Магия, кофе и мортидо 4

Глава 3 Слишком много про путь к сердцу мужчины

❝ Весёлые люди делают больше глупостей, чем грустные, но грустные делают большие глупости ❞

Лабрюйер

— Иди сюда, безрассудный безумец!

— Нет, стой, подожди, давай обсу-

«ГИНН»!

Подушка с кровати вылетела со скоростью экспансивной пули, однако злая, как тысяча колхид, Эскулап мановением руки отбила снаряд в сторону. За ним последовала вторая подушка, одеяло, наволочка, цветочный горшок. Последний разорвался в воздухе на тысячу глиняных черепков в перемешку с черноземом, осыпал комнату градом комьев и осколков. Эскулап не позволила коснуться себя ни одному из них, но это потребовало дополнительного жеста, поэтому Медей решил использовать свой шанс.

Он прыгнул в сторону двери, распахнул ее ногой. На звук удара повернулись все лежачие пациенты, но последнее, что его волновало — это случайные свидетели.

Он отпрыгнул в сторону, увернулся от серебряных цепей, что вылетели из посоха Эскулап, бросился петлять противолодочным зигзагом прямо между кроватей, игнорируя вопли остальных страдальцев. Более того, он выбирал уже занятые места, чтобы между ним и тиранией врачебных халатов всегда оставался хотя бы один заложник. Таким образом Медей успел преодолеть две трети расстояния до двери, когда случилось оно.

Предательство.

Лежащий на кровати у входа третьекурсник с глумливой усмешкой кинул кувшин с водой прямо ему под ноги. Медей дернулся, сорвал очередной маневр, инстинктивно подпрыгнул, уже в прыжке с досадой подумал, что можно было просто принять снаряд на свой «Вард» безо всяких последствий, но мысль пришла в голову слишком поздно.

Цепи Эскулап ударили прямо в воздухе, обвили его на манер золотого рыжья, которым он связал соломенную куклу Хозяина Злаков. Медей мысленно придал своему щиту концепцию скользкости, кликнул на иконку «Вард» — получилось! Он выскользнул из медвежьей хватки, приземлился обратно на плитки,

Чтобы тут же поскользнуться на ставшем экстремально гладким полу. Он попытался вскочить обратно, но локоть и обе ладони просто разъехались в разные стороны. Тогда Медей быстро перевернулся на спину-

«Гинн»!

Он выскользнул из коварной ловушки так быстро, что ударился затылком о дверной косяк. Сверху на него неодобрительно посмотрело двое прекрасных юношей с барельефа. Медей показал им средний палец, встал на четвереньки и только потом увидел пару обутых в босоножки ног. Маленьких ног Большого Бедствия.

Небрежная отмашка рукой рвет его усиленный «Вард» на части. Мановение тонких пальчиков вызывает фиолетовую вспышку. Луч ударил по глазам, яркий свет вызвал приступ вялости и головокружения, а затем мана в его теле точно взбесилась: она отказывалась течь по духовным каналам, закольцевалась вокруг средоточия таланта. Ноги и руки мгновенно онемели, а следом и вовсе отнялись, словно он очень долго и упорно на них сидел.

Тело обмякло, Медей осел на пол унылой кучей посылок с алиэкспресс, после чего два уродливых джино-гоблина, гении мудрости, взяли его своими толстыми, псевдоматериальными руками и поволокли обратно в палату.

— Не-е-ет!!! — отчаянно закричал наставник и начал из последних сил цепляться ногтями за гладкую, керамическую плитку терапевтириона.

— Да-а-а-а! — завопили абсолютно все присутствующие в общей палате пациенты.

Его ногти скрипели по плитке весь путь до личной палаты, но полузадушенные вопли и отчаяние на лице наставника вызвали только глумливое хихиканье у остальных обитателей филиала Тартара. Вместо слов сочувствия, ему свистели и улюлюкали. Ну ничего, Медей запомнил каждого насмешника. Как только он выйдет из этой юдоли скорби и принудительных раздумий, он всем как покажет!.. Наставник еще успел услышать грохот аплодисментов, прежде дверь захлопнулась за его бренным, измученным подлой магией телом.

