Мечта идиота

Глава 7 Снова учеба

Сделал морду кирпичом, продолжаю спускаться по трапу. А куда бежать, не в кабину же самолета забиваться, по-детски вопя «в домике»? Увы, не поможет. Стоп, это что? Из открывшейся водительской дверки выскочил Савельев, весело замахал рукой. Не понял?

Только ступил на бетон аэродрома, как Ваня налетел на меня, стиснул в объятиях.

— Да дай хоть баулы на землю опустить, чертяка, — просипел я.

Вот вроде выглядит, как природный интеллигент, а руки что железные, накачался, работая на свежем северном воздухе.

В несколько рыл моментально разгрузили мои вещи, причем даже члены экипажа не отказались от помощи. Последним вытащили две здоровые коробки.

— Это тоже мое? — удивился я.

— Это из Севастополя, — подтвердил командир самолета, — Ладно, давай. Спасибо за подарок.

Я помахал рукой бортинженеру и радисту, видневшимся в люке и полез в УАЗ. Машина, взревнув двигателем, бодро покатила по бетонке.

— Слыш, Савельев, вот ты нормальный человек или как? — решил я прояснить ситуацию.

— А что такое? — недоуменно вопросил мой друг.

— Что? Выхожу на трап, а внизу желтая буханка и парни незнакомые. А уж решил, что меня брать приехали.

— А есть за что? — с усмешкой спросил один из парней.

— А то не знаешь, как говорят — была бы статья, а человек найдется, — проворчал я.

— Ты чего, это же техничка. На ней бригаду разводят по аэродрому. Там же на борту так и написано — «Техслужба», — как-то преувеличенно недоуменно сказал Иван, вот только смешинки, прыгающие в глазах и ухмылочки у ехавших рядом парней ясно показали — все они понимают.

Я так думаю, на эту шутку многие попались. То-то и буханку поставили к трапу носом, специально, чтобы надпись на борту видно не было. Ну, ладно, Савельев, должок за тобой, я тебя тоже в ответ разыграю. Так-то аэродромную технику часто в желтый цвет красят, только обычно на ней еще белая вертикальная полоса на кабине идет, а тут ее не было, да и «буханки» обычно на взлетном поле не используют.

Вот, например, желтый аэродромный автобус

— Вот устроил бы мне инфаркт в 17 лет, чтобы тогда делал? — проворчал я, — Куда мы сейчас?

— Ну, извини. Сейчас ко мне заедем, хоть перекусишь, а то ведь, небось, голодный, да ребята отвезут тебя в Магадан. Разгрузиться они тоже помогут.

Вот это он правильно, я за весь полет только кофе с конфетами пил, а это разве еда, так, баловство. Есть действительно очень хочется, и не только, есть еще острое желание, как бы это сказать, противоположное слову жрать, но с ним рифмующееся, так что Ваня удачно нарисовался, и, что подумал о моем багаже молодец. Заодно сразу подарки, предназначенные на свадьбу, выгружу, чтобы не таскать их туда-сюда. Ладно, пошутил и пошутил, плюсов все равно больше.

— Ты как, туфли достал для свадьбы? — спросил у Савельева, когда подъехали к его дому.

— Да нет, ничего приличного нет на меня, придется, видно, искать, у кого одолжить.

— Не нужно ничего искать, я тебе в Москве подобрал, югославские, просто шикарные, — я передал инженеру коробку.

— Вот спасибо, — Савельев попытался снять завязанную бечевкой крышку, но ожидаемо не преуспел,

— Сейчас дома посмотришь и померишь. В «Ядране» брал, это такой универмаг югославский есть в Теплом Стане, — пресек я его попытки распаковки.

— Ага, знаю, заезжал как-то, но там такая была очередища, что ничего не купил.

