Необычайные явления природы

Необычайные явления природы

Много необыкновенного, удивительного, а порой и загадочного происходит в природе, окружающей нас. Много удивительного и в таких, казалось бы, обычных и известных явлениях природы, которые совершаются вокруг нас ежедневно и к которым мы так привыкли, что порой не замечаем их.

Если хорошенько вдуматься, все явления природы необычайны. Разве не удивительно, например, что каждые сутки в определенное время день сменяется ночью, что вслед за холодной зимой приходит жаркое лето?

Любознательному, пытливому уму человека интересно все, что нас окружает.

В этой книге мы рассказали вам о некоторых явлениях природы, окружающей нас. Вы уже побывали и в холодной тундре, и в дремучей тайге, и в жаркой пустыне; узнали, как человек завоевал и покорил зеленый мир растений, как обзавелся верными помощниками — домашними животными, как заставил работать на себя буйный ветер и могучие реки, научился предсказывать погоду, проник в глубину земли и поставил себе на службу ее неисчислимые богатства.

В последнем разделе нашей книги мы расскажем вам о некоторых действительно необычайных или редких явлениях природы, еще не покоренной до конца человеком.

Нет сомнения, что и эти грозные и, казалось бы, непобедимые силы природы скоро будут подчинены человеку, его светлому разуму, его упорному, терпеливому и вдохновенному созидательному труду.

Город под пеплом

На материке Европы есть только один вулкан — Везувий. Он находится на берегу Средиземного моря. Залив, на берегу которого он стоит, очень красив и почти всегда залит солнцем. В синее сверкающее море вкраплены зеленые острова. Берег густо усеян деревнями и дачами, утопающими в рощах и виноградниках. В глубине залива раскинулся большой город Неаполь.

Около двухсот лет назад один крестьянин рыл колодец недалеко от Неаполя. Земля была твердая, приходилось ее откалывать ломом. Но вдруг попался такой кусок, который даже лом не брал. Окопав его вокруг, крестьянин с изумлением увидел, что это была каменная статуя. Дальше в колодце найдена была бронзовая посуда и другие старинные вещи.

Ученые заинтересовались находкой и стали рыть землю в соседних местах. Постепенно они откопали целый город с улицами, площадями, домами, храмами, рынками и крепостной стеной. Это была Помпея — город древних римлян, засыпанный пеплом при извержении Везувия в 79 году нашей эры.

Ученым на редкость повезло: под пеплом сохранился город в таком виде, в каком почти две тысячи лет назад застигла его внезапная гибель. Дома мало пострадали, только верхние этажи их обрушились. В некоторых уцелели даже столы, накрытые для еды. На них нашли окаменевшие древнеримские кушанья и в кувшинах — окаменевшее вино.

Перед 79 годом Везувий представлял собой гору, густо поросшую лесами и лугами. На вершине его был кратер — большое углубление в форме чаши.

В кратере паслись стада и стояли хижины пастухов. Во время восстания рабов под предводительством Спартака кратер служил для них убежищем. Везувий молчал с незапамятных времен, и никто не подозревал, что это вулкан.

В 79 году он проснулся. Над солнечным, жизнерадостным заливом разразилась ужасная катастрофа. Ее описал римский поэт Плиний Младший:

«Дома сильно покачнулись от подземного толчки. Мы в испуге решили искать безопасности где-нибудь за городом.

Дорога шла вдоль моря. Мы заметили, что море отступило от берегов и дно его обнажилось. Над ним висела черная туча, прорезаемая молниями. За нею было видно громадное зарево.

Вскоре туча начала опускаться. Пошел густой дождь из пепла. Дым гнался за нами по пятам, и страшно теснила толпа.

Чтобы не быть раздавленным, я решил свернуть в сторону. Но было уже поздно. Наступила такая тьма, какая бывает только в наглухо закрытой комнате при потушенной лампе. Кругом раздавались крики, плач детей.

Пепел падал так густо, что если бы мы не отряхивались беспрестанно, то были бы погребены под ним. Вдруг стало светлее. Но это был не дневной свет, а зарево огненного потока. К счастью, поток не дошел до нас».

Плиний находился не очень близко к вулкану — на противоположном берегу залива — и потому спасся. А в городах Геркулануме и Помпее, у самых склонов Везувия, пепел падал в раскаленном состоянии, и в темноте шел дождь из камней.

Оба города были засыпаны пеплом и залиты потоками грязи.

Теперь ученые знают, что причиной извержений является магма — масса расплавленного камня, скрытая под твердой оболочкой земного шара — земной корой. В магме содержится много газов. Иногда она вскипает, как каша, убегающая из кастрюли. При этом она со страшной силой давит на земную кору, стараясь ее прорвать. Если ей это удается, происходит извержение.

Магма, вылившаяся на поверхность, называется лавой. Она вытекает через проделанное ею отверстие — жерло вулкана. В том месте, где жерло выходит наружу, образуется углубление — кратер, который чаще всего имеет форму воронки. Встречаются также кратеры с плоским дном, наподобие чаши или сковороды.

У нас в Советском Союзе тоже есть вулканы. Они собрались тесной семьей на полуострове Камчатка — одном из самых чудесных уголков нашей страны.

Камчатские вулканы, или, как называют их местные жители, сопки, очень высоки. Их снежные шапки вытянулись длинной цепью вдоль морского берега. Между ними зеленеют дремучие хвойные леса и сверкают голубые озера.

Главный город Камчатки — Петропавловск — стоит на берегу Авачинской бухты. Эта бухта тоже была когда-то кратером. Море прорвало его стенку с одной стороны и ворвалось внутрь. Грозный огненный котел, кипевший лавой, выбрасывавший камни и пепел, стал тихим заливом, в котором корабли находят убежище от бурь.

Недалеко от Петропавловска возвышается Авачинская сопка. В старину она была громадным — возможно, самым большим в мире вулканом. В 1827 году произошло сильное извержение. О нем губернатор Камчатки записал в дневнике: «12 июня слышен был шум, подобный грому, и вскоре за тем распространился невыносимый серный запах, откуда я заключил, что Авачинская сопка лопнула».

Губернатор, наверно, никогда не решался осмотреть сопку вблизи и потому представлял ее себе в виде пузыря, надутого серным дымом.

Четверть века спустя царское правительство поручило ученому Дитмару исследовать Камчатку. Для этой большой работы ему не дали ни денег, ни людей, самого же его назначили «чиновником особых поручений по горной части» при морском офицере, управлявшем в то время полуостровом.

К счастью, офицер не мешал ученому работать, и тот за пять лет совершил немало смелых путешествий.

Однажды он встретил старого охотника-камчадала, который наблюдал вблизи знаменитое извержение Авачинской сопки. Охотник описал его гораздо лучше губернатора:

«Солнце затмилось, выпал дождь из пепла, огненные столбы поднялись к небу, и излились потоки лавы. Сопка провалилась при страшном треске и землетрясении».

Дитмар пытался взойти на Авачу. Но никто с ним не пошел, а одному это было не под силу. Несмотря на то что после провала сопка стала гораздо ниже, он достиг лишь двух третей ее высоты.

После революции на Камчатку приехало много энергичных людей, которые принялись изучать ее природу и богатства. Не забыли они и про вулканы. Уже в 1923 году группа смельчаков совершила восхождение на Авачинскую сопку. Сначала им пришлось идти по руслу «сухой реки». Во время последнего извержения потоки лавы мгновенно растопили вековые снега и ледники, покрывавшие склоны сопки. Громадная масса воды ринулась в долину. От захваченного пепла поток был густ, как каша. Он проложил себе дорогу шириной в полтора километра, уничтожив весь лес на этом пространстве. Когда кончилось извержение, в тайге осталась широкая полоса, лишенная леса, заваленная грудами грязи и камней. Ее-то и называют «сухой рекой».

Путешественники заночевали на краю леса. В течение следующего дня они поднимались по ледникам, любуясь причудливыми ярко-красными узорами лавы, застывшей среди льда. Узоры эти напоминали фигуры из расплавленного олова, вылитого в воду.

Дальше пришлось карабкаться по склонам, засыпанным кругляками. Кругляки эти тоже были выброшены вулканом. Они представляли собой шарики из стекла и шлака — черные, серые, белые, розовые, величиной от ореха до арбуза. Лезть по ним было опасно и невероятно трудно. Ноги вязли выше колен, и при каждом шаге целые лавины шаров со звоном катились вниз, увлекая за собой путников и грозя их засыпать. По десять раз взбирались смельчаки на один и тот же уступ и вновь съезжали.

В полдень достигли края кратера. Земля под ногами стала теплой. Кругом дымились десятки фумаролл — маленьких отверстий, постоянно выпускающих газ и пар. Казалось, что сопка внутри горит, а дым через щели выходит наружу.

Фумароллы.

Спустились в кратер, глубина которого достигает ста метров.

