Мечта идиота

Глава 3 А где мой черный пистолет?

Продрых я пару часов, прямо легче стало. Мне сегодня еще в одно место нужно съездить, но пока, пожалуй, рановато. Полистал приобретенные книги, очень даже интересно, но нужно и делами заняться. Протер полы, наведя порядок в квартире, да занялся готовкой. Особо мозги ломать не стал, мясо и капуста есть, снова будет борщ, он у меня неплохо удается.

Поставил говядину вариться, а сам занялся своей детской книжкой, у меня уже первая часть готова, привести черновик в порядок, перепечатать начисто и можно будет идти в издательство заключать предварительный договор, тем более что у меня там блат есть — Елена Павловна. Но сначала, конечно, нужно будет с ней обсудить мою книжку. Она специалист, подскажет, что исправить, где дополнить или убрать что-то. А еще в той же семье Урбан моего черновика дожидается взыскательный эксперт, который вытребовал себе право первого прочтения. Я про младшего Урбана, если что. Куда деваться, раз обещал, значит, обещал.

Пока мясо варилось, а потом и сам борщ, я успел целую главу написать, тем более, что план книги у меня давно составлен. Хотя, я заметил, с книгами странная история — вроде четко продумал канву, но пока пишешь, вдруг, начинаются, то там, то тут совершенно непроизвольные изменения и вот уже сюжет вырвался у тебя из рук и пошел петлять так, что сам удивляешься — как же так-то получилось. Но ведь не сказать, чтобы хуже вышло.

Я на кухне совсем разошелся, достал мясорубку, сделал фарш на котлеты. Ну, не на одном же первом сидеть? Оно, конечно, «в жидкости вся сила» [1], но котлетки с пюрешкой — это «что-то особенного». Тем более картошка теперь в доме есть, как и масло с молоком для нее. Я сразу с запасом клубней начистил — и на пюре и на борщ. Между прочим, чтобы котлеты были вкусней, в них нужно мякиша белого хлеба добавлять, предварительно замоченного в молоке. Так фарш нежней получается, мама меня так учила. Но тут главное, не переборщить, мяса должно быть больше. Ну, и картошку, прежде чем варить, стоит подержать в холодной воде полчаса, в лучше час — так она разваривается потом лучше. Это мне в свое время армейский дружок подсказал.

Часам к пяти с ужином закончил, да собрался на прогулку. На улице уже стемнело, практически ночь, хотя на улицах людно. Мне сейчас опять до Баррикадной, а там пересесть и по кольцевой до станции Киевской. Собственно, мне на железнодорожный вокзал надо.

На конечной поднялся по эскалатору к выходу. После тепла подземелья ветер в лицо дует, неуютно на улице — напротив громада вокзала высится, только проезжую часть перейти нужно. Я прошел в зал, повернул к камерам хранения. Нужную ячейку я знаю, как и номер. Засов послушно щелкнул, давая доступ к содержимому.

Внутри обнаружился обычный советский рюкзак из зеленого брезента. Это мне Адольф свой пожертвовал. Впрочем, он будет думать, что его где-то посеял или забыл. А все просто, я ячейку заранее подготовил, ее мой клиент и использовал, набрав продиктованный ему шифр. Долго ли, мне было заранее по кольцевой линии смотаться на Киевский вокзал, а потом уже ехать на Белорусский? Я специально не стал на том же месте встречаться. Хотя, может и глупо, что я так шифруюсь, но мне так как-то спокойнее.

Инженер, когда с дачи приехал, то согласно моей инструкции уложил еще 250 тысяч в рюкзак. По объему даже немного больше, чем в первый раз вышло, потому что на этот больше 50-рублевых купюр, а еще имеются 25-рублевые.

А сверху половину рюкзака занимают лесные орехи. Их Адольф с дачи привез, еще и несколько банок с вареньем мне презентовал. Люблю я чай с вареньем. Открыл верхний клапан на мешке, банки плотно стоят, обмотанные газетой, чтобы не бились и не звенели.

