Люди Войн Алой и Белой Розы

Заключение

Войны Роз стали самым значительным социально-политическим конфликтом в истории Англии XV столетия. Количество людей, участвовавших с обеих сторон в тех битвах, о которых в источниках имеются сколько-нибудь достоверные сведения, колеблется от 5 до 15 тысяч (существенное исключение составляет лишь битва при Таутоне). Исходя из этого, предположим, что в каждом из других сражений (при Ладфорд-Бридже, Нортхэмптоне, Мортимер-Кроссе, Эджкоте, Лузкот-Филде, Босворте) приняли участие в среднем 10 тыс. человек, мы получаем более 185 тысяч причастных ко всем битвам. Это внушительные цифры, не позволяющие принижать даже прямое влияние Войн Роз на общество.

Нам удалось выявить в источниках лишь 1123 имени тех, кто непосредственно участвовал в конфликте, однако эти люди составляли социальное ядро противоборствующих «партий». Во-первых, в их числе те, кто сражался в упомянутых 16 битвах. Источники фиксировали лишь имена командиров либо тех, кто каким-то образом проявил себя в сражении. Большинство рядовых воинов, сражавшихся по приказу своих лордов, авторов хроник и составителей официальных документов не интересовали.

Вторую группу участников представляли люди, объявленные государственными изменниками и лишенные личных и/или имущественных прав парламентом, после того как их «партия» терпела поражение. В позднесредневековой Англии институт государственной измены превратился в средство сведения счетов с личными врагами. Пусть не значительная, эта группа активных участников является достаточно показательной и предоставляет важную информацию для определения социального влияния Войн Роз. Ее нельзя рассматривать как общий срез вовлеченных в борьбу социальных слоев, однако она достаточно репрезентативна для характеристики именно тех сословных и иных групп, которые находились в эпицентре происходящих событий и процессов. Анализ данной совокупности предоставляет количественные показатели степени активности и вовлеченности различных слоев в конфликт. И эти показатели, как и определение общей численности сил враждующих сторон, проливают свет на социальный масштаб войн.

В события Войн Роз были вовлечены представители двух поколений англичан. К первому из них относится 43 % рассмотренных лиц, которые участвовали в битвах 1455–1464 гг. Среди них ланкастерцы преобладают над йоркистами более, чем в два раза, так как в глазах современников до 1461 г. Генрих VI обладал безоговорочной легитимностью. Активность второго поколения началась в 1469 г. с перехода конфликта группировок Невиллей и Вудвиллей в фазу открытого противостояния и продолжалась до окончания войн в 1487 г. К этому поколению относится 51,7 % участников, которые более равномерно распределены между сторонниками Йорков и Ланкастеров-Тюдоров (последних лишь на 10 % больше, чем первых).

К этому времени политическая атмосфера в Англии изменилась, и Ланкастеры в силу своих агрессивных действий, совершенных еще на первом этапе, а также в результате нескольких стратегических ошибок потеряли доверие многих сторонников. Помимо этого, проявлялась определенная инерция подчинения действующему монарху — Эдуарду IV. Лишь 5,3 % участников сражались в битвах первого и второго этапов. Таким образом, у нас действительно есть основания говорить не о войне, а именно о Войнах Алой и Белой Розы.

Светские лорды составили 11,3 % среди рассматриваемых нами лиц, однако именно они играли ключевую роль в Войнах Роз. К этой группе относились обладатели 108 титулов (короли, принцы, герцоги, маркизы, графы, виконты и бароны). Все они принадлежали к высшей политической элите (например, имели право в качестве пэров заседать в Палате лордов), однако в среде нобилитета существовала своя неофициальная иерархия, не всегда прямо коррелирующая с титулатурой. Даже на парламентские приглашения откликалось не более 75 % представителей светской знати. Лишь немногим более четверти (50 из 187 носителей титулов знатности в период с 1450 по 1487 гг.) занимали высшие государственные должности, выступали в качестве региональных наместников или представителей правительства (в шотландских марках, Ирландии, континентальных владениях). Наибольшим влиянием обладали династии Плантагенетов, Бофоров, Невиллей, Вудвиллей, Греев, Стаффордов, Тэлботов, Буршье, Перси.