Эскулап уже ждала его внутри со своей прекрасной, чарующей, почти материнской улыбкой на ангельском личике. О, коварство, я знаю твое имя!

— Я назвала это «Клистирный акведук просветления». Или: «Возвращающая Добродетель Клизма». М-м-м, надо будет еще поработать над названием. Есть предложения? — спросила она самым сладким, самым медовым голосом.

— «Плоды тысяч экспериментов над собой», — глухо простонал Медей своим вялым, почти неподвижным языком.

— Забавно. Но совершенно не в духе моих предложений. Похоже, пациент бредит. Ах, придется удвоить объем.

— За что⁈

— ТЫ ЕЩЕ СПРАШИВАЕШЬ, ЗА ЧТО⁈ Гений — утрой объем.

«Язык мой — враг мой».

Так Медей впервые, с момента попадания в тело отродья, ощутил на себе последствия собственных ошибок. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тяжелые последствия, а не какая-то там псевдосмерть от руки Аристона или дисциплинарный комитет. И в этом он мог винить только себя.

Себя, а также некое сатанинское изделие, что штурмовало его сердце через желудок, в полном соответствии с поговоркой про путь к сердцу мужчин, но одним крайне важным нюансом.

— Если до тебя не доходит словами через рот, через боль на коже или разум в сердце, то дойдет через другое отверстие!

— Может, через другое место? Ты имеешь в виду печень? Ты знаешь, если в сердце дверь закрыта, надо в печень постучать…

— Не-е-ет, — Эскулап грязно ухмыльнулась, пока ее глаза все еще щурились в пульсирующей, исступленной злости, — после моего почти божественного вмешательства все глупые мысли сами попросятся наружу. Очень активно попросятся наружу. Останется только самое нужное.

А затем два проклятых стихиаля потащили его в смежный с палатой туалет, чтобы зверски надругаться над его чувством собственного достоинства, желанием покрасоваться перед красивой девушкой и полным отрицанием ответственности за свои действия.

«Спасибо, что хотя бы не сделала эту процедуру лично», — подумал Медей, а потом ему стало не до размышлений.

Первый поток скрючил его от боли, заставил проклясть небо и землю. Что бы ни набодяжила мстительная тян в свое оружие возмездия, оно прошлось карающим пламенем по всей его энергосистеме, заставило почувствовать каждый маленький сосудик, каждое второстепенное ответвление, каждый меридиан огромного трехмерного таланта.

Медей орал от боли. Медей выл, Медей дрыгал ногами, Медей вжимал свою любительницу приключений в мраморное седалище с такой силой, что чуть не активировал «Вард». За первым потоком последовал второй — от него Медея бросило в жар. Он физически почувствовал, как расширяются кровеносные сосуды, как увеличивается в объеме сердце, словно оно разом отрастило мышцы. Как плавятся остатки жира вокруг внутренних органов, как нервная система словно сбросила оцепенение, стала более чувствительной, но и более устойчивой, внимательной к мелочам и нюансам. Как улучшилось зрение, слух…

Обоняние.

"Фу-у-у, прости меня бывшая, забыл твое имя. Твоя готовка — лучшее, что со мной случалось! Там последствия решались простым лоперамидом. И не воняли так, будто, кроме моего днища, прорвало и всю остальную канализацию разом. А-а-а, что ж так больно-то, а⁈

Так вот, как чувствуют себя китайские культиваторы! Блин, вот жеж гады. Написали бы честно в своих графоманских книжонках, через что они потребляют божественные пилюли и прочую алхимию, так ведь нет! «Просветление», говорили они, «Прорыв». «Очищение от шлаков и токсинов». Теперь я сам духовно очищаюсь, но не чувствую в себе ни капли просветленности. Скорее дикую вонь и боль в Небесных Вратах Даньтяня".

— Ты самоубийца!

— Я услышал это еще в первый раз, — промычал Медей и блаженно откинулся на кресле.

Как же приятно чувствовать гармоничный, ровный тон организма без боли и без ПОЗЫВОВ!

— Ты абсолютно ненормальный, тронутый всеми Титанами разом самоубийца.