Отлично, закладка в сознании инженера сработала как нужно, значит, больше мне с ним встречаться не нужно. Все, добиваю последние дни в Москве и еду в родной Магадан, меня там ждут, там мой институт, там родные, друзья и товарищи. И моя девушка, по крайней мере, я надеюсь, что она ей станет. Что-то привязался я уже к ней.

Всего я клиенту оставил около 400 тысяч (я ведь помню, что у него потом органы примерно столько изъяли), а взял 600. Не миллион, конечно, но и так сумма гигантская. Еще и довольно объемная. Остапу Бедеру в «Золотом теленке» было проще. Ему Корейко миллион выдал купюрами по 25 червонцев. Это 250 рублей каждая бумажка получается.

В фильме подпольный миллионер отсчитывает ровно 12 пачек, причем довольно толстых. Но даже, если предположить, что в каждой не 100, а 200 купюр, то все-равно маловато получается, 20 пачек должно быть. Разве что в каждой было больше 300 купюр, но вроде тонковаты связки тогда. Хотя фильм, есть фильм, в них часто не придают значения подобным «мелочам».

Кадр из кинокомедии «Золотой теленок». Эпизод, в котором Корейко отдает Остапу Ибрагимовичу заветный миллион рублей

С другой стороны, авторы в исторических книгах тоже нередко забывают про объемы и вес монет, а потом читаешь, как главный герой получает на расходы «мешочек с тысячей дублонов» и небрежно прячет его в карман. А дублон, между прочим, это увесистая золотая монета в 2 эскудо, в которой 6,77 грамма чистого веса. Получается, что персонаж небрежно сунул в штаны почти 7 кило золота и отравился танцевать на балу. А ведь дублонами именовались еще и монеты в 4 и 8 эскудо. Если бы герою их отсчитали, то он бы вообще в кармашке таскал 13,5 или вообще 27 килограммов. Мелочишка, что и говорить. Могучие штаны для героического героя! Это не говоря про ремень, на котором сии мощные панталоны держатся. Кто думает, что это чепуха, пусть возьмет гирю и походит с ней, подвешенной к поясу, хотя бы часок.

Так, сейчас опять на метро, доберусь до дома, припрячу деньги, да буду хозяина ждать, а то не хочется на одиночку ужинать. Отметить ведь нужно успешное завершение моего московского анабазиса. Закинул рюкзак за спину, но чувствую, лучше бы местные удобства посетить, а то давит, могу не дотерпеть до дома. Поискал указатели, да по ним нашел место общего пользования и повышенной нужды у населения.

Дальнейшие события показали, что уж лучше бы потерпел. Вышел я из переполненного туалета, по коридору иду, руками махаю — досушиваю. Потом перчатки стал натягивать. Они тонкие, из шерстяной ткани, вроде офицерских, только черного цвета. Отвлекся, по сторонам не смотрю, вдруг чувствую, кто-то меня за плечо хватает и толкает в открывающуюся перед самым носом дверь. Я даже среагировать не успел, как влетел в какую-то комнату. Хорошо еще в стену не врезался со всего размаха, чего, похоже, агрессор и добивался. Но успел руки выставить, затормозил, услышав, как за мной дверь тяжело грохнула.

Развернулся — у противоположной стены Сергей стоит, на меня смотрит и лыбится мне в лицо как-то откровенно недружелюбно. Это тот самый говнюк, который с Аркадием в Сочи работал, а потом меня пытался раскулачить. Причем не один он сейчас, с ним еще один парень с какой-то крысиной мордой. Кажется, я его видел среди тех, кто меня у санатория пытались схватить.

— Наконец сбываются все мечты… — фальшиво пропел амбал, — Надо же, как удачно ты попался. Выходит, врал, что с севера, а сам в Москве живешь?

