Многоликая в танце. Изумрудный бал

Глава 2

Бобыдр разбудил меня рано утром. Без умысла. Просто он принялся за своё любимое, второе любимое после лечения, увлечение — варку зелий.

— А что ты готовишь? — я сползла с кровати, потянулась, громко зевая, и подскочила к столу, на котором Грызарур уже установил свою мини-лабораторию.

— Мне дали очень ответственное задание, — бобыдр приосанился. — Госпожа декан попросила меня варить зелье, которое окрасит русалку в розовый цвет.

— А сама она его поменять не может? — у меня нос зачесался. Кажется, пора менять свою внешность. В одной из колбочек я поймала своё отражение и принялась его менять: форма лица, рост, цвет и длина волос, форма и цвет глаз, губы, щёки и так, по мелочи.

— Не надоело? — тяжело вздохнул Грызарур, наблюдая за моими изменениями.

Я только пожала плечами.

— Как же ты общаться с другими будешь, раз никто не знает твоей внешности? — запел он старую песню. — На занятиях же опять магистры будут тебя путать. Аукнется же тебе этот маскарад личин на экзаменах. Спрашивать будут по полной, даже не вспомнят твои прежние заслуги.

— А зачем русалке розовый цвет? — мне было неприятно обсуждать эту тему.

— Так чем розовее, тем выше статус в её королевстве, — бобыдр достал пару ящичков со стеллажа и принялся в них рыться, доставая и проверяя на запах некоторые ингредиенты. — Дали ей зелье, чтобы был розовый с жемчужным отливом, так она стала прозрачной. Теперь вот у нас в лазарете лежит, эх, бедняжка, по моей вине. Видать напутал что-то, когда готовил его. А теперь ещё и адептка одна у нас ходит с розовыми волосами. Ника её зовут. Пришла тут давеча, меня разыскала, пока ты ходила на свои индивидуальные занятия. Видимо, после нападения монстров на учащихся я так умаялся с помощью, да что-то напутал. Ведь не подействовало зелье целиком, только волосы у неё прокрасились.

Я прочистила горло.

— В смысле по твоей вине? Почему ты так решил?

— Так вот здесь было у меня зелье, — он показал на ту самую полку, тот самый ящичек, откуда я вытащила одну склянку и добавила в ту пробирку, которую немного разлила.

Бобыдр ещё дальше говорил, что влетело ему от Моси, а у меня перед мысленным взором промелькнула сцена, как он выгоняет меня из своей каморки после того, как узнает, что это моя вина. И либо мне возвращаться в свою комнату, к соседке, которая не даст житья, либо к декану Бремосси. Ни к первой, ни ко второй мне не хотелось.

— Это я виновата, — честно призналась я и рассказала всё, как было на самом деле.

— А сколько ты разлила? Какой объём отлила? Через какое время после смешивания двух зелий ты дала пробирку Нике? — Грызарур засыпал меня вопросами, уточняя только ему понятные нюансы.

Сперва я опешила от такого расспроса. Я ожидала укора, обвинений и того, чтобы меня выгнали, а он шустро записывал мои ответы и на соседнем листочке производил расчёты.

— А ты ругаться не будешь? — не сдержала я своего любопытства. Нет хуже пытки, чем ждать своей участи.

— Зачем? Я за время работы тут чего только не насмотрелся, — отмахнулся бобыдр. — Знаешь, сколько тут вас таких, которые считали, что зелья все одного цвета, а на самом деле оттенки у них разные? И не счесть. Ты только так на экзамене не говори, а то не сдашь. К тому же, цвет — дело обратимое. И очень хорошо, что ты рассказала мне до того, как я начал готовить их. Теперь надо просто будет пересчитать формулу, массу веществ для зелья, а только потом изготовить, чтобы не получить неожиданных побочных эффектов. Только больше так не делай! — под конец своей длинной речи Грызарур погрозил мне пальцем. — В следующий раз можешь серьёзно навредить.