В период до 1461 г. большинство лордов поддерживали Ланкастеров, и лишь в битве при Таутоне они разделились почти поровну между «партиями» легитимного монарха и его соперника, что стало переломным моментом в противостоянии Йорков и Ланкастеров. Причинами этого стали слабость Генриха VI как правителя, опустошительный марш «северной армии» королевы Маргариты, победы йоркистов и провозглашение Эдуарда IV новым королем.

В период обострения конфликта Невиллей и Вудвиллей, а также реставрации Ланкастеров (1469–1471 гг.) сохранялся паритет в расстановке сил среди светской знати. Основными факторами, определявшими позиции лордов, выступали родственные и матримониальные связи, служба и клиентально-сеньориальные отношения.

В последние годы Войн Роз (1485–1487 гг.) Ричард III имел поддержку большинства лордов, что, тем не менее, не обеспечило ему победу (главной причиной стало предательство части знати). В дальнейшем подавляющая часть нобилитета, даже сражавшегося в битве при Босворте на стороне Белой Розы, поддержала Генриха VII, что стало важнейшим фактором легитимизации его власти.

Как в англоязычной, так и в отечественной литературе бытовало убеждение о губительном характере Войн Роз именно для «старой» знати. Действительно, часть ее представителей пострадала в ходе конфликта. Так, насильственной смертью на полях сражений или на плахе умерло 53 лорда, 42 объявили изменниками и лишили прав. Одним из результатов этого стало снижение парламентской активности лордов с течением времени: в 1450-е годы в парламенты прибывало до 28–33 человек, а в 1485–1486 гг. лишь 21. Конечно, это также связано и с естественной убылью нобилитета в результате конфликта, что отразилось и на уменьшении количества самих приглашений.

Тем не менее, исчезновение «старой» знати не было тотальным. Более всего пострадали носители высших титулов. Из существовавших в 1455 г. исчезли вместе с династиями их носителей 4 из 6 герцогских титулов, 6 из 17 графских титулов (еще три перешли к новым династиям). Среди низшей знати потери выглядят меньше: за тридцать лет пресеклись 5 из 17 династий 1455 года. Расчищенное таким образом пространство вокруг трона действительно занимали новые лица. Однако восходящая социальная мобильность в среде нобилитета затрагивала чаще всего не джентри, а самих лордов, получавших более высокий титул. Надо иметь в виду, что почти треть лордов (60 из 187) вообще не принимала активного участия в конфликте в силу как объективных (возраст), так и субъективных факторов. Таким образом, «новая» тюдоровская знать лишь отчасти была действительно новой.

Самой многочисленной частью активных участников Войн Роз являлись представители среднего и низшего дворянства: рыцари, сквайры, джентльмены (57,2 %). По месту в социальной иерархии они разделялись на несколько групп. Среди тех дворян, о которых имеются сведения в официальных источниках, преобладали представители локальных элит, лица, занимавшие важные должности на уровне графств. Обычно их карьеры начинались с членства в комиссиях мировых судей. Далее могли последовать назначения или избрания на другие должности, самые почетные из которых на уровне графства — это исчитор, член Палаты общин и шериф.

Влиянием в двух и более графствах обладало 15,9 % рассмотренных дворян. Среди них встречалось достаточно много отпрысков знатных родов, таким образом поддерживавших через своих младших представителей влияние на региональном уровне. Следующую когорту представляли рыцари и сквайры, состоявшие при королевском дворе (11,8 % от общего числа дворян). К наиболее привилегированной группе относились дворяне, занимавшие высшие государственные должности: члены Королевского Совета, спикеры Палаты общин, служащие Казначейства (4,5 %).

