Магия предательства

Глава 11

Кай

Мои мышцы восхитительно горели, пока я удерживал позу дерева на одной руке, глубоко дыша через нос, концентрируясь на центре своего тела, чувствуя свою силу и позволяя воздуху в легких наполнять меня жизнью. Я обожал йогу. Я начал заниматься ею еще подростком, после того как проявилась моя магия, и это невероятно помогло мне справиться с подростковыми перепадами настроения и проблемами с гневом, которые возникали из-за постоянной борьбы за доминирование между мной и Багирой.

Опустившись на коврик, я сменил руки и плавно перешел в позу раненого павлина. Всякий раз, когда я решал, что с жизнью в «Radical Inc.» покончено, я мечтал преподавать йогу и, может быть, вести кулинарные курсы. Две мои страсти. И эта мысль заставила мой разум переключиться на мою прекрасную истинную и на то, как мне хотелось бы свернуть её, словно ебаный крендель. Улыбнувшись, я перешел в позу собаки мордой вверх, растягивая подколенные сухожилия и руки, прежде чем скользнуть в позу собаки мордой вниз. Растяжение в позвоночнике и груди вызвало у меня стон удовольствия.

Кам так и не вернулся прошлой ночью, так что я надеялся, это означает, что они с Сэйдж разобрались с тем дерьмом, что произошло между ними накануне. Мне не нравилось, когда моя девушка и… ну блядь, кем именно были теперь остальные? Моими парнями? Смешок сорвался с моих губ, когда я сбрызнул коврик дезинфицирующим средством и протер его. Как бы то ни было, мне не нравилось, когда они ссорились, и мне также не нравилось лезть Каму в голову. Но, клянусь луной, этот человек был упрям как бык даже в лучшие свои дни, и мне не нужно было, чтобы он стоял на пути собственного счастья.

Это работало. То, что происходило между всеми нами — это было всё, на что я только мог надеяться, и если мне нужно быть клеем, который скрепляет нас вместе, когда кто-то решает заняться самосаботажем, тогда можете звать меня ебаным Элмером*. Я собирался убедиться, что мы приклеились друг к другу навсегда. (Прим. пер.: Elmer's — популярный бренд клея в США) Для меня не было другого выхода, не после того, как связь истинных встала на место, к тому же нам с Багирой по-прежнему нравилось, что остальные тоже любят нашу девочку.

Когда я встал, Джонни откашлялся, и я посмотрел туда, где он сидел на барном стуле на кухне.

— Эй, мужик, прости, даже не заметил, что ты здесь. Я отключился, — объяснил я, сворачивая коврик и подходя к нему.

— Ты довольно гибкий для парня, — прокомментировал он, помешивая кофе в кружке с надписью «Только хорошие шнитт-луки!»*. (Прим. пер.: игра слов: «Good chives only!» вместо «Good vibes only!» (Только хорошие вайбы))

— Увидел что-то, что тебе понравилось, мальчик-Джонни? — подмигнул я, и он вскинул на меня слегка суженные глаза.

— Я дам тебе знать, когда это случится, — проворчал он.

Он был тем еще угрюмым ублюдком с самого приезда, и я не был уверен почему, но сейчас было самое подходящее время задать ему несколько вопросов.

— Что с тобой такое? Ты кажешься сам не свой. Не спишь? Я знаю, что диван-кровать не самая удобная штука… — Я налил себе чашку кофе и сел рядом с ним за кухонный островок.

— Нет, сплю я не очень, но не думаю, что дело в кровати. Я просто пытаюсь разгадать эту головоломку, чтобы свалить отсюда к хуям.

— Хмм, ну, пока ни у кого нет никакой информации о Лоре Уокер, но нам нужно быть осторожными с тем, кого мы расспрашиваем, потому что последнее, что нам нужно — это чтобы поползли слухи, что мы ищем кого-то. Это провалило бы всё наше ебаное прикрытие.

— Верно, но разве Фишер не мог бы просто стирать воспоминания о разговоре после этого? — задумался он, и я на минуту замолчал, обдумывая это. Но тут входная дверь внизу открылась и закрылась, а лестница заскрипела и застонала под тяжестью, которая могла принадлежать только одному из нас.

— Папочка дома! — взвизгнул я, и Джонни выплюнул кофе прямо на столешницу, давясь и кашляя.