— Учти, я кричать сейчас буду, — предупредил я Сергея.

— Да хоть заорись, тут дверь такая, что можно отбойный молоток врубить и в нее долбиться, ничего слышно не будет. Сюда только часа через три придут, а до того времени мы тебе ручки и ножки повыдергаем.

— Ножки не стоит, — это уже похожий на приблатненного шныря спутник Аркадия в разговор вступил. — Пусть сам идет, не тащить же его.

— Люди заметят, на вокзале народа много, в милицию сообщат, — попытался я припугнуть уголовников.

— Не боись, Шустрый здесь все ходы-выходы знает, хоть проведем, хоть протащим, никто и не увидит, — опять ухмыльнулся амбал, — Что ж ты сучий потрох, сбег и десять штук умыкнул? А мне из-за тебя пришлось своими деньгами пацанам платить. Так что на тебе долг в десятку и еще столько по процентам отдашь. Двадцатник за тобой, мил человек, двадцатничек.

Выходит, про первые полторы тысячи, от Аркадия полученные, Сергей не в курсе. Нет, но какая жадная сволочь!

— Это же кто мне такой долг назначил? Сделка была честной, я вам секрет продал денежный, на нем вдесятеро можно было сделать.

— Да плевать, это Аркаша с тобой расплатиться решил, а не я. Да и секрет твой тьфу, любой бы догадался.

— Так чего же тогда деньги выдал без претензий? Мог бы сразу отказаться, чтобы по-чесноку, как у правильных пацанов водится. А если бы секрет мой такой простой был, то что же больше никто до него не додумался?

Серегу аж перекосило от моих слов.

— Ну, хана тебе, — прошипел, — Студент. [2]

Вот же попал я, причем деньги-то у меня есть, в рюкзаке сумма больше запрашиваемой раз в пятнадцать. Вот только откупиться не получится, у меня тупо заберут все до копейки. Но этого мало, большой куш бандитов только раззадорит, и они будут требовать, чтобы рассказал откуда я взял столько. Причем расспрашивать будут жестко, так, что все я сообщу и все отдам, что имею. Потом меня, скорее всего, убьют, утопив тело с привязанным камнем или прикопав его в лесу. Впрочем, мне уже без разницы будет.

Но, даже, если оставят в живых, то это не лучше, потому как они обязательно полезут к Адольфу и неизбежно засветятся. Ловить-то их профессионалы будут, хрен от конторы спрячешься, из-под земли достанут. Значит, загребут всех, в том числе и меня. И буду я сидеть до морковкиного заговения, да еще калекой стану после пережитых пыток и издевательств. А мучать будут, вон как на меня оба паразита злобно смотрят. Они бы уже набросились, да удовольствие растягивают, над жертвой глумятся.

Ну, что же, из двух зол выбирают… а можно я вообще ничего выбирать не буду? Вот никакого желания. Моя рука скользнула в карман, вынырнув обратно с пистолетом. Большой палец с отчетливым щелчком снял предохранитель.

Сергей, было дернувшийся ко мне, замер на месте. Сложно проявлять прыть, когда тебе в лицо смотрит вороненое дуло.

— Девять миллиметров, шесть патронов, на каждого из вас ровно по три. Валить буду наглухо, — я произносил слова веско и тихо, на меня накатило какое-то отстраненное спокойствие, — С такого расстояния я не промахнусь, даже не надейтесь.

— Тебя посадят, парень, — подал голос шнырь, на лице которого проступила растерянность. Похоже, он сейчас думает об одном — как бы свалить куда подальше.

— Я-то сяду, а вы ляжете, — по-прежнему спокойно пояснил я сложившийся расклад, — А могу и не сесть. Моя машинка стреляет не громче отбойного молотка, так что есть вероятность, что никто ничего не услышит или не поймет. А за три часа я далеко буду, когда вас найдут. Залягу на дно, а там пусть меня ловят. Только при таких делах мне вас выгоднее завалить, а не подранков оставлять. Мне свидетели без надобности.