— Фу, подруга. Звучит по-гейски. Моя бедная жопа и так слишком болит от твоих любовных игр. Почему я вечно попадаю в какой-то БДСМ?..

— Да лучше бы ты стал мужеложцем, чем так поиздевался над известной фамилией! Они — третьи в царстве Понт! У них до сих пор остались связи при королевском дворе! И это после исхода семьдесят лет назад!

«Да, тот хлыст любил понты метать. И стоило ради этого переселяться в другую страну?»

— Хех. Видимо, засранцы решили, что лучше быть первым парнем на деревне, чем последним в городе.

— Дай мне сил, о великий Аполлон Заступник!

— Эй, давай без жалоб божественным папам.

— Р-р-р! Тебе мало⁈

— Нет! О, великая, прекрасная, несравненная Эскулап. Прошу, не покушайся больше на мою задницу! Она не выдержит твоей иссушающей нутро божественной ярости.

Эскулап издала такой тяжкий вздох, закатила глаза, но все равно слегка улыбнулась.

— Кажется, я нашла твое слабое место.

— Слабым оно становится только после Гнева Океанов, заряженного в одну бронебойную клизму, — вяло возразил Медей, — и после моих попыток готовить пищу.

Медей вздохнул и потер пострадавшее место. Извержение вулканов слегка притихло примерно через полчаса изощренной пытки, а полностью исчезло еще через сорок-пятьдесят минут. Слава местному Гелику, в ванной комнате находился гигиенический душ, а также какие-то ароматные масла, после которых Медей перестал ощущать себя ассенизатором и его храбрым говновозом одновременно.

— А ведь я так спешил к тебе на встречу. Несся, как на крыльях. На, гм, ракетной тяге, которой ты щедро подбросила новое топливо… не важно… нес тебе подарок, хотел я сказать, — Медей не хотел лебезить перед раздраженной целительницей, но клизма оказалась чересчур ультимативным оружием, чтобы и дальше хранить свою гордость.

— Подарок? Та амфора, с которой тебя принесла дева Колхида? — девушка сказала это нарочито-безразличным тоном, но он-то видел, как блеснули ее глаза.

— Да. Подожди немного, я ее принесу и покажу, что там.

— Ты же не собираешься просто сбежать под таким глупым предлогом? — она подозрительно прищурилась.

— Зачем? — грустно ответствовал Медей, — ты УЖЕ сотворила надо мной все мыслимые и немыслимые непотребства. После такого извращения, ты просто обязана женить меня на себе. Или я, как та графиня, изменившимся лицом побегу к пруду — топиться от безысходности.

— Хватит выставлять меня неуравновешенной извращенкой! — покраснела целительница, — и я никогда не собиралась выходить замуж…

— Да, клизмы мужикам ставить веселее, — покивал Медей, — пусть почувствуют женскую долю. Тут и рождение, и проникновение, и течет внезапно, как при… Блех!

Подушка, что столкнулась с его лицом, оказалась подозрительно твердой.

— Иди уже, пока я не придумала тебе новое веселье! — он успел заметить, как она демонстративно уселась в кресло, закинула ногу за ногу и изобразила надменное личико.

Очень миленько.

Медей с некоторой опаской отворил дверь обратно в общую палату. Сделал шаг внутрь, затворил дверь обратно. А затем буквально кожей ощутил, как сгустилось вокруг него недоброе любопытство, ожидание, почти ажиотаж.

— А что с вами случилось, наставник Медей? — прервала молчание одна девица — она сидела на кровати и держала ноги в каком-то тазике с желе.

Второкурсница. Та самая дерзкая стерва, что первой решила придумать наказание для гадины Софии. Девушка поймала его взгляд и оскалилась в такой неприятной усмешке, что ряд острых зубов почти пересек ее кукольное личико напополам.

«Да что тут в Академии за объект SCP, раз все девки то с ума сходят, то выглядят так, словно пришли из хоррора, в котором сделали эротический мод? И это я не говорю про всякие фарш-машины Немезисы или Ари-стона, от которого вокруг все пылает, плачет и убивает детей, прежде чем спрыгнуть со скалы».

