Маджуро

Глава 46. Внутренняя угроза

— Войска Рециния будут у стен города через два, в лучшем случае три месяца, — объявил Хастиг. — Мы должны дать им бой раньше. Иначе город окажется в осаде.

— И оголить тылы? — возмутился Гектор. — Моих людей не хватит для полноценной обороны, если Рециний высадится с моря, он возьмет столицу голыми руками!

— Нельзя разделять силы, — вмешался император в препирательство советников.

Эту фразу он произнес уже несколько раз. Они спорили битый час, что начало надоедать Маджуро. Сил государству недоставало, и будь Рециний посмелее, давно бы захватил столицу.

Тридцать тысяч новобранцев, усиливших регулярную армию, примерно уравняли силы Империи с войском Рециния, но только на бумаге. По факту на стороне бунтовщика была проверенная в боях кавалерия и рыцари южных баронов, наемники с островов, с детства привыкшие держать в руках саблю и меч, а главное, легионы ветеранов, закаленные и завоеванием Севера, и очищением Пустошей. Пятьдесят тысяч лучших бойцов, большая часть которых сейчас стояла бы под флагами Маджуро, не сократи предыдущий владелец тела военный бюджет. Ветеранов отправили на пенсию, причем безо всякого выходного пособия. Немудрено, что обиженные легионеры направились на Юг, едва поползли слухи, что Рециний набирает рекрутов.

— Вы все спорите?

Мужчины обернулись, заслышав голос Гердинии, заскучавшей и вышедшей «проветриться».

— Уважаемая Гердиния что-то придумала? — настороженно спросил генерал.

— Уверен, что да. — Даже сидя за столом, Ли Венсиро умудрился продемонстрировать легкий поклон. Гердинию он уважал безмерно и в собственной иерархии ставил на второе место — сразу после императора. — Госпожа первый советник видит картину в целом, в отличие от нас, мужланов.

Гектор, глядя на него, поморщился. Он на дух не переносил напомаженного и манерного рейка.

— У меня нет для вас готового решения. Есть только здравый смысл. Имеющиеся войска дробить нельзя, это всем понятно, и его величество вам говорит то же самое. Все мы понимаем, что битва будет только одна, и если бы за мной было решающее слово, я бы встретила неприятеля у городских стен.

— Любопытно будет на это взглянуть, — зевнув, изрек четвертый советник Кросс. — Ладно, засиделся я с вами. Если его величество позволит, удалюсь по неотложным делам.

Маджуро кивнул, не глядя на мужа Гердинии. От Антония все равно не было никакого толку, он лишь отпускал язвительные комментарии и предрекал скорую смену власти, но делал это завуалированно, так что никто из присутствующих, кроме его супруги и императора, не понимал, о чем речь.

Антоний, с шумом отодвинув стул, встал и удалился.

— Хоть убейте, но я так и не понял, в чем его задачи! — крякнул генерал. — Ваше величество?

— Задачи Кросса не подлежат обсуждению, — ответил Маджуро. — Ничего особенного. Давайте продолжим. Гердиния предлагает встречать неприятеля здесь. Есть возражения?

— Это осада… — глубокомысленно изрек Хастиг. Он тяжело посмотрел на Гердинию. — Уважаемая госпожа первый советник! Мало того, что вы предлагаете подпустить неприятеля к городу, чтобы он зажал нас у моря, отрезав все пути к отступлению. Так вы еще и советуете, как крысам, забиться в норы! А в норах, между прочим, тоже небезопасно! В городе есть сторонники Рециния. Да, они затаились, но если южане встанут у стен столицы, надо быть готовым к тому, что нам ударят в спину. Саботажники, предатели всех мастей, просто малодушные люди, решившие сдать город и получить преференции при будущем правителе…

— Есть еще кое-что, — впервые за все совещание в беседу вступил третий советник Лодыгер. Он откашлялся и, глядя в сторону, монотонно забубнил: — Я не горазд речи говорить, я про другое. Промышленники и мастеровые жалуются, что работы уже саботируются. Вчерашний пожар в кожевенных мастерских — дело рук Свирепого Игната…

— Это глава столичного преступного сообщества, — пояснил императору Гектор.

— Господин Гектор прав, он и есть, — подтвердил Лодыгер. — Его люди запугивают мастеров: обещают сжечь дома, изнасиловать жен и дочерей. По его приказу оборванцы закидывают свиные головы и дохлых крыс в окна влиятельных цеховиков. И от всех требуют одного — прекратить работы или, того хуже, саботировать их, заниматься вредительством. Этим утром у некоторых рыбаков отняли лодки и весь улов. Позавчера сорвана поставка руды…

— Зачем они это делают? — спросил император.

— Ясно зачем! — бахнул кулаком по столу генерал Хастиг. — Сговорились с Рецинием!