— Хрен с тобой, иди, — это уж Сережа отмер, — Только я тебя все равно найду, тогда уже поговорим конкретней. Я тебя тогда на ленточки порежу, сявка. Хуже будет.

Ну, вот что за люди, эти уголовники? Не могут без угроз. Он что, реально думает, что я сейчас на коленки бухнусь и начну причитать, упрашивая, чтобы били не сильно?

— Вот как только, так сразу. А теперь давайте-ка по стеночке, по стеночке, господа хорошие, ме-е-едленно переходим вон в тот угол. Рыпнетесь, дернетесь, мочу сразу.

Держа бандитов под прицелом пистолета, дождался, когда они осторожненько переместятся в дальний от двери угол комнаты, приказал опуститься на колени. Сергей заартачился, но я сказал, что рисковать не буду, не встанет, считаю до трех и стреляю. Все-таки подчинился.

Нет, мне не ради издевательства, просто с коленей так просто не вскочишь, а мне хоть несколько секунд форы нужно. Там на двери с той стороны тоже засов был, и замок навесной открытый на одной петле болтался. Он у меня перед самым носом пролетел, тут хочешь, не хочешь, а заметишь.

Не опуская оружия, спиной отступил к двери, откинул запор. А теперь давай Бог ноги! Кинул в карман пистолетик и быстро выскочил наружу, захлопывая створку. Ага, вот и замок. Вытащил его из петли, продел в оба ушка, попробовал закрыть. Дужка щелкнула, становясь на стопор. Теперь откроет замок только тот, у кого есть ключ. Ну, три часа или не три, а мне хватит и пятнадцати минут, чтобы исчезнуть отсюда. Под рукой чуть дернулась дверь. Ха, точно долбятся в створку, открыть пытаются. И действительно, звукоизоляция отличная, стука практически не слышно, мимо пройдешь по коридору и не заметишь. Ничего, голубчики, поскучайте, пока вас не освободят. Удачно, что перчатки нитяные успел натянуть — считай, пальчиков нигде не осталось — ни на засове, ни на замке.

Поправил рюкзак за спиной, поднял воротник, шапку посильнее натянул и целеустремленно направился к главному выходу. Тут постоянный поток пассажиров, кто тут меня запомнит? Хорошо, что я опять неброскую подменку надел.

Такси брать не стал, вместо этого прямиком отправился к входу в метро, где сел на первый же поезд. Доехал на всякий случай до Казанского вокзала. Вот оттуда нанял уже такси, попросив отвести на Динамовскую. Я в этих местах еще в прошлой жизни бывал, так что не заблужусь. Перешел 3-й Крутицкий переулок и нырнул в подземелье Пролетарской станции. Вроде за мной никто не следил. Линия метро как раз нужная, дождавшись первого состава, сел в него и отправился домой.

Ехал и размышлял о случившемся. Сунул руку в карман куртки, погладил пистолетик, заодно предохранитель нажал, а то забыл про него. Надо же, как мне сегодня Байярд помог. Я опять погладил оружие, «спасибо, малыш».

Вот не зря какое-то смутное предчувствие так и давило «возьми, возьми». Не выдержал и прихватил с собой и не зря, а ведь сначала не хотел брать, противился внутреннему голосу. Нет, нужно к нему прислушиваться внимательно, сегодняшнее происшествие это ясно показало.

Теперь понятно стало и, что тогда в Сочи произошло. Получается, это самодеятельность Сергея, Аркадий не причем. И секрет мой по распознанию карт рабочий, потому как обвинений, что способ фуфловый, не прозвучало.

