Магия предательства

Глава 19

Сэйдж

Боль была неописуемой. Преданная. Мне раз за разом лгали мужчины, в которых я влюблялась, а еще был Брам. Очередной лжец. Тот, чья рука сейчас обнимала меня за талию, пока он вел меня в свои покои в замке. Ларсон не ждал нас, когда мы вышли из портала, и после того, как я подралась с Брамом (что на самом деле выглядело так: я просто колотила кулаками его в грудь, а он кряхтел и терпел), вся энергия покинула меня. Словно растворилась в воздухе. Мой мозг отключался — вероятно, сработал какой-то защитный механизм, чтобы я не взорвалась. И хорошо, я бы предпочла ничего не чувствовать, чем чувствовать всё это.

— Позволь мне отвести тебя домой, Голди. Ты сможешь отдохнуть, я принесу тебе всё, что захочешь: еду, кофе, что угодно, — пообещал Брам, но мне было плевать. Всё, что я видела перед глазами — это полное боли лицо Кама, паника Кая, тьма Фишера и Слоан… Нет, туда я думать не буду. Поэтому я просто позволила Браму вести меня по коридорам замка, шаркая ногами, потому что энергия, необходимая для того, чтобы оторвать их от пола, была слишком велика. Я выдохлась.

Брам, очевидно, заметил это, потому что в следующее мгновение он подхватил меня на руки и прижал к своей груди. Желания бороться с ним из-за этого мачо-дерьма не было никакого. Если быть до конца честной, то, что меня сейчас держали на руках, было приятно. Мне просто нужно было игнорировать тот факт, что это огромный рыжеволосый лживый ублюдок так крепко меня обнимает.

Мы подошли к двери его покоев, он каким-то образом открыл её, не опуская меня на пол, и понес прямиком в ванную, в которой я не была в свой первый визит сюда. Это было огромное пространство, явно больше моей спальни в коттедже. Мой взгляд скользнул по огромному душу с двумя скамьями по обе стороны прозрачной стеклянной кабины (они выглядели так, будто были сделаны из гладкой разноцветной речной гальки), форсунками, встроенными в стену, и насадкой «тропический ливень» в центре потолка. Но это было не самое лучшее. У дальней стены располагался бассейн — настоящий, мать его, бассейн, со ступеньками, ведущими на платформу из таких же гладких камней, как в душе.

От воды поднимался пар, и моя кожа буквально покрылась мурашками в предвкушении того, как я погружусь в неё и смою с себя боль этого дня.

Он опустил меня на ноги, но остался стоять близко.

— Это природный источник, я просто построил остальную часть ванной вокруг него. Я подумал, тебе может понравиться? — спросил Брам, его голос звучал уязвимо. Но я еще не могла говорить. Горло болело, лицо саднило от слез, глаза всё еще щипало. Поэтому вместо ответа я просто начала скидывать туфли и стягивать рубашку через голову.

— Голди, можно я позабочусь о тебе? Пожалуйста?

Я не ответила, просто стянула штаны вниз по бедрам и шагнула из них, оставшись в бюстгальтере и трусиках. Было ли хоть что-то из этого реальным?

Легкие отказывались расширяться, мне казалось, что я пытаюсь дышать через соломинку. Из моего горла вырвался сдавленный скулящий звук. Я чувствовала себя так, будто нахожусь под водой, все звуки были приглушены. А затем лицо Брама оказалось прямо перед моим, его губы шевелились, но какое-то мгновение я не могла разобрать ни слова. Нужно дышать.

— Дыши, принцесса, — подбадривал Брам, поглаживая меня по спине. Я уткнулась лицом в его грудь и зарыдала. Они использовали меня, они отдали меня Ларсону — зачем им это делать? Почему? Слезы просто продолжали литься, пока Брам раздевался до боксеров, снова брал меня на руки и заносил в воду.

Он донес нас до центра. Его рост легко позволял нам обоим оставаться значительно выше уровня воды. Тепло окутало мое тело, вода была горячей, и я представила, если бы я могла сейчас хоть что-то чувствовать, это было бы потрясающе. Но сейчас усталость просто навалилась еще сильнее, заставляя меня чувствовать себя бескостной медузой.

— Знаю, что больно, Голди. Всё будет хорошо, — ворковал Брам, ставя меня на ноги и призывая откинуть голову назад, чтобы намочить волосы. Я сделала, как он просил, без сопротивления. Он откуда-то достал шампунь и начал нежно массировать кожу моей головы. Я смотрела, как мои слезы падают в воду, создавая мелкую рябь. По сравнению с тем, что я чувствовала внутри, это маленькое физическое возмущение, вызванное моим разбитым сердцем, казалось совершенно ничтожным. Тут и цунами было бы недостаточно.

— Хочешь услышать кое-что нелепое? Я понятия не имел, кто ты такая на самом деле. До тех пор, пока не увидел, как ты выходишь из того продуктового, и мой взгляд не упал на тебя. — Он продолжал нежно массировать мою голову, спускаясь к шее и разминая её. — Я пошел за тобой до твоей лавки. Знаешь, я звонил и звонил по тому номеру, который ты вбила в мой телефон. Я волновался, Златовласка. Когда я понял, что ты — та самая женщина, на которую заявила права моя команда, я был зол. Пиздец как зол… — Брам замолчал, отклоняя меня назад, чтобы смыть пену с волос. Я просто плавала там, позволяя ему мыть меня. — Вот почему я сказал то, что сказал в твоей ванной. Я хотел, чтобы ты почувствовала то же, что и я. У меня охуеть как болело сердце, — признался он, качая головой.

Пар поднимался от воды, закручиваясь в завораживающие узоры. Брам откашлялся, но я не пошевелилась и не подала никаких признаков жизни. Моя губа дрожала, и я хотела нырнуть под воду и подождать, пока всё это не пройдет.

— Когда Хол сказал мне, что у него есть дочь, я не мог в это поверить. Я говорил тебе, как тяжело нашему народу с рождаемостью в последние годы. А потом он послал меня в этот крошечный городок — и это было абсолютно последним, чем я хотел заниматься, потому что я не мог выкинуть тебя из головы. Тебе не кажется, что это было предначертано где-то на звездах, Златовласка? Ты и я? — тихо пробормотал он. Его прикосновения были мягкими и ласковыми.

Он выровнял мое тело и принялся за кондиционер, он пах в точности как тот, что я использовала дома. Дома. Мое сердце дрогнуло в груди, болезненно сжавшись при мысли о Ба. О боги, Ба. Она будет раздавлена, когда узнает об этом. Она уже потеряла дочь из-за демонов, а теперь узнает, что я на самом деле одна из них. Потеряю ли я свою магию зеленой ведьмы? Не думаю, что смогла бы смириться с такой жизнью.

— Тшш, принцесса. Когда я вижу, как ты плачешь, мне хочется убивать семью разными способами, а убивать вокруг некого. Давай я смою тебе волосы, мм? — Он полил мою голову водой, а я так и не открыла глаза. Он продолжал говорить, но я не обращала внимания. Всё, на чем я могла сосредоточиться, — это дрожь моего тела. Думаю, у меня был шок. — Ты — первая надежда, которая появилась у нашего народа за целое столетие, и то, чего ты пока не понимаешь, скоро изменится для тебя. Мы не останемся здесь навсегда, но тебе нужно побыть здесь, чтобы учиться. Обещаю, всё не так плохо, как кажется.

Брам продолжал ухаживать за мной, не заставлял меня говорить и не выдвигал никаких требований. Я позволила его лживой заднице заботиться обо мне, потому что была истощена. Энергия для разговора покинула меня, и у меня не было ни малейшего желания копаться в себе и искать её. Когда мы закончили с большим бассейном, он вынес меня оттуда, завернул в огромное полотенце и повел обратно в свою огромную спальню. Я обнаружила, что твердо усажена на кровать. Мои волосы безвольно свисали по плечам, а маленькие капельки воды проделывали свой путь вниз, прежде чем приземлиться на полотенце.

Должно быть, я слишком глубоко ушла в свои мысли, когда в поле моего зрения внезапно появились его босые ноги. Куда он уходил?

