Многоликая в танце. Изумрудный бал

Глава 7

Подарки тёмного регента я сложила в комнате Грызарура и сразу отправилась в кабинет магистра Бремосси. Не затягивать, так не затягивать. Я хотела попросить её переселить меня в другую комнату. Может, стоило пойти к коменданту, но эта просьба была лишь предлогом. О том, что такое клятва лекарей, я могла узнать только у неё. Вряд ли декан и магистр станут врать и рассказывать сказочки и различные слухи. Мне нужна проверенная информация.

Я постучала в дверь. Через пару мгновений она отворилась. Магистр сидела за своим столом и складывала бумаги.

— Адептка фер Плюморфъ, — официальным тоном поприветствовала она меня. — Проходи, — и рукой указала на кресло перед её столом.

Я прошла, закрыла за собой дверь и села на указанное место.

— Я тебя слушаю, — Бремосси отложила все свои дела и посмотрела на меня.

— Что такое клятва лекарей? — спросила я, забыв, что хотела сперва начать разговор с проблемы в комнате.

Выражение лица декана не изменилось. Она даже не шевельнулась. В воздухе повисло напряжение.

— Давай выпьем чаю, — магистр Бремосси резко сменила тему.

Она встала, прошла к маленькому столику, который разместился между диванчиком и двумя небольшими креслами. Декан взмахнула рукой, и на столике возник чайник с чашками на блюдцах и сахарница. Из шкафа она достала тарелочку с изысканными пирожными, чуть помедлила, любуясь ими, в этот момент я заметила на её губах мягкую улыбку, но поставила их на столик.

— Тебе покрепче? — магистр налила чай.

— Нет, — я послушно пересела к столику.

Ко мне тут же подвинули тарелочку с пирожными, поощряя взглядом взять одно из них. Я выбрала с черникой. М-м, божественный вкус. В столовой Академии такого шедевра не попробуешь.

— Ручная работа, — довольно пробормотала Бремосси. — С любовью.

Моё ухо царапнуло ее последнее слово. Неужели её сердце всё-таки занято? Зачем держать это в тайне, ведь тогда и адепты перестанут досаждать ей? Не мои проблемы. Нужно разобраться со своими делами.

— Итак, клятва лекарей действительно существует, — начала декан, когда я почти доела пирожное. — Но не каждый её приносит.

— Почему?

Она протянула мне свиток.

— Прочитай про себя. Иначе зачитанная вслух клятва начнёт действовать, — предупредила Бремосси. — У нас есть ритуал для её торжественного прочтения.

Я положила последний кусочек пирожного в рот, вытерла руку салфеткой и приняла свиток. Развернула его и увидела текст:

'Клянусь священными звёздами Ильсарры, взяв их в свидетели, следовать лекарскому обету в гармонии с моими силами, возможностями и знаниями, почитать наставников искусства исцеления наравне с родителями, делиться своими достатками с ними и соратниками по ремеслу и по необходимости помогать им.

Я следую законам жизни, оберегая её всеми своими силами и теми знаниями, которыми владею, и обязуюсь не использовать их во вред страждущих, а только для выправления их режима. Обещаю, что кем бы ни был мой болящий, я помогу ему справиться с недугом и воздержусь от намеренного, пагубного и неправедного лечения, совладав со своими эмоциями. Чей бы порог я не переступил, я переступаю его для пользы больного и становлюсь слепым, глухим и немым ко всяким делам, не относящимся к здоровью и жизни излечиваемого.

Да будет долгой и счастливой моя жизнь, покуда я нерушимо выполняю клятву, оберегая жизнь и её заветы.'

— Первый абзац, — по мере чтения Бремосси комментировала мне значение клятвы. — Означает, что все лекари, кто её приносит, становятся одной большой семьёй. Второй абзац говорит, что мы должны помогать всем болящим. Даже если это наши враги. Сперва вылечи, а потом уже продолжайте вражду. Третий, надеюсь, в объяснениях не нуждается. Клятва исправно следит, чтобы её соблюдали. Любое нарушение пункта принесёт тебе боль. Ты ослабнешь, сила перестанет слушаться.

— А что я получу, если принесу эту клятву? — пока видны только минусы, а в чём же плюс?

— Знания и силу, — улыбнулась Бремосси. — Насколько я знаю, у тебя ещё есть проблемы с контролем нитей. Твоя сила набирает мощь, которую ты не в состоянии обуздать, но излишки пока впитывает в себя твой кристалл. Клятва, скажем так, подключает тебя к общей информационной системе других лекарей, принёсших её. Ты сможешь воспользоваться их знаниями и опытом при помощи особой медитации, которой я тебя научу, если ты принесёшь эту клятву. Но подумай хорошенько, нужно ли тебе это, — она взглядом указала на свиток с клятвой. — Взвесь всё.

Выходила я из её кабинета слегка пришибленная. Текст клятвы крутился весь вечер в моей голове, да и ночью не выходил из неё. Лишь под утро я забылась коротким сном, который завершился кошмаром. Мне снилась мама. И она лечила своих врагов, отправляя их в сон. Папе это не нравилось, но он не мешал ей заниматься лекарством.

Утро принесло весть о появлении праздничной деревеньки на территории Академии. И она напомнила, что совсем скоро уже состоится Изумрудный бал. Я всё же решилась прогуляться в деревеньку. Нарядом меня снабдили, значит, студенческая стипендия сэкономлена. Можно и шикануть перед балом.