Но, надо же, так нарваться. Вот не зря говорят, что Земля тесная, но чтобы настолько. Впрочем, плевать, в воскресенье я из Москвы улечу, пусть Сергей меня в столице ищет сколько угодно. Мне даже выгодно, если он меня москвичом будет считать. Что характерно, про Магадан он не упомянул, значит, Аркадий ему про меня ничего не рассказывал и документы в санатории он тоже не смотрел. Просто само учреждение для северян, точнее норильчан. Вот и ладушки, я к новой встрече не стремлюсь, тем более, что не буду же я везде оружие с собой таскать, это ведь тоже опасно.

Будет ли меня искать амбал? Да ну, что-то, может и попытается сделать. Но тут разве что случайная встреча. Никто без денег меня искать не будет, ни блатные, ни милиция, если у Сергея есть подвязки там. Оборотню так и вообще это не с руки, а ну как выплывет, что он служебный ресурс использует для личного интереса? Это уже подсудное дело, в лучшем случае вылетишь без пенсии. А деньги Сережа тратить не любит, жадный он. Если даже он свой выдуманный долг предложит передать блатным, то им оно надо ли? Много ли выбьешь из молодого парня? Овчинка не стоит выделки. Даже, если сволочь узнает, что я из Магадана, то вряд ли поедет. Это на билет тратиться для себя и помощников, на проживание отстегивать, а еще и с местным криминалом можно в конфронтацию вступить. Там же и спросить могут за беспредел на их территории. Да и легко секрет с картами может наружу выплыть и тогда Сергею может весьма пополохеть. Шулеров никто не любит, особенно другие шулеры.

Так в себя ушел, что проехал «Октябрьское поле», спохватился только, когда двери закрываться стали. Пришлось выйти на Щукинской, хотя, в принципе разницы особой нет, ну, на пять минут дольше идти. Когда выходил из вагона кто-то кого-то толкнул, люди скандалить начали, а я на нервозе за пистолет схватился. Хорошо хоть из кармана его не выхватил. Скандал сразу почти сразу утих, а я не без труда заставил себя вынуть руку из кармана. Нельзя ее рядом с оружием держать. Я сейчас, как это будут говорить в 90-х, «на измене», так недолго и пальбу открыть с перепугу.

Пока шел по улице еще пару раз как мог, проверился, нет ли слежки. Вроде никому я не интересен, причем от слова «совсем». Если честно, то я прямо упиваюсь этим фактом, прямо безумно рад, что никому я тут нафиг не сдался. Как же это хорошо.

Но мою удачу просто необходимо обмыть, поэтому заскочил в гастроном по пути. Тортик брать не стал, их Вася не особо уважает, крепкие напитки тоже по боку — у меня завтра целая куча дел. Получается один вариант — по паре бутылочек легкого пива. К счастью, пенный напиток оказался в наличии, что бывает далеко не всегда. Купил «Московское», потому как было только оно. Посмотрел на этикетку — светлое, легкое, крепость всего 4,4 %. Эх, гулять, так гулять, взял шесть бутылок. В рыбном отделе прикупил кулек соленой мойвы. Вяленой рыбы нет, но и мойва вполне нормальная закуска к пиву. Еще и скумбрию холодного копчения взял, вкусная штука, к пиву самое оно.

Заодно зашел в хлебный отдел, свежую булку взял и пачку соленой соломки. А то мало ли, может Вася рыбу не уважает? Разошелся и брынзы еще попросил продавщицу в молочном отвесить. Свежая, вкусная. Раз уж она есть, должен же ее кто-то брать? Ну, и сметаны баночку прихватил, а то, что за борщ помимо сметаны?

Все покупки сложил в авоську, она у меня всегда при себе в кармане. Такая вот советская привычка. Как оказалось, она у меня не исчезла, а дожидалась на задворках сознания, когда снова понадобится. И ведь пригодилось. Я в будущем порой смартфон забывал, когда из дома выходил, а здесь и сейчас авоська у меня всегда в боевой готовности. Впрочем, она маленькая, в сложенном виде даже полиэтиленовый пакет и то больше места занимает.

