Между нами всегда будет она

Глава 13 Аля

— Сжалься надо мной, чудовище… — тихо стону я, ощущая, как пот липкой струйкой стекает по позвонкам.

— Ты что-то сказала, Васнецова? Я не расслышал, — переспрашивает Дёмин.

А я дёргаю подбородком повыше. Да всё ты слышал, Дёмин… Но также прекрасно знаешь, что я это ни за что не повторю — у нас же договор как-никак. На носу международные соревнования, и на ближайшую неделю эта ракетка просто приклеена к моей руке.

Глубоко вздохнув, стараюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Ракетка в руке уже кажется продолжением моего тела, но мышцы ноют, как будто я таскала мешки с цементом весь день.

— Васнецова, ты думаешь, что на соревнованиях кто-то будет жалеть тебя? — голос Дёмина звучит спокойно, но я знаю: за этим спокойствием скрывается стальная решимость. — Если хочешь победить, работай. И не думай о жалости.

Сжимаю зубы, чтобы не ответить ему.

Знаю, Дёмин прав, но это не делает его слова менее раздражающими.

Пот стекает по вискам, а ладонь прилипает к ручке ракетки. Ещё один удар. Ещё один рывок. Ещё один шаг к цели.

— Давай, Аля. Подача. — Его голос звучит как приказ, и я автоматически принимаю стойку.

Мяч взлетает вверх, и я вкладываю всю свою злость и усталость в удар. Глухой звук удара по струнам, и мяч летит через сетку. Дёмин ловит его с лёгкостью, как будто это не я только что вложила в удар всю свою душу.

— Лучше, — коротко бросает он и кивает на корзину с мячами. — Продолжай.

Я закатываю глаза, но послушно иду за следующим мячом. В голове пульсирует одна мысль: «На соревнованиях я докажу, что всё это было не зря».

Вымотав меня донельзя, Дёмин сообщает о перерыве.

— Чудовище… у-у-у, — стону я и падаю на пол прямо в спортзале.

Я лежу на полу и чувствую, как холодный паркет приятно охлаждает разгорячённую кожу. Сердце всё ещё колотится, как бешеное, а лёгкие жадно хватают воздух. Тренировка сегодня была адской, но где-то в глубине души я знаю — это нужно. Это важно.

— Поднимайся, Васнецова, — голос Дёмина звучит как всегда спокойно, но в нём слышится строгая нотка. — Перерыв — это не значит, что ты можешь валяться как морская звезда.

С трудом поднимаюсь на локтях и бросаю на него недовольный взгляд.

Дёмин стоит рядом, сложив руки на груди, и смотрит на меня с лёгкой усмешкой. Этот его взгляд меня всегда раздражает. Как будто он знает всё наперёд. Как будто уверен, что я всё равно встану и продолжу.

— Чудовище, — бормочу я снова, но на этот раз чуть громче.

— Что-что? — Дёмин приподнимает бровь, но я вижу, как уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Ничего, — бурчу я и всё-таки поднимаюсь на ноги.

Тело ноет, мышцы горят, но я стараюсь не показывать слабости. Если он увидит мою усталость, то точно найдёт способ ещё сильнее выкрутить из меня все соки. А мне и так уже кажется, что я выжата как лимон.

— Ну что, готова продолжать? — спрашивает он, кивая в сторону корзины с мячами.

Закатываю глаза, но молча беру ракетку.

Готова ли я? Нет. Хочу ли я продолжать? Тоже нет. Но что-то внутри меня — может быть, упрямство, может быть, желание доказать себе и ему свою силу — заставляет меня кивнуть.

Мы возвращаемся к подачам. Я стараюсь сосредоточиться на каждом ударе, на каждом движении. Ракетка становится продолжением моей руки, а мяч — единственной целью. В голове только одна мысль: «Скоро соревнования. Ты должна быть лучшей».

