Между Любовью и Страстью [Первая книга]

Глава 17. Игнат

Дикий, липкий ужас охватывал мою душу, мучительно болезненно обволакивая каждую клеточку. Искренне верил, что моя любовь к Алисе умерла в тот момент, когда узнал о её предательстве. Думал, что она оставила в моём сердце лишь безжизненную пустыню.

Но оказался не прав…

Сейчас, находясь в больнице, чувствовал полную беспомощность. Алиса боролась за жизнь, а я ничего не мог сделать. Метался из угла в угол, как раненный зверь, яростно измеряя шагами коридор.

— Чёрт, как же долго? — приглушённо простонал, невольно вспоминая нашу первую встречу с Алисой.

Такая красивая, рыжеволосая красавица, которая источала свет, она была полна энергии, ослепляла своей лучезарной улыбкой, завораживала бездонными глазами.

Нечаянные чувства словно искра, вспыхнувшая в воздухе. Неведомая сила притягивает нас друг к другу, как магнит. Её мягкий, кокетливый взгляд внезапно задерживается на моём, и я не в силах отвести его, пленённый красотой чистых женских глаз.

Медленно присел на небольшой диван и с огромной невысказанной болью, глядя на дверь, за которой находилась Алиса, мысленно проговорил, словно прощаясь с ней.

Резко дверь распахнулась, и в коридоре появился мужчина в белоснежном халате.

Стремительно вскочил, с тревогой и мольбой в глазах, глядя на него.

— Я так понимаю, что вы молодой человек Алисы Александровны?

Утвердительно кивнул.

— Да. Всё верно. Как она, доктор.

Врач нарочито поправил очки.

— Слава богу. Опасность миновала. Но ей нужен покой.

— Она будет жить?

Мужчина уверенно помотал головой.

— Да. Будет. Девушка — молодая. Организм, слава богу, здоровый. Сильный. Интоксикация глубокая. Но повторяю, что опасность миновала.

— Спасибо, доктор, — с благодарностью протянул руку. — Я готов оплатить все затраты. И по возможности хотел бы перевести Алису в другую больницу.

Мужчина пожал мою руку, а затем неожиданно, грубо вырвал её и сурово промолвил, — конечно. Нет никаких проблем. Но, Игнат Сергеевич, в нашей больнице работают профессионалы. Мы девушку почти с того Света вытащили. И сделали бы так, даже если бы мне лично не поступил звонок с самого верха.

Виновато потупил взор. Как только узнал об Алисе, то незамедлительно подключил все свои связи, по всей видимости, перестарался. Знатно надавил на врача.

— Прошу прощения. Не сомневаюсь в вашей компетенции. Готов загладить свою вину.

Доктор немного смягчился.

— Игнат Сергеевич, сейчас лучше Алису не беспокоить. Прошу вас пройти в мой кабинет. Мне нужно с вами серьёзно поговорить.

— Хорошо. Только можно мне хотя бы одним глазом посмотреть на неё?

Мужчина покосился на дверь.

— Хорошо. Только одну секунду.

Врач развернулся и, распахнув дверь, позволил мне увидеть Алису.

Девушка неподвижно лежала, с закрытыми глазами. Безумно бледная. Словно живой труп. Сердце до неприличия безумно застучало, пульс участился.

Проклятие! По моей вине она едва-едва не лишилась жизни, прошла по самому краю пропасти. Зачем? Почему? Неужели для Алисы жизнь потеряла всякую ценность?

В этом миг хотелась оказаться возле неё, прикоснуться к нежной, бледной коже, положить голову на её грудь, чтобы самолично убедиться, что горячее сердце бьётся в её груди, услышать дыхание.

Мысленно вновь обратился к своей девочке: «Живи, родная. Умоляю тебя, живи».

— Пойдёмте, Игнат Сергеевич.

Покорно отошёл назад, позволяя доктору закрыть дверь.

— Прошу. Следуйте за мной.

В голове творился самый настоящий хаос… Сердце замирало от одной лишь мысли, что Алиса умрёт. Успокоился и облегчённо выдохнул. Врач констатировал, что опасность миновала, а не верить словам доктора у меня не было никаких оснований.

— Пожалуйста. Проходите.

Неспешным шагом зашёл в просторный кабинет врача, бегло осмотрел помещение, внешний вид, которого оставлял желать лучшего.

Точно. Ремонт бы здесь не помешал.

Мужчина, словно уловив мои мысли, недовольно проговорил, — понимаю, Игнат Сергеевич, вы привыкли к другим условиям. Наша больница уступает медицинским заведениям, которые вы привыкли посещать. Но это совершенно не влияет на наш персонал. Здесь трудятся самые настоящие профессионалы.

— Не спорю.

— Ладно. Присаживайтесь, — предложил он, медленно снимая очки, устало обводя меня глазами.

