ЭПИЛОГ

Их поколенье миновалось…

А. С. Пушкин

Княгиня Мария Николаевна Волконская «скончалась христианскою смертью на руках сына и дочери»[1030] 10 августа 1863 года, на 58-м году от рождения. Ее отпели и похоронили в Воронках 12-го числа.

Муж княгини, «прикованный к месту сильным припадком подагры»[1031], так и не смог приехать тем летом в имение зятя. Получив роковую весть из Воронков, Сергей Григорьевич сумбурно писал 30 августа (по-русски) Е. С. и Н. А. Кочубеям:

«Святая кончина нашей славной мамы — достойный конец ее жизни — она перед престолом Божиим будет за всех нас представительницею-заступницею. Будем и мы на сей земли в жизни нашей ее достойною, в чем первое начало обоюдной дружбы и неразрывное доверие и непрерывную связь в отдельных ваших семейств, дорогие мои детки, и общее между нами.

Что мне писать о моей грусти — вы и сами вообразите: лишиться — не сказав даже вечное прости той, которая всеми лишениями общественной жизни принесла в дань моему опальному быту — горько мне, и не обидев вас скажу — усиливает мою скорбь»[1032].

(Сохранились и другие его послания последних месяцев 1863 года, полные возвышенных строк о жене. Так, 12 декабря он писал Михаилу Сергеевичу о «праведной маме» и о «беспорочной жизни этого святого существа»[1033].)

Позднюю осень и зиму Волконский провел в Петербурге. (Кстати, в бытность его в северной столице там умерла всем известная H. Н. Пушкина-Ланская.) Он посетил могилу Марии Николаевны только весною следующего года.

Из Черниговской губернии Сергей Григорьевич отправился в Виши, однако на сей раз заграничные воды ему не помогли. В ту пору «важный генерал» уже передвигался в кресле на колесах: у него был прогрессивный паралич конечностей…

Весною 1865 года родственники вновь привезли его в Воронки: семидесятисемилетнему Волконскому хотелось «сложить жизнь рядом с той, которая ему ее сохранила»[1034]. Минуло немногим более полугода — и желание декабриста исполнилось.

Утром 28 ноября 1865 года Сергей Григорьевич причастился Святых Таин, потом попросил дочь «что-нибудь почитать ему»[1035] — и через несколько минут тихо, во сне, отошел…


Нелли и Михаил часто наведывались в Воронки, где их ждало столько дорогих следов минувшего. Со временем они воздвигли над прахом родителей часовню. В ее иконостас дочь и сын вставили иконы, которые находились вместе с Волконскими в Сибири. Под иконами, на доске алтарной преграды, были начертаны стихи из псалмов царя Давида (Пс. 145, 144):

«ГОСПОДЬ РЕШИТ ОКОВАННЫЯ…»

«ГОСПОДЬ ВОЗВОДИТ НИЗВЕРЖЕННЫЯ…»

(Данными стихами[1036] княгиня Мария Волконская когда-то открыла свои мемуары.)

А над сводами склепа высекли текст из «Акафиста Пресвятей Богородице, пред иконою Ея, именуемою Троеручица» (икос 10)[1037]:

«РАДУЙСЯ, НЕУСЫПАЮЩАЯ ПОПЕЧИТЕЛЬНИЦЕ ВО УЗАХ И ТЕМНИЦЕ СЕДЯЩИХ».

Воронковская часовня простояла совсем недолго. Но то́, что случилось в XX столетии с ней, с потомками княгини Волконской, да и с самой империей — уже другая история, другие книги.

Мнится: эта история продолжается и в наши дни.

1986–2005

Загрузка...