Здесь почва была так горяча, что жгла ноги через подошвы сапог. Брошенная на землю бумага мгновенно обугливалась.

Из главной фумароллы, окруженной пестрыми столбами застывшей лавы, со свистом и грохотом вырывались струи желто-зеленого удушливого газа. В склонах зияли бездонные трещины. По земле пробегали синие огоньки. То там, то здесь вспыхивали пласты серы, окаймлявшие трещины.

Внезапно налетел сильный ветер. Воронка стала наполняться удушливыми газами. Путешественники едва успели выкарабкаться из кратера.


На Камчатке и в других вулканических странах встречаются грязевые вулканы. Это по большей части маленькие, безобидные кучи из глины, которые как бы подражают настоящим вулканам. В кратере величиной с печной горшок вечно кипит жидкая грязь. Над ней поднимается струя пара. Временами грязь извергается и, подобно лаве, стекает по бокам кучи. Словом, это модели вулканов, сделанные самой природой.

Грязевые вулканы редко причиняют вред. Иногда люди даже извлекают из них пользу, собирая корки серы, отлагающиеся вокруг отверстий вулканчиков.

Впрочем, люди научились извлекать пользу даже из грозных сил настоящих вулканов — правда, в дни их покоя. По краям фумаролл и трещин ядовитые газы отлагают немало ценных продуктов. Кроме серы, здесь добывают борную кислоту, нашатырь и другие вещества.

Пепел Везувия плодороден. Он дает прекрасное удобрение окрестным полям и садам.

Сила извержений громадна. Подсчитано, что пар, вырвавшийся из Этны (вулкан на итальянском острове Сицилия) при одном только извержении, мог бы в течение трех лет вращать машины всех электрических станций Италии.

Люди еще не нашли способа обуздать и подчинить себе эту буйную силу, но первые попытки уже делаются.

На острове Исландия пар вулканов нагревает подземные воды, которые выходят на поверхность горячими ключами. Исландцы собираются отвести эти ключи по трубам в города и заставить вулканические силы снабжать их кипятком для варки пищи и стирки белья.

Д. Арманд

Землетрясения

Землетрясения страшнее вулканов. Вулкан стоит на определенном месте и обычно предупреждает о приближении беды фонтанами пара или оглушительным грохотом. Землетрясение всегда неожиданно. Поэтому во время землетрясения часто гибнет больше людей, чем во время извержений. Особенно много народу погибает в тех случаях, когда землетрясение происходит под большим городом.

Остров Сицилия на Средиземном море отделен от Италии узким проливом. На его берегу стоит город Мессина. В 1908 году он был разрушен страшным землетрясением. В то время в Италии жил Алексей Максимович Горький. Он всегда горячо откликался на людские страдания. И в этот раз он написал книгу о мессинском землетрясении, а деньги, полученные за нее, отдал в пользу пострадавших. Вот что произошло в Мессине, по рассказам Горького.

Всю ночь перед катастрофой выл ветер, море яростно бросало на берега высокие волны; спасаясь от холода, жители Мессины закрывали окна и двери. Они спали крепким предутренним сном.

В 5 часов 20 минут земля вздрогнула; первый толчок длился почти десять секунд; треск и скрип оконных рам, звон стекол, грохот падающих лестниц разбудил спящих; люди вскочили, ощущая всем телом эти подземные толчки, от которых теряешь сознание, наполняясь диким страхом.

Они метались по комнатам, желая зажечь огонь и собирая детей и женщин, а вокруг качались стены, падали полки, картины, зеркала, изгибался пол, опрокидывались шкафы — все угрожало смертью. Как бумажный, разрывался потолок, сыпалась штукатурка, всюду треск дерева, плач детей, вопли страха, стоны боли, — люди бегали во тьме, толкая друг друга и не находя выхода из этой бури.

Перекошенные двери невозможно было открыть. Когда люди вырывались в коридоры, их встречала туча извести и ослепляла. В темноте все качалось, падало, проваливаясь в какие-то вдруг открывшиеся пропасти. Обезумевшие люди, хватая на руки детей, с криком бросались вниз, ломали себе кости, ползали по грудам обломков, поливая кровью камни и мусор.

Земля гудела, стонала, горбилась под ногами и волновалась, образуя глубокие трещины, как будто в глубине проснулся и ворочается огромный червь.

Лопнули трубы водопровода, из трещин земли вырвались фонтаны, шипя и обрызгивая раздетых людей холодной водой.

Кто имел силы устоять на ногах или ползти, двигались дальше, на берег моря, на площади города, путаясь в проволоках телефона. А в грудах мусора уже сверкали тонкие желтые языки огня — это загорелось сухое дерево балок, потолки, мебель, двери. Дым был густ и éдок. Вот снова взрыв, над землею вспыхнул столб пламени — взорвался газ, и еще не упавшие дома медленно рассыпались от сотрясения воздуха.

На площадях жались группы людей — изувеченные, дрожащие, почти голые. У многих все близкие погибли…

В этот час в море поднялась волна неизмеримой высоты, закрыла грудью половину неба и, качая белым хребтом, переломилась, упала на берег и страшной тяжестью своей покрыла трупы, здания, обломки, раздавила, задушила живых и, не удержавшись на берегу, хлынула назад, увлекая все схваченное.

Мессина и множество окрестных городов и деревень были разрушены до основания. В течение нескольких минут погибло около ста тысяч человек. Улицы Мессины потрескались. По земле пробежали волны. Они согнули в складки громадные плиты лавы, которыми была вымощена мостовая.

Первыми на помощь Мессине прибыли русские военные корабли, которые плавали неподалеку. Матросы с жаром принялись за спасение несчастных людей. Итальянцы поражались их смелости и ловкости, встречали с восторгом и называли своими спасителями. Вот один из их подвигов:

«На остатке балкона, зацепившись рубашонкой за решетку, висит девочка. Половина ее тела на обломках, а голова и грудь в воздухе. Девочка молчит и смотрит вниз. Снять ее почти невозможно: обломок стены едва держится, достаточно толчка лестницы, приставленной к ней, — и стена упадет и ребенок погибнет.

Матросы действуют, точно акробаты: они ставят лестницу, не касаясь ею стен, на вершину ее влезают двое, один садится верхом на другого, вытягивает свое тело и снимает девочку. Это было сделано так ловко, что среди стонов боли раздался неудержимый крик победы и радости».

Русские матросы спасают жителей Мессины.

Отчего же происходят землетрясения? Откуда берется сила, которая мнет камни, разрывает землю, подбрасывает дома? Ведь не червяк же, в самом деле, ворочается под землей?

Еще в 1563 году на эти вопросы почти правильно ответил французский гончар Палисси. Он столько времени искал в земле лучшую глину для изготовления посуды, что стал одним из самых знающих геологов своего века.

«Огонь все время поддерживается под землей, — писал Палисси. — Иногда камни и металлы, лежащие в основании горы, сгорают. Такая гора наклоняется и оседает. Бывает и так, что горы возникают и растут благодаря увеличению камней, из которых они состоят».

Мы знаем, что не огонь, а магма омывает изнутри земную кору. Она не сжигает, а расплавляет камни. Но все равно земная кора может от этого осесть, прогнуться.

Труднее понять, как это камни могут увеличиваться, расти. Дело в том, что камни состоят из кристаллов — угловатых кусочков с гладкими плоскими сторонами. Среди самых обычных веществ, известных всякому, можно найти немало кристаллов. Из них состоят: кухонная соль, медный купорос, борная кислота, наконец, снег. В камнях редко можно разглядеть кристаллы простым глазом — они слишком мелки, но в микроскоп они видны ясно.

В земле кристаллы страшно сжаты и придавлены верхними слоями. Но когда сила давления или температура меняются или вода проникает в глубокие слои земли, с кристаллами начинают совершаться чудесные изменения. Они меняют свою форму, цвет, расположение. При этом их объем может увеличиться. Тогда они с невероятной силой выпирают лежащие выше пласты и могут даже приподнять горы, возвышающиеся над ними.

Трещины в земле после землетрясения.

Лист железа можно согнуть вдвое, но если попробовать гнуть стекло, то оно лопнет. Земная кора в некоторых местах гибка, как железный лист; под давлением подземных сил она гнется медленно и постепенно. Но зато в других местах она хрупка, как стекло, и, не выдержав давления, лопается.

Вот эти-то разрывы земной коры и вызывают землетрясения. На поверхности земли, как на разбитом стекле, появляются трещины. Иногда они тянутся на десятки километров и бывают так широки, что поглощают людей, скот и целые дома.

Раньше думали, что землетрясения случаются в определенное время года или через равные промежутки времени. Пробовали найти связь между ними и положением луны на небе или появлением пятен на солнце. Но из этого ничего не вышло. Зато удалось подметить, что землетрясения часто происходят после резких изменений погоды, например после грозы или урагана. Возможно, что со временем ученые, умеющие предсказывать погоду, смогут предсказывать и землетрясения.