— Хорошо, не буду, — с улыбкой ответила ему, думая, что следующего раза точно не будет, потому что я так больше делать не собираюсь.

— Беги уже на завтрак, а то опоздаешь на занятия, — поторопил меня Грызарур.

Всё-таки он хороший и добрый. Я обняла его, повинуясь внутреннему желанию. Бобыдр ответил тем же.

— Ну-ну, это только начало обучения. Самое интересное впереди, — обрадовал он меня. — От сессии до сессии живут адепты весело.

Местными экзаменами пугать начали чуть ли не с первых занятий. Но, судя по нагрузке, дожить бы до этой сессии.

Кое в чём Грызарур был прав: на парах меня часто не могли вспомнить преподаватели из-за моего меняющегося облика. Да и уже знакомые девушки и ребята не стремились со мной общаться. Они сторонились меня, но при этом сами неплохо общались, заводили друзей, шутили и участвовали в совместных шалостях.

Так я познакомилась с завистью. Но и избавиться от привычки менять внешность ежедневно я тоже не могла. Слишком уж хорошо её вбили в меня. Или просто мне было страшно меняться. Ведь так было привычнее. Новая маска, значит, можно не бояться последствий своих деяний. Потом не найдут, ведь ты снова поменяешь лицо.

И довелось мне схлопотать отработку, когда на паре с деканом я тихо брякнула, что зелья на цвет одинаковые.

— Одинаковые? — с широкой улыбкой спросила меня магистр Бремосси, которая меня услышала. — Выпей и навсегда излечишься от цветовой слепоты, — её улыбка переросла в оскал.

— Воздержусь, — пробормотала я под прицелом всеобщего внимания.

— Разумное решение, — хмыкнула она. — Первое зелье вызывает понос, а второе — сильную рвоту. Кто-нибудь может сказать, когда могут пригодиться снадобья с такими эффектами?

На этом уроке я решила больше не привлекать к себе внимания, а после скрылась в комнатушке у бобыдра.

— Можно я отнесу это зелье той девушке? — спросила я у Грызарура, когда он приготовил правильные эликсиры.

— Это хорошо, что ты понимаешь свою ответственность и вину в этом деле, — бобыдр протянул мне закупоренную пробирку. — Найдёшь её?

Вопрос с намёком на меня и мою привычку, а ещё на то, что я до сих пор не завела друзей.

— Найду! — самоуверенно заявила я, хотя даже не представляла, где её искать.

Я припомнила, что говорили, что она вроде с боевого, но там её не обнаружилось. Придётся прогуляться по другим. Вот я и пошла блуждать по ним. Иногда подходила к адептам в других мантиях и спрашивала, не видели ли они девушку с розовыми волосами. И мне не везло. Никто не знал такую.

Я обходила только четыре или пять факультетов, когда в животе громко заурчало. Продолжать поиски на голодный желудок — плохая затея. И я, признав временное поражение, вернулась в крыло лекарей, как вдруг взгляд выцепил в толпе адептов розовую макушку.

— Ника! — я крикнула так, словно от этого зависела моя жизнь. Получилось довольно громко.

Она обернулась и недоумённо уставилась на меня, явно не узнавая. Хотя, как она меня узнает, если и сегодня у меня была другая внешность.

— Это я. Мы знакомы?

Ника была не одна. Я узнала красноволосого парня, который лез ко мне со объятиями в лекарских палатах. Разговаривать при нём мне бы не хотелось, но я всё же подошла, бросая на спутника девушки настороженный взгляд.

— Слушай, а ты не мог бы оставить нас. Нам надо поговорить. Одним, — попросила Ника парня.

И я выдохнула с облегчением, хорошо, что наш разговор останется между нами.

— Да не вопрос, — хмыкнул он. — Феечка, я недалеко. Ты только свистни, если что не так пойдёт, — и отошёл к подоконнику, на который уселся. Он вроде как оставил нас, но я видела, что парень поглядывал на Нику и меня.