— Проклятье, Кайто, — отчитал меня Кам, но на его лице играла ухмылка, и он выглядел хорошо. Счастливым. Чертовски счастливым.

— «Папочка»? Ты только что назвал его «папочкой»? Я знал, что вы, парни, любите всякое извращенное дерьмо, но это уже перебор, — пробормотал Джонни, схватив бумажное полотенце и начав вытирать кофейную лужу.

Мы оба покатились со смеху, Кам посмотрел на Джонни и просто сказал, что это долгая история, а затем направился прямиком к кофемашине, чтобы налить себе порцию.

— Так много вопросов… — протянул Джонни, качая головой, глядя на наши выходки.

— Так скажи мне, босс, как всё прошло прошлой ночью с нашей девочкой? — Я буквально подпрыгивал на сиденье, не в силах сдержать чистую радость, распирающую меня от осознания того, что мои… блядь, как же мне их называть? Мои любовники? Да, пусть будет так. От осознания того, что мои любовники во всем разобрались, и все в безопасности и довольны.

— Всё прошло отлично. Мы сходили поужинать в «Come and Spaghet It», а потом прогулялись в парк. Я всё ей рассказал.

Я удивленно вскинул брови, и он поспешно добавил: — Не о задании, я имею в виду всё о моем прошлом.

Я кивнул, а Джонни переводил взгляд с одного на другого.

— Значит, я так понимаю, она отнеслась с пониманием, и вы провели там ночь? От тебя сейчас исходит эта… аура свежего траха, хотя, может, это просто прическа после секса. — Я рассмеялся, и Кам в шутку ударил меня в плечо.

— Она потрясающая женщина, она отнеслась с более чем просто пониманием. Боги, я мог бы жить внутри неё, — простонал Кам, зарываясь руками в свои растрепанные волосы.

Звон разбитой посуды заставил нас обоих резко повернуть головы к Джонни, он внезапно вскочил, держа в руках остатки своей уничтоженной кофейной кружки. Кровь смешивалась с кофе и лужицей собиралась на полу.

— Ни хрена себе, чувак! Ты в порядке? Давай я помогу, — предложил я, потянувшись к его рукам, чтобы отвести к раковине, но он резко отстранился, выходя за пределы моей досягаемости, и бросил осколки в мусорное ведро.

— Всё нормально, я пойду в душ. — Он развернулся на пятках и быстро направился в ванную, вероятно, стараясь не капать кровью на весь этот чертов пол.

— Что это с ним? Он ведет себя странно, — прокомментировал Кам, бросив мне рулон бумажных полотенец, пока сам вытирал столешницу, а я убирал пол.

— Не уверен, но ты прав. Я как раз спрашивал его об этом перед твоим приходом. Не думаю, что он хорошо спит, но с ним определенно что-то происходит. Наверное, ему нужно переспать с кем-нибудь. В смысле, определенно нужно. Целибат тяжело бьет по мозгам, когда ты всё время слышишь о том, какой классный бывает секс. Кем бы ни была его таинственная женщина, её явно здесь нет, и кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как у него что-то было. — Я покачал головой. У мужчины есть потребности.

— Кай, я вчера чуть было не признался ей во всем. Эта ложь съедает меня заживо. Всё начиналось как миссия, но превратилось в нечто гораздо большее, и я чувствую, что наше будущее связано с ней, а ты? Что-то подсказывает мне, что она не очень хорошо отреагирует на тот факт, что мы скрывали это от неё, особенно когда поймет, в какую именно работу мы вовлечены. Мы убили много людей, блядь, К. Она такая милая и мухи не обидит, что, если она больше не захочет быть с нами, когда осознает, какие мы на самом деле монстры?

Кам паниковал, я видел это, потому что обычно он был немногословен, а сейчас болтал почти так же много, как Росточек.

— Я знаю, босс. Я знаю. А как, по-твоему, чувствую себя я? Багира топнул лапой и заявил права на свою истинную, мы оба это сделали… если она возненавидит нас за это, я не знаю, как мы с этим справимся. — Я судорожно вдохнул, потому что вероятность того, что она будет в бешенстве, была высока. — Но сейчас у нас нет выбора. Ты правда хочешь перейти дорогу Ларсону в миссии, которая так важна для него? Он нас нахуй убьет, если мы всё испортим, — твердо напомнил я ему, проводя рукой по волосам. — Будем надеяться, что эта женщина скоро появится, и мы сможем покончить с этим. Кстати об этом, ты уже думал о том, что будет дальше? — спросил я, затаив дыхание в ожидании его ответа.

