Глава 16

Ксанча проводила ангела взглядом, стараясь запомнить дорогу, глубоко вздохнула, поднялась на ноги и вступила в первый зал дворца Серры. Парадная анфилада была пуста, но девушка чувствовала, что за ней следят пристальные взгляды. Дворец отнесся к ней настороженно. Сгустившийся воздух замедлял шаги. Приходилось скользить по гладкому мраморному полу, словно по ледяной поверхности.

Наконец Ксанча добралась до позолоченных дверей и, распахнув их, замерла от восторга. Перед ней раскинулся огромный пышный сад. Могучие стволы деревьев, увитые лианами, поднимались ввысь. Белые и розовые цветы гроздьями свисали с ветвей. Зеленые кроны образовывали живые своды. С ветки на ветку перелетали яркокрылые птицы невиданной красоты. Откуда-то сверху лились нежные звуки, то распадаясь на тихий перезвон серебряных колокольчиков, то сливаясь в тихую стройную мелодию.

Открыв от изумления рот, Ксанча стояла посреди этого буйно цветущего великолепия, как вдруг на ее плечо опустилась чья-то рука.

— Ксанча! Я не знал, что ты жива!

— Урза!

Мироходец обнял девушку с такой нежной сердечностью, какой не позволял себе раньше. Затем, немного отстранившись, он коснулся ее лба, слабость и боль мгновенно исчезли, а в тело вошло благодатное тепло.

— Дай на тебя посмотреть! — Его глаза лучились радостным возбуждением. Таким счастливым Ксанча не видела своего спутника никогда. — Немного потрепанная, но все та же Ксанча! — В последних словах смутно угадывалась вопросительная интонация.

— А ты, как всегда, упрям и подозрителен.

— Пойдем, дитя, я познакомлю тебя с нашей хозяйкой. — Урза взял Ксанчу за руку и повел в глубь чудесного сада.

— Кажется, мы уже знакомы.

«Если он снова называет меня „дитя", значит, к нему вернулись его нелепые подозрения».

— Серра бросила меня умирать на одном из островов. И послала свою фрейлину проследить за этим, — шептала Ксанча, пока они пробирались между деревьями. Ее все еще не покинуло ощущение, что за ними наблюдают. — Именно поэтому ты и не знал, что я жива.

— Поговорим об этом позже, дитя мое, — так же тихо ответил Урза. — Сейчас не время выяснять отношения.

— Я не дитя, и не собираюсь выяснять отношения, — зло прошипела фирексийка.

«Я все знаю, — прозвучало в голове Ксанчи, — и я непременно спрошу Серру, почему она ввела меня в заблуждение. Уверен, она разъяснит нам это недоразумение. А пока постарайся вести себя любезно».

«К черту любезность! — ответила девушка мыслью на мысль. — К черту недоразумение! Серра тебя обманула!» Но к сожалению, она не могла вложить свои соображения в голову Мироходца, а потому осталась неуслышанной.

Тем временем Урза рассказывал, что этот прекрасный сад называется Птичником Серры, и со дня создания своего царства Госпожа покидала его лишь несколько раз.

— Так ты знаешь, что этот мир ненастоящий?

— Да.

— А тебе не кажется, что он очень похож на… мой родной мир. — Ксанча избегала произносить слово «Фирексия».

— Нисколько, — решительно покачал головой Урза. — Здесь уважают жизнь. Конечно, не все идеально, но вполне естественно.

— Да? — скептически усмехнулась фирексийка. — А мне здесь предложили питаться воздухом. Для меня это, знаешь ли, не очень естественно.

— Серра и так постоянно расплачивается за несовершенство своего творения. Прошу тебя, будь снисходительной… и вежливой. — Урза подтолкнул спутницу к крутой винтовой лестнице, убегающей к невидимым сводам дворца.

— А есть другой путь? — спросила девушка, глядя наверх.

— Не капризничай, мы в гостях. — Мироходец стал подниматься первым, и Ксанче ничего не оставалось, как последовать за ним.