Дёмин стоит напротив меня, ловит мячи с такой лёгкостью, что это сводит меня с ума. Иногда мне кажется, что он делает это специально — чтобы показать разницу между нами. Но я не сдаюсь. Удары становятся точнее, сильнее. Я чувствую, как злость и усталость превращаются в энергию.

— Хорошо, — наконец говорит он после очередного удара. — На сегодня хватит.

Опустив ракетку, тяжело выдыхаю.

На сегодня хватит? Серьёзно? Почему тогда мне кажется, что я только что прошла через девять кругов ада?

— Молодец, Аля, — неожиданно добавляет он.

Резко подняв голову, с удивлением смотрю на тренера. Похвала от Дёмина — это редкость. Обычно он предпочитает молча наблюдать за моими успехами или указывать на ошибки. Но сейчас в его голосе слышится одобрение.

— Правда? — спрашиваю я, не скрывая скепсиса.

— Правда, — кивает он. — Но это не значит, что завтра будет легче.

Тихо фыркнув, я отворачиваюсь, чтобы он не заметил моей улыбки.

Конечно, завтра будет ещё сложнее. Это же Дёмин. Его методы иногда кажутся мне жестокими, но они работают. Я вижу прогресс — в себе, в своих ударах, в своей выносливости.

Мы собираем мячи в корзину в полной тишине. Я чувствую приятную усталость в теле и странное удовлетворение от того, что выдержала ещё одну тренировку. Когда всё готово, Дёмин бросает на меня короткий взгляд:

— Завтра в семь утра. Не опаздывай.

— В семь⁈ — изумлённо повторяю я. — Евгений Станиславович, вы серьёзно?

— Абсолютно, Васнецова. Чем ближе соревнования, тем больше работы.

Я закатываю глаза так сильно, что боюсь — они останутся где-то в районе затылка. Но спорить бесполезно. Если он решил — значит так и будет.

После изнурительной тренировки быстро захожу в душевую, чувствуя, как горячая вода смывает с меня усталость и липкий пот.

Струи воды приятно массируют плечи, унося с собой напряжение после изнурительной тренировки. Закрыв глаза, я на мгновение позволяю себе расслабиться, но мысли о завтрашней тренировке не дают полностью отключиться.

Вытираюсь наспех, обматываю полотенце вокруг тела и выхожу в переодевалку. Холодный воздух обволакивает влажную кожу, заставляя меня слегка поёжиться.

Я уже собираюсь открыть шкафчик, чтобы достать одежду, как дверь в переодевалку неожиданно открывается, и в помещение заходит Дёмин.

— Васнецова, — говорит он, даже не обращая внимания на то, что это женская раздевалка. — Пока не забыл, нужно подписать кое-какие документы для соревнований.

Я замираю на месте и смотрю на него с удивлением. Он действительно решил, что это подходящий момент? Но спорить с ним бесполезно. Его взгляд сосредоточен, в руках папка с бумагами. Он явно не собирается уходить.

— Ладно, давай скорее сюда, — говорю я недовольно, протягивая руку за документами.

Дёмин подходит ближе и протягивает мне папку и ручку. Я беру их, стараясь держать полотенце одной рукой. Но в какой-то момент оно предательски скользит вниз, оставляя меня стоять полностью обнажённой.

Мир будто замирает.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам, а взгляд Дёмина на мгновение задерживается на моём теле: плавно скользит от голой ключицы к полушариям груди и перемещается всё ниже и ниже… При этом его лицо остаётся невозмутимым, однако я замечаю лёгкий румянец на его скулах.

— Мог бы хотя бы отвернуться для приличия! — выпаливаю я, быстро наклоняясь, чтобы поднять полотенце и вновь обмотаться.

Дёмин наконец отводит взгляд, но уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.

— Извиняюсь, Васнецова, — говорит он с лёгкой иронией в голосе. — Просто не ожидал такого… эффектного поворота событий.

— Давай быстрее закончим с этим, Евгений Станиславович, — бросаю я холодно.

Он кивает, но его глаза всё ещё сверкают от едва сдерживаемого смеха.