Неспешно устроился на стуле.

— Физическое состояние Алисы Александровны стабилизировалось. Но вот её моральное, психическое здоровье вызывает у меня огромные опасения.

Уныло опустил глаза. Алиса решилась на самый опасный, ужасный шаг. Она вознамерилась лишить себя жизни, а я повёл себя как эгоистичный баран. Не поверил ей. Посчитал, что она лишь манипулирует моими чувствами. Нервно провёл пальцами по волосам, ощущая, как всё тело сводит свирепая судорога.

Непроизвольно вспомнил последние слова, которые в пылу ярости сказал ей: «Как странно, что тебя удивляет, что я всё помню. Неужели ты сам никогда никого не любила? Неужели тебя больше никто не любил так, как я? Жаль. Конечно, я всё помню. Ведь ты была самой яркой вспышкой в моей жизни. И если я совершал безумные поступки, так это только от безумной любви. Хорошо, что ты никогда не старался казаться лучше, не держалась рядом то, что тебе было не нужно. Было больно от той грубости, с которой ты разорвала связывающие нас ниточки, но именно та боль и грубость помогли мне выстоять и жить дальше. Не выживать мыслями о тебе, а жить полноценной, счастливой жизнью без тебя. А ты? Ты всегда будешь жить в моём сердце короткой и яркой вспышкой счастья. Моей любовью с первого взгляда».

— Каждый миг в мире происходит попытка суицида. Известны слова одного из выживших: «Когда ты летишь с моста понимаешь, что все твои проблемы решаемы. Кроме одной — ты уже летишь с моста», — как гром среди ясного неба прозвучали слова доктора, вынуждая меня выйти из угнетающих воспоминаний. — Подошедший близко к смерти человек испытывает экзистенциальный шок. Этот шок нередко проясняет для человека новые смыслы жизни, и неудавшийся самоубийца начинает понимать, что те трудности, из-за которых он предпринял попытку, на самом деле решаемы, а в жизни есть вещи куда важнее.

Яростно замотал головой, все факты доказывали, что Алиса пыталась покончить жизнь самоубийством, но я отказывался верить, что такая жизнелюбивая девушка решилась на такой шаг. Неужели её любовь настолько сильная, буквально сумасшедшая, что Алиса не смогла принять нас разрыв?

— Когда неудавшийся самоубийца приходит в себя на больничной койке, то самое важное для него — чтобы рядом был кто-то, кто его бы понимал и ему сочувствовал. Чтобы был кто-то, кто бы его выслушал, — доктор тяжело вздохнул, нервно теребя пальцами очки. — Особенно это важно для тех, кто после спасения говорит «лучше бы мне умереть». Все самоубийцы хотят сообщить о своём намерении до совершения суицида, и почти всегда либо прямо говорят о том, что собираются сделать, либо косвенно пытаются довести это до сведения близких.

Непроизвольно ощутил жжение на пальце, опустил глаза и угрюмо посмотрел на своё обручальное кольцо.

— Помните, Алиса так поступила от сильнейшей душевной боли и чувства безысходности, она не нашла другого выхода. Критика только усилит эти чувства.

Молниеносно взмахнул ресницами.

— Я не собираюсь её критиковать.

Мужчина уверенно и одобрительно помотал головой, слегка хмуря седоватые брови.

— Игнат Сергеевич, нельзя делать вид, что ничего не произошло, нельзя общаться с неудавшимся самоубийцей фальшиво — бодро, словно пришли в больницу к человеку, которому всего лишь сделали операцию по удалению аппендицита. Неудавшийся самоубийца опять же чувствует, что о самом важном с ним не хотят говорить. И он вынужден замыкаться в себе и внутри себя, переваривать случившееся, что может усилить чувство безнадёжности.

Удручённо провёл холодными пальцами по переносице.

— Ясно. Я привлеку лучших специалистов. Возможно, следует Алису на время поместить в специализированную клинику?

Доктор напряжённо пожал плечами.

— Ничего исключать нельзя, — нехотя констатировал он. — Нужно сделать всё, чтобы уменьшить социальную изоляцию Алисы. Зачастую самоубийца социально изолирован, вокруг него нет людей, с которыми у него по-настоящему близкие отношения. Пока он лежит в больнице, можно попробовать стать для него таким человеком, с которым можно обсуждать мучающие вопросы, которому можно сказать всё как есть — и получить в ответ принятие, а не осуждение и не обесценивание проблем. Нужно постараться поднять на ноги всех её друзей, всех её родных и близких, чтобы она чувствовала, что вокруг него очень много людей, которым она не безразлична.

А вот теперь тяжело и угнетённо вздохнул я.

— Алиса — сирота. У неё нет ни друзей. Ни близких.