Кроме изгибов и изломов земной коры, небольшие землетрясения могут быть вызваны извержениями вулканов и обвалами в подземных пещерах.

Д. Арманд

Шаровая молния

Я сидел на большой базальтовой глыбе в лесу около моря.

Было уже поздно. Взошла луна. Кругом было тихо. Ни малейшего движения в воздухе, ни единого облачка на небе. Листва на деревьях, мох на ветвях старых елей, сухая трава и паутина, унизанная каплями вечерней росы, — все было так неподвижно, как в сказке о спящей царевне.

Еще не успевшая остыть от дневного зноя земля излучала тепло, и от этого было немного душно. Я вдыхал теплый ночной воздух, напоенный ароматом смолистых хвойных деревьев. Какой-то жук с размаху больно ударил меня в лицо и упал на землю. Слышно было, как он шевелится в траве, стараясь выбраться на чистое место. Это ему удалось. Он с гудением поднялся на воздух и полетел куда-то в сторону. Я встал и пошел своей дорогой.

Скоро сплошной лес кончился, и я вышел на пригорок. Передо мной расстилался широкий и пологий скат, покрытый редколесьем, кустарниками и высокой травой.

Я увидел впереди себя какой-то странный свет. Кто-то шел с фонарем мне навстречу. «Вот чудак, — подумал я, — в такую светлую ночь идет с огнем». Через несколько шагов я увидел, что фонарь был круглый и матовый. «Вот диво, — снова подумал я, — кому это могло взбрести в голову при свете луны путешествовать по тайге с бумажным фонарем?» В это время я заметил, что фонарь светится довольно высоко над землей, значительно выше человеческого роста. «Еще недоставало, — сказал я почти вслух. — Кто-то несет фонарь на палке».

Странный свет приближался. Так как местность была неровная и тропа то поднималась немного, то опускалась в выбоину, — фонарь, согласуясь с движениями таинственного пешехода, тоже то принижался к земле, то поднимался кверху. Я остановился и начал прислушиваться.

Но тишина была полная: ни шума шагов, ни покашливания — ничего не было слышно. Я умышленно громко кашлянул, стал напевать какую-то мелодию, снова прислушался. Тишина… Тогда я громко спросил, кто идет. Мне никто не ответил. И вдруг я увидел, что фонарь движется не по тропе, а в стороне, влево от меня, над кустарниковой зарослью.

Это был какой-то светящийся шар величиной в два кулака, матового белого цвета. Он медленно плыл по воздуху, то опускаясь там, где были на земле углубления и растительность была ниже, то подымаясь кверху там, где повышалась почва и выше росли кустарники. Однако было заметно, что шар всячески избегает соприкосновения с ветвями деревьев, с травой и старательно обходит каждый сучок, каждую веточку и былинку. Мне сделалось страшно. Я не мог понять, что это такое.

Светящийся шар медленно плыл по воздуху…

Когда светящийся шар поравнялся со мной и был от меня шагах в десяти, не более, я мог хорошо его рассмотреть. Раза два его внешняя оболочка как бы лопалась, и тогда внутри него становился виден яркий бело-синий свет. Листки, трава и ветви деревьев, мимо которых близко проходил шар, тускло освещались его бледным светом и шевелились. От шара тянулся тонкий, как нить, огненный хвостик, который по временам в разных местах давал мельчайшие вспышки.

Я понял наконец, что передо мной шаровая молния. Должно быть, каждая из травинок была заряжена тем же электричеством, что и шар. Вот почему он избегал с ними соприкасаться. Я хотел было стрелять в него, но побоялся.

Выстрел, несомненно, всколыхнул бы воздух, который увлек бы за собой шаровую молнию. От соприкосновения с каким-либо предметом она могла беззвучно исчезнуть, но могла и разорваться. Я стоял как прикованный и не смел шевельнуться. Светящийся шар неуклонно двигался все в одном направлении. Он наискось пересек мою тропу и стал взбираться на пригорок. По пути он поднялся довольно высоко и прошел над кустом, потом стал спускаться к земле и затем скрылся за возвышенностью.

Странное чувство овладело мною: мне было и страшно и любопытно. Я быстро пошел назад, взбежал на пригорок. Шаровая молния пропала. Долго я искал ее глазами и нигде не мог найти. Она словно в воду канула.

B. Арсеньев

Что такое шаровая молния

Шаровая молния, которую наблюдал известным русский путешественник, ученый и писатель В. Арсеньев, — редкое и опасное явление природы. Ослепительно сверкающий шар, размером до одного метра, появляется всегда неожиданно.

Возникает шаровая молния во время гроз или после них, иногда выплывая из-за туч, иногда появляясь у самой земли — в тех местах, где только что прошел разряд обычной (линейной) молнии. Светящийся шар носится в воздухе несколько секунд или даже минут и затем исчезает с тихим треском или с оглушительным грохотом. Попадая на какие-нибудь предметы, шаровая молния воспламеняет и разрушает их. Известны случаи, когда такая молния разрушила печную трубу в доме, разбросала бревна сарая, вырыла яму в булыжной мостовой и т. п. Прикосновение шаровой молнии смертельно опасно для живых существ.

При медленном охлаждении шар взрывается с грохотом, а при быстром — гаснет с шипеньем.

Ученые предполагают, что шаровая молния — это малоизвестное особое соединение азота с кислородом. Подобные химические соединения возникают при очень высокой температуре в канале линейной молнии. Соединения двух газов собираются в шар и передвигаются в воздухе по воле ветра. Однако шаровая молния может возникнуть вне зависимости от обыкновенной. Арсеньев в своем рассказе описал именно такой случай.

Изучать шаровую молнию в природных условиях очень трудно, так как появляется она весьма редко и всякий раз на новом месте. Можно надеяться, что в ближайшем будущем ученым удастся получить шаровую молнию искусственным путем в лаборатории и раскрыть ее тайны.

Гейзеры

Интересный вид горячих источников представляют собой гейзеры, которые периодически выбрасывают воду в виде фонтана.

Впервые встречены были гейзеры в Исландии. Мрачен и угрюм этот остров, одиноко брошенный на границе Атлантического и Северного Ледовитого океанов. Это огромная черная скала, одетая ослепительно белым ледяно-снежным покровом, из-под которого тут и там выглядывают массы черного камня. Небо покрыто темными облаками. С острова веет холодом. Острые вершины обледенелых гор поднимаются к серому стальному небу и теряются там в темной глубине тумана. Вся Исландия — один огромный вулкан, в незапамятные времена выдвинувшийся из недр океана и покрытый множеством трещин и вулканических конусов. На склонах и вершинах их постоянно дымятся кратеры, по временам из недр земли доносятся свист и шипенье.

Ниже, у подошвы этих гор, лежат горячие болота; черно-синяя масса их постоянно кипит, от времени до времени поднимается большими пузырями и, лопаясь, брызжет на пять — шесть метров в высоту.

Рядом с ними ползут ледники. Тут и там спускаются они своими рукавами в прохладные озера и образуют здесь живописные стены и арки, по которым вода стекает шумными водопадами.

У края огромной ледяной пустыни на высоте сорока метров над уровнем моря раскинулась долина, где находится знаменитая группа гейзеров. Уже издали путешественник видит поднимающиеся тут и там белые пары и мощные клубы как бы дыма, стремящегося вверх. Скоро перед ним развертывается картина Большого гейзера.

Вы видите перед собой серовато-пепельный конус. На вершине его — плоская котловина диаметром около семнадцати метров, наполненная чистой и прозрачной водой. В центре ее располагается канал, уходящий в недра земли.

Горячая вода, заполняющая котловину, сначала совершенно спокойна. Избыток ее стекает по склонам тремя серебристыми ручейками. Но вот раздается подземный шум, точно грохот начинающегося извержения. Прогремит и перестанет… Затем повторяется опять — сильнее и сильнее. Вода в котловине вспучивается, появляются пузыри газов, лопаются, и вода взлетает на несколько метров вверх. Затем все стихает: густой белый пар окутывает и конус и котловину. Проходит час, иногда двадцать минут, и явление повторяется в том же виде.

Вдруг все меняется: из глубины раздается страшный грохот, вода в котловине кружится, как в вихре, в середине появляется огромный пузырь пара. Еще несколько мгновений — и из недр земли вылетает величественная водяная струя. Она поднимается до двадцати пяти метров вверх и рассыпается ослепительной белой пылью. Водяные брызги еще не успеют достигнуть земли, а между тем вырывается вторая струя, за нею — третья. С каждым разом вода поднимается все выше и выше. Волшебное зрелище! Водяные струи разлетаются во всех направлениях, разбрасываются в стороны, описывают дуги, несутся вверх, шипят и свистят, точно ракеты во время фейерверка. Кругом носятся огромные облака паров. В глубине раздается еще глухой удар, и в сопровождений массы камней вырывается последняя, самая мощная струя… Все смолкает…

Когда ветер разнесет густые пары, перед нами останется только кремнистый конус и на его вершине котловина, теперь уже лишенная воды. Посередине ее хорошо виден канал, спускающийся в глубину земли. В нем теперь стоит вода, как во всяком колодце, тихо и спокойно.