Перил не было, а узкие ступени отличались одна от другой по высоте, и Ксанче стоило больших усилий не потерять равновесия на крутой неудобной лестнице. Сосредоточенно глядя под ноги, она добралась наконец до последней ступени и хотела обратиться к Урзе, но его рядом не оказалось. Внизу зеленели кроны деревьев, белые сводчатые арки, украшенные драгоценными камнями, поднимались ввысь. Ксанча взглянула наверх, но так и не смогла понять, парили ли над ней настоящие облака, или высокий потолок был искусно расписан чудесными светящимися красками.

Пока она любовалась убранством дворца, к ней подлетел Кенидьерн.

— Меня попросили проводить тебя. — Ангел вежливо склонил красивую голову и, подхватив гостью, понес ее над изумрудными просторами в другой конец зала, где, стоя на небольшой парящей в воздухе платформе, Урза разговаривал с незнакомой женщиной, которая могла быть только Госпожой Серрой.

Увидев повелительницу Царства Ангелов, Ксанча не смогла скрыть своего разочарования. Перед ней стояла обыкновенная женщина средних лет, довольно плотная, с простым приятным лицом. Держалась Госпожа так, будто за день уже переделала уйму домашних дел и знает, что завтра ее ждут новые заботы. Глядя на нее, фирексийка подумала, что именно так и должна выглядеть идеальная мать. Но если она обладала могуществом создавать целые миры, то, конечно же, могла менять и свою внешность.

— Рада приветствовать тебя, Ксанча, — проговорила она.

Девушка поклонилась и хотела ответить на приветствие, но Кенидьерн опередил ее.

— Пожалуйста, — обратился он к Серре, — Созинна очень слаба. Нужно успеть закрыть кокон.

Госпожа кивнула, вопросительно глядя на Урзу, а тот, в свою очередь, сделал разрешающий знак ангелу. Кенидьерн снова подхватил Ксанчу и поднял в воздух.

Только теперь девушка заметила странное нагромождение золотисто-желтых кристаллов, светящихся на соседней летающей платформе. Камни образовывали две полукруглые створки, похожие на открытую раковину, в которой лежало обгоревшее тело Созинны, покрытое легким белым покрывалом.

— Ксанча, — еле слышно прошептала Сестра, когда ангел опустил девушку рядом с коконом.

— Я здесь, — преодолевая приступ тошноты, Ксанча коснулась обгорелого куска плоти, который еще несколько часов назад был рукой Созинны.

— Мы сделали это. Ты оказалась права, — попыталась улыбнуться несчастная, но растрескавшиеся губы сложились в гримасу боли. — Трудно, зато правильно…

— Молчи, тебе нельзя говорить.

— Мы назовем нашего ребенка твоим именем…

— Это большая честь для меня. — Быть снисходительной оказалось легко, а вот не думать о плохом, глядя на обгоревший полутруп, гораздо сложнее.

— Скоро ты покинешь наше царство, но мы с Кенидьерном всегда будем помнить тебя. — Созинна попыталась приподнять голову, но корка на ее шее лопнула и из нее вытекла струйка крови. Глухо простонав, женщина вновь опустилась на подушку и замолчала.

Услышав свое имя, подлетел Кенидьерн. Печально и нежно глядя на возлюбленную, он стал медленно опускать створку кокона. Ксанча не знала, на самом ли деле этот ангел являл собой образец совершенства, но в этот момент отчаянно завидовала Созинне, а точнее, ее любви.

— До свидания, друг, — донеслось из-под закрывающейся створки.

— Прощай, — грустно прошептала Ксанча.

— До скорой встречи, — улыбнулся ангел. Фирексийка удивленно подняла брови.

Видимо, Кенидьерн обезумел от горя, потому что такие раны не смог бы вылечить сам Урза, и Созинна была обречена.

— Она выздоровеет, — сказал ангел. Кокон засветился и тихо загудел невидимым двигателем. — Госпожа оказала нам великую честь, предложив свой кокон. А значит, Созинна спасена.

