Мои порочные мажоры

Глава 12 Юля

Хочу одёрнуть руку. Снова спрятаться в свой кокон одиночества. Но стою, не в силах вымолвить ни слова. Азаров внимательно рассматривает моё красное запястье.

Держит мою руку с какой-то, свойственной одному ему, нежностью. Я врать не хочу. Но понимаю, что так будет лучше для них обоих.

— Юль… — к нам подходит Алан, качает головой, — кто это сделал?

— ЮЛЯ БЛЯДЬ! — рычит Гоша, я машинально делаю шаг назад.

— Стой… погоди, — Горин закрывает меня, — я сам. Остынь.

— Блядь… мудак Будаев? — с первого раза угадывает Азаров, — это он, да? Что он сделал?

— Это… — теряюсь.

Они оба напирают. Я судорожно прокручиваю в голове всевозможные отмазки. И ничего не могу придумать.

— Он, да? — спрашивает Горин, — не бойся. Будаев слизняк, и ты уже не первая его жертва.

Алан бросает взгляд на Гошу. У того желваки ходуном ходят.

— Что значит не первая? Я не жертва! Просто…

— Юль. Ну не обманывай, пожалуйста, — обезоруживающе улыбается Горин.

— Ладно. Я всё скажу, но с одним условием.

— Каким? — цедит Гоша.

— Вы не будете применять физическое насилие. Это чревато исключением из университета. Я этого не позволю.

— Ладно, — соглашается Алан, целует моё запястье.

— ЧЕГО?! — вспыхивает Азаров, — да я хочу ему все зубы выбить и в жопу…

— Гоша, — строго смотрю на него.

Парень вздыхает.

— Ладно. Не буду я его бить.

— В общем, — заламываю руки, мне почему-то стыдно признаваться, что Будаев узнал о моём прошлом, — да, это Роман Иванович. Сегодня утром он поймал меня перед семинаром.

— Что-то сделал помимо этого? — спрашивает Алан, взглядом указывая на мою руку, — только честно, Юль.

— Ну…

— Юля, — рычит Гоша, — мы же пообещали не ломать ему черепушку.

Касаюсь рукой бедра. Морщусь от тупой боли. Скорее всего, будет здоровенный синяк.

— Он толкнул меня, я ударилась об стол. Но это не то… — осекаюсь, когда меня касаются горящие взгляды парней.

— То, это именно то, — вздыхает Горин, опирается на стол, — что он хотел?

— Узнал, почему я ушла с предыдущего места работы, — кусаю губы, — пытался меня этим шантажировать.

Азаров напоминает неразорвавшуюся гранату из мультика. Он пыхтит, рычит себе под нос. Сжимает руки в кулаки.

— Ты же не поддалась, Юль? — с тревогой спрашивает Алан.

— Нет, я… — не без гордости заявляю, — отбила ему всё желание коленом в пах.

Парни прыскают.

— Не удивлен, — ржёт в голосину Азаров, — боевая малышка.

— И почему ты ушла? Расскажешь? — осторожно спрашивает Алан.

— Из-за бывшего. Он оклеветал меня, и выбор встал между ассистентом и преподавателем. Выбрали его, меня попросили уйти.

— Это же незаконно, — произносит Алан.

— Мне на тот момент хотелось бежать куда подальше, — усмехаюсь.

— Почему вы расстались?

— Я застала его в постели с соседкой, — издаю нервный смешок, — а он отпираться не стал.

— Зря я его вчера не прибил, — рычит Азаров.

— Это уголовка, — напоминаю, — к тому же, я уже ту ситуацию пережила. Приобрела опыт, глаза открылись. Стала поумнее. Хотя…

Осматриваю мальчиков. Такие молодые, горячие. А я? В двадцать пять уже сломанная кукла. Но в пластиковом теле снова забилось сердце.

— А кто ещё стал жертвой Будаева? — решаю сменить вектор беседы.

— Моя бывшая девушка, — цедит Азаров, — на первом курсе.

— Кошмар! — восклицаю, — как она?

— Не знаю, мы больше не общаемся, — усмехается Гоша.

Он явно не особо горит желанием рассказывать. А вот мне интересно. Значит, он уже был влюблен?

— И что Роман сделал?

— Увидел, как она курит в туалете. Пытался принудить к сексу, — коротко отрезает Азаров, — но она рассказала мне.

— И что ты сделал?

— Рожу ему расквасил, — довольно скалится Гоша, — папаше пришлось меня отмазывать. Ох, и отхватил я тогда!

Значит, не за одну меня он дрался. Странное неприятное чувство скребется в груди. Оно мне не нравится! Поджимаю губы.

— Не ревнуй, двоечка, — Алан мягко меня обнимает.

— Она в прошлом, Юль. Не из-за Будаева. А просто…, но это не отменяет того, что этот червяк девушек домогается в универе. А ректору словно похуй, — рычит Гоша.

— Чего он хотел от тебя за молчание о твоём увольнении? — спрашивает Горин.

— Как чего? Секса на регулярной основе.

— Его стиль, — вздыхает Алан, — он подлавливал девушек за списыванием или каким-то другим нарушением правил и начинал шантажировать. Лизку Семенову год трахал… пока её родители не узнали.

— Господи!

— Да. Но в итоге её обвинили в том, что она совратила уважаемого преподавателя. Родакам пришлось забрать девчонку. Жаль, она была реально хорошим человеком. А ублюдок до сих пор здесь.

— А ты, Алан? — заглядываю ему в глаза, — у тебя была любимая девушка?

— Нет, — пожимает плечами, — я не монах, но именно чувств никогда не было. Такого, чтобы увидел и пропал, ни разу за всю жизнь. Ты первая.

— Двадцать лет — очень длинная жизнь, — смеюсь.

— Ну и что? — он говорит очень серьезно, — я знаю себя, двоечка. Я однолюб.

Он берет мою ладонь, кладет на свою грудь. И сердце его колотится очень быстро. Алан…

— Почему мне так хочется тебя поцеловать? — тихо спрашиваю, обхватываю ладонями лицо парня, — а, Алан?

— Потому что ты влюбилась, — улыбается.

— А меня, значит, не хочется? — обиженно фыркает Гоша.

— И тебя хочется…, но двоих одновременно поцеловать я не могу, — хихикаю.

Сама не заметила, как тучи на душе рассеялись. Рядом с этими двумя я совершенно другая. Лёгкая, воздушная. Как облачко. И влюбленная…

Словно нет никаких проблем. Ни шантажа, ни риска быть раскрытыми. За спиной словно крылья выросли.

Касаюсь губ Алана своими. Несмело, робко. Он мягко толкает меня к столу, прижимает. Перехватывает инициативу, жадно углубляет поцелуй.

По коже скачут искры. Я чувствую себя живой и до безобразия счастливой. Постанываю в губы своего мажора. Понимаю, что таких ярких чувств я не испытывала никогда в жизни.

Горин сажает меня на стол, и его руки медленно ползут вверх по моим бёдрам…