Пройдет час, опять послышится грохот, начнется клокотанье и шипенье воды, чтобы закончиться таким же величественным зрелищем.

Кругом Большого гейзера бьет еще более пятидесяти кипящих ключей, среди которых особенное внимание привлекает гейзер Строкр (по-русски — маслобойная кадка). Он постоянно кипит и клокочет, вследствие чего местные жители называют его также «котлом дьявола». По словам путешественников, можно всегда вызвать искусственное извержение этого гейзера, набросав в его канал камней и земли. Извержение начинается через несколько минут; при этом камни и земля снова выбрасываются на поверхность.

Воды гейзеров в изобилии содержат кремнекислоту, так как кипящая вода, протекая в глубине, растворяет ее на своем пути. Достигнув поверхности и охладившись здесь, она выделяет эту кремнекислоту, которая и образует туфы и натеки.

На далеком расстоянии от кипящих ключей вся поверхность покрыта такими кремнистыми натеками, да и сам конус любого гейзера состоит из них же. Все предметы, которые попадают в гейзер, быстро покрываются кремневою корой, потому-то здесь в изобилии находят окаменелые остатки растений. Нежнейшие нервы березовых и ивовых листьев, тончайшие бороздки на ветвях хвощей — все дает точнейшие отпечатки.


Гейзеры не составляют исключительной особенности Исландии. В 50-х годах прошлого столетия сделались известными замечательные горячие ключи и гейзеры Новой Зеландии.

Но особенно красивы гейзеры Иеллоустонского Национального парка в Соединенных Штатах Америки. В Национальном парке насчитывается около семи тысяч горячих ключей, и в их числе восемьдесят настоящих гейзеров.

Прежде всего привлекает внимание величественный гейзер «Превосходительный». Представьте себе озеро до шестидесяти метров в поперечнике. Крутые и обрывистые берега его нависли над поверхностью воды. Страшно заглянуть на дно этой черной пропасти: в ней вечно кипит, бурлит и клокочет темная вода. Над озером носятся легкие клубы пара. Вы любуетесь этой картиной, и вдруг раздается глухое, точно звериное рычанье. Вы смотрите в чудовищную пасть. Там вода поднимается блестящим конусом и тотчас рассыпается белыми клубами пара и серебристой пылью. Еще несколько секунд — и странное явление повторяется, но в более величественной форме. Наконец раздается оглушительный рев и все озеро разом превращается в исполинский столб воды, который вздымается по крайней мере на сто метров вверх! Облака пара взвиваются еще выше. Земля дрожит и колеблется под ногами. Сильные взрывы напоминают громовые раскаты. Вой, свист, визг, гул, вырывающиеся из пасти гейзера, сливаются в какую-то адскую музыку. Огромные камни вылетают из жерла с быстротой пушечных ядер. Столбы кипятка поднимаются один за другим вверх. Еще несколько минут — и величественный столб воды начинает медленно опускаться. Адский шум понемногу стихает, громовые раскаты становятся глуше, и вода, так же внезапно, как поднялась, скрывается в чудовищной пасти.

Озеро превратилось в столб воды.

Вы смотрите на дно озера: там нет и следов воды. Только белые облака в небе да глухой рокот в недрах земли служат несомненными доказательствами того, что извержение действительно происходило.

Второй замечательный гейзер Иеллоустонского парка — «Великан». Огромный притупленный конус его поднимается в виде трубы, северная стена которой разломана снизу доверху. Через каждые четыре дня «Великан» приходит в бурное состояние и выбрасывает на пятьдесят — шестьдесят метров вверх колоссальный водяной столб. После его извержения соседние ручьи и реки выходят из берегов и становятся вдвое шире.

Не менее замечательна «Великанша» — гейзер с конусом до сорока метров в окружности. Действует он обыкновенно в течение двенадцати — пятнадцати часов, выбрасывая воду на высоту до восьмидесяти метров, а затем недели на две успокаивается. Но в продолжение всего периода покоя из жерла его, не переставая, выходит клубами густой пар. Взрыв обыкновенно наступает внезапно, поэтому, приближаясь к «Великанше», необходимо быть всегда очень осторожным.

Весьма любопытны извержения «Улья». Это единственный гейзер, к которому можно безбоязненно подходить во время извержения. Он спокойно выбрасывает огромный, высокий и тонкий сноп воды, который поднимается на высоту шестидесяти метров и обратно в кратер гейзера почти не падает, так как вся вода рассыпается мелкой пылью и относится ветром далеко в стороны.

Удивительно своеобразны извержения «Часового», или «Старого служаки». С точностью хронометра, летом и зимой, днем и ночью, происходят его извержения, отделенные промежутками времени в пятьдесят — семьдесят минут.

Гейзеры, как и все в природе, имеют свое начало и конец. Всякий горячий источник, содержащий в растворе кремневую кислоту, может превратиться в гейзер. Вода, выходя из земли, откладывает вокруг отверстия в виде конуса кремнезем. Конус этот постепенно растет вверх, стенки его становятся толще, а в глубине остается узкий канал для воды. Когда он станет достаточно длинным, начинается действие гейзера. С течением времени канал постепенно расширяется, и так как большое количество воды прогревается медленнее, извержения гейзера становятся все реже и реже.

Большой исландский гейзер прежде действовал через 24–30 часов, потом периоды покоя между отдельными извержениями стали увеличиваться, и теперь он иногда бездействует по нескольку недель.

При дальнейшем расширении канала извержения гейзера совершенно прекращаются, и он снова обращается в обыкновенный горячий источник.

А. Нечаев

В Долине гейзеров

У берегов Камчатки

Шторм усиливается. «Кальмар» — парусно-моторная шхуна с большой устойчивостью, и все же нас так и бросает из стороны в сторону. Высокие волны с плеском и шипеньем лижут деревянные борта, холодными потоками перекатываются через палубу… К берегу не подойти. Капитан приказывает держать курс в открытый океан, и из наших глаз снова исчезают появившиеся было мутные очертания гористого берега Камчатки.

А к этому берегу устремлены сейчас все наши помыслы. Отсюда начнется наш поход в Долину гейзеров. Мы, четверо художников, совершили уже немалое путешествие. За нашими плечами лежит путь в двадцать тысяч километров. Мы пересекли Японское и Охотское моря, побывали на Чукотке. Всюду мы делали зарисовки, наблюдали природу и жизнь людей. Впечатлений у нас множество, но впереди еще самое интересное — гейзеры.

И вот мы совсем близко от цели, а она снова отдаляется от нас… Уже четвертые сутки, как мы вышли из Авачинской бухты, а шторм все не дает подойти к берегу…


Медвежьи следы

Наконец мы на камчатском берегу и любуемся строгой его красотой. Вдоль всего побережья протянулась горная гряда, высоко в небо уходят острые белые вершины… Камчатку недаром называют землей вулканов. Девятнадцать действующих вулканов на этом полуострове. В труднодоступных северо-западных отрогах одного из них, Кихпиныча, находится Долина гейзеров, куда нам надо пробраться…

Четыре дня мы провели в поселке рыболовецкого комбината — готовились к походу, договорились с проводником, достали лошадей. Сборы отнимали столько времени, что мы едва успевали рисовать. А все кругом так и просилось на полотно. В зелени буйной камчатской растительности уже проступали первые краски осени. Синели на кустах продолговатые, точно подернутые изморозью ягоды жимолости, огненные гроздья рябины тяжело свисали с ветвей. В лесу под деревьями пестрели коврики голубики, брусники, «шикши» — водяники… Но и лето еще не ушло: на лугах и в перелесках попадались кое-где удивительные по своей красоте темно-пурпуровые сараны — камчатские лилии, лиловые астры, орхидеи…

Камчатская лилия — сарана.

…Наконец лошади подкованы, все готово. Мы разделились на две группы. Серафим Фролов с проводником поедут на лошадях, а Юрий Фролов, Иван Рыбачук и я — морем на катере. Встреча назначена в устье реки Шумной, в которую впадает речка Гейзерная.

Мне хорошо памятно это ясное, прозрачное утро. На берегу, прощаясь, машут нам руками рыбаки, начальник погранотряда, ребята… Наш катер идет на значительном расстоянии от берега, но воздух так чист, что кажется, будто ослепительно белые конусы и пирамиды вулканов совсем рядом. Особенно красивы и величественны вулканы Кроноцкий и Карымский. Они точно вылиты из сверкающего льда.

С гор сбегает множество бурных речек. То тут, то там блещут на солнце брызги водопадов, сверкает снег на склонах, искрится океан… До чего красива Камчатка!