— Тебе помочь снять мокрую одежду, Златовласка? Я не буду прикасаться к тебе или смотреть, я просто хочу о тебе позаботиться, — тихо спросил Брам.

Подняв взгляд и посмотрев ему в глаза впервые после того дерьма в конференц-зале, я бездумно изучала его лицо, пытаясь оценить его искренность. Он уже видел меня голой, так какая разница? Имеет ли хоть что-то вообще значение? Я — ебаный демон.

Я встала, позволила полотенцу упасть и повернулась, чтобы он расстегнул мой лифчик. Он быстро справился с этим, и я стянула его, бросив к своим ногам. Брам снова обернул меня полотенцем, вытер мне спину, а я быстро вытерла грудь, второй рукой стянув с себя насквозь промокшие трусики.

— Держи, принцесса. Я знаю, ты любишь ночные рубашки, — сказал он, надевая её мне через голову и помогая просунуть руки, а затем потянул её вниз, одновременно убирая полотенце, так что я оказалась полностью прикрыта.

Опустив глаза, я заметила, что это ночная рубашка в виде футболки — мои любимые. Она была кремового цвета, с принтом из разных кактусов и надписью: «Не будь колючкой» (Don't be a prick). Обычно мне бы это понравилось. Вчера я бы посмеялась над каламбуром и обрадовалась новой ночнушке. А сейчас? Я забралась в огромную кровать Брама и скользнула под одеяло, даже не потрудившись расчесать волосы.

Свет померк, и я смотрела в стену несколько минут, а может, часов? Время не имело значения. Я больше не ощущала времени или чего-либо еще в нормальном темпе. Всё было приглушено. Поэтому, когда матрас прогнулся и я почувствовала, как Брам забирается в кровать позади меня, я не пошевелилась. Когда он начал расчесывать мне волосы, я моргнула. А когда он начал тихо напевать, я беззвучно заплакала. А потом, когда он лег рядом и прижал меня к себе, я уснула.

Мои глаза резко распахнулись. Что-то было не так. То есть, вся эта ситуация была неправильной, но что-то было не так конкретно со мной. Чувствовать оцепенение для моего тела больше не было вариантом, казалось, сами мои клетки звенят и бунтуют. Кожа казалась стянутой и горячей, мои ногти уже впивались в шею и грудь, пытаясь унять непрекращающийся зуд. Брам проснулся от испуга рядом со мной, к сожалению, моя беспокойность потревожила не только мой собственный сон. Моя вторая рука скользнула вниз и вцепилась в бедра, мне было пиздец как щекотно и зудно.

— Какого черта происходит? — спросил Брам, потянувшись, чтобы включить прикроватную лампу. Комната осветилась достаточно, чтобы мы могли легко видеть друг друга, а мои руки яростно чесались под одеялом. Адреналин теперь пульсировал в моих венах, и я извивалась под одеялом в поисках трения.

Его глаза расширились, когда он перевел взгляд с моего лица вниз, туда, где одеяло дергалось от моих лихорадочных движений.

— О, ну дела-а. А ты грязная маленькая птичка, да? — Он поднес кулак ко рту и прикусил его. О чем, черт возьми, он говорит?

— Заткнись и помоги мне, — заскулила я.

— О звезды, да, блядь! — крикнул Брам и нырнул под одеяло. Полсекунды спустя его губы коснулись моего бедра, и я дернула рукой, влепив ему пощечину.

— Эй, за что? — крикнул он, но его голос прозвучал приглушенно из-за всех этих одеял.

— Вылезай. Оттуда. Живо, — прорычала я, и его голова внезапно вынырнула из-под одеяла.

— Я думал, миледи нуждается в помощи? В смысле, это был довольно быстрый разворот на 180 градусов после тайфуна из слез, который обрушился всего несколько часов назад, но всё, что хочет Голди, она получает, — он дьявольски усмехнулся и облизал нижнюю губу, а у меня отвисла челюсть.

— Брам. Я чешусь. Я просто чешусь, окей? — Я прищурилась, будучи совсем не в настроении для его дерьма.

— Ага, конечно чесалась, почесывала свой зуд, — он подмигнул, и я закипела.

— Ты серьезно думаешь, что я лежу в постели рядом с тобой, — я прервалась, чтобы почесаться сильнее и потереть лоб рукой, — и мастурбирую, когда весь мой мир только что полетел к чертям? — Я потерла глаза и застонала. — Мое тело чувствует себя странно, и у меня снова начинается головная боль.

— О, да, а сколько времени? — Брам поспешно достал свой телефон, и я услышала, как он пробормотал себе под нос что-то вроде «сексуальный демон».

— Какое отношение время имеет хоть к чему-то?

— Только что перевалило за полночь, а это значит, что официально наступил твой двадцать восьмой день рождения, — усмехнулся Брам. — А это, конечно же, значит, что у тебя скоро начнется манифестация.

Брам щелкнул пальцами, и в его руке появился гигантский капкейк с одной-единственной свечкой. Он посмотрел на меня с самодовольной улыбкой.

Тупой демон даже не понимает, что мне плевать на мой день рож…

— Прости, что начнется?

— Манифестация. Пророчество говорит о том, что тебе нужно найти свою пятерку до того, как тебе исполнится двадцать восемь — что ты и сделала, — и теперь проявятся твои демонические силы. Вот это называется манифестацией, — он кивнул, словно всё то дерьмо, которое он только что изверг, имело для меня хоть какой-то смысл.

— Откуда ты вообще знаешь о пророчестве? — спросила я, продолжая извиваться между его простынями.

— Команда мне рассказала, конечно же. Это уместная информация. Правда, они рассказали мне до того, как узнали, кто я такой, но неважно, — он пожал плечами. Подумаешь. Конечно, они бы ему рассказали, в конце концов, это была работа. Фу.

Снова опустившись на подушку, я почувствовала себя немного лучше от смены позы, но тупая боль во лбу никуда не уходила.

— Что ты чувствуешь, Златовласка?

— Давление во лбу, кожа кажется стянутой и чешется, я истощена, — призналась я, снова позволяя глазам закрыться.

— Ты можешь перекинуться, просто предупреждаю, — тихо сказал Брам, и мои глаза резко распахнулись, потому что в его голосе безошибочно читалась нотка возбуждения.

— Перекинуться в демона? Я не стопроцентный демон, так что, блядь, надеюсь, что нет, — выругалась я, сжав челюсти.

— О, но ты будешь самым сексуальным демоном: эти формы, с хвостом и крыльями… — Брам застонал и буквально задрожал, отчего затряслась кровать, словно одной мысли обо мне в полной демонической форме было достаточно, чтобы у него встал. С другой стороны, это был Брам, так что он, вероятно, уже был твердым как камень.

Игнорируя его нелепость, я задала несколько вопросов, на которые хотела получить ответы теперь, когда ко мне вернулся голос:

— Твой отец знает, что я здесь и кто я такая?

— Уверен, что да. Скорее всего, именно туда Хол и побежал, как только прошел через портал. Ему очень давно не разрешали возвращаться сюда.

— Не разрешали?

Он провел рукой по волосам.

— Да. Четверка была отослана для выполнения миссии по продолжению рода, и им не разрешалось возвращаться, пока они не преуспеют.

— Что за Четверка?

Брам вздохнул.

— Четверка была самыми высокопоставленными демонами моего отца столетие назад. Азраэль, Эронн, Тайс и Хол. Известные своей безжалостностью, преданностью и жаждой крови, им была поручена миссия по развитию нашей расы, — объяснил он.

Ого. Король был безумнее, чем я думала. Отправить своих самых высокопоставленных приспешников в мир, чтобы они трахались и делали детей. Мило.

— Что ему от меня нужно? — поинтересовалась я, рассеянно почесывая руку.

— Ты — надежда. Ты — обещание чего-то, на что наш народ уже давно махнул рукой. Будущего. Возможных перспектив.

— Значит, он не захочет, ну, не знаю, изучать меня или вроде того? — Мысль о том, что меня будут использовать в качестве лабораторной крысы, была достаточной, чтобы страх пронзил мое тело.