В смысле, не так пойдёт? Я посмотрела на зелье. Нет уж, Грызарур не будет подставлять, слишком уж он ответственно относится к своим обязанностям. Задание с русалкой дала ему сама Бремосси, так что не будет бобыдр мне вредить.

Я перевела взгляд на мою собеседницу, чтобы тут же его отвести и больше не смотреть на неё, и словно язык проглотила. В горле образовался ком. Мне нужно как-то начать разговор, но я не могла выдавить из себя ни слова. Так и стояла, не зная куда себя деть и что сказать.

— Эм… у тебя что-то случилось? Или помощь нужна? — первой нарушила молчание Ника.

— Да, э, нет, то есть, помощь мне не нужна, — соберись, рейниса, и скажи, зачем ты её искала: — Я хочу передать тебе зелье, которое поможет исправить, вернее перекрасить твои волосы в нормальный цвет. Вот, держи, — выпалила я и протянула флакон с розоватой жидкостью.

Она смотрела непонимающе на зелье, и, вместо слов, я решила показать ей ту внешность, которую девушка точно знала: рыжие кудри стали прямыми, превратились в блондинистое каре, карие глаза позеленели. Ника даже рот приоткрыла, наблюдая за моей метаморфозой.

— Так ты метаморф? Господин Грызарур сказал правду? — ошарашенно спросила она.

Я кивнула и закусила губу. Надо рассказать всё, как было.

— Извини, я случайно в тот раз разлила твоё зелье, а заменила его похожим по цвету и составу. Твоё ведь тоже розовое, только немного с другим оттенком. Я неспециально. Думала, что если цвет зелий похож, то свойства одинаковые. Мося доходчиво объяснила, что я была не права. Я пойму, если ты не захочешь меня простить.

— Да ничего страшного, — с улыбкой ответила Ника, удивив меня. — Это всего лишь цвет и к тому же временный. Страшнее было, если б у меня вместо рук щупальца выросли. А так, было даже весело. Иногда.

Ага, хорошо, что не было побочек, как у зелий на занятиях недавно: рвоты или поноса. И всё же стыдно, что так получилось. Судя по её словам, эта ситуация ей всё же причиняла неудобства. И что-то меня ещё останавливало.

— Эм, слушай, а ты всегда меняешь внешность? Тебе это не мешает?

Именно этого я и боялась: любопытства других.

— Нет, — отрезала я. Не думаю, что она меня поймёт. Да и слишком долго надо рассказывать.

— А можешь рассказать, почему ты её постоянно меняешь? У тебя что-то случилось?

Я пожала плечами. Изливать душу незнакомому человеку — не самая хорошая идея. Было дело, лорд Дамхорфъ обратился за помощью к одному из родов, так нам пришлось уносить ноги в десять раз быстрее, чем мы это делали раньше, да ещё и скрываться в лесах. Зимой.

— Слушай, Рина, кажется, да? Я понимаю, что у тебя какие-то трудности, может, проблемы. Ты ведь не просто так не показываешь свою настоящую внешность, так ведь?

Я взглянула на неё исподлобья. Как метко она подметила то, о чём мне не хотелось говорить.

— И сейчас ты надела чужую личину, скорее всего. Я не лезу к тебе в душу и не буду выпытывать причины, но просто задумайся, мы сейчас находимся в одном из самых защищённых мест во Вселенной. Тут с тобой не произойдёт ничего плохого, так может, стоит быть чуточку более открытой к людям?

Я отвела взгляд и пожала плечами. Открытой к людям? Мы открылись с опекуном и едва не погибли в тот день. Погрузившись в неприятные воспоминания, я едва услышала благодарность за зелье.

— Врагов искать не надо. Они сами тебя найдут, — говорил как-то лорд Дамхорфъ. — А вот чтобы завести друзей, надо приложить усилия. Иногда много усилий.