Вещи все оставил в буханке, только вручил хозяину сумку со сластями и разными деликатесами — пусть сам тащит, ему же продукты на свадьбу привез. А вот коробку с сервизом сам понес. В квартире поставил ее на шкаф и категорически запретил открывать, а то потом сюрприза не будет. Потом Ваня насел на меня, выясняя, что он мне должен за туфли и продукты. Еле отбился, заявив, что это все входит в свадебный подарок. Но накормили меня с парнями от души, Таня с собой мне что-то завернула, сказала, что все равно мне сегодня уже некогда будет готовить или по магазинам бегать.

В Магадане парни меня подбросили до самой общаги, даже помогли снести все вещи в подвал. Хотел их отблагодарить, но они со смехом сказали, что не надо, друг Савельева — их друг. Вроде ничего не делал целый день, а устал, как собака, в дороге они всегда так.

Перетащил весь груз в кандейку, убрал в закрывающийся ящик верстака, книги сложил на диванчике. Посреди комнаты оставил только две коробки, которые Ксанычу родственники передали. На часах уже 12, к нему ломиться поздно, завтра гостинцы отдам. Сам быстро принял душ, хорошо все-таки, что у меня личные удобства есть, очень удобно.

В комнате меня ждал сюрприз — соседняя кровать оказалась занята. Тут одно из двух — или приехал, наконец, мой сосед или комендант кого-то временно мне подселил, но это завтра узнаю. Потревоженный светом лампы сосед недовольно заворчал, басовито так, что медведь, да и габариты у него соответствующие, надо признать. Здоровый парень. Я быстро включил настольную лампу, выключив верхний свет.

Здоровяк снова спокойно засопел, а я убрал баул с вещами для себя в шкаф, пакет с продуктами положил на подоконник — там прохладней, быстро разделся. Завтра с утра в институт. Надо будильник поставить на семь. «Севан» нашелся на столе соседа, причем стрелка звонка была установлена на десять часов. Переставил ее пораньше, да сунул часы под подушку. Так побудку слышно не будет, но от вибрации все равно проснешься. Потом буду уходить, переведу время.

Уже засыпая, вспомнил выходку Савельева с УАЗом, усмехнулся. Вот же кадр, я ведь реально чуть не обделался с перепуга прямо на трапе. Ох уж эти шутки, ох уж эти шутники. С деньгами, кстати, нужно разобраться как можно быстрее, не дело это — хранить забитый купюрами рюкзак в ящике верстака. Он хоть и запирается на висячий замок, но на душе неспокойно. Представляю, каково было Корейко [1] таскаться по камерам хранения вокзалов со своим, набитым миллионами чемоданом. Да еще вроде и есть деньги, а по факту — нет их, потому как особо и не потратишь.

Чемодан миллионера Корейко

Утром уже практически уходил в институт, когда столкнулся с завхозом.

— Как съездил? Денег-то хватило, а то я переживал, что пропущу звонок? — буквально вцепился в меня он.

— Нормально все, Ксаныч. Не понадобилось звонить. Да я бы телеграмму в крайнем случае дал.

— Что там, твои летуны, не слышно, передали они мою посылку в Севастополь? — Звягин вроде небрежно вопрос задал, но сразу видно — это главное. что его сейчас интересует.

— Слышно, передали, более того — уже и обратная посылка тебя ждет. Только давайте вечером с этим, не хочется на пару опаздывать. Да, тут еще кое-что есть.

Я тихонько прошел в свою комнату, вернулся с пухлым конвертом.

— Вот, письмецо прислали, судя по толщине, роман целый. Давайте, до вечера.

В институте оказалось все нормально, за пропущенные три дня никто претензий не высказывал. Конечно, я договаривался, но мало ли что. После последней пары задержался еще на час, провел очередное занятие по пользованию компьютерами. Заодно поговорил с Урбаном, в гости напросился.

Потом сбегал в общежитие педагогического института. Вахтерше кулек конфет подарил, она со мной уже приветливо себя ведет. Привилегий для меня это все равно не принесло, но хоть режим грымзы отключает. Только увидела меня в дверях, как сразу послала одну из студенток за Алисой, даже упрашивать не пришлось.

— Мария Анатольевна, а можно Селезневу позвать? — начал я ее упрашивать.