Подхватив Ксанчу под локоть, он вновь понес ее к платформе, на которой беседовали Урза и Серра, а затем незаметно исчез.

— Созинна очень дорога мне, — обратилась Госпожа к девушке. — Я не знала, что с ней случилось, и благодарна тебе за то, что ты показала нам, где ее искать… Хотя мне и не нравится то, КАК ты это сделала.

Серра говорила тем тоном, каким разговаривал обычно Урза, — с легким презрением и явным превосходством — и это раздражало Ксанчу.

— Созинна до конца верила в вас и надеялась, что вы и Кенидьерн найдете ее раньше, чем архангелы. Но она ошибалась. Этот мир не так совершенен, как она думала.

Глаза Урзы угрожающе блеснули, но Ксанча даже не взглянула на него.

— Ты ведь фирексийка, не так ли? — после небольшой паузы спросила Госпожа.

— Да, и вы прекрасно это знаете. — Девушка с вызовом смотрела в лицо Серры.

— Ксанча, успокойся. — Урза пытался исправить ситуацию, грозящую перерасти в ссору. — Думаю, Госпожа Серра простит нас за то, что мы вели себя не совсем так, как подобает гостям.

— Ваше появление стало для меня неожиданностью…

— Кстати, — перебила хозяйку Ксанча, — как я попала сюда? Последнее, что я помню, — бой с фирексийскими черепахами.

— Я уничтожил их, — поспешил ответить Урза. — Но вскоре прибыло подкрепление, мы оба были ранены, так что наилучшим выходом я счел отступление. В межмирии я потерял тебя… Если бы не Госпожа Серра, — Мироходец поклонился, — и ее чудесный кокон, я уже давно был бы мертв. Но благодаря ему и, конечно, нашей хозяйке, — Урза снова поклонился, — я жив и здоров. Так хорошо я не чувствовал себя очень давно, примерно с тех пор, как мы покинули Фирексию… нет, еще раньше — с тех пор, как я встретил тебя.

Ксанча закатила глаза. Уж больно вежлив был Мироходец. Это никогда не сулило ей ничего хорошего.

— Принцип действия кокона весьма оригинален! — продолжал Урза. — Госпожа экспериментировала со временем и научилась превращать его в жидкость. Потоки временной жидкости циркулируют в коконе с разной скоростью. Как это просто, правда? Это устройство…

Но Ксанча уже не слушала восторженную болтовню своего покровителя. Она размышляла о том, с какой легкостью он говорил о прошлом. «Покинули Фирексию», «отступление»… Она могла простить ему эту беспечность, хотя для нее все было не так просто. В голове Ксанчи крутились и крутились его слова «с тех пор, как я встретил тебя». Как будто он в чем-то обвинял ее. Значит, его радость там, внизу, была поддельной и неподдельным было проскользнувшее в его глазах недоверие? «Может быть, во всем виновата Серра? Что это, роман? На Урзу не похоже… Хотя, с другой стороны, все кажется вполне логичным. Зачем-то же Госпоже нужно было избавиться от его спутницы…»

— Итак, ты хочешь знать, что случилось после того, как вас нашли мои подданные? — прервала размышления девушки Серра, обнаружив способность читать чужие мысли.

— Это я и сама знаю. Меня больше интересует, ПОЧЕМУ вы так поступили? Что такого я могла сделать вашему драгоценному царству?

Госпожа глубоко вздохнула.

— Видишь ли, дитя мое. — Ксанча поморщилась, но Серра продолжала: — Все имеет свою сущность. В твоем случае — это черная мана, то есть зло и тьма. А мой мир создан на основе белой маны, иначе говоря, красоты и гармонии. Но к сожалению, совсем избавиться от черной маны я не могу. Вопрос лишь в преобладании одного над другим.

— В естественных мирах баланс сил устанавливается сам собой в процессе эволюции, — вмешался Урза. — А в мирах, созданных по чьей-то воле, как, например, в этом, одна сущность непременно должна доминировать над другой.