Я поняла, что Ника сейчас уйдёт. Она отошла к своему спутнику, который поднялся с подоконника и направился к ней.

Мне не хотелось рассказывать ей о своём прошлом. Не хотелось жалости. Не хотелось вспоминать, что меня лишили родительской любви, что я провела пятнадцать лет в бегах, спасая свою жизнь. И только здесь, в Академии Изумруд, я остановилась. В смысле, Анника права. ВАИ — самое защищённое место. Даже дор Халденрей подчиняется ректору. Да, он хоть и грозился меня забрать, но ректор чётко дал понять, что моё мнение для него будет главенствующим.

Мимо прошла хохочущая стайка девиц, которые построили глазки красноволосому спутнику Ники и помахали ему. Девчонки обратили внимание на меня, на розоволосую Аннику и принялись шушукаться.

Я вздохнула. Как же много здесь людей, которые дружат друг с другом. А у меня никогда не было друзей. Все уже друг друга знают на первом курсе, и только я одна хожу особняком, ни с кем не общаюсь, пересекаюсь только в столовой и в аудиториях. А сколько мне замечаний по поводу постоянной смены внешности прилетело от Моси и других преподавателей. Да и остальные адепты не стремятся со мной подружиться по этой же причине.

А Ника… Она оказалась проницательной и не побоялась сказать правду в лицо, хотя это неприятно слышать. Хорошие качества для друга. А смогу ли я стать другом? Не узнаю, пока не попробую.

Я пустила импульс, давая телу сигнал принять истинный облик. Отросли, потемнели и завились волосы. Глаза приняли разный цвет: правый стал серым, левый — голубым.

— Меня зовут Миарина Луария фер Плюморфъ. Коротко Рина, — громко сказала я, и Ника обернулась.

Она явно удивилась. Её глаза широко распахнулись. Даже её спутник одарил меня придирчивым взглядом и присвистнул, за что получил от меня угрюмый взгляд.

— И я буду очень рада, если мы подружимся, — и для верности я протянула руку для пожатия. Кажется, рукопожатие нужно, чтобы продемонстрировать своё намерение.

Мои пальцы подрагивали, пока я ждала решения ошеломлённой Ники. Даже ладонь вспотела. Пусть она и с боевого факультета, где над нами, лекарями, посмеивались из-за нашей физподготовки, но всё равно так отчаянно хотелось завести друга. А эта девушка выглядела доброй. Моя интуиция говорила, что она хорошая, светлая, и от неё не стоит ждать подлости, хотя и любопытная.

— Ого, я думала, ты уже не решишься раскрыть себя настоящую, — сказала Ника и, вместо рукопожатия, обняла меня. — Я с удовольствием подружусь с тобой. Иметь в друзьях метаморфа — это так здорово! А ты умеешь превращаться в животных?

— Я пока учусь, — честно говоря, я сперва опешила от её реакции.

— Если станет известно про метаморфа, то к тебе потянутся все любители розыгрышей. Будь осторожна! Один из главных любителей таких вроде бы шалостей сидит за моей спиной. Не влезай в необдуманные авантюры, иначе вылетишь из академии, — с улыбкой и, оборачиваясь на парня, прощебетала Анника.

Мне захотелось фыркнуть, но я себя остановила, потому что забота обретённого друга была приятна. И я улыбнулась ей.

— Если тебе потребуется помощь метаморфа, можешь обращаться, — пообещала я ей.

— А непонятными зельями не будешь больше поить? — спросила она с хитринкой.

— Посмотрим на твоё поведение, — в тон ответила я ей, и мы одновременно рассмеялись.

Наш смех привлекал всеобщее внимание, но впервые мне было всё равно. Я смеялась вместе с подругой над нашей общей шуткой. Шуткой, которую понимаем только мы. Как же хорошо, что в тот день я смешала зелья.