— Да уж послала за ней, присаживайся рядом, — и чай наливает.

Я даже немного опешил, но, опомнившись, кулек с конфетами достал.

— А это вам к чаю, — знаю, сладости вахтерша любит.

Только крепко заваренный напиток допил мелкими глотками, как сверху Алиса бежит, торопится вся. Договорились в среду встретиться. Я просто так отпускать девушку не стал. Подарил ей болгарский «Сигнатюр». Так-то можно, конечно, все подарки сразу преподнести, только стоит ли. Девушки странные создания, они предпочитают множество мелких знаков внимания, зато частых. Поэтому буду дарить понемногу, а затарился с запасом.

А духи вроде понравились, по крайней мере, поцелуй за них получил. В щечку, в губы меня целовать, да еще при всех, Алиса еще стесняется. Вахтерша проявила несвойственную для нее деликатность, отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила. Только, когда уходил уже, вдруг неожиданно озорно мне подмигнула. Кажется, я ошибся и никакая она не грымза, просто прячется за маской въедливой и суровой старухи.

В общежитие попал только к семи вечера, где сразу же угодил буквально в объятия коменданта. Не удивлюсь, если он по коридору последние пару часов ходил, чтобы меня не упустить.

— А вот и ты! — Ксаныч так обрадовался, увидев меня, что даже не стал возмущаться, что я поздно пришел, — Где там посылка?

Эк мужика пробрало, никогда его настолько радостным и возбужденным не видел, обычно он всегда пребывает в деловом и готовом к очередным напастям состоянии. Студенты нашего коменданта откровенно побаиваются, предпочитая лишний раз ему на глаза не попадаться. Наверное, в общежитии я один с ним по-человечески общаюсь, больше никому он сблизиться с собой не позволяет.

Спустились вниз, я, заранее улыбаясь, дверь в кандейку распахнул:

— Это все вам! — и на два здоровых ящика, сбитых из фанеры, показываю.

Кстати, они действительно большие, в каждом, наверное, килограмм по пятнадцать весу. Ксаныч аж крякнул.

— Ну, что стоишь? Тащи гвоздодер давай.

Мне же еще пришлось и распаковкой заниматься.

Звягин в один зарылся, потом в другой.

— Ага, вот этот мне, — говорит, — А второй твой.

— Константин Александрович, — осторожно так отвечаю, — Они оба для вас.

— Да нет, Сашка, второй как раз для тебя, мне в письме так и указано. Ладно, ты лось здоровый. Хватай мою коробку и тащи ко мне. Ты ведь еще не ужинал?

Ну, и куда я денусь? Пришлось поработать грузчиком. Выяснив, что я пока могу потерпеть с ужином, Ксаныч вдумчиво принялся за распаковку посылки, набитой традиционными южными гостинцами: вареньем, сухофруктами, домашним вином, вялеными помидорами, гранатами, миндалем, еще какими-то вкусняшками. О, и вяленой рыбы положили и даже крымского пива.

— О, пробовал когда-нибудь такое? — комендант показал мне пару банок.

— Это кизиловое вроде? Такое да, ел, вкусное. А что во второй банке не пойму?

— А это варенье из опунции. Знаешь, что такое? — лицо у Звягина стало хитрое-хитрое.

— Название слышал, но что это… затрудняюсь.

— Она только в Крыму у нас в стране растет, это кактус такой. Его во время первой обороны итальянские солдаты завезли, посадили на Итальянском кладбище. А растение потом по всему южному берегу распространилось. Из плодов его варенье делают, вкус необычный, но всем нравится. Сейчас чаю с ним попьем.

Точно, мне же рассказывали, что плоды эти приходится собирать в перчатках, а потом так же в перчатках мыть под струей воды и корочку срезать. А иначе никак — там колючки очень мелкие, а от них нужно обязательно избавиться, иначе потом языком поймаешь, мало не покажется. Но такие сложности сборщиков не останавливают, очень уж результат впечатляет. Плоды можно есть сырыми, можно из них варенье делать. А вкус каждый по-разному описывает, очень уж он необычный.