— Я люблю эту работу, Кай. Путешествия, азарт, спасение людей, убийство плохих парней. Я не уверен, кто я без этого, что бы я вообще делал без своей карьеры?

— Ну, я тут подумал… — Я замолчал, когда он насмешливо простонал. — Нет, нет, выслушай меня, здоровяк. Думаю, это хорошая идея.

Когда он скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на меня, я сглотнул и выложил ему свою идею.

— У нас уже есть место. Склад в Кингстауне. Он огромный, а старый перерабатывающий завод под землей идеально подойдет для тренировок магии. Что, если мы сможем убедить Ларсона, что это станет отличной инвестицией для расширения, и мы могли бы превратить его в тренировочную базу? Мы — лучшие из лучших, мы могли бы управлять ею для него, — объяснил я. В животе всё скрутило в ожидании его реакции на мою идею.

Его брови сошлись на переносице, и я прямо-таки видел, как шестеренки крутятся в его голове, пока он включает свой режим лидера, с бешеной скоростью просчитывая всю логистику.

— Вообще-то, я думаю, что это в каком-то смысле гениально. Он был бы дураком, если бы не согласился, всё больше и больше людей записываются на программу тренировок, а в прошлом году даже появился лист ожидания. Похоже, все начинают понимать, что это один из лучших способов достичь вершины своего мастерства и обеспечить себе карьеру. Мне это нравится. Очень. Нам нужно будет обсудить это с Фишером и Слоаном, но я думаю, Фиш будет обеими руками «за». Слоан, правда, будет сопротивляться, он обожает шпионскую жизнь.

Кивнув, я открыл батончик с мюсли и жевал его, пока мы сидели в уютном молчании и думали о нашем будущем.

— Давай подождем с разговором с Ларсоном, пока не продумаем всё до мелочей, потому что ты же знаешь, он начнет задавать вопросы. Я бы предпочел иметь на руках кое-какие цифры и статистику, прежде чем предлагать идею. Так это будет выглядеть как спланированное изменение, а не спонтанный порыв. В таком случае больше шансов, что он воспримет нас всерьез, — решил Кам, и я согласился задумчивым кивком. Нам нужно было всё как следует спланировать.

Я с головой ушел в режим планирования. Я решил, что подожду рассказывать Фишеру и Слоану о своей идее, пока полностью её не подготовлю, понимая, что так будет лучше, тогда я смогу отвечать на их вопросы, не выглядя при этом как ебаный дилетант.

Одну вещь я понял быстро: я не любил финансовое дерьмо. Скукотища смертная. Клянусь звездами, если бы мне пришлось просмотреть еще хоть один этот идиотский отчет, я был готов сжечь всю папку, которую собрал. Кам предложил взять эту часть на себя, когда застал меня с зажигалкой под стопкой бумаг над кухонной раковиной. Не самый лучший повод для гордости, но серьезно, к черту математику.

Я потратил несколько дней на составление предложений и идей, пытаясь собрать все свои мысли воедино, и чем больше я изучал и думал об этом проекте, тем больше воодушевлялся возможностью будущего здесь. Закрыв ноутбук, я стал размышлять, что делать дальше. Черт, мне скучно. Я сделал глубокий вдох, и мои ноздри раздулись. Истинная. Спрыгнув с кровати, я помчался по коридору и вкатился в гостиную в одних носках. Я хищно улыбнулся Сэйдж, которая только что меня заметила, её глаза расширились, когда я начал надвигаться на неё.

— Что такой хорошенький детеныш делает здесь в одиночестве?

— Кай… я просто зашла поздороваться. У меня обеденный перерыв, но есть всего десять минут, прежде чем нужно будет вернуться вниз… — она попятилась, оказавшись по другую сторону кухонного островка. Глупая ведьма, это меня не остановит.

Мы начали кружить друг напротив друга, в моих глазах вспыхнул азарт охоты. Интересно, побежит ли она от меня. От одной мысли о том, как она пытается убежать от меня в лесу, как я валю её на землю и трахаю прямо в грязь, мой член стал твердым как сталь.