— Пусть только попробует, блядь, но я уже говорил тебе, Златовласка, — он навис своим лицом над моим. Выражение его лица было свирепым. — Ты моя, и я убью любого, кто хоть волосок с твоей головы уронит.

Его глаза были такого странного цвета, словно сделаны из настоящего куска янтаря, с рассыпанными по ним чуть более темными медовыми крапинками. Брам был очень напористым, он не бросал слов на ветер и вкладывал смысл в каждое слово, так что я не сомневалась, он сделает в точности то, что пообещал.

— Но я не твоя, Брам. Я ничья. Больше ничья, — прохрипела я. Лица мужчин, в которых я начинала влюбляться, промелькнули в голове, и слезы снова защипали глаза. То, как мой организм всё еще умудрялся вырабатывать эти чертовы слезы, было современным чудом, потому что я была уверена, что к этому времени у меня уже должно быть обезвоживание.

— Как бы сильно мне ни хотелось оторвать им головы за то, что они к тебе прикасались, и за то, что причинили тебе такую боль, ты должна кое-что понять, ладно? — Брам обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть на него, словно знал, как сильно мне хочется отвернуться и зарыться лицом в подушку.

Покачав головой, я дала понять, что не хочу, чтобы он произносил еще хоть слово, потому что я пока не хотела ничего слышать. Это было слишком свежо, слишком, блядь, больно.

— Нет, принцесса. Ты послушаешь. Видеть тебя такой разбитой просто разрывает меня на части. А в последний раз я чувствовал хоть каплю сочувствия к чему-либо, когда мне было шестнадцать, и мы с друзьями устроили соревнование по измерению членов. Естественно, я выиграл, и почувствовал огромное сочувствие к ним и их менее превосходным мечам. Но я же ничего не мог с этим поделать, верно? — Я открыла рот, чтобы сказать ему, что не считаю это сочувствием, но он продолжил: — На этот раз я могу сделать что-то, чтобы тебе стало легче. Я знаю этих парней очень давно, с тех самых пор, как они поступили в академию. Они охуенно хороши в своей работе, и последние десять лет это было единственным, что имело для них значение. Постоянно в разных странах, с разными людьми. Острые ощущения от жизни и охоты — вот что было их целью. Они смертоносны, — объяснил Брам, и мои глаза расширились при этом слове. Смертоносны.

— Да, моя девочка, это правда. Может, с тобой они и были милыми и расслабленными, так же они ведут себя и друг с другом, но поверь мне, когда я говорю, что в глубине души каждого из них живет зверь, и они могут выпустить его в мгновение ока. И теперь я не верю, что Кам, Фишер и Кай играли тобой. Может, в самом начале — просто собирали информацию о городе. Можешь их винить? Они переехали в идеальное место, познакомились с дружелюбной, красивой ведьмой, которая прожила там всю жизнь — идеальный информатор.

Была ли я для них только этим? Кай говорил мне, что мы истинные, и я чувствовала между нами нечто сильное, связывающее нас, так как же он мог продолжать лгать мне в лицо? Собирался ли он бросить меня там, когда закончится эта… миссия?

— Они уважали Ларсона. Полностью доверяли ему, потому что он никогда не давал им повода усомниться. Он давал им все возможности для карьерного роста и достижения вершин. Я видел, какими они были с тобой. В ту ночь, когда я отвез тебя обратно в твой коттедж, мне хотелось свернуть им всем шеи, чтобы они больше никогда не смогли дотронуться до тебя. Я знал, что ты идешь на свидание с Фишером в тот вечер, когда я ворвался и прервал твою ванну. — Он усмехнулся, явно вспоминая разразившийся тогда обнаженный спор, но прежде чем я успела влепить ему пощечину, он продолжил: — Я так ревновал. Поэтому я наблюдал. Куда бы ты ни пошла, я смотрел на тебя. Улыбки, прикосновения, смех — я видел их, Златовласка.

Слеза скатилась без спроса, и Брам нежно смахнул её большим пальцем. Почему мое сердце ощущается так, словно у него кровотечение?

— Не уверен, когда именно это произошло, но я стал… — он замялся, подбирая правильное слово, — благодарен. Благодарен им за то, что они защищали тебя, за то, что заставляли улыбаться так искренне и ярко, что твое лицо светилось. Когда я появился в твоей ванной в тот день, вся моя ревность, неуверенность, слабость… всё это достигло точки кипения, и я повел себя как задница. А потом я увидел и почувствовал их боль, когда забрал тебя у них. Твоя боль и разбитое сердце чуть не задушили меня, Златовласка. Как я мог убить их, если они так явно делали тебя счастливой? Я мог только надеяться, что однажды ты посмотришь на меня так же, — выдохнул он. Его голос был хриплым и глубоким.

— Но они солгали. Как мне через это перешагнуть? Как мне снова им доверять? Я никогда не чувствовала такой парализующей боли, Брам, — тихо ответила я.

— Если ты никогда не чувствовала такой разрушительной боли, значит, ты никогда раньше не чувствовала и такой огромной любви. — Он наклонился и прижался губами к моему лбу, после чего откинулся назад и прижал меня к своему теплому телу.

— Постарайся еще немного поспать, принцесса. Завтра новый день, и тебе нужно будет быть в форме.

Любовь.

Я так сильно влюблялась в этих мужчин, и теперь я не была уверена, чувствую ли я то же самое, или ненависть прокрадывается в мое сердце, покрывая эту любовь тьмой.

Не уверена, как долго именно я пролежала в огромной кровати Брама, но я никак не могла из неё выбраться, если не считать походов в ванную, что случалось нечасто, так как я почти не ела и не пила. Вдобавок к эмоциональному истощению, я чувствовала себя физически слабой. Брам сказал мне, что это, вероятно, из-за перехода, который я сейчас переживала. Это был переход, которого я даже не хотела, и я бы многое отдала за то, чтобы как-то его остановить.

Из окна не пробивалось ни лучика света, так что я предположила, что проспала весь день. Меня это устраивало. Не нужно будет думать. Не нужно будет видеть их лица у себя в голове, не нужно думать о лжи, или о том, как Слоан…

Нет, я не буду этого делать. Я не могу.

Оставалось надеяться, что Мэйвен вернулся к Ба. Может, она его и недолюбливает, но голодать точно не бросит. Интересно, в порядке ли Ба, помогает ли она Фрэнку и Арло с лавкой? Что она скажет всем о том, где я? Это не может длиться вечно. Я не останусь здесь навсегда. И тем не менее, я всё еще не задала Браму больше никаких вопросов, потому что… а что, если он действительно намерен держать меня здесь? Удивительно, но он вступился за парней, немного смягчив мой гнев по отношению к ним. И это хорошо для них, потому что теперь я буду бить их по их большим тупым членам только с 75-процентной силой, а не со 100-процентной.

Снижение силы на 25 процентов, когда дело касается ударов по членам — это очень щедро, все это знают. Кай бы это оценил.

Мое сердце трепетно забилось в груди при мысли о нем. Его безупречная кожа, его худощавое телосложение, где прорисовывалась каждая мышца. Его черные волосы, которые часто щекотали меня, когда он спускался с поцелуями вниз по моему телу. Судорожно вздохнув, я свернулась клубочком, когда что-то остро кольнуло в груди. Я провела рукой вверх-вниз по грудине, пытаясь немного надавить, чтобы боль отступила. Зажмурившись от боли, я и увидела его.

Желтые глаза, переливающийся черный мех, массивное тело с подергивающимся хвостом.

«Багги?» — прошептала я, прекрасно осознавая, что, вероятно, схожу с ума.

Из его горла вырвался низкий звук, и он очень напоминал скулеж. Если пантеры вообще умеют скулить.

«Ты в порядке?» — тихо спросила я, когда он лег в моем сознании, вытянув перед собой лапы и опустив между ними голову.

«Багги, я так по вам скучаю. И по Каю. Эта боль — это оно? Связь истинных?»

Не уверена как именно, но я знала, что он мне ответил.

«Да.»