— Я так и знала, — удовлетворенно кивнула Ксанча. — Жрецы твердили нам, что Всевышний создал Фирексию. Значит, они говорили правду.

— Точно, — согласился Урза. — Я пришел к такому же выводу. Основа Фирексии — черная мана…

— Извините. — Серра коснулась руки Мироходца. — Я все-таки закончу. Так вот, когда архангелы нашли вас, они не смогли с уверенностью сказать, чем является твоя сущность. В тебе есть нечто, принадлежащее Урзе. Поэтому они отправили тебя на дальний остров, как бы это сказать… в карантин. Сущность Урзы — белая мана. Это было ясно с самого начала. Архангелы принесли его ко мне, и я поместила его в кокон, чтобы вылечить и снять проклятие черной маны… Позже, когда он очнулся, он все объяснил мне, но к тому времени…

— К тому времени что? — злилась Ксанча.

Серра занервничала. Вместо нее ответил Урза:

— К тому времени Госпоже пришлось восстанавливать баланс сущностей во всем царстве, потому что одно твое появление могло все разрушить. А я понятия не имел, где ты и что с тобой. Мне сказали, что я был один, когда меня нашли.

— Тебе лгали!

— Ошибались, — поправил Мироходец. — Во дворце никто ничего не знал о тебе.

— Не только знали, Урза, но и послали Созинну умирать вместе со мной. Она говорила мне, что именно Госпожа принимает решения относительно судьбы своих гостей. — Ксанча в упор посмотрела на Серру: — Так кто послал Созинну на смерть?

— За вами не поспеть, — всплеснула руками Госпожа, — за вами обоими! Вы слышите только себя и постоянно переходите с одного языка на другой! Я уже ничего не понимаю. — Она взяла Урзу за руку. — Друг мой, мое предложение остается в силе. Я доставлю ее туда, куда она сама захочет. А ты должен разобраться, какая часть тебя находится в ней. Может, это твоя память? Подумай над этим…

С этими словами Серра растворилась в воздухе. Ксанча тревожно взглянула на Мироходца:

— Что за предложение, Урза? Ты хочешь бросить меня?

Опустив глаза, Мироходец смотрел на то место, где еще секунду назад стояла Серра.

— Она рассердилась. Зачем ты была так груба с ней? Я должен найти Госпожу и извиниться.

Урза тоже начал исчезать.

— Нет! — в отчаянии закричала Ксанча. — Разве ты не слышал, что она сказала? «За вами обоими»! Мы так много пережили вместе, а теперь ты отказываешься от меня? Мы же одинаковые, Урза!

— Мы не можем быть одинаковыми, — возразил он. — Госпожа Серра — мироходец, а ты нет. Она пережила такую же трагедию, какую я пережил в Доминарии. И создала этот мир в память о своей потере. Она понимает меня так, как никто никогда не понимал. С нею я счастлив.

— Конечно. Кто не был бы счастлив в собственном мире?! Всевышний, наверное, тоже счастлив. Он тоже смог бы понять тебя.

Волшебные глаза Мироходца угрожающе сверкнули:

— Тебе не удастся заманить меня в эту ловушку, Ксанча.

— Какую ловушку? — удивилась девушка. — Да что с тобой происходит?! Что она тебе обо мне наговорила?

— Серра вылечила меня, избавив от проклятия, наложенного Фирексией еще в те далекие времена, когда мы с Мишрой пустили их в Доминарию.

Урза приблизился к спутнице и сочувственно заглянул ей в глаза:

— Ты ни в чем не виновата, Ксанча. Всевышний использовал тебя. С твоей помощью он хотел подобраться ко мне. Я всегда знал, что ты опасна. Знал с самого первого дня, что тебе нельзя полностью доверять… Мы с Серрой много говорили об устройстве вселенной, и вот что я понял: в искусственно созданных мирах необходимо постоянно поддерживать баланс сущностей. Они обречены с момента их создания. И только естественные миры могут существовать и развиваться самостоятельно. Твоего Явг…

— Нет, — запротестовала Ксанча.