…Приближается место нашей высадки. Катеру к берегу не подойти, приходится плыть на лодке. Вокруг бушуют огромные валы. Внезапно нашу лодку возносит на гребень гигантской волны, другая волна откатывается назад, и мы повисаем над обнажившимся дном… Секунда — и нас стремительно несет вперед. Спрыгнув в воду, мы с трудом удерживаем лодку. К счастью, все обходится благополучно.

Тихий пустынный берег лежит перед нами. О полной его безлюдности говорит чистота песка и груды плавника, выбеленного солнцем. Никто, видимо, не прикасается к нему, хотя плавник — великолепное топливо. На песке вдоль линии прибоя проложены круглые следы. Вглядевшись, мы без труда убеждаемся, что это отпечатки медвежьих лап. Следы еще не успели просохнуть: как видно, совсем недавно по этому пустынному берегу прогуливался и, возможно, ловил лапой рыбу бурый камчатский медведь, лакомка и рыболов.


Мы — робинзоны

Раскинув палатку в пустынной долине реки Шумной, мы почувствовали себя робинзонами на необитаемом острове.

Солнце давно перевалило за полдень. Есть хотелось зверски. Но к чему тратить запасы, когда вокруг «естественные ресурсы» — пища, которую щедро предлагает нам камчатская природа?

Вода у берегов так и кишела рыбой. Летом, устремляясь в верховья реки, к местам метания икры, рыбы из породы лососевых некоторое время проводят в устье рек, привыкая к пресной воде… Рыбаки рассказывали нам, что рыбы иной раз бывает так много, что трудно грести: весла не погружаются в воду. Теперь мы убедились, что это правда.

Иван первый поймал горбушу прямо руками. Мне подумалось, что на перекате ловля будет еще удачнее. Я пошел вверх по течению и спустился к реке. Плавники горбуш торчали из воды. Казалось, просто протягивай руки и тащи. Однако и такой способ рыбной ловли, как видно, требует сноровки. Мне удалось поймать только двух рыб. Но я был доволен и с торжеством притащил их к костру.


В Долину гейзеров

Наутро мы пустились в путь, медленно забираясь все выше и выше. С трудом продирались мы сквозь сплошные заросли. Над нашими головами шелестела гигантская трава — шаломайник. Трава эта растет буквально не по дням, а по часам: десять сантиметров в сутки. Под ее широкими листьями может проехать всадник.

Мы нигде не обнаружили тропы, проложенной экспедицией, проходившей до нас к гейзерам… Пришлось пробиваться самим, то и дело пуская в ход топор.

К вечеру второго дня мы выбрались в зону высокогорной тундры. Заросли кончились. Еще несколько километров пути по ущельям, заваленным камнями, а местами прошлогодним слежавшимся снегом, — и мы у края обрыва.

Нашим взорам открылся огромный котлован с мрачными, почти отвесными стенами. Внизу плыли облака, а в просвете между ними вздымались клубы белого дыма. Мы догадались, что это струи пара, поднимающиеся из земли, — фумароллы. Вот она у наших ног, Долина гейзеров, к которой мы стремились!

Первый спуск — метров четыреста — мы взяли с хода. Лошадей пришлось развьючить, но они все-таки останавливались после каждого шага, в страхе косясь на обрыв. Мы вели лошадей под уздцы, тащили на себе груз и думали только об одном: неужели мы сегодня увидим гейзеры, которые до нас видели только двадцать человек?

Мы вели лошадей под уздцы.

Но спуск все же пришлось прервать: стемнело. К тому же начался дождь; он все усиливался и постепенно превратился в страшный ливень. Опечаленные, помрачневшие, мы разбили палатку…


На разведку

Наступило утро, дождь по-прежнему лил не переставая. Спускаться с лошадьми было невозможно, но не сидеть же в бездействии так близко от цели! И вот мы втроем решили отправиться вниз на разведку.

Осторожно спускались мы друг за другом по отвесным склонам… Шумел дождь, гудел ветер, но все эти звуки пересиливал странный гул; он слышался откуда-то снизу и походил на шум водопада… Держась за ветки кустарников, мы медленно подвигались вниз, мокрые до нитки.

— Поглядите! — вскрикнул идущий впереди.

Среди зелени мелькнуло красновато-желтое пятно. Это была голая земля, даже сейчас, во время проливного дождя, она казалась сухой и горячей. Из отверстия посередине с легким шипеньем валил пар. Пахло серой… Впервые мы увидели вблизи фумароллу. Значит, скоро будем около гейзеров!

Мы поспешили дальше и пересекли пологий склон, из почвы которого то тут, то там вздымались большие и малые струи пара. Запах серы становился все гуще. Земля под ногами буквально горела; подошвы жгло сквозь резиновые сапоги.

Подойдя к одной из небольших фумаролл, я осторожно протянул к ней руку, но на расстоянии не почувствовал тепла. Тогда я придвинул руку поближе: тотчас же кожа на кончиках пальцев побелела и сбежалась в складочки — земля обожгла меня своим горячим дыханием…

И вот перед нами Долина гейзеров, открытая в 1941 году геологом Устиновой.

Чудесное, фантастическое зрелище перед нами… В глубине мрачного ущелья с шумом бежит мутная река, а из каменистых склонов, шипя, клокоча, вырываются клубы пара и бьют фонтаны кипятка. Иные из них высотой с десятиэтажный дом; пар, окутывающий их, уходит высоко в небо… Вокруг мощных струй брызжут маленькие фонтанчики… Удивительно мгновение, когда гейзер начинает бить. За секунду перед тем мы видели блестящий, гладкий, как зеркало, бассейн. Но вот поверхность его начинает пузыриться, вода закипает, пар поднимается над ней… Внезапно раздается взрыв, и в небо с шипеньем и треском взлетает могучая струя!.. Представьте себе мрачную реку с зеленоватой водой, желтые, оранжевые, черные полосы на склонах долины и пар, пар, который, как дым в старинной битве, заволакивает все, — и вы получите некоторое представление о Долине гейзеров.

Долина гейзеров.

Трудно дышать, влажный воздух насыщен сероводородом. Возле самой реки валяются горячие камни. А какой шум! Шумит река, шипит пар, и все перекрывает подземный гул, будто мы попали в кузницу, где ни на минуту не прекращается таинственная, жаркая работа…

Впоследствии мы немного привыкли к этому зрелищу, к гулу и запаху серы… Но никогда не забыть мне первого грозного впечатления.


Мы достигли цели

В течение двух дней мы спускались к гейзерам, не перенося лагеря, и писали этюды под проливным дождем. В краски попадала вода, картонки размокали, работать было тяжело; к тому же в конце второго дня мокрыми хлопьями повалил снег.

Наконец засияло солнце, и мы смогли раскинуть палатку поблизости от Долины гейзеров.

Теперь мы ходили по долине без опаски. Мы убедились, что гейзеры извергаются через определенные промежутки времени — от пятнадцати минут до двух с половиной часов. Приноровившись к этим промежуткам, можно работать без риска, что тебя обдаст кипятком. Только раз, расположившись возле безобидного на вид котлована, мы были испуганы внезапно вырвавшейся струей пара.

Крупных гейзеров в этой долине двенадцать. Самые большие из них — «Первенец» и «Великан». «Великан» бьет в небо метров на пятьдесят, струя у него около трех с половиной метров в поперечнике.

— Кипятка у нас сколько угодно! — смеялись мы. — Хочешь — чай заваривай. Хочешь — суп вари.

К сожалению, суп варить было не из чего. Рассчитывая на охоту, мы оставили бóльшую часть запасов в долине реки Шумной. Федорыч, наш проводник, тщетно бродил с ружьем по долине: дичи здесь не попадалось. У нас оставались только сухарные крошки да банка мясных консервов.

Наша основная работа была закончена. Мы зарисовали общую панораму долины, отдельные гейзеры, грязевые котлы… Хотелось бы, конечно, поработать здесь еще, но голод подгонял нас; к тому же и погода грозила опять испортиться.

Мы простились с живописной Долиной гейзеров и, навьючив лошадей, тронулись в обратный путь.

В. Давыдов

Часы ученого

В Западной Европе есть страна — Швейцария, и в ней снежные горы — Альпы. Хребты, один выше другого, переплелись тут узлом. Снежные шапки лежат на угрюмых, голых скалах. Ниже склоны заросли сочной травой и крупными яркими цветами. Еще ниже растут густые леса и блестят голубые озера, окруженные домами с красными черепичными крышами. Вокруг деревень зеленеют сады и виноградники, а на горных лугах пасутся стада коров и овец.

Швейцарские горцы давно приспособились к жизни в горах. Они научились пасти скот, косить траву, рубить лес на таких кручах, где жителю равнин не ступить и шага. Но, будучи суеверными, они воображали, что на вершинах живут злые духи, которые посылают к ним лавины и обвалы. Поэтому до конца XVIII века они никогда не поднимались в область вечных снегов.