«Он… он тоже по мне скучает?» — прошептала я, на глаза навернулись слезы.

«А то.»

У меня отвисла челюсть. Мне только что дерзила ебаная дикая кошка из джунглей?

Раскатистый смех заполнил мою голову. Отлично. Теперь он надо мной смеется.

Мы смотрели друг на друга, но то, что он был в моей голове именно сейчас, стало таким огромным утешением, как же мне хотелось к нему прижаться.

«Мне больно, Багги. Так сильно больно», — выдавила я, задыхаясь от того, как тяжесть всего произошедшего снова навалилась на меня.

И тут произошло нечто совершенно, блядь, странное. Я увидела себя в своем видении (или что это, черт возьми, было), подходящей к нему и падающей на его огромное тело. Я уткнулась лицом в его шею и крепко обняла, пока рыдания сотрясали мое тело. Его мурлыканье было таким громким, что вибрация передавалась моему телу, и это успокаивало. Идеально. Умиротворяюще.

«Отдыхай.»

Мое тело соскользнуло на пол рядом с ним, и он свернулся калачиком за моей спиной, перекинув огромную черную лапу через мою талию, его нос ткнулся мне в шею, и это глубокое мурлыканье убаюкало меня, погрузив в глубокий сон.

Три дня. Я пробыла здесь три дня, и каждый раз, закрывая глаза, я видела Багги. Он был моим якорем, связывающим меня с моей жизнью, той жизнью, которую я знала до того, как всё пошло по пизде. Всякий раз, когда я открывала глаза, головная боль была невыносимой, поэтому я старалась делать это как можно реже. К тому же, было легче сдерживать слезы, если держать глаза физически закрытыми.

Браму, однако, мое уныние, должно быть, осточертело. Если судить по тому, как он смотрел на меня сверху вниз, уперев руки в бока, с кожей, блестящей от пота после утренней тренировки.

— Голди, сегодня ты встаешь. Вообще-то, прямо сейчас. Пора принимать ванну. Ты воняешь. — Он хлопнул в ладоши, словно какой-то сержант по строевой подготовке, и мне захотелось пырнуть его ножом.

Я перевернулась и отвернулась от него. Эти ублюдки притащили меня сюда, так что пусть поцелуют меня в зад.

Порыв воздуха заставил мои легкие резко втянуть кислород, когда он сорвал с меня одеяло. Окей, вот теперь я в бешенстве. Кто так, блядь, делает? Это варварство!

Я прищурилась, глядя на него, и быстро выпустила лозу из своей ладони, выхватив одеяло до того, как он снова успел его схватить. Дерьмо святое, моя магия стала быстрой. Наверное, это бонус от превращения в демона? В ту секунду, когда одеяло коснулось моего тела, я перекатилась, как ебаный крокодил, превратившись в красивый маленький буррито, и велела лозе обернуться вокруг меня, плотно и туго, чтобы демонические долбоебы не смогли снова украсть мое чертово одеяло.

Брам так сильно смеялся, что это взбесило меня еще больше. Почему он просто не может, блядь, заткнуться и оставить меня в покое?

— Это мило, принцесса. Но, как я уже сказал, ты встаешь и идешь принимать ванну.

Мои глаза едва выглядывали из верхней части моего кокона, сердито сверля его тупое лицо. Ну и пусть идет на хуй, я никуда не пойду, и он не сможет меня заставить.

А потом его руки оказались подо мной, поднимая меня, одеяло и лозу. Блядь, я не ожидала, что он сделает это. Я задергалась, как будто пыталась скинуть с себя паука и его паутину, но его руки крепко сжимали меня, и я ничего не могла сделать.

Когда мы оказались в ванной, он поставил меня на ноги, но одеяло сползло так, что мои глаза оказались закрыты, и единственными обнаженными частями меня были босые ноги и волосы. И я уверена, что после трех дней в постели они выглядели как птичье гнездо.

— Ты сейчас похожа на ходячий косяк, — закудахтал Брам, и если бы мои руки были свободны, я бы показала ему два средних пальца. Ублюдок.

— Ты разденешься сама, или мне придется импровизировать? — спросил его глубокий голос, и я живо представила, как он ходит вокруг меня кругами, прикидывая, как решить эту проблему.

Я не пошевелилась. Пусть идет к черту.

— Значит, импровизируем!

Мгновение спустя меня снова подняли, и когда я поняла, что он делает, ко мне вернулся голос.

— Поставь меня на место, сукин ты сын!

— А-а-а, она заговорила! Хвала звездам небесным и шелковистому…

— Я не шучу, Брам. Опусти меня! — завизжала я, позволяя лозе и одеялу исчезнуть, чтобы я могла попытаться с ним сразиться.

— Нет. Я не опущу тебя. Ты достаточно навалялась. Пора, блядь, вставать и приводить свои дела в порядок.

С этими словами сумасшедшая задница Брама оттолкнулась от пола, и мы с плеском рухнули в воду.

Гнев вспыхнул в моих венах так, как я никогда раньше не чувствовала. Я закрутилась в воде, пытаясь нащупать опору, потому что собиралась задать ему жару. Когда я вырвалась на свободу и убрала мокрые волосы с глаз, тяжело дыша, Брам стоял там и ухмылялся мне. Блядь, ухмылялся.

Издав боевой клич, я бросилась на него. За мгновение до столкновения его глаза расширились от шока.

— Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? — кричала я, толкая его назад, а он просто принимал удары. — Ты, ты, блядь, похитил меня! И не просто какое-то стандартное ведьминское похищение, ты забрал меня в другое измерение! Кем ты себя возомнил? Ты и мой, мой… он, — прорычала я, отводя кулак назад и с силой впечатывая его ему в сосок.

Я тяжело дышала, моя кровь кипела.

— Ты что, только что ударила меня в сосок? Типа, специально? — Брам склонил голову набок, глядя на меня.

— Заткнись! В следующий раз я ударю тебя в другой! — Я двинулась на него.

Брам взвизгнул, прикрывая соски руками, и закричал: — Пожалуйста, только не мои прекрасные соски-изюминки!

— Это самое глупое, что я когда-либо слышала, ты сумасшедший! Не прикасайся ко мне, я не хочу быть здесь, неужели ты не понимаешь? Просто оставь меня в покое! — закричала я, серьезно прибавив громкости в конце этого требования.

Брам скрестил руки на груди, явно не пострадав от моего нападения на его тело.

— Ты уже довольно сильно покраснела, Златовласка. Я могу теперь вымыть тебе волосы, или у тебя всё еще приступ? — спросил он так, будто ему до смерти наскучила моя истерика. Но я только начинала.

— Если ты попытаешься дотронуться до меня, я брызну тебе в глаза шампунем, клянусь звездами! Хотел вытащить меня из постели? Вот, получай. Я пиздец как зла! — кричала я на него, на глазах навернулись слезы, потому что я была проклята тем, что плакала от злости.

— Сэйдж, перестань кричать. Тащи свою задницу сюда, живо. У нас сегодня есть дела, и тебе нужно смириться с тем, что на данный момент это твоя реальность. Я смотрел, как ты днями не делаешь ничего, кроме как плачешь и спишь. Днями! Мне тоже, блядь, больно, черт возьми! — прогремел он, и я хлопнула ладонями по воде, брызгаясь, пока мы стояли лицом друг к другу, оба тяжело дыша.

— Даже не пытайся перевернуть всё так, будто виновата я, — процедила я сквозь зубы. Жертвой здесь был не он.

— Прекрати. Дуться, — выплюнул он, надвигаясь на меня с каждым словом, словно шотландский горец, пришедший забрать то, что принадлежит ему по праву после битвы, и мои бедра сжались. — И хватит, блядь, притворяться, что ты этого не чувствуешь. Что ты не чувствуешь вот этого, — он указал пальцем на пространство, разделявшее нас, — потому что если ты хочешь продолжать притворяться, ну, тогда это делает тебя такой же ебаной лгуньей, принцесса. — Он возвышался надо мной, глядя мне в глаза сверху вниз, и я не могла дышать.

Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы и потянули мою голову назад, шея напряглась. Единственными звуками в огромной комнате было наше тяжелое дыхание и легкий плеск воды о каменные борта бассейна.

— Бля… — мое ругательство было прервано, когда Брам впился в мои губы грубо и решительно. Фейерверки взорвались в моей крови, и прежде чем я успела осознать происходящее, его язык проник между моих губ, и я застонала, когда он погладил мой язык своим. Брам со стоном выдохнул мне в рот, его твердый член прижался к моему животу, давая понять, что именно он ко мне чувствует. Мое тело горело, я была в ярости, мне было грустно, и я была до чертиков возбуждена.

Мои ногти вонзились в его плечи, несомненно оставляя следы. Хорошо. Все эти мужчины думали, что могут оставить на мне свой след, и хотя прямо сейчас на мне, возможно, и нет никаких физических отметин, мое сердце было изрезано их именами.

Я чувствовала, как мое тело дрожит, содрогается, а вдоль позвоночника разливается боль, отчего я подумала, уж не впился ли он пальцами мне в спину. Но одна его рука сжимала мою задницу, а другая всё еще путалась в волосах. Какого черта это за боль? Что-то, похожее на звук резко открывающегося зонтика, эхом разнеслось по комнате, и мои глаза распахнулись как раз в тот момент, когда из-за спины Брама вырвались крылья.

Ахнув, я отстранилась и посмотрела на его лицо: на лбу выросли два черных рога, а когда я почувствовала, как что-то длинное скользит вверх по моему бедру, я поняла, что это его хвост. Блядский ад.

— О боги мои, — выдохнула я, но прежде чем с моих губ успело сорваться еще хоть слово, быстрая, резкая боль заставила мою спину выгнуться дугой, и этот хлопающий звук повторился снова, громко отдаваясь в ушах. Из моего горла вырвался крик, когда я оглянулась и увидела пару светло-зеленых крыльев. Мои крылья.

— Блядский ад, — поразился Брам, глядя на меня так, словно видел впервые.

— Брам? — прошептала я, потому что мой голос сейчас был недостаточно силен для чего-то более громкого.

— Да, принцесса? — ответил он, всё еще пребывая в оцепенении и не сводя с меня глаз.

— У меня… у меня есть рога?

Я хотела проверить сама, мои руки так и чесались взметнуться ко лбу и узнать правду, но я не могла заставить себя сделать это.

— Да, принцесса. У тебя самые драгоценные, самые милые маленькие детские рожки, которые я когда-либо видел в своей чертовой жизни. Твои крылья великолепны. Я никогда раньше не видел крыльев такого оттенка зеленого, они почти как… листья. Как крылья феи. — Он стоял там, затаив дыхание и не сводя с меня глаз.

Вдохнув, я опустила руку под воду, провела за бедро и закрыла глаза, когда нащупала его. Хвост.

Святые лунные девы, я законная демоница. По полной программе, со всем вытекающим дерьмом.

— Дыши, Голди. Ты — это всё еще ты, ты всегда ею была. Просто сейчас это проявляется. Ничего не изменилось, на самом деле. Ты перекидываешься, когда испытываешь сильные эмоции. Этому я тебя научу, ладно? Вот почему я хотел, чтобы ты была здесь — чтобы ты могла учиться. Тебе нужно учиться.

В словах Брама был смысл. Очень хороший смысл, но он всё равно не должен был поступать так, как поступил. Мы могли бы всё обсудить, как нормальные люди. Нельзя просто так схватить кого-то и исчезнуть с ним в другом измерении.

Мое дыхание замедлилось, возвращаясь в норму, и я с удивлением осознала, что мои крылья невесомы. Если бы я не видела их собственными глазами, я бы вообще не заметила, что они там есть. Спина моей ночной рубашки была изодрана в клочья, спереди она выглядела ненамного лучше от силы моего превращения. У меня, может, и есть рога, но по крайней мере сиськи были прикрыты.

Найдя в себе мужество, я подняла руки и нащупала острые маленькие кончики на голове, едва выглядывающие из-под линии роста волос. Они были всего около дюйма в длину, тогда как у Брама — дюйма четыре.

— Думаю, я хочу посмотреть, как я выгляжу, — пробормотала я, полагая, что, возможно, вид моей новой формы поможет мне уложить всё это в голове.

— Давай сначала вымоем тебя, а потом я расскажу тебе всё, что нужно знать, и отвечу на все твои вопросы. Я знаю, что они у тебя есть, — пошутил Брам, застенчиво улыбнувшись, его щеки покраснели.

С чего бы это он, блядь, краснеет?

— Хорошо. Но ты вымоешь мне волосы, как в прошлый раз?

Брам раскатисто рассмеялся и принялся за работу.

После этого он оставил меня в ванной, и последние двадцать минут я простояла перед зеркалом в полный рост. Каждый раз, когда мне казалось, что я насмотрелась достаточно, я пялилась еще немного. Я никогда к этому не привыкну. Мои крылья двигались с легкостью — стоило мне подумать об этом, и они откликались. В основном это касалось и моего хвоста, хотя у него, похоже, было больше собственного мнения. Он был того же цвета, что и крылья — цвета морской пены, с серебристыми отметинами, которые выглядели почти как контуры чешуи. Я закрыла глаза и начала искать свой якорь.

Его мурлыканье успокоило мое бешено бьющееся сердце. Желтые глаза Багги сверкнули, когда он мысленно приблизился ко мне.

«Я стала другой, Багги. Совсем другой».

Большая кошка покачала головой, словно не соглашаясь.

«Разве ты не видишь моих рогов? Крыльев и хвоста?» — спросила я, покружившись в своем сознании, чтобы он мог рассмотреть.

«Всё еще наша детка», — заверил он меня, и я всё никак не могла осознать, как мне удается общаться с пантерой в своей голове.

Просто прими это, Сэйдж. Случались вещи и постраннее. Так я себе сказала. Это то, что мне пришлось сказать себе, чтобы избежать какого-нибудь психотического срыва.

«Тебе не стоит бросать Кая, Багги. Возвращайся к нему. Я в порядке».

Багги усадил свою огромную задницу, его хвост дергался позади него.

«Не упрямься. Пожалуйста, я уверена, что ему тяжело. Я знаю это. Я иногда чувствую его. Позаботься о нем, Багира. Иди».

Он подошел ко мне и ткнулся своей огромной мордой мне в живот, мои руки зарылись в его мягкий темный мех. От громкости его мурлыканья по моей коже побежали мурашки.

«Спасибо, мой темный рыцарь. Береги его».

Моргнув, я почувствовала, как присутствие Багги исчезает из моего разума, и хотя это было больно, мне стало легче от осознания того, что с Каем будет он. Да, мне всё еще было больно и я была зла, но я не была бессердечной.

Снова посмотрев на себя в зеркало, я заметила, что моя талия действительно стала чуть тоньше (вероятно, из-за того, что я почти ничего не ела последние несколько дней), но мои бедра всё еще были большими и выдающимися. Придвинувшись ближе к зеркалу, я разглядела свои маленькие рожки и осторожно потрогала их. Едва не порезав палец, я очень быстро поняла, что они довольно острые. Мне действительно нужно было идти одеваться, сегодня днем Брам собирался научить меня целой куче демонических штук, и впервые с момента прибытия сюда я действительно была взволнована чем-то. Изменить это было невозможно, теперь это было тем, кем я являлась. А сейчас мне просто нужно было узнать, на что я способна.

— Первое правило Бойцовского Клуба Демонов? — усмехнулся Брам, поигрывая мускулами, а я закатила глаза.

Он перенес нас в сосновый лес. Мы находились на поляне, где было достаточно места для всего, что он там запланировал. Он всё еще смотрел на меня, и я поняла, что он действительно ждет ответа. Ну конечно.

— Э-э, мы никому не говорим о Бойцовском Клубе Демонов? — предположила я, отвлекаясь на свой хвост, который всё время обвивался вокруг моей ноги.

Брам хихикнул.