— Твоего Явгмота, — с нажимом проговорил Урза, — выгнали из родного мира. И теперь он хочет завоевать другой. Фирексию он создал как плацдарм для своей армии. Дважды он вторгался в мой мир, и будет нападать снова. Как много времени я потратил, гоняясь за призраками, пытаясь уничтожить Фирексию!

— Я говорила тебе, что это глупая затея.

— Да, да… Всевышний — мироходец, как я и как Серра. Но рожден он в естественном мире. Я найду этот мир и узнаю, как его жителям удалось справиться с Явгмотом.

— Звучит логично, — уступила Ксанча, — если бы мы только смогли узнать, как давно он создал Фирексию…

— Довольно! Я и так сказал тебе слишком много. Твое сознание принадлежит Явгмоту. Все мысли и слова исходят от него, поэтому я не должен слушать тебя. Теперь ты понимаешь, что мы должны расстаться? Именно об этом мы и говорили с Серрой. Она предложила отвести тебя в естественный мир, где тебе будет хорошо. Я не бывал в нем, но она говорит, что это зеленый мир с морями и множеством государств. Наверное, он похож на Доминарию моей юности…

Обида комом стояла в горле Ксанчи, мешая дышать.

— Ты не можешь так поступить со мной! — дрожащим шепотом проговорила фирексийка. — Посмотри на меня. Я такая же, как была. Подумай, что тритон вроде меня будет делать в этом твоем мире?

Урза положил руку ей на плечо.

— То, что у тебя так хорошо получается. Путешествовать, торговать, изучать языки… Да мало ли что! Когда я спас тебя, я и не думал, что мы будем вместе всю жизнь.

— А я именно так и думала! — Жаркие слезы готовы были политься из ее глаз.

— Не ты. Явгмот… Я буду мстить за тебя. Мне очень жаль, но я все уже решил.

— Ты не можешь просто взять и отказаться от меня! Кто поговорит с тобой? Кто поймет тебя так, как я?

— Я буду скучать по тебе, Ксанча. Ведь несмотря ни на что, я привязался к тебе. Ты так много раз спасала меня от одиночества и кошмаров… У тебя доброе сердце. Даже Серра говорила мне об этом…

Сердце. Мысль застучала в голове фирексийки. Ксанча сбросила руку Мироходца со своего плеча.

— Дай мне нож, — утерев слезы, прошептала она.

Урза удивленно посмотрел на девушку.

— Не надо, Ксанча. Подумай, ты ведь всегда так радовалась, когда мы задерживались где-нибудь надолго…

— Пожалуйста, дай мне нож, — тихо повторила Ксанча. В ее голосе слышалась такая решимость, что Урза протянул руку, и из сгустившегося над его ладонью белого пара появился маленький клинок. Этим ножом, лезвие которого было не длиннее ее большого пальца, вполне можно было перерезать горло, но фирексийка не собиралась истекать кровью. Ни разу в жизни ей в голову не приходила мысль о самоубийстве. Она повидала слишком много смертей, чтобы научиться ценить жизнь.

Пристально глядя в глаза Мироходца, твердой рукой, Ксанча сделала надрез пониже левой ключицы, именно там, где уже успел зажить старый шрам. Урза шагнул вперед, чтобы остановить ее, но было поздно.

— Вот мое сердце. — В скользких окровавленных пальцах девушки мерцал янтарный камень. — Если ты не веришь мне, если думаешь, что моя душа принадлежит Всевышнему, разбей это, и я умру. — Ксанча морщилась от боли, второй рукой зажимая рану. — Я поклялась, что никогда не предам тебя. Разве этого мало? Лучше умереть, чем жить с мыслью, что ты отказался от меня.

— Ксанча, нет! — Урза шагнул к ней, но девушка отшатнулась.

— Возьми его. Если правда все, что ты сказал, мне незачем больше жить. Но если ты не хочешь убивать меня — просто возьми с собой.

Загрузка...