— Ах, дева Как-там-вас. После крайне необходимых мне целительных процедур почему-то все незначительные подробности выветрились из моей головы, прошу прощения, — мило улыбнулся ей наставник.

Однако девка оказалась стреляная, на провокации ничуть не поддалась. Скорее наоборот, попыталась сделать как можно более невинное и понимающее лицо, но презрительная гримаска все равно проступала на нем, как написанные мочой чернила при нагревании.

— Ничего страшного, наставник. Какую же опасность вы так мужественно преодолели, что потребовалось НАСТОЛЬКО большое вмешательство полубога?

— Мгм, придумывал тему вашего следующего занятия, — ехидно уточнил он.

Ошибка.

— О, то есть вам доставил такие трудности всего лишь демон второсортной концепции? — она сочувственно вытянула губки, — вы ведь говорили на прошлом занятии, что мы закончили с Эйдолонами, а дальше пойдет обычная программа. Так вот по ней — мы должны встретиться с демоном не выше третьего ранга. Но с как можно более необычными силами. Я внимательно слушала прошлый урок, — она села в позе хорошей девочки со сложенными на коленях руками.

«Вот ведь палая скотина! Подловила. Я-то хотел выпустить… а, ладно. Придется стряхнуть пыль с гримуара алалаха. Будет тебе монстр не выше третьего ранга такой гадости, что сама потом побежишь впереди собственного визга к Эскулап делать клизму».

— Подожди уроков и все увидишь сама, — подмигнул он и пошел за амфорой.

К счастью, больше никто не захотел с ним разговаривать. Смутно знакомый третьекурсник, что поспособствовал его поимке полубогом, лишь проводил его мутным, исполненным болезненного смирения взглядом. Через какое бы лечение юноша ни проходил, оно причиняло ему куда больше страданий, чем присутствие нелюбимого наставника.

Амфора с концентратом бурды так и стояла у входа, рядом с диском Прогнозиса, забрать ее не составило усилий. Медей закинул ее себе на плечо, крякнул и направился обратно. Любопытствующий возглас от гадкой второкурсницы он решил проигнорировать. Ничего, настанет и ее очередь.

— Ты говорил, что на вкус этот кофе — как земляное масло, — она покосилась на амфору с концентратом.

Медей открыл крышку амфоры и щедро пересыпал сразу пятую часть в подставленную крынку. Эскулап не стала сразу закрывать ее — наоборот, задумчиво уставилась на сухой концентрат. Он и правда выглядел странно: Медей ожидал нечто вроде густого эспрессо, а получил субстанцию вида застывшей смолы с мелкими обломками коры или очень, крайне засахаренного меда. Коричневые кристаллики на поверхности выглядели как быстрорастворимый кофе, а основная масса слиплась в комок, точно сахар после неправильного хранения.

— Ага, богатый вкус бензина там точно имеется. А ещё оттенки желудя, который дикие свиньи долго и упорно валяли в грязи, и благородный привкус сырой картохи, с пряными нотками потных подмышек.

— Фу, — Эскулап потрясла крынкой и сверкнула глазами от секундного интереса.

— Давай выпьем его, иначе ты так и не поймешь, в чем заключается воздействие. А мне бы хотелось узнать твое мнение. Эта бурда изменяет сознание совсем не так, как обычный кофе. Не сверхконцентрация, а больше полет фантазии. Причем не так, что бы очень сильный, но всегда хватает.

— Бурда, — по-девичьи хихикнула полубог. Почему-то из всего арсенала странных словечек Медея, ее внимание привлекло именно это, — да, я не против. Давай заварим твою, хи-хи, бурду.

Уже через минуту Медей принялся расслабленно попивать свой кофеек и… Ладно, расслабленно попивать выпаренный гудрон со вкусом кэроба, обжаренного в кошачьем лотке и перемешанного с содержимым.

— Кх-хкх, что это за гадость⁈ — воскликнула полубог и высунула свой розовый язычок в отвращении.

— Хе-хе, а я предупреждал. Ну как тебе вкусовые оттенки? — принялся выговаривать ей Медей ехидным тоном.

