Между нами всегда будет она

Глава 9 Валя

— Валь, ну что я не так сделал, а? Всё же было хорошо… вроде бы, — причитает Ваня, когда мы едем домой после того, как побывали на дне рождения его сводной сестры.

Демонстративно отвернувшись к окну, я надуваю щёки, чувствуя, как меня изнутри распирает злость.

Что он не так сделал? А сам не понимает, нет?

«Спокойно выдыхай. Давай на счёт четыре, помнишь, да?» — мысленно приказываю себе. И прорабатываю технику, которой в своё время меня научила подруга-психолог: медленно вдыхать до счёта четыре, затем задерживать дыхание до этого же счёта, а выдыхаем также медленно, пока считаем до четырёх.

— Ты в молчанку решила со мной играть? Детский сад какой-то, честное слово, — возмущается Ванечка, и у меня окончательно лопается терпение.

— Если ты считаешь, что ничего не сделал и всё было хорошо, то мне не о чем с тобой разговаривать, — выплёвываю вместе с обидой, которая переполняет мою чашу терпения.

— Нет, давай поговорим. Объясни мне, что я сделал не так? Ты же рядом сидела со мной и всё видела.

— Вот именно! Видела, Ванечка. Собственными глазами видела, как ты ревнуешь свою Алю. На это смотреть было противно. И больно…

— Что за ерунду ты несёшь? С чего бы мне ревновать свою сестру?

Отрицание очевидного меня злит ещё больше. Поэтому я высказываю всё, что думаю об Иване. О том, что устала жить с мужиком, который сохнет по другой женщине. Что мне сама мысль неприятна, что мой муж мечтает о своей несбывшейся любви…

— Вот скажи мне, что это всё не так? Скажи, что ты спокойно смотрел на этого тренера и внутри тебя ничего не откликалось? — на эмоциях продолжаю я, а Иван от злости крепко сжимает руль. — Видишь, тебе даже сказать нечего, потому что я говорю правду. Я устала так жить, Ваня… Я больше так не могу.

Горло сдавливают невысказанные слова. Я не собиралась плакать, однако из глаз невольно текут слёзы.

Резко ударив по тормозам, Иван экстренно останавливает машину. Хорошо, что я пристёгнута ремнём безопасности, иначе бы стукнулась головой — сто процентов.

— Ты что, с ума сошёл? — возмущаюсь от испуга.

— Выходи давай.

— Что?

— Ты глухая, что ли? Не нравится что-то… Надоело? Так давай, выходи! Я никого возле себя не держу! — раздражённо бросает муж.

Хлопая ресницами, я смотрю на него и ничего не могу понять!

Я смотрю на Ивана, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз. Но его взгляд холодный, глаза горят злостью. Он действительно хочет, чтобы я вышла.

— Ты серьёзно? — мой голос дрожит, а в горле ком.

— Да, серьёзно. Не устраивает? Давай, Валя, выходи! — он даже не смотрит на меня, взгляд устремлён куда-то в темноту за окном.

Я медлю. Ладони трясутся, сердце бешено колотится. Но его тон… он не оставляет мне выбора. Я открываю дверь и медленно выбираюсь наружу. Холодный ночной воздух обрушивается на меня, обжигая кожу. Машина резко трогается с места, и я остаюсь стоять на обочине, глядя вслед красным огонькам задних фар.

Слёзы катятся по щекам, обжигая кожу. Я чувствую, как они смешиваются с ночной прохладой и стекают на губы. Грудь сдавливает так сильно, что кажется, я сейчас задохнусь.

Иван… Он говорил, что любит. Говорил, что Аля для него ничего не значит и это всё мои фантазии. А теперь вот так просто оставил меня на тёмной улице… Врал! Нагло врал всё это время.

Делаю несколько шагов по тротуару, не зная, куда иду. Ноги сами несут меня вперёд, а мысли крутятся вихрем в голове. Резкий толчок внутри живота заставляет меня остановиться. Малыш… Мой малыш. Наш малыш.

— Всё хорошо, мой маленький, — шепчу я, прикладывая руку к животу. — Мы справимся. Ты и я. Нам никто не нужен.

Я глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Внутри всё ещё бушует буря эмоций, но ради ребёнка я стараюсь взять себя в руки. Достаю телефон из кармана и набираю номер мамы.

— Мам… — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить спокойно. — Ты можешь попросить папу за мной заехать? Я… я сейчас на улице одна.

Мама тут же начинает расспрашивать, что случилось, но я не могу объяснить по телефону. Просто прошу её отправить папу как можно скорее. Она соглашается, и я отключаюсь.

Чтобы не стоять на месте и не замёрзнуть, захожу в ближайший супермаркет. Свет внутри яркий и тёплый, но он не может прогнать холод внутри меня. Я медленно иду между рядами, машинально разглядывая полки с товарами. Всё кажется таким бессмысленным: яркие упаковки, скидки, акции… Как будто это другой мир, где нет боли и предательства.

Малыш снова шевелится, и я невольно улыбаюсь сквозь слёзы. Он напоминает мне о том, что у меня есть причина жить дальше. Ради него я должна быть сильной.

Через некоторое время звонит телефон. Это папа. Он уже у супермаркета. Я выхожу к машине и сажусь внутрь, чувствуя тепло и безопасность рядом с отцом. Он ничего не спрашивает по пути домой, за что я ему благодарна.

Дома меня встречает мама. Её глаза полны тревоги, но она не давит на меня вопросами. Я сама начинаю рассказывать. Сначала коротко, а потом слова льются потоком: про ревность Ивана к сестре, про его раздражение, про то, как он меня выгнал из машины.

— Мам… Я больше так не могу… Я не хочу с ним жить… — говорю сквозь слёзы.

Мама обнимает меня крепко-крепко, гладит по голове и шепчет слова утешения. Она не осуждает и не пытается оправдать Ивана. Просто даёт мне выплакаться и почувствовать себя в безопасности.

— Ты можешь остаться здесь сколько угодно, доченька, — говорит она мягко. — Мы с папой всегда будем рядом.

Я киваю и впервые за долгое время чувствую облегчение. Может быть, это начало чего-то нового? Жизни без боли и обмана.