Положение дворянина в обществе также во многом определялось принадлежностью к окружению (свите, ливрее) лорда. Начиная с появления в XIX в. понятия «бастардный феодализм», получила обоснование теория, согласно которой в период позднего Средневековья в среде господствующих сословий на смену классической системе отношений, основанных на передаче земли, пришли клиентально-патронажные связи на базе контрактов о службе за вознаграждение. В рассматриваемой нами группе подобные контракты имеются лишь у 4 % дворян, однако не менее 16 % находились на службе или входили в окружение лордов, поддерживавших Ланкастеров или Йорков. Отчасти незначительность этих данных связана с плохой сохранностью источников. Однако более важной причиной был характер службы в военное время.

Контракты заключались лордами пожизненно с наиболее важными представителями дворянства для поддержания политического и социального влияния вне зависимости от обстановки в королевстве. Но в периоды обострения борьбы лордам требовалось значительно увеличивать ряды своих сторонников. Проще всего это было сделать за счет арендаторов-дворян, пусть не столь влиятельных, как лица, служащие на контрактной основе, но зато более многочисленных. Именно к этой категории стоит отнести большую часть дворян, не игравших активной роли в политической жизни графств, но сражавшихся в Войнах Роз, и 18 % всех активных участников конфликта, чей социальный статус не удалось реконструировать. А понятие «бастардного феодализма» в этом случае подвергается серьезному пересмотру и расширению.

В региональном измерении активность местного дворянства определялась двумя факторами. Во-первых, наличием обширных владений магната или династии, привлекавших зависимое население к участию в войнах (такова ситуация в Йоркшире, Ланкашире, Девоншире, Херефордшире, Норфолке, Нортамберленде, Сомерсетшире, Стаффордшире, Шропшире). Во-вторых, наличием внутреннего конфликта в среде региональных элит, пытавшихся заручиться поддержкой одной из борющихся за власть в королевстве сторон, ярким примером чего служит Линкольншир.

Пограничную с низшим дворянством группу составляли йомены, чьи имена в источниках, имевших сословно обусловленную структуру, следуют непосредственно за именами джентльменов. Среди активных участников Войн Роз их доля составляет 5,6 %. Особенно многочисленны королевские йомены (в придворной иерархии они следовали за сквайрами). Как и представители низшего дворянства, йомены, входившие в окружение лордов или находившиеся на королевской службе, участвовали в формировании элит графств.

Как в любом средневековом государстве, в Англии церковь занимала исключительное положение. Однако представители духовенства составили лишь 3,3 % рассмотренных активных участников Войн Роз. Наиболее заметны среди них архиепископы и епископы. Иерархи церкви входили в состав пэров, фактически монополизировали такие важные государственные должности, как лорд-канцлер и хранитель малой государственной печати. Большинство прелатов были выходцами из семей знати или дворянства.

Представители духовенства участвовали в военных событиях конфликта лишь в исключительных случаях. Главным образом церковь использовала свои организационные и пропагандистские возможности. Уклонение от прямого участия в борьбе за престол имело для католической церкви в Англии противоречивые последствия. Ущерб от войн был минимален и в основном касался тех духовных лиц, которые в силу родственных или личных связей оказались в эпицентре событий. Церковь как организация не пострадала. Однако, самоустраняясь от конфликта, церковнослужители теряли возможности влияния на ситуацию. Фактически церковь превратилась в один из подчиненных монархии социальных институтов. Возможно, именно в этом заключается предпосылка столь легкой для светской власти Реформации и секуляризации в следующем столетии.

Английские города располагали значительными материальными и людскими ресурсами, поэтому как Ланкастеры, так и Йорки с ранних этапов Войн Роз привлекали на свои стороны воинские контингенты, свидетельством чему являются данные об участии в сражениях военных формирований из 32 городов. Выставляемое ими количество солдат сопоставимо с отрядами рыцарей и даже некоторых лордов. Причем нередко оно носило вынужденный характер, так как боевые действия могли проходить на улицах города или в непосредственной близости от них, а также потому, что сеньорами городов были лорды, сами участвовавшие в борьбе и требовавшие поддержки своих горожан.