Когда уже ужинать уселись, Ксаныч вдруг говорит:

— Спасибо тебе, Сашка.

— Это еще за что? — не понял я.

Звягин помолчал, потом вздохнул, достал с верхней полки бутылку коньяку, набулькал себе стопку. Судя по этикетке «Ай-Петри КВВК», напиток был из посылки, коньячок-то крымский, я такой в Магадане не видал. Комендант покрутил стаканчик в ладони, медленно выцедил.

— Ладно, ты парень не из болтливых. В свое время поругался я с сестрой очень, не нравился мне ее парень. Ну, в общем, конфликт у нас с ним произошел, тебе не важно из-за чего. А когда она замуж пошла, психанул я сильно, сказал, что ноги моей у них в доме не будет. Я тогда только после мореходки был, попал сюда, на Дальний Восток, понравилось. Тут не Крым, конечно, зато просторы какие, это тебе не маленькое Черное море. Я даже в загранку ходил, в Японии, в Корее, в Гонконге, на Аляске, в Канаде бывал, по Ледовитому океану хаживал. А с сестрой не общался, только иногда письма и посылки посылал, но без обратного адреса. С дядей вот общался, но он кремень, ничего не скажет, если нельзя.

— Теперь понятно, почему ваша сестра про вас не упомянула, когда я рассказывал, что из Магадана.

— А она и не знала где я живу, я посылки из разных мест отправлял.

— А кем вы плавали, Ксаныч?

— Да я рулевой обычный, потом уже до боцмана дослужился.

Понятно теперь, почему его так студенты опасаются. Не удивительно, с такой-то практикой.

— А чего с флота ушли? — мне интересно стало.

— А это не я ушел, это меня ушли. В крайнем рейсе в шторм попали, сорвался я, травму получил. Вот и списали на берег. Уже два года общежитием вашим командую вместо матросов.

— Ксаныч, а сколько вам лет?

Комендант довольно захохотал:

— Думал, что я старик? Мне всего тридцать пять.

Блин, вот я дурак, я думал, ему за сорок. Так ему и сказал.

— Это меня борода старит, ну и морщины вокруг глаз — привык щуриться на свежем-то ветерке. На севере морская служба она, брат суровая. Ну, да ты себе тоже работу непростую избрал. Хоть и на суше, но тоже пешком, да с рюкзаком по горам, да по тайге.

Ксаныч плеснул себе еще на пару пальцев коньяка и решительно закрутил пробку, убрав пузырь со стола.

— Знаешь, я ведь опять думал бандерольку отправить без обратного адреса. Передал бы со знакомым в Сусуман, он бы оттуда послал. А тут ты со своим предложением. А сейчас вот письмо пришло. Все отписались, сестра, муж ейный, даже сын с дочкой черкнули по нескольку строк. И все пишут — приезжай, ждем, волнуемся как ты там. Вот и подумал, чего дуться, уж десять лет прошло с лишним. Сегодня вот письмо отправил. Летом у меня отпуск, поеду в Крым. Как считаешь?

— Отлично считаю. Помиритесь, племянников увидите, они у вас хорошие, — порадовался я за хорошего человека, — Может, себе тоже невесту найдете.

Звягин опять захохотал:

— Ой, не могу, Сашка, да я уже был женат, даже два раза. С одной не заладилось сразу, не понравилось, что в рейсах надолго, быстро разбежались. С другой лет пять прожил. Я тогда в загранку ходил, зарплата достойная, дефицит всякий возил, в Питере тогда жил на Камчатке [2]. Ну, а когда меня на берег списали, то и я не нужен стал. Скандал за скандалом, я еще и к бутылке прикладываться стал, что было, то было, но очень уж меня доводила. Оставил ей квартиру, а сам сюда перебрался.

Он опять помолчал, допил свой напиток, смачно закусил его крепким крымским яблоком, потом заявил:

— Ладно, мне подумать нужно, а студентам пора отдыхать. А, вот еще, — он достал с книжной полки лист бумаги, протянул мне, — Вот список, что нужно на неделе сделать, накопилось тут.

