Мажор и недотрога

6 глава

— Пап! Ты не поверишь! — радостно запрыгала Лена.

— Что случилось? — испугался он, наблюдая за ее странным поведением.

— Сегодня очень важный день. Звонил Гордеев, нам отдают нашу Машеньку!

— Ух ты ж! Получилось-таки? Молодцы!

На кухню зашла Анна Валентиновна.

— Чего орете с утра?

— Теть Ань, Машеньку забираем сегодня! Я еду прямо сейчас, пап, отвезешь?

— Машку? Я с вами! — видно было, что она засияла от радости. Все же внучку родную увидит.

__________

— Знаешь, что на мне сейчас? — Инга слегка касается пальцами его шеи.

— Нет, но хочу знать, — улыбнулся Гордеев, эта игра его всегда заводила.

— Не сейчас, — Инга резко встала с его колен. — Я приеду к тебе на ужин, тогда и покажу.

— Я сегодня занят, — строго ответил он.

— Ты щас серьезно? Чем это таким ты занят, что даже готов отменить встречу со мной? — не на шутку разозлилась Инга.

— Не чем, а кем. Племянница моя приедет. Точнее, я сам ее привезу.

— Ммм, я бы тоже хотела с ней познакомиться. С детьми я умею возиться.

— Не обижайся. Там будут ее бабушка с дедушкой, родная тетя…

— Или твоя жена?

— Прекрати. Ты же знаешь, что это только на бумаге.

— И все же.

— Еще не время. Успеешь познакомиться с Машей.

— Ясно. Ладно, мне пора работать, — она решительно направилась к двери.

— Инга! — Гордеев попытался ее остановить, но она даже не оглянулась.

__________

— Молодец, мое солнышко. Ни разу ни пикнула, всю дорогу молчала, как партизанка, — Лена любовалась племянницей, а та смотрела на нее своими большими глазками.

— Ну и домища! И здесь, будет жить моя внучка? — недовольно спросила Анна Валентиновна.

— Думаете, что ваша однушка лучше? — съязвил Кирилл Андреевич.

Лена и Петр Павлович переглянулись.

— У нас студия, — вмешалась Лена.

— Это одно и тоже, идиотка, — пояснил Гордеев.

— Еще одно слово в мой адрес и…

— И что?

— И… Вы не имеете никакого права со мной так разговаривать.

— В своем доме я имею право разговаривать так, как хочу.

— Так! Зятек, давайте жить дружно. Чего вы ругаетесь при ребенке? — вмешался отец Лены.

— Я договаривался о совместном проживании только с Леной. О вас речи не было. Приходите, конечно, когда захотите, но жить здесь я вам не позволю.

— Мы и не собирались здесь жить. Что ты? Просто, прошу, не обижай нашу дочь, — пояснил Петр Павлович.

Анна Валентиновна недовольно фыркнула:

— А Лена только о себе и думала. Зачем ей мы? Она себя пристроила и счастлива. Пошли отсюда, Петр!

Лена снова молча все выслушивала. Ей было стыдно перед всеми. Перед родителями за Гордеева и перед Гордеевым за родителей. А больше всего она жалела Машеньку, которая за всем этим наблюдала. И хотя она ничего еще не понимала, но все же…

— Дочка, мы сюда ходить не будем, чтоб глаза не мозолить, ты сама к нам приезжай, привози Машку. Хорошо? — прошептал Петр Павлович дочери на ушко.

— Конечно, пап. Все будет хорошо.

__________

— Ахренеть просто! — Инга была вне себя от ярости. Сжимала кулаки и нервно ходила взад-вперед.

— Что случилось-то? — ее подруга, Марго, выпучила глаза.

— Мой мужик с другой бабой и ребенком, а я здесь. Меня впервые в жизни бортанули.

— Ха-ха! Ты серьезно?

— Не смешно.

— Слушай, ну он же все тебе объяснил, че ты паришься вообще, я не пойму?

— Он просто идиот, если думает, что этой простифиле ничего от него не нужно.

— А ты не такая? Тебе от него, что нужно?

— Все. Марго, здесь другое. Я люблю его.

