Между булок

ГЛАВА 8. НЕДОЗОЛУШКА

Открываю глаза, и мне кажется, что из них сейчас посыплется песок. Рассеянно смотрю по сторонам, стараясь сообразить где я оказалась.

"И-де-я...И-де-я... И де я нахожусь?"

Постепенно в мозгу восстанавливаются нужные цепочки нейронов, и я вспоминаю вчерашний вечер. Стыд и разочарование — всё, что я чувствую сейчас, и молюсь, чтобы меня не перехватил Марк, в момент трусливого бегства.

Ищу взглядом сумку с телефоном, но с досадой вспоминаю, что он скорее мёртв, чем жив. Кое-как одевшись во вчерашние вещи, которые выглядят и пахнут как у царицы помойки, я решаюсь высунуть нос за дверь. Откуда-то слышен разговор на повышенных тонах, и звучит он так, будто кто-то писал сценарий для этой ссоры. Разве в нормальной жизни кто-нибудь так разговаривает?

"Хотя с чего это я взяла, что моя жизнь нормальная?"

— Марк, милый, ну войди же в наше положение. Уже всё решено, что ты предлагаешь сделать? — говорит женский голос с нотками мольбы.

— Я предлагаю уважать меня как личность, и не торговать моей жизнью, — сдержанно отвечает Марк.

— Ты неблагодарный щенок! Всё, что у тебя есть, ты получил именно благодаря торговле! Мы с твоей матерью продали наши жизни, чтобы ты получил всё это! — рычит грубый мужской голос, похоже, это отец Марка.

— Я вас не просил! Хватит меня винить в том, чего я не делал! Я уже отдал тебе всё — машину, квартиру, бросил учёбу. Больше вы меня не упрекнёте, в том, что я должен вам, — Марк переходит на повышенный тон, обращаясь к отцу.

— Ты идиот! Совсем свихнулся! — мужчина кричит, слышен звон разбитой посуды, похоже скандал не шуточный.

— Паша, не надо, прошу тебя — умоляет женщина.

— Тебе просто нравится быть вещью, мама! Ты всю жизнь плясала под его дудку, Даже не понимаешь насколько твоя жизнь гадкая! — в голосе Марка слышна истерика, похоже он говорит, стиснув зубы. Слышен звонкий шлепок, похоже мать влепила ему пощёчину.

"Надо скорее делать ноги, семейных разборок мне только не хватало".

Тихо на пальцах выхожу в коридор, и крадусь к выходу. Но в прихожей нет моих туфель, кто-то заботливый спрятал их, как и всю обувь.

"Да ё-моё, что делать то теперь?!"

Звуки разборок становились всё громче. Отец Марка, а это вероятно был он, вышел из себя конкретно. Я схватилась за ручку шкафа, но туфель там не было. Зато там были одноразовые тапочки, наподобие гостиничных, упакованные в пакетики. Видимо это были тапочки для гостей, или вроде того. В панике, я схватила пару тапок, и поспешила к двери, похоже вовремя. Но тут до моего слуха донеслось то, что я не хотела бы услышать никогда.

— Думаешь, если нашёл себе какую-то шлюшку, то мы безропотно примем её?! Одни её бля*дские туфли чего стоят, видно же, что дешёвка! Самому не противно?! — орал отец Марка, я затаила дыхание, и прикусила губу с досады.

— Павел, пожалуйста! — взмолилась женщина.

— Дешёвка, это ты! — закричал Марк, но его крик прервал страшный грохот.

— Павел! Прекрати! — женщина плакала, это было ясно даже сквозь крики.

С бешено бьющимся сердцем, я выскочила на площадку, и прикрыла дверь, стараясь не щёлкнуть замком. Шлёпая босыми ногами по холодному камню парадной, я на ходу раскрыла упаковку с тапками, быстро обулась, и запрыгнула в лифт. Только когда двери закрылись, я смогла выдохнуть.

"Кого ты пыталась обмануть, дурочка? Эти снобы судят по туфлям о человеке... Шлюшка... Дешёвка... Вот кто я для них."

Вытерев тыльной стороной ладони непрошенные слёзы, я постаралась не брать близко к сердцу услышанное.

"Проблема не во мне, а в этих людях. Это они — ничтожества, без их денег и власти. А я всего добьюсь сама, я пробью себе путь к славе и деньгам своим талантом и трудом. Да пошли они вместе с их драгоценным сынком!"

Чтобы отвлечься от неприятных впечатлений, я постаралась наметить контуры выгребной ямы в которую провалилась. Ведь, чтобы всплыть, нужно достать до дна, и оттолкнуться.

"Что мы имеем в сухом остатке? Сломанный телефон, потерянные туфли, прогул на работе. Прекрасно, есть над чем поработать..."

Но больше всего меня беспокоила совершенно другая вещь, я больше не увижу Марка. Телефон сдох и у меня нет его контактов.

"Можно конечно попытаться восстановить доступ на сайт знакомств, но надо ли? Всё равно у нас с ним нет никакого будущего. Даже хорошо, что всё так быстро открылось. Будет мне уроком на будущее, всяк сверчок — знай свой шесток."

На входе за стойкой дремала консьержка. Она сидела в своём кресле, выпрямив спину, подобно восковой фигуре, прикрыв веки.

— Доброе утро...? — я поздоровалась с какой-то странной вопросительной интонацией.

— О хоспади! — вскрикнула женщина, и уронила очки, которые держала в руках.

— Простите, что напугала. Не подскажете который час?

— А вы кто такая вообще? — она подозрительно прищурилась, рассматривая меня мутными глазами.

— Это имеет значение? Вы не можете время подсказать без этой информации? — я старалась говорить сдержано, но не особо получалось.

— Я должна знать, кто вы, и к кому идёте, — настойчиво ворчала женщина, шаря рукой под столом, в поисках очков.

— Я шлюха и дешёвка, и уже ухожу. Сколько времени? — сердито спросила я, старушка нахмурилась считая, наверное, что не правильно услышала сказанное.

— Почти половина двенадцатого — недовольно ответила она, надев найденные очки на нос, и глядя на экран своего телефона.

— Твою ж мышь! — выругалась я, топая ногой в одноразовом тапке.

— Девушка, вы идите скорее, куда шли...Здесь, таким как вы, не рады, — старушка высокомерно смотрела на меня поверх очков, дужка которых была перемотана пластырем.

— Я это уже поняла, — вздохнула я, не придумав остроумного ответа "божьему одуванчику", и смиренно поплелась на выход.

На улице нещадно палило солнце. Благо, сегодня был тёплый и ясный день, иначе я бы в своём "дизайнерском" наряде продрогла до костей. Дефилируя в белых тапках по престижному микрорайону, я привлекала к себе не меньше внимания, чем слон в посудной лавке. То и дело меня обдавали высокомерным взглядом, и тут же отводили глаза в сторону, будто я кучка собачьих какашек, лежащая на тротуаре.

"Люди такие мерзкие..."

Без телефона я даже не могла вызвать такси, а подходить к прохожим с такой просьбой я не рискнула, уж слишком недружелюбно, и даже испуганно, они выглядели. Спустя полтора часа, я с горем пополам добралась до ближайшей станции метро. К тому моменту тапки стали серыми от дорожной пыли и сажи, а подошва в одном месте протёрлась насквозь. Чувствуя кусочком оголённой плоти холод пола метрополитена, я, кажется, ощутила себя на самом острие жизни.

"Вот тебе и сказка о Золушке, дурочка..."