Ну, не так и много, всего пять позиций, поменять пару плафонов, опять починка подтекающего крана, ну и остальное по мелочи.

— Это срочно? — спросил на всякий случай.

— Да не, потерпит несколько дней. Да, чуть не забыл, завтра зайди во второй подъезд, там на вахте лампа настольная барахлит, то работает, то нет, жаловались.

— То потухнет, то погаснет? — пошутил я, — Сделаю. Ладно, Ксаныч, доброй ночи.

— Иди уже.

Посмотрел на часы, спать еще рано, хотел часть книг привезенных разобрать. Спустился в подвал, зацепил пару связок, да потащил в комнату. Вот не зря я себе стеллаж под книги сделал — есть теперь, где разместить библиотеку. А увесистые у меня стопки получились, но это не удивительно — большинство томов толстые и большого формата, эдакие томищи.

Дверь оказалась открыта, за вторым столом что-то писал весьма габаритный парень, обложившийся книгами. Я сразу же включил верхний свет, а то темно.

— Привет, — как говорят чукчи, тот, кто пришел, должен здороваться первым.

Парень что-то промычал, подняв руку, предупреждая, чтобы не отвлекал. Да я даже не собирался. Разрезал бечевки на обеих книжных кипах, начал сортировать тома, убирая на книжную полку. В принципе, места должно хватить, даже еще немного пространства останется. Учебники у меня стоят отдельно на специально выделенной полке. Пару книг на английском оставил, хочу полистать и завтра в институт захвачу, хочу Урбану показать.

— Можно посмотреть? — о, сосед решил проявить интерес.

— Да, пожалуйста.

Здоровяк углубился в изучение моей библиотечки, изредка хмыкая чему-то своему. Потом отвлекся:

— Ренат Сагдеев, аспирант, — сосед протянул мне руку, внимательно глядя на меня кристально-ясными голубыми глазами.

Типичный такой татарин, блондинистый. Судя по всему, его внешность вызывает вечные вопросы, чего он и от меня ждал, а я вот удивляться не стал — прекрасно знаю, что среди этого народа белобрысых хватает. И не удивительно — у одного из старых арабских путешественников века так 12-го было написано, что ему казанские татары так и говорили, что их народ — смесь славян и тюрок.

— Александр Гарин, первый курс, — ответил, пожимая руку.

Сосед явно удивился, ибо, где же это видано, чтобы первокурсников вместе с аспирантами селили. Но спрашивать ничего не стал, а я сам с объяснениями лезть не стал. Тут Ренат увидел книгу, которую я читал.

— Ты, что, по-английски читаешь? — спросил он удивленным тоном.

— Свободно.

Взяв у меня том, он полистал его, просматривая иллюстрации.

— Это по геологической истории?

— Точно, там весьма интересно описано, в Москве в «Академкниге» взял.

Сосед посмотрел на меня озадаченными глазами, отошел к своему столу. Точно татарин, они такие, себе на уме, им всегда обдумать нужно вопрос. Сейчас он в недоумении, не вписываюсь я в каноны. Парень на первом курсе всего, а покупает профессиональную литературу, в комнате для аспирантов живет, упакован неплохо, английским свободно владеет. Вот сто пудов, решит, что я какой-нибудь мажор после спецшколы. Другое дело, что нечего мажору делать в Магаданском политехе, да еще и в обычной общаге жить. В общем, словил соседушка когнитивный диссонанс. Теперь думу будет думать.

А я сбегал вниз, принес печатную машинку. Надо сделать расписание занятий в компьютерном классе. А то от руки каждый раз писать несолидно. Заправил бумагу, быстро отпечатал лист, положил в папку. Обернулся, чтобы положить ее в сумку и поймал оценивающий взгляд соседа. Еще бы — у меня даже машинка есть, нынче ее мало кто имеет. Покупка не из дешевых, обычно такую технику берут только люди, работа которых подразумевает постоянную работу с текстом: писатели, журналисты, ученые, машинистки-надомницы.