— Кайто… мне нельзя опаздывать. Не смотри на меня так, плохой котик!

Я был уверен, что мои глаза сейчас желтые, полностью звериные.

— Беги, — прорычал я, и её рот приоткрылся, когда я грациозно запрыгнул на столешницу. Она не колебалась, взвизгнула, развернулась и бросилась к спальне. С рычанием я спрыгнул со стойки и погнался за ней. Она уже собиралась захлопнуть дверь моей спальни прямо перед моим носом, но в последний момент я вставил ногу в дверной проем. Она закричала, нырнув через кровать и вжавшись в стену.

— Я слышу твое сердцебиение, малышка, — тихо сказал я, голос скрежетал в горле.

— Уверена, что слышишь.

— И я чувствую запах того, как ты возбуждена. — Ухмылка тронула мои губы, а она покачала головой, будто пытаясь солгать.

Скрестив руки на груди, она дерзко ответила:

— Ты сходишь с ума, котяра.

Не давая ей ни единой подсказки о своих намерениях, я бросился через кровать, повалил её на матрас, навис сверху и прижал её запястья над головой.

— Ты лжешь, детка.

На ней было одно из тех чертовски сексуальных винтажных платьев в стиле пин-ап, из которого её потрясающие груди практически вываливались, пока она лежала и тяжело дышала подо мной. Не отвлекаясь ни на что, я провел рукой вверх по её ноге. На ней были колготки, но когда я добрался до бедра, из моего горла вырвалось мурлыканье, я понял, что на самом деле на ней ебаные чулки.

Откинув подол её платья, я застонал, увидев черный кружевной пояс для чулок, сами чулки до бедра и подходящие к ним черные кружевные стринги.

— Дорогая, — промурлыкал я, — посмотри на себя. Разве ты не ебаное угощение для своего Альфы?

Она заскулила и попыталась спрятать лицо.

— А-а, даже не пытайся спрятаться от меня. Для кого ты это надела? Ты бы не нацепила это без планов на то, что произойдет именно такой сценарий.

Я обхватил ладонью её горло, заставляя смотреть на меня, пока мой взгляд снова скользил вниз по её телу. Блядский ад, она выглядела как сам грех.

— Кай, — простонала она, извиваясь в моей хватке, и мои хищные инстинкты вспыхнули с новой силой, желание пометить её и заявить на неё права были единственными мыслями, двигавшими мной.

Скользнув ниже, я задрал её платье до бедер и одобрительно зарычал от того, как восхитительно она выглядела.

— Ты просто мечта в чулках, детка. Мне почти жаль, что остальных здесь нет, чтобы увидеть тебя такой, но мы можем спланировать что-нибудь с участием их всех… — Я не закончил мысль, она судорожно вдохнула, её зрачки расширились от похоти.

— Тебе это нравится, не так ли, грязная сучка? Мысль о том, что мы все будем трахать тебя вместе? Хмм, нам нужно начать готовить тебя к тому, чтобы ты могла принимать столько из нас одновременно, сколько это возможно, — её дыхание прервалось, — потому что я не могу дождаться, когда почувствую, как ты сжимаешь мой член, пока доишь один из их.

Спустив спортивные штаны, я освободил свой член. Отодвинув её стринги в сторону, я скользнул внутрь. Благодаря её влажности это было легко.

— Да, Альфа. Трахни меня. Ты нужен мне.

— Чертовски верно, что я тебе нужен, детка, и я отдам тебе всего себя. Но скажи мне, как ты хочешь, чтобы мы тебя трахали? Расскажи, о чем ты думаешь в этой своей головке.

Мои бедра задвигались, а она вцепилась в постельное белье, приподнимая бедра и втираясь в меня.

— Я никогда раньше не делала ничего подобного, — выдохнула она, а я входил и выходил из неё, пока не торопясь кончать.

— Ммм, — промурлыкал я. Мысль о том, что мы будем её первыми, делала меня охуительно счастливым. — Может, ты хочешь позволить мне трахнуть твою задницу, пока Кам будет глубоко внутри твоей киски? Или позволим Фишеру первым взять твою задницу? А Слоан может трахать твой рот, пока мы так хорошо тебя наполняем.