— Теперь понятно, почему несколько докторов уже который день отказываются выходить на работу в клинику. Выдумывают несуразные предлоги: один заболел необъяснимыми приступами слабости, у другого бабушка померла, и надо ехать на похороны, третий вдруг сорвался на свадьбу в село за двести миль, а свадьбы там проводятся по две недели кряду…

— Получается, нас по всем фронтам бьет враг, и это, когда армия Рециния в тысяче миль? Колот, куда смотрит городская стража? Кто у тебя там главный? — нахмурился Маджуро.

— Шойрек. Был. Ушел в отставку, сказавшись больным. Мол, здоровье подкосилось, более не может приносить пользу стране. Я отпустил его без всякой задней мысли, но…

— Поймать и казнить всех бандитов! Повелитель, дайте мне три дня, и я очищу город от этих мразей! — рявкнул Хастиг.

— И как же? Будете хватать каждого и спрашивать, бандит ли он?

— Это еще зачем? — удивился генерал.

— Вы привыкли воевать с неприятелем на поле боя. Там четко понятно: вот ваши, свои, а там чужие, враги. А в городе все жители — граждане Империи. У них на лбу не написано, что они бандиты! — воскликнул Гектор. — При свете дня они обычные оборванцы. Орудуют ночью, никого и ничего не боятся, наоборот, запугали всех так, что после заката никто и носу из дома высунуть не смеет.

— Твои, так сказать, бойцы тоже того… — насмешливо проговорил Хастиг. — Высунуть боятся?

— Были эти… прецен… ты… денты, тьфу, случаи, в общем, — сквозь зубы нехотя признал Гектор. — И моих ребят стращали. Да что там, продолжают запугивать. Одному капитану на стене кровью «Сдохни!» вывели, так мужик с яйцами оказался. Сначала нашел тех малолетних юнцов, что писали, вытащил из них имя старшого, что им такое поручение давал. Тот указал на какого-то бандюка, и капитан со своими ребятами к этому мерзавцу наведался. Прямо в их гадюшник!

— Молодец! — не удержался от возгласа Хастиг. — Так им, подлецам!

— Не спешите с выводами, генерал. Гад сбежал вместе с пристяжью, не взяли никого. А утром капитана со всей семьей нашли порезанными на части. Стены до потолка были в крови. Главный расследователь как увидел это, так из него весь завтрак наружу полез!

— Да что у тебя там за слабаки работают?! — возопил Хастиг. — Что вы из мухи чинилью лепите? Найдите сволочей — и на плаху! У тебя что, ребят ратных совсем нет?

— У меня все ратные! — заорал Гектор. — Да только вечером они расходятся по домам, к семьям! А ночью, как нормальные люди, ложатся спать! А выставить охрану у каждого дома я не могу!

После вспышки генерала и полковника на пару мгновений повисла тишина, нарушенная надрывным перханьем. Откашлявшись, побледневший Лодыгер вытер платочком лоб и сообщил:

— Здесь упомянули чинилий. Нам с супругой посреди ночи какие-то лихие люди подкинули несколько. Прямо в постель. Охрана ни сном ни духом. Оставили записку… — Он полез в карман и вытащил аккуратно свернутую бумажку. Расправил и зачитал: — «В следующий раз это будут головы твоих дочерей, Лодыгер! Не старайся для Маджуро…» Простите, но здесь так написано…

— Читайте, советник, смелее, — кивком поощрил император.

— «Маджуро Жирного, его дни сочтены. Смерть тирану! Слава Рецинию, истинному императору!»

— Не обязательно было так фанатично кричать последние слова, Лодыгер, — сухо заметила Гердиния. — А что там за Игнат такой? На него что, никакой управы нет?

— Я посылал людей, и все, кто задавал хоть какие-нибудь вопросы о Свирепом, пропадали, — мрачно произнес Гектор. — Был у меня там знакомый по имени Куница, но он куда-то пропал. Известно, что некоторое время назад Игнат обратился ко всем вожакам других бандитских шаек. Вызвал в так называемый Круг чести. Отказаться у них — первый признак слабости и трусости. За таким лидером никто не пойдет, а потому все согласились. Что там произошло, неизвестно, но на следующий день преступный мир столицы изменился. Единственное, что известно доподлинно, у всех бандитов теперь один вожак — Игнат Свирепый.

— А не тот ли это Игнат, что когда-то был гладиатором, а потом открыл свою бойцовую школу? — затаив дыхание, спросил Лука.

— Вполне возможно, — кивнула Гердиния. — Школа закрылась, когда стало понятно, что у народа нет денег, и люди предпочитают купить еды, а не учиться чему бы то ни было. Сам Игнат куда-то исчез, но теперь… Все сходится.

— Венсиро… — задумчиво сказал Лука.

— Да, повелитель?

— Я хочу, чтобы уже к вечеру все твои глашатаи и барды громогласно объявили столице: Маджуро Четвертый вызывает в Круг чести Игната Свирепого!