Первыми туда проникли ученые. Ученые не верили в духов. Они считали, что и с лавинами можно бороться. Для этого прежде всего нужно было узнать, где, когда и почему лавины зарождаются.

Ученым нужны были проводники, и они обратились за помощью к горцам.

Горцы жили в нищете, и заработок им был очень нужен. Отбросив свои страхи, они повели ученых на горные вершины. Они сделались ловкими и опытными проводниками. Много раз спасали они от гибели неопытных путешественников.

Англичанин Тиндаль всю жизнь изучал ледники — ледяные реки, которые медленно стекают со снежных гор. Он побывал на многих вершинах, и нередко его жизнь висела на волоске.

Интересовался он и лавинами. С одной из них ему довелось близко познакомиться.

Тиндаль с двумя друзьями и проводниками Дженни и Вальтером возвращался после восхождения на гору Мортерач. Спускаться пришлось по крутому леднику, запорошенному снегом. Все альпинисты были связаны общей веревкой. Дженни шел впереди, Вальтер — сзади. Они боялись, что кто-нибудь поскользнется, и были готовы натянуть веревку и остановить падение. Однако, когда задний из трех англичан упал, Вальтер не смог его удержать и покатался сам. Тиндаль пишет в своих воспоминаниях:

«Я услышал шум падения, и через минуту мои друзья и Вальтер, спутавшись клубком, пронеслись мимо меня. Я старался укрепиться, но веревка рванула так сильно, что я был увлечен за ними. Вслед за мной был сорван и Дженни. Не успели мы оглянуться, как очутились в лавине, катившейся с неудержимой быстротой.

Я повернулся лицом вниз и пытался сквозь снег воткнуть в лед альпийскую палку с острым концом. Но в этот момент меня сильно подбросило вверх. Дженни полетел на меня. При этом мы оба потеряли палки.

Моих спутников кидало из стороны в сторону по неровностям склона. Вдруг их подбросило сильным прыжком лавины и перенесло через расселину. Я последовал за ними и на минуту был оглушен сильным ударом. Дженни прыгнул в расселину, надеясь этим остановить движение, — поступок храбрый, но бесполезный. Его с силой выбросило вверх и почти задушило натянувшейся веревкой.

Мы неудержимо неслись к тому месту, где ледник прорезывался глубокими трещинами и затем круто обрывался в пропасть…»

Перед самым обрывом лавина прошла через отлогую площадку.

Тиндалю и Дженни удалось вскочить на ноги и сдержать остальных.

Все были целы, хотя и сильно избиты. У Тиндаля из кармана куртки свисал обрывок цепочки. Видно, лавина польстилась на его золотые часы.

Тиндаль отправился отдыхать в Италию. Но мысль о любимых часах не давала ему покоя. Через полмесяца он вновь собрал друзей и проводников и пригласил их идти с ним на поиски часов.

Друзья посмеивались над его затеей:

— Стоит ли искать иголку в сене? И разве вы не знаете, что мелкие камешки, положенные на снег в солнечную погоду, сами в него закапываются? То же, вероятно, сделали и ваши часы.

— Нет, это бывает только с темными камешками, — ответил ученый. — Чем темнее предмет, тем сильнее он поглощает солнечные лучи. При этом он нагревается, снег под ним тает, и он погружается в глубину. Но у моих часов гладкая золотая крышка. Она отражает лучи, не поглощая их; потому-то она и блестит. Часы не только не утонут, но будут защищать от солнца снег, на котором лежат. Когда кругом снег обтает, они окажутся на маленькой горке, и их легко будет заметить.

Тиндаль недаром был знаменитым ученым: его расчет оказался верен. Через двадцать минут после начала поисков часы были найдены на поверхности снега. Едва Тиндаль повернул ключик, они пошли. Бешеные прыжки через расселины, от которых еще болело тело их хозяина, нисколько им не повредили.

Д. Арманд

Смерч на море

После недавней бури в природе воцарилась полная тишина, хотя небо было покрыто тучами. Лохматые тучи стояли над землею так низко, что все сопки казались срезанными под один уровень. Свежевыпавший снег толстым слоем прикрыл юрты, опрокинутые вверх дном лодки, камни, валежник на земле, пни, оставшиеся от недавно порубленных деревьев. Однако этот белоснежный убор не придавал окрестности веселого и праздничного вида. В темном небе, в посиневшем воздухе, в хмурых горах и черной, как деготь, воде чувствовалось напряжение, которое чем-то должно было разрядиться.

Я взял лодку и переехал на другую сторону реки Улики. Перейдя через рощу, я вышел к намывной полосе прибоя.

На море был штиль. Трудно даже представить себе море в таком спокойном состоянии: ни малейшего всплеска у берега, ни малейшей ряби на поверхности. Большой мыс, выдвинувшийся с северной стороны в море, с высоты птичьего полета должен был казаться громадным белым лоскутом на темном фоне воды, а в профиль его можно было принять за чудовище, которое наполовину погрузилось в море и замерло, словно прислушиваясь к чему-то. И море и суша были безмолвны, безжизненны и пустынны. Белохвостые орланы, черные кармораны, пестрые каменушки и белые чайки — все куда-то спрятались и притаились.

Я пошел вдоль берега навстречу своему спутнику.

— Куда вы торопитесь? — спросил я его.

— Пароход идет, — сказал он, указывая рукой на море.

Я оглянулся и увидел столб дыма, подымающийся из-за мыса. Сначала я тоже подумал, что это дым парохода, но мне показалось странным, что судно держится так близко к берегу, да, кроме того, пароходу и незачем заходить за этот мыс.

Потом меня удивило вращательное движение дыма, быстрота, с которой он двигался, и раскачивание его из стороны в сторону. Темный дымовой столб порой изгибался — то делался тоньше, то становился толще; иногда его разрывало на части, которые соединялись вновь.

Я терялся в догадках и не мог объяснить себе это необычайное явление. Когда же столб дыма вышел из-за мыса на открытое пространство, я сразу понял, что вижу перед собой смерч. В основании его вода пенилась, точно в котле. Вихрь подхватывал ее и уносил ввысь, а сверху в виде качающейся воронки спускалось темное облако.

Из-за мыса смерч вышел тонкой струйкой, но скоро принял большие размеры. И по мере того как он увеличивался, он все быстрее вращался, ускоряя движение на северо-восток. Через несколько минут он принял поистине гигантские размеры и вдруг разделился на два смерча, двигавшиеся в одном направлении — к острову Сахалин.

Смерч.

Спустя некоторое время они снова стали сходиться. Тогда небо между ними выгнулось, а вода вздулась большим пузырем. Еще мгновение — и смерчи столкнулись. Можно было подумать, что в этом месте взорвалась громадная мина. В море поднялось сильное волнение, тучи разорвались и повисли клочьями, и на месте смерчей во множестве появились вертикальные полосы, похожие на ливень. Затем они стали блекнуть. И нельзя было решить, что это — дождь или град падает в воду.

Тучи, до этого времени неподвижно лежавшие на небе, вдруг пришли в движение. Темно-серые, с разлохмаченными краями, словно грязная вата, они двигались вразброд, сталкивались и поглощали друг друга. Ветер, появившийся в высших слоях атмосферы, скоро спустился на землю, сначала небольшой, потом все сильнее и сильнее. Небо стало быстро очищаться.

Сделав необходимые записи в дневнике, я отправился к старшине орочей Антону Сагды.

У него я застал несколько человек орочей и стал их расспрашивать о смерчах. Они сказали мне, что маленькие смерчи в здешних местах бывают осенью, но большие, вроде того, который я наблюдал сегодня, появляются чрезвычайно редко.

Старшина рассказал мне, что однажды, когда он был еще молодым человеком, он в лодке с тремя другими орочами попал в такой смерч. Смерч подхватил лодку, завертел ее, поднял на воздух и затем снова бросил на воду. Лодка раскололась, но люди не погибли. Помощь оказали другие лодки, находившиеся поблизости.

В. Арсеньев

Что такое смерч

За последнее столетие многие ученые наблюдали смерчи. Они поняли, что смерч — это течение воздуха, возникающее по краям туч вследствие резкой разницы в температуре и плотности соседних слоев воздуха. Если кружится только воздух, смерч невидим. Но в воздухе всегда есть водяной пар. Попадая в разреженное пространство внутри смерча, он собирается в капельки и образует туманный столб, который постепенно растет по направлению к земле. Внутри него воздух течет вниз, а снаружи поднимается вверх. Поднимается не прямо, а винтом, описывая круги.

Смерч всасывает в себя все, к чему приближается его нижний конец: воду, если он идет над морем; песок, листья, мусор, траву — если над сушей.