Я ходила по узким, нарядно украшенным «улочкам», если их так можно назвать. Скатилась пару раз с ледяных горок. В первый раз было немного страшно и стеснительно. Всё-таки не маленькая девочка, но столько восторга от простого катания с горки, когда морозный ветер бьёт в лицо и покусывает щёки, румянит их. Скорость разгоняет кровь, я хохочу от души. Стоять в очереди, чтобы скатиться, быстро надоело. Захотелось посмотреть, что ещё есть в этой заколдованной ярмарке.

Я пробежалась по торговым рядам. Столько вещей ручной работы и красоты я не видела никогда! Но моё внимание привлекла только одна вещица: медведь, вырезанный из тёмного дерева. Я взяла его в руки. От медведя исходило тепло и веяло воспоминаниями о лорде Дамхорфе. Я так и не решилась спросить у регента, что случилось с моим опекуном.

— Сколько стоит? — спросила я у продавца, мужчины средних лет. Его виски уже посеребрила седина.

Вместо ответа он взял фигурку из моих рук, повертел её и сделал пару небольших пропилов под лапами медведя.

— Вижу, отозвался он вам. С душой вашей связался, — проговорил с улыбкой хозяин лавки и ловко вдел в отверстия верёвку, концы которой связал. Получился оригинальный кулон, который он мне протянул. — Дерево это — непростое. Из него получаются хорошие обереги. Он, — мужчина кивнул на медведя в моих руках. — Выбрал вас. Это подарок судьбы. Храните его, а он будет защищать вас.

Поблагодарила в странных чувствах. Вроде и подарок, а так горько на душе вдруг стало. Прошла ещё пару рядов, но яркие вывески и интересные зазывания владельцев лавок больше меня не интересовали. Будет защищать? Он уже защитил меня ценой своей жизни, а я отсиживаюсь в Академии, совсем ничего не зная о его дальнейшей судьбе. Хороша подопечная! Совсем как наследница.

Я очнулась от самобичевания, только почуяв аромат свежеиспечённой сдобы, сладкой ванили и шоколада. Остановилась рядом с небольшим трактиром. Морозный воздух, катание с горки и переживания сделали своё дело, — я проголодалась. Из заведения доносились умопомрачительные запахи, на которые отозвался мой желудок заливистой трелью.

Внутри трактира оказалось тепло и уютно. Деревянные столы и лавки располагались хаотично. И все были заняты, но я надеялась, что пока сделаю заказ и дождусь его, кто-то освободит столик. Я подошла к стойке и заказала кружку горячего шоколада и сдобную булочку, которая сманила меня своей поджаренной и аппетитной корочкой. Заказ, на удивление, принесли быстро. Я развернулась к залу, но свободных столиков не оказалось.

Взгляд зацепился за одинокого парня. Блондин с волосами средней длины сидел один за столиком и явно скучал, вертя в руках полную кружку. От неё уже не исходил пар.

— Можно я сяду, а то все столики заняты? — пролепетала я.

Я ж его не жениться зову на мне, почему мои ладони так быстро стали влажными? Признаться, я мало с кем общалась не из нашего факультета.

Парень даже не взглянул на меня, а просто махнул рукой на противоположную сторону стола. Я с облегчением уселась на лавку и вытянула ноги, которые гудели. Неужели я так набегалась за сегодня? Хотя во время дежурств в лазарете и не столько пробежишь.

Я обхватила кружку ладонями, подула на горячий напиток и осторожно отпила. Вкусно. Держа перед собой кружку, осторожно рассмотрела соседа. Необычная у него внешность. И серьги интересные: в правом ухе поблескивал гранат, а в левом камень отливал бирюзой. Блондин словно ушёл глубоко в себя, на меня даже искоса не взглянул.

И как это у других девочек с лекарского факультета получается легко и быстро заводить знакомство с другими адептами? Вон, и Ника легко находит друзей. А я сижу и… ем булочку. Кстати, о ней. Я протянула руку за пышной сдобой, как вдруг моё запястье накрыла мужская рука.

Белобрысый парень напротив схватил меня за руку. Он смотрел словно не на меня. а в меня. Малоприятное ощущение от такого взгляда. Точнее, совсем не приятное.

— Расколотый мир да расколет сердце, — нарушил парень тишину. Его голос звучал ровно, безэмоционально. — Теперь в нём правит Тьма. У Многоликой лишь одна судьба: пойти навстречу ей, когда сердце заискрится.

На одном дыхании произнёс блондин и тут же отпустил меня. Он посмотрел на меня словно впервые увидел. Огляделся, бросил настороженный взгляд на стол. Я услышала облегчённый выдох и тихое бормотание:

— Это было стихийное предсказание.

— Предсказание? Так ты с факультета провидцев? — уточнила я у него, вставая и опираясь руками о стол. — То, что ты сказал мне, правда? Это сбудется?

— Если понимаешь смысл сказанного, то зачем спрашиваешь? — в ответ спросил он.

— Как тебя зовут?

Но парень ничего не ответил. Он быстро поднялся и ушёл из трактира.

Спрашивала, а сама прекрасно понимала, что сбудется. Ведь часть из того, что он сказал, уже сбылось.

Расколотым миром была моя страна. Бунтари решили убить меня, но промахнулись и попали в корону. Центральный камень назывался сердцем, которое теперь расколото. В моём мире, в моей стране правит Виарат дор Халденрей, излюбленный сын Тьмы.

Метаморфов иногда называют многоликими. Я была такой долгое время. Каждый день — новое лицо. Одна судьба? Моя судьба в моих руках, и только я пишу свою историю жизни. Я вспомнила окончание предсказания, и внутри меня всё заледенело. Горячий шоколад больше не согревал.