Пришел домой, разгрузил покупки, убрав их в холодильник, булку в хлебницу. Соломку попробовал — и к пиву и к чаю пойдет. Потом вернул в тайник Байярд. Рюкзак всунул в отделение письменного стола. Там с правой стороны тумба с выдвижными ящиками, а с левой еще одна, но поуже с двумя разделенными полкой отделениями. И дверка на замок закрывается. Ага, тот самый, что я в тайничке нашел. Впрочем, перед тем, как убрать багаж, набрал тарелку орехов и вытащил одну банку варенья, вечером с хозяином почаевничаем.

Честное слово, у меня сейчас такое ощущение, будто между моим выездом на Киевский вокзал и возвращением с него прошел целый день. А вот и нет, еще только семь, время детское. Есть уже хочется, но решил все-таки Пяткина подождать.

Блин, возбуждение так и не проходит. В прихожей три десятка раз отжался от пола, потом еще в планке до изнеможения постоял, прогоняя комплекс. В спальне негде зарядку делать, мебелями все заставил, место осталось только для моего матраса и прохода к балкону.

Вроде полегчало. Рухнул после последнего подхода, а тут в дверь звонят. Поднялся, кряхтя, в глазок глянул — хозяин стоит.

Пяткин пришел довольный, наверное, неплохо за сегодня покалымил. Что ж, рад за него. Он еще и голодный, как собака оказался. В магазине купил кусок колбасы и хлеба, думал, бутербродами перекусим, а у меня все есть. Можно сказать, пир горой. Разогрел борщеца, он как раз настояться успел, духовитый. Со сметанкой, да с чесноком ум отъешь, так вкусно.

Пюрешка еще теплая, я кастрюлю одеялом укрыл. Да по паре котлеток каждому, красота и солененький огурчик — как без него.

А потом я еще и пиво достал, а к нему рыбку, да брынзу порезал. Что еще двум мужикам для счастья нужно? Вася даже удивился шикарному застолью:

— Что у нас сегодня за торжество? — спрашивает.

— Так праздник, 8-е, — ответил, — Да еще деньги получил, остальную мебель выкупил. Уже и договорился насчет погрузки в контейнер.

Хозяин сходил в спальню, посмотрел на мою ретровыставку. Пришел, только головой крутит. Не понимают некоторые прелести старинных вещей. Ну, их дело. Сели дальше пиво пить.

— Поедешь завтра на студию? — спросил.

— Да, обещал же, мне к четырем на «Мосфильм».

— Слушай, — замялся Вася, — А можно я с тобой поеду? Мне на звукозаписи ни разу бывать не приходилось, а интересно. С тобой и меня пустят.

А мне чего, жалко что ли? Как по мне, вместе даже веселей.

— Да я даже рад.

Пяткин сразу улыбаться начал.

— Тогда я с утра потаксую, а часам к двум подъеду домой, и рванем на «Мосфильм», — говорит.

Да я разве против? Мне так даже и удобнее, когда на машине прямо к месту подвозят. Вообще, наверное, стоит теперь такси брать, так оно надежнее и меньше вероятности, что пересекусь снова с уголовниками. Лучше, как говорится, на воду подуть.

Легли пораньше, разбежавшись по комнатам уже в девять вечера. Я, правда, еще с часик поработал над книжкой, но без фанатизма, недолго. А то вставать в шесть, а потом целый день мотаться по городу.

[1] практический совет, который дает Косте Иночкину завхоз пионерского лагеря (его играет Алексей Смирнов) в кинокомедии «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», снятой на «Мосфильме» в 1964 году

[2] ситуация отчего-то напоминает эпизод из новеллы «Напарник» в кинокомедии Гайдая «Операция Ы и другие приключения Шурика». Помните, когда Шурик выпрыгнув из окна влип в гудрон, а Федя ему обещает:

— Ну, студент, готовсь, скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и в твоем доме будет играть музыка. Но ты ее не услышишь.