Её киска начала трепетать вокруг меня, одна лишь мысль о том, что я описывал, была для неё слишком возбуждающей. С улыбкой я ускорил темп.

— Вот так, крошка. Мы бы так хорошо о тебе позаботились, перенесли бы тебя туда, где ты никогда не бывала. Слоан и Фишер обожали бы держать тебя между собой, или, может, я был бы в твоей киске, Фишер — в заднице, а Слоан — в его рту?

Блядь, это горячо. Мои яйца дернулись.

— Да, да, боги, я хочу этого, Альфа! — вскрикнула она и перевернула нас так, что я оказался на спине, а она оседлала меня.

— Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, и, может быть, я расскажу твоим остальным парням, какая ты непослушная. Мы бы так хорошо тебя вытрахали, детка. Она опустилась на мой хуй, и я крякнул.

Она жестко скакала на мне, а я задрал её платье выше по бедрам, чтобы видеть эти ебаные чулки, прежде чем мой контроль окончательно лопнул. Я притянул её к себе, впившись губами в её рот, вскидывая бедра и с силой вдалбливаясь в неё.

Сдавленный крик сорвался с её губ, и она сжалась вокруг меня так сильно, что это граничило с болью, но это был самый лучший вид боли. Повернув её голову в сторону, я впился зубами в её плечо. Её кровь хлынула мне в рот под её крик, и я взорвался внутри неё. Она переживала свой оргазм, пока я пульсировал в её тугой киске. Мой язык слизывал кровь с укуса, который я оставил на её коже.

— Почему это так приятно, когда ты вылизываешь меня после того, как укусишь? — спросила она в оцепенении, пока её стенки всё еще слегка пульсировали вокруг меня.

— Ты просто обожаешь мой язык, крошка, — ответил я ей в шею, распластав язык и позволяя ему скользить по ране.

Я сдвинулся, чтобы мы легли рядом. Она поправила трусики и одернула платье.

— Боги, это было потрясающе. — Она улыбнулась мне, и мне показалось, что мое сердце сейчас вырвется из груди. Удовлетворение вспыхнуло через связь с Багирой, и мы оба почувствовали себя парой самодовольных мудаков за то, что позаботились о том, чтобы нашу истинную хорошенько вытрахали.

Приведя себя в порядок, мы вернулись в гостиную и обнаружили, что Слоан развалился на диване и читает книгу, даже не подняв глаз, чтобы обратить на нас внимание. Сэйдж сжала мою руку, и когда я посмотрел на неё, её щеки были розовыми. Вероятно, она гадала, не пришел ли он домой, пока мы развлекались в моей комнате, но меня это совершенно не волновало.

— Привет, Слоан, — поздоровалась она, когда стало очевидно, что он этого делать не собирается.

Этот мудак просто проворчал что-то и перевернул страницу, а я нахмурился, глядя на него. Ублюдок находился в стадии жесткого отрицания.

— Я позволю тебе вернуться к работе, Росточек. Напишешь мне, когда освободишься? Ужин сегодня у тебя?

— Звучит отлично, я закончу около пяти. — Она обвила руками мою шею, притянула мои губы к своим и поцеловала меня страстно и медленно, заставив мой член снова проснуться в экстренном порядке. Она отстранилась и поцеловала меня в уголок губ, прикусив нижнюю губу, когда отошла от меня и развернулась, чтобы скрыться на лестнице. После её прощания я так и остался стоять там со стояком и открытым ртом.

— Так и будешь стоять тут весь день с открытым ртом? Если дело в этом, у меня есть кое-что, что я мог бы в него положить… — съязвил Слоан, перелистывая очередную страницу книги и не глядя на меня.

Вздохнув, я опустился в кресло рядом с диваном и провел рукой по волосам.

— Блядский ад, эта женщина… у меня нет слов. — Я улыбался, как конченый задрот, но свалил всё на затуманенное сексом состояние, в котором всё еще пребывал мой мозг.

Телефон Слоана начал вибрировать на журнальном столике, и я успел увидеть экран до того, как он схватил его и сбросил звонок. Тюрьма «Седьмой Круг». Его ебаный папаша.

— Он часто звонит? — мягко спросил я. Это была больная тема, и с ней нужно было обращаться деликатно.