Горожан, так же как местных дворян, охватывала сеть отношений «бастардного феодализма» и даже родства с нобилитетом. Другим фактором политической активности городов служили проблемы социально-экономического развития, хотя они имели локальный, а не национальный характер. Проявлением этого стало повышение парламентской активности городских представителей. С другой стороны, горожане составляли от 12 до 30 процентов участников всех значительных социальных движений рассматриваемого периода.

Тем не менее, горожанами представлено лишь чуть более 3 % активных участников конфликта, что сопоставимо с долей духовенства. Этот невысокий показатель объясняется тем, что представители бюргерского сословия редко оказывались среди руководителей враждующих сторон, в связи с чем мало привлекали к себе внимание современников.

Анализ базы персональных данных позволил выявить наиболее распространенные модели поведения активных участников социально-политической борьбы. Подавляющее большинство из них, а именно 690 ланкастерцев и 399 йоркистов, что вместе составляет почти 97 %, сражались лишь на единожды выбранной стороне, и лишь 34 человека изменили своей «партии», перейдя на другую сторону. Таким образом, вопреки стереотипным представлениям, Войны Роз не были временем повсеместного предательства и нарушения связей, основанных на личной верности, ассоциирующихся с феодальным обществом.

В то же время 63,57 % комбатантов участвовали лишь в одном сражении и не подвергались «проскрипциям». Даже с учетом того, что наша информация может быть неполной, порядок этой цифры свидетельствует о том, что большинство современников предпочитали избегать непосредственного участия в военных действиях. Не говоря уже о непосредственном риске жизнями и здоровьем, этим людям угрожало лишение прав и объявление в измене в случае поражения их сеньоров. Эти люди надеялись на победу своих лидеров и стремились помочь в ее достижении, но были готовы к возможному поражению и вынужденному признанию победы противника.

Однако эти показатели различаются в зависимости от сословной принадлежности. В основном в таком положении находились лица не из ближайшего окружения лордов, а из «средних» и «дальних» кругов их влияния, то есть те, кто не мог не откликнуться на призыв покровителя, но не имел прямой заинтересованности в решении спора вооруженным путем: среди слуг и лиц неустановленного социального статуса эта доля достигает 92,05 %. В то же время в среде светских лордов такие люди составляют лишь 34,65 %. Подобную социальную модель активности условно можно назвать вынужденной или, в веберовской терминологии, традиционной.

Следующей по численности когортой являются преданные сторонники Ланкастеров и Йорков, принимавшие участие в нескольких (от 2 до 8) баталиях и/или подвергавшиеся действию актов о государственной измене. В целом они составляют 33,4 % в изучаемой группе, причем по сословным группам их доля сильно варьируется: самый высокий показатель среди светских лордов (53,54 %), самый низкий — среди слуг и близких к ним по статусу лиц (7,53 %). Именно эти люди составляли ядро борющихся «партий». Их поведение ближе всего к ценностно-рациональной модели.

Формально к изменникам относится более трети изучаемых лиц (308 человек). Однако объявление таковым в Англии второй половины XV в. чаще всего, как ни парадоксально, означало нежелание отказаться от поддержки своего потерпевшего поражения лорда, то есть являлось юридическим подтверждением преданности. С этим же связана и большая доля «изменников», восстановленных в правах. Собственно же предателями, то есть людьми, перешедшими на противоположную сторону ради достижения личной выгоды (целерационально), было лишь 3,03 % активных участников Войн Роз.

Хотя Войны Роз не представляли собой непрерывную цепочку боевых действий, их длительность и социальные масштабы ставят их в один ряд с наиболее значимыми социально-политическими конфликтами в истории Англии. Содержательно этот период является прямым продолжением эпохи Средневековья как с точки зрения объекта противостояния, так и по социальным механизмам формирования борющихся «партий», и по преобладающим ценностям, влияющим на основные модели поведения участников. Вызванные ими изменения, будь то исчезновение части «старой» аристократии, утрата активной роли церковных институтов, усиление влияния городского сословия, выглядят лишь как складывающиеся тенденции, проявившиеся в полном объеме уже в тюдоровскую эпоху. С социальной точки зрения Войны Роз — это национальный конфликт эпохи позднего феодализма.