— Пф, — Марго закатила глаза.

— Вот ты не веришь, а я действительно его люблю. Впервые в жизни я встретила мужчину своей мечты: красивый, сильный, умный…

— Богатый, — добавила Марго, усмехнувшись.

— И это тоже, — улыбнулась Инга. — Нет, Маргоша, я своего мужика никому не отдам. А кто попробует разрушить мое счастье, навсегда пожалеет об этом.

__________

Прошло два месяца

Машенька уже покушала, время позднее, нужно ее искупать и постепенно готовить ко сну.

— Малышка, а давай-ка мы с тобой покупаемся? Ты же любишь куп-куп? Скоро придет наш дядя и…, — не успела договорить, как меня прервали.

— И будет отдыхать, — послышался суровый голос Гордеева.

— Ужинать будешь? — пытаюсь сгладить неловкое положение.

— Ты что еще и ужин приготовила?

— Конечно.

— Хм, успела?

— Да, когда Машенька спала. Что в этом такого?

— Ничего. Зря старалась, я твои пирожки есть не собираюсь.

— Я приготовила борщ и котлеты.

— Тем более. Я владелец крупного банка в нашем городе и буду есть борщ?

— А что в этом такого?

— Ну и дура ты.

Я уже начала злиться. Вижу, как он специально издевается надо мной.

— Ну и что, что ты банкир? Ты же не с пеленок им стал? Я слышала, что ты из детского дома. Тебя там стейками кормили?!

— А вот это не твое дело! — злобно ответил он. — Не смей мне никогда говорить про детский дом.

— Тогда ты не смей меня обзывать!

— Договорились!

Мы были похожи на двух бойцов, которые готовы в любой момент вступить в бой, но нас отвлекла Машенька.

— Тише-тише, моя маленькая, дядя просто злой, вот и ругается, — глажу ее по маленькой головке.

Гордеев тоже напрягся из-за плача ребенка. Видно было, что малышка ему небезразлична, просто он не хотел этого показывать.

— Это все ты виновата.

— Ага, конечно, — усмехнулась я. — Зачем ты вообще зашел в эту комнату? Шел бы себе отдыхать.

— Я просто хотел посмотреть, как ты справляешься. Может тебе в помощь нанять кого-то еще?

— Никто нам не нужен! — отрезала я. — У меня хватит сил заботиться о ребенке. Некоторые с тремя справляются. Мне не сложно, а только в радость.

— Посмотрим. Учти, помогать тебе я не стану, — он направил на меня указательный палец.

— Окей, — равнодушно пожала плечами.

На самом деле я ему немножко соврала. Я плохо спала последние две недели. Машенька капризничала ночью, приходилось вставать по несколько раз и успокаивать ее на руках. Ее плач доводил меня до нервного срыва, но я терпела. Ведь это все временно.

Я усыпила малышку и спустилась вниз, чтобы выпить теплого чая. Когда я зашла на кухню, то увидела, как Гордеев с аппетитом уплетает мой борщ. Похоже, он не ожидал увидеть меня, что поперхнулся. Я засмеялась. Это было очень смешно.

— Что? — как будто с испугом спросил он. — Я немного проголодался и…, — он не хотел оправдываться, но другого выхода у него не было.

— Ничего-ничего, кушай на здоровье. Это ж надо, владелец банка «Эверест» сидит на кухне и наслаждается борщом, — съязвила я. Было очень смешно наблюдать за его реакцией. В то же время, мне было приятно, что ему понравилась моя стряпня.

— Я это ем, потому что очень голоден, ясно?

— Конечно, я так сразу и поняла.

— Ладно. Я не наелся, подогрей свои котлеты, — улыбнулся он.

Мы с Гордеевым первый раз спокойно сидели за столом и ужинали. Мне показалось, что он мне даже нравится чуточку, совсем немного. Хотя… Может все-таки показалось.

— Ты извини, что наорал, когда ты про детский дом спросила. Я не люблю вспоминать, то время, — сказал он.

— А каким оно было? — с интересом спросила я.