— Хорошая догадка, но неверная. Первое правило: всегда надевай удобную одежду. — Он щелкнул пальцами, и я ахнула, когда увидела его новый образ. Фиолетовые гольфы до колен, кроссовки Nike, пиздец какие короткие неоново-оранжевые шорты и никакого верха. О, и конечно же, у него на лбу была ебаная оранжевая спортивная повязка.

— Что это, во имя лунных лучей, на тебе надето? — рассмеялась я, а он широко улыбнулся, принимая позу.

— Не бойся, дорогая воительница. Мы можем быть в парных нарядах, стоило только попросить! — Он щелкнул пальцами до того, как я успела на него наорать, и тут же я тоже оказалась в таких же кроссовках, гольфах и шортах. По крайней мере, он дал мне спортивный топ.

— Брам Уинстон Карлайл, — отчитала я его. — Рубашку. Немедленно.

— Кто такой, блядь, Уинстон? — прорычал он, надвигаясь на меня. В его глазах был тот самый дикий взгляд, который одновременно бодрил и пугал. Мои крылья обернулись вокруг меня спереди, прикрывая голую кожу.

— Ой, да ладно, я выдумала это имя, потому что не знаю твоего второго имени. А теперь дай мне рубашку, — предупредила я, сверля его взглядом.

— Ты вполне можешь делать то, что нам нужно, в этом наряде, Голди. — Он отмахнулся от меня.

— Брам, — сказала я немного мягче. — Мне некомфортно носить это.

Он резко обернулся, на его лице читалось абсолютное недоумение по поводу того, почему это может быть так.

— Почему нет? Ты выглядишь аппетитно, принцесса.

Мое лицо вспыхнуло, и я позволила крыльям убраться назад, открывая живот. Брам всё еще разглядывал меня так, словно я была едва прикрытым подарком, который он хотел распаковать.

— Если ты не заметил, у меня не совсем та фигура, чтобы разгуливать в таком виде, — указала я.

Он уставился на меня так, будто у меня вместо глаз выросли соски.

А затем он сделал движение. Его руки обхватили мою талию, и я тихонько пискнула, когда он притянул меня к себе, оставив между нами всего дюйм. Запах старинной книги, которую только что открыли, ударил мне в нос, и я застонала, подавшись ближе, чтобы вдохнуть его глубже.

— Если. Я. Не заметил? — прорычал он, и у меня внутри всё перевернулось. — Только и делаю, что замечаю, Златовласка. Изгиб твоей талии, — он провел руками по моей коже, — то, как расширяются твои бедра. — Он наклонился, чтобы провести руками и по ним тоже. Мой мозг плавился.

— Эти сочные бедра, которыми, я умираю от желания, чтобы ты обхватила мою голову, выжимая из меня, блядь, всю жизнь… и это, — он вернул руки назад, чтобы сжать мою задницу, — эту охуительную задницу, принцесса. Я хочу увидеть, как она будет подпрыгивать, когда ты будешь скакать на мне, — пророкотал он, целуя меня в шею, и я застонала. Этот мужчина, этот демон — он был безумным, опасным и охуеть каким сексуальным. Греховным.

— Брам, — прошептала я.

Он выпрямился, оставив одну руку на моей заднице, а вторую поднял, чтобы погладить меня по щеке.

— Ты самое прекрасное создание, которое я видел за всю свою жизнь, Златовласка. Если мне придется потратить весь остаток своей жизни на то, чтобы убеждать тебя в этом, для меня это будет честью, — поклялся он. Его слова были яростными и искренними.

— Я… спасибо, — ответила я, когда предательская слеза скатилась и прочертила дорожку к кончикам его пальцев.

— Кто заставил тебя думать иначе? — спросил он, изучая мое лицо.

Я невесело усмехнулась, пожимая плечами.

— Общество? Злые девчонки в школе? Мой бывший? — призналась я.

В глазах Брама вспыхнуло желание кого-нибудь прирезать — это выражение его лица я уже успела хорошо изучить.

— А. Тот самый бывший из того вечера, когда я выпивал с тобой в твоей лавке? — Он покачал головой, собирая события того вечера воедино. — Так вот почему у тебя на полную катушку играла Lizzo? Бодипозитив?

Мои щеки загорелись, и я попыталась отвести взгляд, но он крепко держал меня, не позволяя спрятаться.

— Да. Он, э-э, — я прочистила горло, — он зажал меня в угол в продуктовом магазине в тот день. Угрожал мне, пытался утопить, он маг воды. Пообещал, что отомстит мне, и что если я расскажу парням, он утопит их в их собственных постелях, — рассказала я ему. Мое сердце колотилось, пока я вспоминала то событие.

— Что еще он сказал, Голди? — практически прорычал Брам. Он знал, что я рассказываю ему не всё.

— Он сказал мне, что мне стоит поменьше жрать, потому что большинство магов не любят трахать жирных ведьм, — тихо сказала я, глядя вниз, чувствуя стыд. Отвращение к его словам и к тому, что они всё еще влияли на меня.

Брам моргнул несколько раз, стоя неподвижно как статуя. Это как-то странно напоминало сову.

— Это всё? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Перед глазами поплыли слезы, но я собиралась сказать ему, потому что мне нужно было кому-то об этом рассказать. Возможно, если я выскажусь, это поможет мне перешагнуть через это.

— Он… он трогал меня, — призналась я, и Брам не выдержал, он крепко прижал меня к себе, когда рыдание сотрясло мое тело, и я уткнулась лицом в его обнаженную грудь. Он обнимал меня, пока я плакала и плакала. Я плакала, потому что была сыта по горло мужчинами, думающими, что они могут говорить всё, что хотят, прикасаться, когда им, блядь, не разрешали, отнимая мою уверенность, мою безопасность, мое ебаное достоинство.

— О, принцесса. Мне так чертовски жаль. Мне так жаль, — успокаивал он, поглаживая ладонями мою спину вверх-вниз.

Икнув, я немного отстранилась, чтобы вытереть лицо, которое теперь распухло и покраснело. Шмыгая носом, я попыталась взять себя в руки, но чувствовала себя уязвимой. Все те вещи, которые Брайс делал со мной в прошлом — всё это сейчас было на первом плане в моем сознании, а это были воспоминания, которые я хотела запереть навсегда.

— Я научу тебя, Голди. Я научу тебя стольким вещам, что если ты когда-нибудь снова окажешься в подобной ситуации, ты сможешь из неё выбраться. Но не сомневайся, прекрасная принцесса, — он взял мое лицо в руки, и казалось, время остановилось, — когда я увижу этот кусок дерьма, я без колебаний прикончу его. У него не будет ни единой секунды, чтобы открыть свои мерзкие губы и прошептать яд в воздух. Он больше никогда к тебе не приблизится. Это я тебе обещаю. Я выслежу его, как только мы вернемся, и его смерть освободит тебя, — поклялся он, и я поймала себя на том, что киваю в знак согласия.

Прежняя Сэйдж стала бы спорить, что никто не заслуживает смерти. Что никто не является чистым злом. Прежняя Сэйдж покинула здание. С меня было довольно, и я жаждала мести с такой силой, какой никогда раньше не испытывала. Мои руки обвили шею Брама, я поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. У него был вкус безопасности и опасности одновременно, и я со стоном выдохнула ему в рот. И самое главное — он был на вкус как мой.

С рыком он использовал свои крылья, чтобы мягко опустить нас на землю. Мои ноги обхватили его бедра, и он притерся к моему центру. Его короткие шорты абсолютно ничего не скрывали из того, что он там прятал.

— Брам, — тяжело дыша, произнесла я, когда он прервал наш поцелуй, чтобы спуститься к моей шее.

— Такая мягкая, такая прекрасная, такая вкусная, — пробормотал он мне в шею, и я подтолкнула его бедра двигаться навстречу моим.

— Откуда ты взялся? — спросила я, извиваясь под его весом.

— Из твоих лучших снов и худших кошмаров, дорогая. Ты же знаешь, я и то, и другое. Я балансирую на грани между светом и тьмой, и я никогда, ни за что тебя не отпущу, — прорычал он, снова завладевая моими губами в жестоком, карающем поцелуе, от которого по венам разлился жар.