— Раз в пару дней или около того. — Он пожал плечами и продолжил читать, притворяясь, что это не разъедает его изнутри каждый раз, когда ему приходится вспоминать об этом куске дерьма, но я-то знал правду.

— Как думаешь, чего он хочет? — спросил я, особо не ожидая ответа.

Прошло несколько мгновений, и Слоан положил книгу на грудь, наконец посмотрев на меня.

— Хуй его знает. Я не разговаривал с ним, наверное, лет десять.

Я кивнул, потому что помнил, когда он в последний раз разговаривал с отцом. После того как мы закончили нашу тренировочную программу, его отец связался с ним впервые с тех пор, как его посадили. Слоан не узнал номер, когда ответил на звонок, и это было всё, что нужно было этому ублюдку, чтобы забраться к нему в голову. Слоан рассказал отцу о том, что вошел в десять процентов лучших учеников на курсе, и всё, что отец смог на это сказать, было: «Я так и знал, что у тебя кишка тонка стать самым лучшим».

Этот человек был абсолютно токсичным, и всё, что он хотел бы сказать Слоану, преследовало лишь одну цель — разорвать его в клочья. В детстве было слишком много ночей, когда Слоан стучался в окно моей спальни, и я втаскивал его внутрь, чтобы обработать его раны.

Тихий стук заставил меня отвернуться от кулинарного шоу, которое я смотрел у себя в комнате. В окне мелькнуло лицо Слоана, и я бросился впускать его. Он мог легко взобраться по дереву, чтобы добраться сюда, но если бы он упал, это было бы чертовски больно.

— Эй, что стряслось, ты в порядке? — спросил я, подавая ему руку, чтобы он мог забраться в мою комнату. Его черный капюшон был накинут на голову, но я видел, как трясутся его плечи, и у меня скрутило живот, потому что я знал, как будет выглядеть его лицо, когда он снимет капюшон.

— Слоан, эй, всё хорошо. Ты здесь в безопасности, дай посмотрю, мужик. — Я протянул руку и положил ему на плечо, он зашипел от боли. Я отдернул руку так быстро, будто обжегся.

Схватив его за здоровую руку, я потянул его в ванную, опустил крышку унитаза и велел ему сесть. Откинув капюшон, я взял себя в руки и сохранил лицо бесстрастным. Мой бедный друг. Его нижняя губа была разбита, как и левая бровь, а по лицу тянулись полосы засохшей крови. Его взгляд был прикован к полу, и я знал, что ему стыдно, но так быть не должно. Его отец был мудаком и здоровым амбалом. А мы всё еще были просто детьми, наши способности даже не пробудились. Ну, кроме Кама, но он был самым старшим из нас. Везучий ублюдок.

Достав аптечку, я начал латать его. Я делал это так часто, что это стало моей второй натурой, но на этот раз было что-то другое. Внутри меня что-то бурлило, ощущаясь как царапанье об то, что находилось внутри моей головы и делало меня мной. Отбросив это, потому что это звучало абсолютно безумно, я раздавил охлаждающий пакет и протянул ему, чтобы он приложил к лицу.

— Насколько всё плохо с остальным, Слоан? — тихо спросил я. Потребность защитить моего лучшего друга почти душила меня. Я всегда заботился о своих друзьях, но это чувство было иным, более сильным, более голодным.

— Почему я не могу просто дать сдачи, К? Я замираю как маленькая сучка каждый ебаный раз, и побои становятся всё хуже. Однажды он меня убьет. — Его голос затих, а ледяные голубые глаза заблестели, когда он посмотрел на меня со свежими слезами, и гнев вспыхнул в моих венах. Я никогда никого не хотел убить так сильно, как хотел убить отца Слоана.

— Это не твоя вина. Он твой отец, он не должен этого делать. Мне так жаль, Слоан. Когда мы получим наши силы, мы сможем дать сдачи. Ты больше не будешь беззащитным, — пообещал я, пока он расстегивал толстовку и бросал её на пол.

— Клянусь звездами, Слоан. — Мои глаза защипало от слез, потому что я не мог осознать состояние, в котором находился мой лучший друг. Были и порезы, но в основном это были огромные пятна синяков. Фиолетовые, черные, зеленые, желтые. И не все они были свежими — его избивали ежедневно.