— Трудным. Я был старшим, на мне лежала ответственность за Никиту. Знаешь, что значит, когда ты старший? Конечно, знаешь, — ответил он за меня. — Я не мог думать только о себе, мне приходилось защищать брата, который постоянно влезал в какие-то неприятные ситуации. Одно дело, когда это было в детстве, по глупости. А совсем другое, когда это происходит во взрослой жизни.

Внутри меня все сжалось, когда я слушала его. Я представляла его жизнь и мне хотелось расплакаться. Я не могла выдавить ни слова, а он продолжал свой рассказ.

— В детский дом мы попали, когда мне было почти шестнадцать, а Никитке года два-три. Уже не помню. И знаешь, какой самый страшный день был для меня? День, когда я узнал, что Никиту хотят усыновить. Приемные родители всегда выбирают детей помладше, чуть ли не новорожденными забирают. А вот подросткам не везет, их никто не хочет брать, потому что на них сложно повлиять, сложно изменить. Понимаешь?

Я молча качнула головой.

— И? Что было дальше? Его забрали? — нетерпеливо смотрю на него.

— Да, забрали. Я тогда весь день проплакал, я думал, что это конец, что я остался совсем один. Но через месяц его вернули. Вот так. Вернули, как ненужную вещь, как бракованный товар. Людям просто надоело, что он не просился в туалет, а вместо этого постоянно ходил под себя. По крайней мере, так говорили в детском доме.

— Ужас, но ведь они могли научить его. Зачем так сразу?

— Чужой он им был, понимаешь? Если бы был свой, разве отказались бы они от него. Но эта новость меня сильно обрадовала. Я для себя решил, что всего добьюсь, чтобы мой брат ни в чем не нуждался.

— Ты был хорошим братом.

— Нет, я снова его потерял. На этот раз, навсегда.

— Нет. Ты не прав. В том, что случилось с Никитой нет твоей вины, как и нет моей вины в смерти Вики. Такова их судьба. Разве мы желали им плохого? Разве мы не старались им помочь? Ничего уже не вернуть, но мы еще можем им помочь, если будем оберегать их ребенка, нашу Машеньку.

— Мда. Ладно, пора спать. Что-то я разоткровенничался с тобой, — улыбнулся он.

— Жалеешь об этом?

— Нет, просто теперь ты перестанешь меня боятся, как раньше, — смеется.

— Я тебя никогда не боялась, ясно.

— Тогда, что ты испытывала ко мне, если не страх? — он подошел ко мне слишком близко. Я растерялась. Но он не отступал. Еще немного и он коснется моих губ. Я не знала, как выбраться, он первый раз дотронулся до моей руки.

— Аааа, эм…, — замешкалась я. — Поначалу, я испытывала к тебе отвращение, потом злость, потом ненависть, а потом…

— А потом? — неожиданно для меня, он притянул меня к себе, обхватив мою талию своей рукой. Я покраснела, как помидор, но быстро взяла себя в руки.

— А потом, жалость, — выдавила, наконец.

Он изменился в лице и быстро отпустил меня.

— Врешь! Я же вижу, как ты хочешь меня.

— Что?! Мечтать не вредно, — ухмыльнулась я. Ишь, какой самоуверенный.

— Я никогда не мечтаю А просто делаю. Беру все, чего хочу.

— Меня ты не получишь никогда, — вдруг сказала я, но быстро об этом пожалела.

— Хм, а я не мечтаю о тебе. Ты не в моем вкусе, забыла? Ладно. Я спать, — он начал подниматься по лестнице, направляясь в свою комнату.

А я стояла, растерянная и взбудораженная новым чувством. Я пока не могла понять, что это за чувство. С одной стороны, я терпеть его не могла, а с другой, мне так тепло, когда он рядом. Фу, глупости какие! Не может этого быть! Чтобы мне понравился этот невоспитанный хам? Ерунда. Это все от того, что он рассказал мне о своей нелегкой судьбе. Да-да. Я просто прониклась, пожалела его и поэтому, мое сердце так сильно стучит. Именно так. Все, мне тоже пора отдохнуть, иначе я с ума сойду.