Я в ответ Ренату подмигнул:

— А не испить ли нас чайку? Ты как?

Сосед оказался не против, только извинился, что у него к чаю ничего нет. Я только рукой махнул, выставив на стол конфеты. Заодно порезал сухой колбасы, что из Москвы привез, а вот баранки и рогалик я в соседней булочной купил. Я и Алисе пакет с вкусняшками передал.

После чаепития я для пущего антуражу над стоим столом несколько фотографий приклеил. Пару с групповыми фотографиями артистов и со мной рядом с броневиком. Надо будет попросить фотографа в редакции увеличить снимки, тогда будет симпатичнее смотреться. У соседа совсем глаза навыкате стали, когда он рассмотрел, что на картинках изображено. Но молчит, упорный медведь попался, вопросов не задает.

К Урбанам на следующий день пошел в новом финском костюме, еще в парикмахерскую заскочил, навел марафет. Ирина Сергеевна мой вид оценила:

— Саша, вы сегодня просто неотразимы, пора вам невесту заводить.

Кто о чем, а женщина о женском, любимое дело для большинства состоявшихся дам — поспособствовать организации новой ячейке общества.

— Спасибо, Ирина Сергеевна, вы тоже выглядите прекрасно. Но увы, у меня уже есть своя Дульсинея.

— Тогда в следующий раз приглашаю вас вдвоем, — ага, женская половина семьи Урбан решила проинспектировать мой выбор, оценить мой вкус. Типично дамский подход.

Пришлось пообещать, что на Новый Год приду вместе с Алисой. Выскочивший следом Игорек первым делом поинтересовался, принес ли я продолжение книжки. Объяснил, что принес, но сначала ее должна посмотреть мама. Отдал Сергеевне отпечатанную набело рукопись, сказав, что учел все замечания. Первая часть полностью готова.

Урбан обрадовала, что сама представит мою работу директору издательства. Если она пройдет, то со мной заключат предварительный договор с выплатой аванса. Отлично, для меня очень хорошо — можно будет залегендировать происхождение подарков, которые я собираюсь на Новый Год подарить близким.

А вот кубик Рубика я Игорьку отдал сразу, чем вызвал настоящий восторг у ребенка. Похвастался старшим Урбанам, что специально выстоял очередь за игрушкой в «Балатоне».

Игрушка в оригинальной упаковке

— Так ты в Москве был на праздники? — удивился Василий Петрович.

— Ага, была возможность бесплатно слетать, вот я и расстарался, — Вот еще.

— Что это? — спросила Ирина Сергеевна, принимая тонкую пачку фотографий.

— Да вот, с Марком Захаровым познакомился, даже в его новом фильме в эпизоде сняться удалось. И блат у меня появился в Ленкоме и в театре на Таганке, обещали с билетами на любой спектакль поспособствовать.

Рассказал о своих московских приключениях, естественно, только официальную часть, но про то, как меня за фарцовщика приняли, скрывать не стал, хотя озвучил историю в куда более юмористических тонах, чем она произошла на самом деле. Потом подарил фото, в том числе и с автографами артистов и Марка Захарова. Жена Урбана была очень растрогана, она большая театралка, ни одной премьеры в Магадане не пропускает.

Своего я добился — дня через два уже будет известно, принимают мою книгу в работу или нет. Но мощное лобби у меня есть, а это многого значит.

Мне еще нужно просмотреть купленные мной книги по компьютерной тематике, возможно, там найдутся дополнительные термины и можно будет сдать рукопись словаря. Очень хочется избавиться, наконец, от этой обузы. Слишком нудная и кропотливая работа, если честно, то уже надоела изрядно. И можно будет начинать потихоньку готовиться к скорой встрече нового 85-го года. Осталось всего ничего.

[1] Имеется в виду подпольный советский миллионер Корейко из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок»

[2] местные жители Петропавловск-Камчатский часто называют просто Питером, ГГ эту особенность знает и не удивляется, прекрасно понимая, что речь идет отнюдь не о Санкт-Петербурге