, тёмно-синяя юбка, такой же жакет, белая сорочка, туфли чёрные, на маленьком каблуке. С Ошерович встретились в консерватории. Быстро прошли в зал, где собралась комиссия. Ну как комиссия? Ректор консерватории, Блинов Евгений Григорьевич, который вступил в должность Уральской государственной консерватории, буквально в июне этого года. Завкафедрой истории русской музыки Орлова Елена Михайловна, завкафедрой сольного пения Вольтер Наталия Александровна, завкафедрой композиций Гуревич Леонид Иосифович. Двое мужчин и две женщины сидели за столом, что стоял посередине. Ошерович прошла к окну, где стояли стулья, там и присела. Кате стул не предложили, так что она осталась стоять.

– Думаю нет смысла заставлять Егорову, играть что-то из классической музыки. Зная Софью Яковлевну, даже не сомневаюсь, что она подготовила свою воспитанницу. Катерина, я слушал твою композицию, с поэтичным названием «Розы любви и печали». Лично мне понравилось, хорошая работа, – высказался ректор консерватории.

– Евгений Григорьевич, позволите? – спросил завкафедрой композиций, на что ректор кивнул головой.

Гуревич встал из-за стола и прошёл к роялю, который стоял у стены. Подозвал ближе Катерину, вручив ей чистые нотные листы.

– Я сейчас кое-что исполню, ваша задача, Екатерина, попробовать на слух определить ноты и записать их в нотные листы, – предложил Гуревич и сел за рояль.

Играл он недолго, секунд двадцать, остановившись внимательно посмотрел на Екатерину. Взяв шариковую ручку, Катя записала ноты в нотные листы и предала Гуревичу. Леонид Иосифович просмотрел ноты и повернулся к остальным членам комиссии.

– Идеальный слух, у меня нет вопросов, – произнёс Гуревич и прошёл на своё место за столом.

– Екатерина, подождите в коридоре, – предложил Блинов.

Катя вышла, в этот момент она почувствовала крайне высокое волнение. Ошерович не выходила минут тридцать. За плотно закрытыми дверями совсем не слышно, о чём совещается комиссия. Когда Катю уже начало потряхивать, вышла Ошерович, она улыбалась.

– Поздравляю, Катенька, тебя принимают вне конкурса, – сообщила приятную новость Софья Яковлевна.

Домой Екатерина ехала, будто летела на крыльях. А вечером обрадовала родителей. В связи с этим, мама выставила на стол бутылку вина. Даже Кате налили совсем немного, на донышке бокала. В эту ночь, Екатерина уснула поздно, пережитое возбуждение совсем отбило сон, но молодой организм взял своё, девушка всё же погрузилась в царство Морфея. Первый этап пройден, она гарантировано становится студентом консерватории, а через несколько лет получит профессию композитора.