— Вот здесь очень больно, — он указал на место на боку, где были ребра. Вероятно, они были сломаны.

Проглотив рычание, на которое, как я думал, не был способен, я процедил: — Давай я возьму эластичный бинт и перевяжу тебе ребра, хорошо? Это поможет.

Угх, моя головная боль усиливалась, а у меня никогда не болела голова. Кожа казалась зудящей и натянутой. Наверное, мне просто было противно от того, с чем Слоан живет через улицу. Это было абсолютно неприемлемо, но мои родители уже звонили в службу опеки, и школа тоже, и родители Фиша с Камом. Ничего не менялось. Он застрял в этом доме с этим монстром, и поскольку мистер Салливан по совместительству был шерифом Салливаном, вряд ли что-то изменилось бы в ближайшее время.

Он встал, когда я подошел с бинтом, и, поморщившись, поднял руки над головой.

— Однажды я убью его, Кайто. Клянусь звездами, я сделаю это. Он заплатит за то, через что заставил пройти меня, через что заставляет проходить маму, — поклялся он, пока я заканчивал перевязку.

— Я помогу тебе. Однажды мы станем самыми крутыми засранцами в округе, и все будут нас бояться, а ты будешь самым страшным из всех. У тебя уже отлично получается хмуриться, по крайней мере, Оливия так думает. — Я подмигнул ему, и он в шутку толкнул меня. — Давай, ты можешь остаться у меня, мои родители сегодня на какой-то вечеринке с родителями Фиша, а девочки с ночевкой у подруг. Мы можем засидеться допоздна и проспать до полудня.

— Кай… спасибо. Я не знаю, что бы я без тебя делал. Я люблю тебя, — заявил Слоан, и когда я повернулся к нему лицом, он обвил меня руками и крепко обнял. Слоан Салливан не обнимался и не любил проявлять чувства, так что сегодня он, должно быть, действительно был выбит из колеи.

— Я тоже тебя люблю, Слоуни-Боуни. — Я усмехнулся, и он покачал головой с притворным раздражением. Он утверждал, что ненавидит это прозвище, но я знал, что это чушь. Он его обожал.

По пути к кровати я споткнулся, боль пронзила позвоночник, заставив меня вскрикнуть.

— К? Что случилось? Палец ударил или типа того? — Обеспокоенный голос Слоана раздался позади меня. Его пальцы нервно потирали грубую джинсовую ткань штанов, а сердцебиение учащалось с каждой секундой. — Ты в порядке?

Царапающее чувство усилилось до невыносимой боли, и я упал на колени, перекатившись на спину.

В поле зрения появилось лицо Слоана.

— Блядь святая, К. Твои глаза. Они… желтые.

Это был мой первый раз, когда я обратился. Я до сих пор думаю, что это была эмоциональная реакция на то, что я увидел весь масштаб повреждений на теле моего лучшего друга, на то, что он сказал, как много я для него значу, на нашу общую клятву однажды убить его непутевого папашу… идеальный шторм. Первое обращение было мучительным, и Слоан держал меня, успокаивал.

Даже после того, как это произошло, и Багира стоял в моей спальне, Слоан позаботился и о нем. Он не отступил и не бросил меня. Он был моим братом, и в горе, и в радости, и я любил его всем сердцем.

— Знаешь, нам всё равно придется однажды убить его, — пробормотал я, и глаза Слоана вспыхнули огнем.

— Поверь мне, я часто об этом думаю. Если бы этот ублюдок не был заперт в «Седьмом Круге», мы бы давно это сделали.

Он был прав, но я всё еще был убежден, что он никогда не станет цельным, пока этот мудак не превратится в кучку пепла на ветру.

Его взгляд снова опустился в книгу, но я не мог оставить это просто так. Он занимался саморазрушением, и что бы я был за защитник, если бы не попытался защитить его от его собственной жалкой задницы?

— Не отталкивай её. Она хорошая, и ты заслуживаешь чего-то хорошего. Не саботируй это, я вижу, как ты сдерживаешь себя. Она могла бы стать для тебя идеальной, Слоуни-Боуни.

Прежде чем он успел ответить, я вскочил и оставил его в гостиной. Его отец был заперт уже давно, и единственным, что сейчас стояло на пути к его счастью, был он сам.