— Каким образом он подгоревший и недоваренный одновременно? Почему сюда добавлена магическая эссенция, да еще от стихии Далеких Звезд⁈ Кто вообще, кха-кха, первый раз пью такую гадость, дрянь, бурду!..

— Ха-ха-ха, — мстительно засмеялся Медей, — никакое знание не достается даром. Хотя, если тебе так не нравится вкус, мы всегда можем перебить его поцелуем с язы-

Бах!

Огромная пасть в обрамлении листьев подсолнуха ударила его толстым, кальцинированным корнем, больше похожим на дубину, чем на маленький цветочный придаток. Да половина деревьев имеет корень меньше! Что за нездоровая тенденция увеличивать противоестественные вещи⁈ И как он вообще попал, нет, что это такое⁈

— Теперь у меня есть защитник от твоих домогательств, — усмехнулась девушка и демонстративно сделала еще один глоток.

— Этот цветок… А, вспомнил. Он что, живой⁈ Я ж видел, как он сам себя перекусил!

— Я его оживила. Крайне интересный экземпляр! — сказала девушка с энтузиазмом.

Кофе уже начал действовать и она ерзала в кресле, болтала ногами и разве что не подпрыгивала на месте от нетерпения, — этот цветок подвергся уникальному воздействию агрессивно-гармоничных колебаний ауры твоего пустоголового дружка и это запустило разом и магическую мутацию, и появление зачатков сознание. Поэтому его первым порывом стало совершить самоубийство.

— Агрессивно-колебательных? Что вообще делает Аристон? Почему всех вокруг так корежит?

— Во время чтения своих поэм он преодолевает предел, — задумчиво протянула Эскулап и отпила еще немного, — воинам вообще очень тяжело дается любое увеличение ранга, а уж превзойти свой природный предел… Он, насколько я вижу, застрял на пике четвертого, м-м-м, причем довольно давно. Это крайне большой талант, но все же не легендарный. Однако и подняться вверх он не может. Особенность его телосложения такова, что пик четвертого — его потолок. А дальше он или совершит невозможное — прыгнет на шестой, или так и будет до конца жизни сидеть на четвертом.

— Кажется, я начинаю понимать. Он застрял на четвертом, но, когда он мучает окружа, кхм, читает стихи…

— Он временно становится шестым рангом. Причем не просто шестым — он совершает тысячи, десятки тысяч поразительно осмысленных, точечных аурных воздействий, что складываются в уникальный ритм его стиха.

— Не слишком ли круто? От его воплей даже тебя корежило!

— Ох, глупый юнец, ты вообще понимаешь, что значит шестой для воина? — Эскулап принялась размахивать руками, затем и вовсе подскочила с кресла, начала ходить перед ним туда-сюда:

— Седьмым, финальным для воинов рангом во всей истории королевства обладали только четверо, их признали полубогами. Каждый из них получил его после преодоления природного предела и никак иначе! Сейчас в королевстве в принципе нет воинов седьмого ранга и только два воина шестого. Один из них древний старик, в полтора раза старше меня самой, другой — добровольный отшельник и не показывается на люди последние три десятка лет.

— То есть Аристон, эм, объясни еще раз, — Медей глубокомысленно сербнул из чашки.

— Он под вдохновением выходит на пик ШЕСТОГО ранга и постоянно дёргает ауру в ритме стиха. Видишь ли, даже простые люди, если не умрут сразу от разрыва сердца могут приспособиться к давлению мощной ауры. Но он постоянно ее меняет! Меняет рисунок, степень воздействия, эмоциональную составляющую… Так просто не бывает!

— Ага, то есть это как дискретная волна… — Медея и самого успел захватить прилив вдохновения.

— Дис… что?

Медей объяснил. Немного сумбурно, но вполне понятно, особенно ту часть про свою гипотезу — других состояний, кроме волнового, не существует вовсе, дело в зрении и времени. Теория, дочерняя корпускулярно-волновому дуализму, хотя он и не произносил монструозного названия.