Доктор пытливо прищурился.

— А как же вы, Игнат Сергеевич? Если вы по-настоящему любите Алису, то не оставите её.

ДРУЗЬЯ! 50 % скидки для ВАС! КНИГА на прокат, успейте воспользоваться!

КНИГА: «ЗАПРЕТНАЯ ДЕВОЧКА, так горячо и страстно…»:

— Арина, ты что меня ревнуешь?

Вздрогнула. Его надменный, фривольный, наглый и совершенно необоснованный вопрос вновь спровоцировал лютую злость.

Боже, до какой же степени он самоуверенный…

— Ты извращенец.

— Может быть. Только в данный момент меня интересует лишь одна, очень импульсивная, буйная и безумно сексуальная девочка, — его длинные пальцы властно прикоснулись к моей влажной губе. — Малышка, как же меня заводит твоё поведение. Но предупреждаю, что кричать и ставить условия ты можешь мне лишь наедине, — внезапно его крепкая рука оказалась на моей шее, он демонстративно сжал пальцы, немного придушив меня, показывая, кто здесь хозяин. — Не заставляй меня наказывать тебя, детка. Пока я веду себя очень нежно и ласково. Но могу быть и другим. Не забывай, девочка, между нами лишь сделка. Я тебе бабки, ты мне своё тело.

Нахал… Этот человек ещё мне угрожает.

— Ты правда ничего не испытываешь к моей матери? — Подавляла свои чувства, не желала, чтобы Сибирёв уловил в моих словах ревность, но всё-таки вопрос обязана была задать.

От мысли о том, что Родион меня лишь использует в качестве оружия мести моей матери становилось невыносимо больно и обидно. Чёрт! Где-то глубоко-глубоко в душе надеялась, что между мной и Родионом может быть что-то большее, нежели позорная, унизительная сделка. Наивно полагала, что смогу исправить плохого мальчика и заставить его поверить… Во что поверить? В любовь!

Слабо верится, что такой холодный, расчётливый мужчина вообще способен на столь глубокое, светлое чувство.

— Арина, я никогда тебя не обманывал. И обманывать не собираюсь, — его мягкие губы провокационно и соблазнительно скользнули по моей щеке, мелкая дрожь пробежала по всему телу, ощущала огромное, пленительное возбуждение, внизу живота всё сжималось и неторопливо разгоралось…

Испуганно воскликнула от неожиданности, когда Сибирёв лихо обхватил меня за талию и усадил на стол.

— Знаешь, Родион, а ты самый настоящий кабель. Тебя каждая баба возбуждает?

Мужчина удовлетворённо рассмеялся.

— Ревнуешь, моя дикая кошечка. Ещё как ревнуешь.

Капризно фыркнула, обхватывая руками его могучую шею.

— А что, если ревную? Ты не боишься, что такая наивная и неопытная девочка, как я, влюблюсь в тебя словно кошка? Что тогда будешь делать?

Опытный и всезнающей великий адвокат явно был застигнут врасплох, он озадаченно приподнял идеальные, тёмные брови и игриво поводил кончиком тёплого носа по моему лицу.

— Это невозможно, Арина. Таких, как я, не любят. Между нами может быть лишь страсть, но никакой любви. Когда ты меня узнаешь получше, то поймёшь, что я…, — пока он говорил, я даже не дышала, жадно проглатывая каждое его слово.

— Что ты?

Родион Сергеевич удручённо ухмыльнулся.

— Самый лицемерный и эгоистичный мужчина, которого ты встречала в своей жизни, — уверенно констатировал он, собственно, не сообщив ничего нового для меня. — Мне всегда будет мало одной женщины. Не могу насытиться лишь одной. Даже такой сногсшибательной, страстной, чувственной девушкой, как ты.

Вроде бы подарил крылья, но одновременно успел их подрезать, лишний раз доказав, что я одна из многих.

— Ты больной?

— Да. Больной. И сейчас я неизлечимо болен тобой.

Родион крепче прижал меня к себе, отчётливо ощущала его огромную эрекцию. Приглушённо вдохнула и рвано выдохнула.

Мне несказанно нравилась реакция его тела, но вместе с тем, огорчённо осознавала, что это лишь физиология. Между нами нет никакой эмоциональной близости.

— Арина, знаешь, чего больше всего хочу сейчас.

— Догадываюсь.

Миг и Сибирёв, решительно приподняв меня за филейную часть, торопливым движением сорвал с меня брюки вместе с трусиками и быстро разобравшись со своими штанами, резким толчком ворвался в моё жаждущее, изнывающее от похотливого желания тело.

Неистово, громогласно застонала, дёрнувшись и приподнимаясь на локтях — его член растягивал мою плоть.., даря сказочное, греховное, запретное удовольствие и безграничное наслаждение.