— Ты мне нужен, Брам, — простонала я, приподнимая бедра, чтобы почувствовать его член на своем клиторе.

— Блядский ад, принцесса, — он замер, затем сел и провел рукой по волосам.

— Что не так? — спросила я, изучая его лицо.

Он прикусил нижнюю губу, скользя взглядом по всему моему телу.

— Как бы сильно я ни хотел тебя трахнуть, сейчас у нас нет на это времени. — Он отодвинулся и встал, предлагая мне руку.

Врать не буду, я надула губы. Как ебаный плаксивый ребенок.

— Не-а. Не делай такое лицо. Ты не понимаешь, дорогая. Когда мы сольемся в первый раз, это будет эпично. Монументально. По-быстрому на ложе из сосновых иголок не получится, — объяснил он, качая головой; правый уголок его губ дернулся в усмешке.

— Но у тебя не было секса десятилетиями. — Я пошла за ним, когда он направился к нашим бутылкам с водой. — Тебе не кажется, что всё может произойти немного быстро?

Брам запрокинул голову и рассмеялся так громко, что птицы с деревьев сорвались в полет.

— Ты забавная, Голди. Что ты знаешь о спаривании демонов?

— Э-э… ничего. Это отличается от обычного секса? — спросила я, чувствуя себя идиоткой из-за того, что не знаю больше о его виде.

— Да. И очень сильно. Для начала — нет, это не будет быстро. Мы истинные, принцесса. Вот почему у нас такие особые запахи друг для друга, это как феромоны. В первый раз, когда мы сольемся, мы будем заблокированы друг в друге на несколько часов, — объяснил он, изучая мое лицо.

— Заблокированы? В смысле, заперты в комнате?

— Нет. В смысле, наши тела будут соединены. Ты когда-нибудь слышала о сцепке, принцесса?

Мои глаза расширились. Возможно, я читала, а возможно и не читала пару любовных романов, в которых была сцепка…

— У тебя есть сцепка? — поперхнулась я.

— Есть. И мне не терпится заполнить тебя ей и заставить тебя сжимать меня часами, — простонал Брам и потянулся вниз, чтобы поправить свое хозяйство.

— А больно не будет?

— Больно не будет. Это будет ощущаться как лучшая вещь в твоей жизни. Обычно демон-самец не может сцепиться с самкой, если у неё не течка. У истинных пар всё работает иначе. Я смогу делать это каждый раз, но сцепка будет длиться долго только в том случае, если ты заблокируешься на мне — это означает, что твое тело фертильно и хочет зачать. Но первое соитие всегда длится часами, независимо от вероятности размножения, — объяснил он, делая глоток воды.

— Но я не хочу беременеть. По крайней мере, не сейчас. Я делаю ежемесячные противозачаточные заклинания.

— Значит, ты не забеременеешь. Просто наши тела будут делать то, на что запрограммированы. Тебе это понравится, обещаю. Но когда это время придет, это случится не посреди леса. — Он бросил мне мою бутылку с водой, и я жадно начала пить. Вода потекла по подбородку, но прежде чем я успела её вытереть, Брам вторгся в мое личное пространство и слизал капли с моего подбородка, прежде чем глубоко поцеловать меня. У меня подогнулись колени от чистой, блядь, страсти, вложенной в его поцелуй, и мы оба тяжело дышали, когда он отстранился.

— Пришлось сделать это еще раз. Твои губы были такими блестящими, влажными и всё такое, — простонал он, подняв руки, чтобы поправить свою дурацкую повязку на голове. — Ладно, хватит разговоров о сексе. Давай начнем с основ. О, секундочку. — Он щелкнул пальцами, и на мне появилась майка. Взглянув вниз, я увидела надпись: «Демоны делают это лучше». — Меньше всего я хочу, чтобы ты когда-либо чувствовала себя некомфортно рядом со мной, моя Златовласка. Хотя я не отказываюсь от своих прежних слов о том, что ты выглядишь сексуально как сам грех.

Я улыбнулась ему, в очередной раз потеряв дар речи от его заботливости.

— Спасибо.

Он откашлялся и тут же вернулся в режим учителя.

— Во-первых, чтобы скрыть свой демонический облик, просто успокойся и сосредоточься на его сокрытии. Обращение связано с эмоциями, поэтому, если ты слишком сильно расчувствуешься от любой эмоции, ты, скорее всего, перекинешься. Особенно поначалу, потому что ты еще учишься. Чем опытнее ты будешь становиться, тем легче тебе будет быстро обращаться, а также подавлять свою демоническую форму, если ты того пожелаешь. — Итак, давай попробуем. Сделай глубокий вдох, сосредоточься на сокрытии своей демонической формы. Закрой глаза, если это поможет тебе сконцентрироваться, — подбодрил он, и я позволила своим векам опуститься.

Я заметила ровный стук своего сердца, шуршание сосновых иголок вокруг нас, когда ветерок пронесся по лесу, запах Брама. Представив свои рога, крылья и хвост, я вообразила, как они исчезают. Спрятаться. Прячьтесь! — приказала я себе и открыла глаза, Брам аплодировал.

— Отличная работа, маленькая воительница. Только посмотри на себя, контролируешь свое собственное дерьмо. — Он широко улыбнулся, и я просияла в ответ. Я была на скоростном пути в один конец с его сумасшедшей задницей.

— Что дальше? — Я подпрыгнула на носочках, волнение затопило мои чувства.

— Я знаю, мы обсуждали это какое-то время назад, но у демонов нет конкретной склонности к стихиям, как у тебя. Хотя у нас есть базовые силы, которыми обладает каждый демон. А еще есть специализации, и их может быть больше одной, или не быть вообще. Это зависит от конкретного демона. Есть смена облика — это означает, что ты можешь изменить свою внешность на любую другую. Сразу предвосхищая твой вопрос, в Бесмете обычно все принимают профилактические меры, чтобы убедиться, что никто не сможет украсть их внешность, но такое случается. Есть амулеты, которые обычно носят при себе, они блокируют возможность демона-оборотня скопировать их личность. Очевидно, что я обладаю этой силой, раз уж смог разгуливать в облике Джонни, — объяснил он, и я кивнула, отчаянно пытаясь запомнить всё, что он мне рассказывал. Мне понадобится толстый блокнот.

— Далее, хождение по снам. Еще одна специализация, которой я обладаю. Я могу переходить из своих снов в чьи-то чужие. Я подозреваю, что эта способность есть и у тебя, поскольку первые пару раз, когда ты астрально проецировалась, это происходило, пока ты спала. Я полагаю, это просто твои силы не понимали, что, блядь, происходит, и вот так это проявилось. Точно так же, как и со сменой облика, другие могут защитить свои сны от ходоков с помощью символов, амулетов, заклинаний и целой кучи других вещей, — пояснил Брам, а затем усмехнулся, глядя на мои широко распахнутые глаза.

— Ты следишь за мыслью, принцесса?

— Да, просто это завораживает, и я хочу запомнить всё, хотя мне уже кажется, что мой мозг вот-вот взорвется, — призналась я. — Но, пожалуйста, продолжай. Расскажи мне всё.

Брам сел и потянул меня за собой так, чтобы мы оказались друг напротив друга. Видимо, предстояло узнать еще довольно много.

— Так вот, следующие силы невероятно опасны. Биокинез — это способность психически манипулировать чьей-либо анатомией, физиологией или внутренней регуляцией организма. Это чем-то похоже на способности Фишера, хотя он может изменять, стирать и внедрять воспоминания. Я однажды видел, как мой отец заставил чье-то сердце разорваться в груди, просто прищурив глаза, — предостерег Брам, это было еще одно предупреждение никогда не недооценивать короля Тейна.