— Да, да, дискретная, она самая!!! — Эскулап восторженно запрыгала на месте, — ты вообще понимаешь, какое это открытие⁈ Я давным давно уперлась в предел эффективности гимнов… Да, у заклинаний тоже есть пределы даже у самых могущественных. Но если, помимо прогона по особому рисунку каналов, задать правильное колебание ауры на выходе…

— А если непрерывное чтение оказывается на самом деле серией микроволн с микропаузами…

Они посмотрели друг на друга в восторженном, пьяном, кофейном энтузиазме.

— Это прорыв!

— ПРОРЫВ!!!

Бурда уже начала действовать, плеснула по венам огнем чистого восторга, ощущением раскрытия тайн и секретов мироздания. Он натолкнулся на такой же горячий взгляд полубога…

Они бросились экспериментировать.

— Теперь попробуй как можно чаще щелкать языком во время чтения.

— А ты растяни время произнесения!

— Ого, а если так?..

— Что это вообще такое?..

— Шу! Иди отсюда, пациенты потерпят!

— Как ты вообще так умеешь⁈

— Уф, твои безмолвные заклинания это нечто…

Они тяжело дышали после двух с половиной часов непрерывных экспериментов. Действие напитка уже почти прошло, но на место вдохновения стала приходить гордость и совершенно другой сорт восторга настоящих исследователей, что добились нескольких успехов, даже если они заключались в банальной проверке гипотез.

Медей выдохнул, покачал головой и покосился на девушку, что прижималась к его плечу и рассматривала результат магии изменений в ладони. Она раскраснелась, лицо облепили потные пряди. Но даже так Эскулап выглядела ещё более очаровательно, страстно. Живой, горячей, страстной женщиной…

— Хватит так на меня смотреть, — раздался ее хриплый, слегка потерянный голос.

Он почувствовал ее запах. Более острые, пряные нотки с влекущими оттенками полубожественной сути.

— Что ты… — растерянно прошептала она, когда Медей мягко приобнял ее за плечи и развернул лицом к себе.

Выращенный кристалл выскользнул из девичьей ладошки и разбился на полу веером осколков. Эскулап вздрогнула, но Медею оказалось все равно. Он провел по ее щеке своей ладонью, задержал кончики пальцев на россыпи чешуек. Они казались теплыми, упругими и мягкими, как чешуя варанов. Он провел по ним большим пальцем, еще и еще, затем медленно наклонился вниз, к покрасневшему лицу, к влажно блестящим губам, к-

— Хватит! — она оттолкнула его от себя.

Маленькие ладошки с неожиданной силой отправили тело в непродолжительный полет. В этот раз Медей почти не пострадал — он приземлился в кресло, шумно выдохнул, после чего испуганно округлил глаза.

«А-а-а, что я вообще хотел сделать⁈ Какого хрена сейчас произошло⁈»

— На сегодня хватит, — неожиданно спокойно сказала она и оправила задравшийся свитер, — на тебя этот напиток действует слишком лихорадочно и совершеннно непредсказуемо. Пей его с осторожностью, — вздохнула она.

— Ты… не сердишься на меня? — осторожно спросил он.

Меньше всего сейчас Медею хотелось извергать запасы выпитого из уже пострадавшего отверстия.

— Нет, — Эскулап закатила глаза, а затем позабавленно усмехнулась, — я уже привыкла к твоим приставаниям, а здесь ты еще и контролировать себя не мог. Но на сегодня хватит, у меня самой голова идет кругом. Надо постараться быстро записать все наши эксперименты, пока они не выветрились из головы.

— Тогда удачи тебе с этим, — и Медей поспешил покинуть терапевтирион.

У него тоже имелись свои дела. Ощущение радости и вдохновения еще не успело его покинуть и, казалось, лишь подпиталось его неудачной попыткой поцеловать полубога. Он чувствовал себя сильным, как никогда раньше, умелым, как никогда до этого. Впрочем, даже в своем странном состоянии Медей прекрасно понимал, откуда взялись эти чувства. Та чудовищная клизма значительно улучшила его организм, пусть и едва не заставила поседеть.

А теперь… грех будет не воспользоваться обновлением системы от самой компетентной оппай-лоли в мире, живым вдохновением от проведенных экспериментов и остатками допинга.

Пришло время изучить заклинание проклятий.