На море смерч не может причинить большие беды; гораздо больше вреда причиняют смерчи, когда они проходят над сушей. Изредка они навещают страны Западной Европы, ломают дома и деревья, калечат и убивают людей. Но чаще всего и сильнее всего свирепствуют они в Соединенных Штатах Америки, в Японии и вообще в странах, расположенных у восточных берегов материков.

В этих местах они обычно бывают очень велики, достигая иногда километра в поперечнике. Американцы называют их «торнадо», что значит «вращающийся».

Есть много страшных рассказов про песчаные смерчи в пустынях — смерчи, которые будто бы губят целые караваны.

В этих рассказах по большей части очень много преувеличений. Караваны гибнут от знойного ветра самума, несущего тучи песка. Смерчи пустынь иногда сопровождают самум, но происходят от другой причины, чем грозовые смерчи. Это вихри, возникающие от нагревания песка солнцем. Накаленный песок отдает свое тепло воздуху, и нагретый воздух с силой устремляется вверх, начинает крутиться и увлекает за собой песок.

Вихри с виду похожи на настоящие смерчи, но растут не сверху вниз, а снизу вверх.

Песчаные смерчи нередко ходят целыми стадами. К счастью, они не так проворны и не так велики, как торнадо, и людям почти всегда удается от них убежать. Если песчаный смерч все же налетит на человека, он может задушить его тучей горячего песка. Но поднять человека на воздух у него обычно не хватает силы.

Опыт Вейёра.

Французский ученый Вейёр сделал маленький искусственный смерч. Он взял стеклянный ящик и через крышку пропустил ось, которую можно было вертеть с помощью моторчика. В дно ящика он вделал миску и налил в нее воды. Вода нагревалась на спиртовке, и ящик наполнялся паром. Тогда Вейёр включал мотор. Вращение оси постепенно передавалось частицам пара, и они тоже начинали вертеться. При этом они собирались в туманный столбик посреди ящика. Когда столбик опускался до воды, она начинала бурлить и подниматься струйкой ему навстречу. Получалось полное подобие настоящего смерча.

В пещерах

Много интересных пещер в разных уголках нашей страны. Но особенной известностью пользуется большая пещера, находящаяся недалеко от города Кунгура на Урале. Она называется Кунгурской ледяной пещерой.

Ух, каким холодом тянет из ее темного входа! Длинный, сорокаметровый коридор приводит нас в первый зал. Это грот «Брильянтовый». Его стены и потолок усыпаны сростками ледяных кристаллов различной величины и формы. Мы зажигаем смолистые факелы. В их свете эти кристаллы искрятся, сверкают всеми цветами радуги, и кажется, что это не лед, а драгоценные брильянты мерцают и переливаются разноцветными огнями…

Пойдемте дальше, в грот «Полярный». В нем холоднее. Толстый слой льда одевает его стены и потолок, украшенные белыми пушистыми хлопьями снега. И на полу, под ногами, — тоже лед. Вблизи входа — высокая и толстая колонна изо льда, которая существует уже более ста лет… Тихо в гроте. Искрятся и мерцают снежинки, иногда слетающие со стен и падающие на лицо или одежду.

Кажется, что мы попали куда-то на далекий Север, в глухую полярную ночь, а отблески света на ледяных стенах и трепетные тени — это причудливое северное сияние.

Долго можно простоять в этих замечательных гротах, но ведь нужно посмотреть еще и другие. А их так много! Не все гроты украшены снегом и льдом. Чем дальше мы уходим, тем теплее становится в пещере, и скоро под ногами чувствуем влажные и скользкие камни… Рука, ощупывающая стены коридора, также становится мокрой.

Остановитесь и прислушайтесь. Тихо… Но в этой глубокой тишине вы скоро начнете различать едва слышимые звуки: плак… плак… Это падают капли воды.

Кунгурская ледяная пещера.

Много интересных гротов в Кунгурской пещере. В одних — нагромождение каменных глыб, в других — высокие, как горы, осыпи. Длина гротов нередко достигает ста и более метров, а по высоте многие из них превышают трех- и четырехэтажные дома.

В пещере много озер. Есть такие большие, что можно плавать по ним на лодках. Хотите взять факелы и проехать по неподвижной, прозрачной, как хрусталь, воде к невидимому в темноте противоположному берегу?

На много километров тянутся под землей извилистые коридоры Кунгурской пещеры. Сколько озер, высоких залов и узких галерей встречается в ней! А над головой — каменная кровля толщиной в несколько десятков метров.

Кунгурская пещера известна уже более двухсот лет и хорошо изучена.

А сколько интересных пещер в Крыму!

Крымские горы высокой стеной поднимаются над берегом моря. Вершина хребта называется «Яйла». Она плоская и безлесная. На поверхности ее масса округлых углублений — воронок, ям, беспорядочно разбросанных глыб известняка. Местами известняки сплошь состоят из острых пиков и зубьев, разделенных извилистыми желобками, и образуют почти непроходимые «поля».

Тихо и пусто на таких участках Яйлы.

Можно пройти несколько километров и не встретить ни ручейка, ни деревца. Нет воды — и нет ни людей, ни животных… Иногда на пространстве в один квадратный километр встречается три — пять воронок шириной до пятидесяти метров и глубиной до пятнадцати метров. В верхней части стенки воронок обычно отвесны, и в них видны светло-серые известняки, а книзу воронки сужаются. В дне их бывают видны щели и трещины, уходящие далеко в глубину.

На дне некоторых воронок растут деревья и кусты. Часто на Яйле встречаются узкие и глубокие провалы, называемые естественными шахтами или колодцами, и разнообразные пещеры.

Почему же нет воды на Яйле и почему так необычна ее поверхность? Когда-то на поверхности Яйлы была вода и протекали небольшие ручейки. Но они ушли с поверхности земли, покрыв ее многочисленными ямами и провалами. Они ушли в глубину, и если спуститься в колодец или пещеру, то почти всегда в них можно встретить подземные ручьи.

Вот перед нами одна из многочисленных пещер. Она начинается таким узким коридором, что по нему можно только ползти на животе. Дно коридора покрыто влажной глиной. Коридор круто спускается вниз, постепенно расширяется и становится более высоким. Вскоре в нем можно идти во весь рост. Отблески дневного света давно исчезли. Вокруг такая темнота, что можно поднести к самому лицу белый платок и не увидеть его. Маленький огонек фонарика кажется ослепительно ярким. Полоска света убегает далеко в темноту — это значит, что коридор прямой.

Еще несколько десятков шагов — и коридор кончается. Под ногами чернеет колодец неизвестной глубины, а за ним в свете фонарика вырисовываются неясные очертания пещеры с очень высоким сводчатым потолком.

К счастью, колодец занимает не всю ширину коридора: около одной стены осталась узенькая полоска известняка, по которой, плотно прижавшись к стене, можно обойти колодец. А что он, очень глубок? Ну-ка, опустим в него веревку!

Долго пришлось разматывать моток, прежде чем снизу послышался глухой стук привязанного к ее концу камня. Десять метров! Ведь это почти высота трехэтажного дома!

Пещера, в которую мы попали, круглая, со сводчатым потолком.

В пещере сухо, на дне валяются крупные и мелкие шероховатые обломки известняка.

По извилистому коридору мы уходим дальше. Этот коридор похож на трещину: внизу он так узок, что едва удается поставить ногу, а вверху расширяется настолько, что можно идти, только слегка задевая плечами за его стены.

Коридор-трещина опускается вниз.

Внезапно в тишину пещеры врывается негромкий звук, похожий на тихое всхлипывание. Это течет где-то вода. Еще несколько шагов — и холодные прозрачные струи, невидимые в темноте, полились на голову и за воротник…

Оказывается, маленький водопадик падает со стены на дно трещины, и дальше приходится идти по щиколотку в воде. Вот она, вода, когда-то протекавшая на поверхности! Здесь, на глубине, она продолжает свою разрушительную работу.

Вправо и влево от трещины, по которой мы идем, отходят еще более узкие трещины. Из некоторых медленно, по каплям, сочится вода. Вдруг «наша» трещина кончается — впереди огромный зал, наполненный высокими блестящими желтовато-беловатыми колоннами, столбами, чашами. Огромные сосульки свешиваются со стен и потолка. Какой-то сказочный, волшебный дворец…

В причудливом свете зажженных факелов закачались длинные тени, а кажется, что и гирлянды и занавеси тоже раскачиваются из стороны в сторону.

Кто же создал это роскошное убранство подземного дворца? Вода.

В воде, протекающей среди известняков и растворяющей их, заключено много углекислого кальция, из которого в основном состоят известняки. Это тот самый углекислый кальций, который образует накипь в паровозных котлах, чайниках и самоварах и который делает воду «жесткой».

Когда капельки воды повисают на потолке пещеры, вода начинает испаряться, а растворенная в ней соль кальция остается.