— Телекинез — это способность манипулировать неодушевленными предметами. Как тот жуткий пацан в «Матрице», который гнул и скручивал ложку силой мысли? Телекинетики могут заставлять предметы левитировать, перемещать их, деформировать — всё, что захотят. У демонов также есть своя версия провидцев, они используют специализацию ясновидения, и мы называем их именно так. Ясновидящие. Помимо базовых демонических сил, если демону дается дар ясновидения, это его единственная специализация. Она редка и невероятно опасна в чужих руках. — Но, пожалуй, самое рискованное из всего? Заключение сделок. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, и есть демоны, которые наживаются на готовности других сделать всё, что угодно, чтобы получить то, что они хотят или в чем нуждаются. Бедные демоны, которые заключают сделку, чтобы быть уверенными, что их дети накормлены. Демоны, которые слишком глубоко увязают в азартных играх и заключают сделки, пытаясь выбраться из долгов… многие демоны, заключающие сделки, вращаются в кругах азартных игр. Ставки всегда высоки, и заключающий сделку почти всегда выигрывает. Но, как и любая другая форма азартных игр, иногда это становится зависимостью, — объяснил Брам, и я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь. Никаких сделок. Никогда не заключай сделку с демоном, Сэйдж. Ни. При. Каких. Обстоятельствах.

— Вау, — пробормотала я, чувствуя себя на все сто процентов перегруженной информацией.

— Не стесняйся спрашивать меня обо всем, что придет в голову, хорошо? Я хочу рассказать тебе всё, что ты только сможешь придумать, — Брам взял меня за руки и ободряюще сжал их.

— И ты не думаешь, что я потеряю свою зеленую магию? — Я тяжело сглотнула, не готовая услышать никакой другой ответ, кроме «нет».

— Ни единого шанса. Твоя магия связана с твоей душой, дорогая. Это то, кем ты являешься как существо. Если уж на то пошло, теперь она станет еще сильнее. Причина, по которой ты раньше убивала растения, заключалась во всех тех изменениях, которые происходили с тобой незримо. Скоро мы сможем немного попрактиковаться, но сначала я хочу научить тебя кое-чему еще, очень важному, — Брам широко улыбнулся, и мое сердце забилось чуть быстрее от того, каким красивым он был.

— Окей, что у тебя на уме?

Он ухмыльнулся, встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

— Полеты, — заговорщически сказал он мне.

У меня открылся рот, а он обхватил меня за талию и подпрыгнул. Его мощные крылья рассекли воздух, и мы взмыли в небо.

— О мои луны, о мои звезды, о боги мои, — твердила я как мантру, пока мы поднимались всё выше, уже намного выше деревьев, и весь Нарьян раскинулся под нами. По всей территории пересекались реки и ручьи, и это было прекрасно.

Брам посмеивался над моей театральностью, по-прежнему крепко держа меня за талию. Неужели он собирается отпустить меня здесь, наверху?

— Я не собираюсь тебя отпускать, не смотри на меня так, будто я монстр, Голди. Я буду держать тебя за талию, а ты расправь крылья, как я. Они сами возьмут всё на себя. Это как когда ты встаешь, чтобы пойти — ты же не думаешь о том, чтобы сказать своим ногам сделать это, они просто делают, — подбодрил он, и я сделала так, как он просил.

Оглянувшись через плечо, я полюбовалась своими крыльями в солнечном свете. Они были великолепного светло-зеленого цвета, и Брам был прав, они действительно чем-то напоминали листья из-за того, как более темный изумрудный цвет пронизывал их, словно прожилки на листе. Они были такими тонкими, что солнечный свет легко проходил сквозь них, но при этом чертовски прочными, почти неразрушимыми. Я знала это, потому что проверила, попытавшись порвать их наедине с собой. Мне нужно было быть уверенной, что я не поднимусь в воздух и они не порвутся, как неисправный парашют.

— Они великолепны, прямо как ты. — Брам поцеловал меня в шею, и я проглотила свой страх, собираясь с духом, чтобы попытаться полететь. Ветер подхватил мои крылья и потянул нас выше, заставив меня взвизгнуть, а Брам громко рассмеялся.

— Хорошо, теперь взмахни ими. Вот так, — он показал, и я повторила. Мы делали это.

— У меня получается! — закричала я, и он улыбнулся, убирая руки с моей талии.

— Стой, стой! — Я начала падать на землю, как камень. Блядь!

— Маши, дорогая! Раскрой крылья и позволь им делать то, что кажется естественным. Они тебя не предадут, — направил он, и я позволила им развернуться на полную катушку, взвизгнув, когда попала в воздушный карман, который подбросил меня вверх на огромной скорости.

— Брам! Смотри! О боги, я, блядь, лечу! — истерически смеялась я, пикируя в воздухе, а Брам гнался за мной, разделяя мое волнение и счастье.

Он подлетел и поравнялся со мной, и мы посмотрели на холмистую местность с огромным горным хребтом на заднем плане. Солнце отражалось в воде внизу, заставляя её сверкать, как миллионы крошечных бриллиантов.

— Это прекрасно, — прокомментировала я, пораженная благоговением.

Рука Брама скользнула в мою.

— Знаю, — выдохнул он, но я знала, что его взгляд был устремлен не на пейзаж.

Несколько часов спустя, когда мы вернулись из леса, где Брам преподал мне основы демонологии, я была измотана. Несмотря на то, что мои крылья были легкими как перышко, для их использования всё равно требовалось немало сил, а это были мышцы, которыми я не пользовалась всю свою жизнь. А я не тренируюсь. Типа, вообще никогда. Так что я знала, что завтра у меня всё будет пиздец как болеть.

Брам сидел напротив меня на кровати и щелкал пультом от телевизора в поисках чего-нибудь посмотреть. Но у меня накопилось еще больше вопросов, и теперь я изголодалась по информации. Казалось, моему мозгу нужно было это полное отключение, чтобы собраться заново, вроде как система безопасности.

— Ну? — Брам изогнул бровь, искоса поглядывая на меня.

— Что ну? — спросила я.

Он глубоко вздохнул.

— Просто спроси меня. Ты же не можешь усидеть на месте. Я знаю, что у тебя есть еще вопросы.

— Ладно, но можно я задам их быстрой очередью, потому что мне кажется, так будет лучше для нас обоих, и мы сможем скорее с этим покончить? Я начинаю хотеть есть, — предупредила я. Потому что моя голодная злость нуждалась в предупреждении.

— Валяй.

Сделав глоток воздуха, я спросила первое, что пришло мне в голову после нашего предыдущего разговора о сцепке.

— Твой член перекидывается в демонический член?

Брам запрокинул голову и рассмеялся так громко, что я не смогла удержаться и присоединилась.

— Я не буду на это отвечать. Следующий вопрос.

Я нахмурилась, но да ладно. Готова поспорить, что, блядь, да. Но, наверное, мне стоит спросить что-то, не связанное с членами…

— Демоны предпочитают холодное или теплое молоко?

— Ты под кайфом? Съела тех грибов в лесу, которые я говорил тебе не трогать?

Пожав плечами, я жестом велела ему ответить на этот чертов вопрос.

— Мы не пьем молоко.

— Я тоже. Полагаю, в этом есть смысл.

— Теперь я могу пойти приготовить ужин? Я хочу лазанью, — спросил он, глядя теперь прямо на меня. Я спрятала крылья и хвост, но рога всё еще украшали мою голову.

— Еще один вопрос, а потом можешь идти готовить мне ужин. Можешь ли ты, ну знаешь, использовать этот свой хвост как запасной хуй или типа того? — поинтересовалась я, будучи абсолютно серьезной.

Он поперхнулся, закашлявшись в сгиб локтя, и спрыгнул с кровати.

— С меня хватит. Ты ужасно интересуешься сексуальными вопросами, принцесса. Если ты хочешь физической демонстрации того, на что именно я способен со своим «демоническим членом» и «запасным хуем» — он даже показал кавычки пальцами в воздухе, — то я с радостью тебе покажу. Но тебе, возможно, стоит освободить свое расписание на несколько дней, потому что я точно совью гнездышко для ебли, чтобы продержать тебя там несколько суток. — Подмигнув, он вальяжно вышел из комнаты, а я откинулась обратно на подушку.

Гнездо для ебли? Так. Много. Вопросов. Интересно, есть ли тут где-нибудь порно с демонами…

— И не пытайся искать порно! — крикнул Брам из кухни, и я фыркнула.

Зануда.