Проходят столетия, и на потолке пещеры вырастают сначала тоненькие, а потом толстые и длинные сосульки — сталактиты. А навстречу им, от пола, растут встречные сосульки. Они еще крупнее и толще. Это сталагмиты. Они образуются там, куда падают капли воды и, испарившись, оставляют заключенные в них соли кальция. Срастаясь, сталактиты и сталагмиты образуют колонны.

Сталактиты и сталагмиты.

Интересно бродить в пещерах — открывать в них новые коридоры, залы, гроты, прозрачные озера.

Но изучение пещер — это не только интересное, а и очень важное дело.

Если не знать, что неглубоко под землей находятся пустоты, и выстроить над ними тяжелые здания электростанций или заводов или провести железную дорогу, — могут произойти обвалы.

В нашей стране изучением подземных пещер занимаются специалисты-ученые.

Узнавая свой край, вы, ребята, можете помочь ученым. Помните только, что исследованием пещер нельзя заниматься в одиночку и без опытного руководителя, а отправляясь в поход, нужно иметь при себе небольшой запас продовольствия и необходимое снаряжение.

Г. Ганейзер

Рождение озера

Близ Ленинграда, в Пулкове, есть научное учреждение, которое изучает землетрясения. Оно называется сейсмической станцией. 5 февраля 1911 года, в 11 часов 15 минут вечера, особый прибор на этой станции вычертил маленькую закорючку на вращающемся бумажном цилиндре. Эта закорючка означала, что почва под Пулковом дрогнула, сдвинувшись на толщину человеческого волоса.

Наутро сотрудник станции посмотрел на закорючку, исписал страницу столбцами цифр и занес в дневник:

«5 февраля на Памире, в Средней Азии, произошло землетрясение силой в восемь баллов».

Точный прибор не ошибся. Не ошибся и сотрудник сейсмической станции. В самой глубине величайшей горной страны Памир есть пост Памирский. В 1911 году пост представлял собой маленькое местечко на реке Мургаб; здесь стоял отряд солдат под начальством капитана Заимкина. В ночь на 6 февраля солдаты и офицеры проснулись от сильных толчков. В течение двух минут казарма ходила ходуном. Часы остановились, стены растрескались. Однако никто не пострадал.

Трещины замазали глиной. Жизнь потекла по-прежнему. Лишь одно беспокоило капитана: после землетрясения он оказался отрезанным от всех кишлаков (деревень).

Горные тропы на Памире лепятся по стенам ущелий. Над головокружительными пропастями таджики построили шаткие овринги — балконы из хвороста и дерна, висящие на жердях, вбитых в трещины скал. Зимой овринги засыпаны снегом, и пройти по ним почти невозможно. А после землетрясения многие из них и совсем обрушились, связь с кишлаками окончательно прервалась.

Тогда Заимкин приказал таджику Басиду, славившемуся своей смелостью, каким угодно способом спуститься вниз по Мургабу и разведать, что там делается. Басид молча выслушал приказ. Он вернулся домой, взял баранью шкуру и надул ее воздухом. Затем он отнес ее на Мургаб, сел на нее и помчался по бешеной, порожистой реке.

«Начальник послал парня на верную смерть», — думали солдаты.

Но Басид вернулся. Он доложил, что вниз по реке все кишлаки разрушены. Жители частью погибли, частью остались без крова. Самое удивительное произошло с кишлаком Усой. Долина Мургаба вздулась под ним пузырем и образовала новую гору. На вершине горы продолжает расти тополь, украшавший Усой, и видны следы усойских ослов. Сам же кишлак провалился неизвестно куда. Новая гора запрудила Мургаб. Ниже ее русло реки высохло, а выше начало образовываться озеро.

Все это было похоже на сказку, тем более что очевидцев происшествия не осталось. Пятьдесят четыре жителя Усоя, которые могли бы рассказать о катастрофе, бесследно исчезли.

Заимкин сам отправился в путь. С большим трудом уже весной добрался он до кишлака Сареза. Озеро быстро росло и приближалось к кишлаку. Оно заполнило узкую долину и омывало отвесные стены гор. Дальше дороги не было. Сарезцы перестали обрабатывать землю. «Все равно до осени зальет», — говорили они.

Бравый офицер обругал их лентяями и уехал, так и не добравшись до таинственной горы. Вернувшись на пост Памирский, он настрочил донесение начальству в Хорог.

Город Хорог стоял на реке Пяндж, немного выше впадения в него Мургаба. Там жил начальник русских войск на Памире Шпилько. Он подумал: «Если озеро прорвет запруду, вода пойдет не только вниз, но и вверх по Пянджу. Погибнет Хорог и вся долина». И он стал готовиться в путь, чтобы самому узнать, велика ли опасность.

27 сентября семь всадников и девять вьючных лошадей выехали из Хорога. Они везли с собой доски для плота и двадцать четыре турсука — такие же бараньи шкуры, как та, на которой плавал Басид.

В Сарезе озеро поднималось каждые три дня на метр и уже подступило к домам.

Люди Шпилько сгрузили турсуки, связали их, настлали сверху доски. Получился большой, устойчивый плот. На нем укрепили две пары весел, мачту и лот для промера глубин. Подняли парус, и первый кораблик поплыл по неведомому, новорожденному озеру.

Плот поплыл по новорожденному озеру.

Озеро змеей извивалось по долине Мургаба. Оно растянулось уже на тридцать километров, запустило щупальцы — заливы — в боковые ущелья. Среди отвесных берегов попадались и более пологие склоны; по ним шел камнепад. От пыли маленьких обвалов берег дымился, как кратер вулкана. Местами в озеро впадали муры — реки, в которых текла не вода, а густая каша из камней, перемешанных с грязью. По всему было видно, что окружающая природа еще не успокоилась после катастрофы.

Наконец Шпилько увидел запруду. Он сразу понял, в чем дело. Груда камней высотой в семьсот пятьдесят метров действительно преградила путь Мургабу и заполнила долину на протяжении пяти километров. Но она не вздулась пузырем со дна ее, как думали сарезцы, а обрушилась сверху, со склона соседней горы.

Верхняя часть этой горы состояла из сланца, который опирался на громадный пласт мрамора, наклоненный к долине. Связь между мрамором и сланцем была непрочной, между ними просачивались подземные воды. А снизу река подтачивала крутой склон.

Когда произошло землетрясение, связь совсем разрушилась, и сланцевая гора съехала с мраморной. Так в оттепель съезжает снежный пласт с крутой крыши. Это был самый большой обвал, который только помнят люди. Когда гора весом в десять миллиардов тонн с высоты шестисот метров обрушилась на глиняные мазанки Усоя, они мгновенно превратились в порошок.

Сама гора мало пострадала. Съезжая вниз, она сильно разогналась, но, встретив отлогий склон противоположного берега, въехала на него и плавно затормозила. Местами даже уцелела поверхность старого откоса с травой и кустиками. Очевидно, эти кустики и послужили основанием для рассказов об усойском тополе.

Осмотрев завал, Шпилько решил, что Хорогу нечего бояться наводнений. Как бы высоко ни поднялись воды озера, им не прорвать громадную каменную плотину. К тому же верхний слой завала разрыхлился при падении. Когда вода дойдет до него, она начнет просачиваться между камнями и постепенно стекать в прежнее русло.

Перед возвращением в Хорог экспедиция сложила на берегу ряд каменных куч. Каждая куча лежала на метр выше предыдущей. Отсчитывая затопленные кучи, можно было следить за тем, насколько быстро поднимается уровень озера.

В следующие годы несколько исследователей побывали на Сарезском озере. От Сареза не осталось и следа. Озеро все поднималось, хотя и не так быстро, как вначале. Уже через три года после своего рождения оно начало просачиваться через завал. Вода потекла дальше и нашла дорогу в старое русло.

Одному ученому пришла в голову интересная мысль: верно ли, что причиной обвала было землетрясение? Может быть, наоборот: от падения горы затряслась земля, разрушились кишлаки и овринги? Ведь обвал мог произойти потому, что подземные воды подточили гору!

Ученый высчитал вес упавшей горы и высоту падения. Свои вычисления он послал в Ленинград другому ученому, знатоку землетрясений. Он спрашивал: «Может ли дрогнуть земля в Ленинграде, если на Памире, на расстоянии четырех тысяч километров, упадет такая громадина?» Ученый подсчитал и ответил: «Да, земля в Ленинграде должна сдвинуться приблизительно на толщину человеческого волоса».

Так и неизвестно: землетрясение ли вызвало обвал или обвал — землетрясение.

При советской власти Сарезское озеро перестало быть глухим углом, куда можно добраться, лишь месяцами карабкаясь по горным тропинкам. Через него прошла большая воздушная дорога. Самолеты связывают самые дальние кишлаки Памира с городами. На озере садятся пассажирские самолеты и выстроена метеорологическая станция. Работники станции наблюдают за погодой и предупреждают летчиков о надвигающихся бурях и туманах, а жителей долины — о половодьях и паводках.

Д. Арманд

Загрузка...